Частная жизнь

— Мне, пожалуйста, на Большую Окружную, а дальше я буду показывать дорогу, — сажусь в прочную машину народного производителя. И захлопываю дверь. Наверное, чуть сильнее, чем было нужно. Водитель почему-то вздрагивает и медленно поворачивается: — Может, скажите пункт назначения, чтобы не утруждаться? — он хмурится. Явно был тяжелый день. — Ну ладно, — я мило, насколько мог, ему улыбнулся. — Мне нужно в «Дом мальчиков». Он коротко кивнул, так же медленно отвернулся и включил зажигание. Не понял. Я окинул его взглядом. Явно не из тех, кто может позволить себе элитные бордели. Или хотя бы интересоваться подобным. А где же возмущение, удивление, отвращение на худой конец?! Теперь моя очередь хмурится. Хм… куда катится мир? Ничем их не удивить… Меланхолично смотрю в окно. Подростком, когда я только понял, что не совсем обычный парень… я обожал эпатировать. Мог нацепить на себя яркую броскую одежду, ходить, виляя бедрами, или посылать воздушные поцелуи одноклассникам. Позже… к этому привыкли. Все равно никто не воспринимал всерьез. С девочками-то я тоже заигрывал… Меня устраивало, но хотелось чего-то такого… адреналина! И я его получил. О, да… как это было. Его звали Сережа, и он был на пару лет меня старше. Но хорошенький до невозможности! Светлые кудряшки, он был похож на ангелочка. Я его поймал тогда, в школьной столовой. Прижал к стене и поцеловал. У меня не было к нему никаких чувств, поэтому я отчетливо слышал воцарившуюся тишину. Он колотил меня руками по бокам, мычал в губы, но, собственно говоря, не вырывался. Я ж не изверг какой. Мне было просто интересно. Если бы он приложил немого больше силы, то легко мог бы оттолкнуть. Но какие же мягкие и податливые были у него губки. Свой первый поцелуй с парнем я не забуду никогда. Я оторвался от него, шепнул напоследок «сладкий», повернулся к публике с милым оскалом, отсалютовал и скрылся за дверью. Подымаясь по лестнице, я видел, что Сережа все еще стоит у стены, полностью ошарашен, а из столовой не доносится ни звука… — Вы уверены, что вам именно сюда? — из воспоминаний выдернул уставший голос водителя. — Полностью, — я перевел на него взгляд. Странный он. — Тогда почти приехали, — машина, миновав высокий забор из высаженных туек, заехала на территорию большой усадьбы. Под редким снегом проглядывалась зеленая трава, деревья были красиво обстрижены. Здесь нередко устраивали вечеринки на воздухе, поэтому все поддерживалось в идеальном порядке. Многоэтажный дом, построенный в стиле барокко, был как всегда впечатляющим, а в больших окнах мелькали загадочные тени. Я расплатился и вышел, поежившись от морозного воздуха. Глубоко вдохнул. Входная дверь отворилась, и из нее вышел хозяин заведения, мой старинный знакомый — Джон. Мы обменялись улыбками, и он жестом пригласил меня внутрь. Негоже строгому хозяину обниматься на улице. Служанки почтительно склоняют голову в шикарно обставленном холле. Золото и вычурность — все, как любит Джон. Я краем глаза замечаю мелькнувшего мальчика, он испуганно прошмыгнул мимо прохода. М-да… я посмотрел на широкую спину Джона. А друг себе не изменяет. Все прошли дрессировку. То, что он меня сам встретил уже говорит о многом. Иду за ним, чуть улыбаясь, краешками губ, изображая почтительность. Как только за нами захлопывается дверь кабинета, он резко оборачивается и сжимает меня в медвежьих объятиях. — Джон, старый пес, — смеюсь и крепко обнимаю в ответ. — И совсем не старый! — Он сбросил напускную строгость и холодность, теперь на меня смотрели почти родные живые глаза. Он смешно надул губы, выпуская из рук: — я всего на пару лет тебя старше! — Да тебе уже четвертый десяток пошел! — все еще посмеиваясь, обхожу и сажусь за большой дубовый письменный стол. — Эй! Мне всего тридцать пять! — он наливает скотч в пузатые бокалы и садится напротив. Я, картинно вздыхаю: — Скоро пенсия, — Джон возмущенно смотрит, а я не могу сдержать грудного смеха. Возраст всегда был его уязвимым местом. Он и сейчас не выглядит на свои годы. В темных волосах уже пробивается седина, а морщины вокруг глаз предают серьезности. Таким он был всегда, смешной, но гордый и неимоверно заботливый. Наверное, поэтому ему удается держать в руках такое дело. — Как твои мальчики? — знаю, о чем стоить спросить, чтобы загладить обиду. Впрочем, мне на самом деле интересно. — Ооо… ты так давно не был! Появилось очень много занимательных особей. И, что самое интересное, повысился спрос на… тех, кто сверху, — последнюю фразу он добавил доверительным шепотом и многозначительно посмотрел. — М-де… — я покачал головой и отпил обжигающий напиток, — в который раз удивляюсь, куда мы катимся… — А куда? — спрашивает он, широкими движениями покачивая золотистую жидкость, — если большинство станут мягкими и податливыми, — Джон сделал широкий жест руками, как бы охватывая все пространство, — тогда в мире будет господствовать любовь! — И только маленькая кучка властных крыс будут всем руководить. — Ты циник. — Я реалист. Помолчали. Я вспомнил о тебе. Нет, не хочу, к черту! — Так что ты там говоришь об интересных экземплярах? — Смотрю в игривые темно-карие глаза. А он сразу понимает в чем дело. — Опять проблемы на личном? — качает головой, как старая бабка, высказывая то ли осуждение, то ли сочувствие. — Да. Но на этот раз все серьезнее. — Что может быть серьезнее прошлого раза? Вы же почти поженились? Я опускаю голову и смотрю на него из-под лба. А профессиональный взгляд сразу вылавливает то, что я хотел передать. — Даже так? — Джон, старый пес, все понимает. Он смотрит с жутким удивлением на мою показушную пассивность. — Вот же не думал… Ты же почти натурал… Откидываюсь на спинку кресла, прикрывая на мгновение глаза. — Я почти… — залпом допиваю ядреную жидкость, — а он полным был. — С грохотом ставлю бокал. — Джон, дай мне шлюху. Дай мне хорошую шлюху на сегодня, ты знаешь — за мной не постоит. Я хорошо заплачу, деньги не проблема. Мне нужно отвлечься. — Конечно-конечно! — он звонит по мобильному телефону и внимательно окидывает меня взглядом. — Для гостя… — смотрит еще раз, будто не решаясь, — Доминика подготовьте. Нет-нет, ничего такого. Да. Всё. Я скажу потом. Доминик, значит… — Стас, иди на пятый этаж. Там люкс не занят. Иди… Зачем мне люкс? Тот же вопрос повторяю в голос. Я сюда ехал с двумя целями. Повидать старого друга, и трахнуть какого-нибудь смазливого мальчика. С первым пунктом разобрались. Остался… Доминик. — Мне обычный номер. В ответ Джон покачал головой: — Хорошо, тебя Карина проведет. Из-за угла высовывается смазливая девочка и, мило улыбаясь, проводит на третий этаж. Учтиво прикрывает дверь и оставляет одного и просторной, но кажущейся маленькой из-за темных тонов, комнате. Темно-синий. Красивый цвет. Кровать с балдахином. Провожу по нему рукой. Кажется шелк. Раздается стук в дверь. — Господин, — тихий, но необъяснимо яркий голос. Я разворачиваюсь, чтобы увидеть его. Доминик.