Частная жизнь

Доминик стоит в дверях и почти не шевелится. Выдрессировано смотрит в сторону. Не в пол. Это было бы слишком. Сажусь на большую кровать, увешанную балдахином, и разглядываю мальчика. А это был именно мальчик. Лет шестнадцати. Невысокого роста. Черные волосы в художественном беспорядке. Глубокие синие глаза… а может голубые? В таком освещении не понять. Россыпь неярких темных веснушек. Длинные ресницы. Да, он был определенно в моем вкусе. Отталкивающе похож на тебя и удивительно разный. — Подойди ко мне, Доминик. Он удивленно взглянул на меня, но тут же отвел взгляд. Наверное, непривычно, когда клиенты знают твое имя наперед. Подходит, плавно перешагивая с ноги на ногу. Почти вплотную. Я кладу руку на его живот, чувствую ладонью огонь молодого тела, сквозь ткань белой рубашки. К моему удивлению, он даже не вздрагивает. Не боится и не отчужден. Спокоен. — Посмотри на меня. Доминик, подчиняясь тихому приказу, переводит взгляд, встречаясь с моим, глубиной все -таки синих глаз. — Меня зовут Стас. — Я… знаю, — он кивает медленно и чуточку настороженно. Что же, нет повода церемониться. Мальчик хорош. И взгляд умный. Прям, как у тебя был… и почему мне так везет на молодежь? Ты ведь тоже меня младше. Тяну мою сегодняшнюю шлюху к себе на колени. Усаживаю лицом и тянусь к губам. Помимо широкого убеждения, что шлюх целовать нельзя — этих можно. Их Джон строго дрессирует, но взамен дает отменные условия. И не попадают сюда случайные люди. Мальчик все понимает и обвивает, по подростковому тонкими руками, шею. Неуверенно касается губ. Ммм… как сладко. И почти невинно. Тонкие, мягкие губы. Одной рукой поглаживаю его спину, наслаждаясь пряностью поцелуя. Почти ласково сминаю его губки. Пускай. Так приятно. Так хорошо. Пока. Мягко убираю волосы с шеи и горячо целую нежную кожу возле самого ушка. Он резко выдыхает и немножко прогибается в груди. Какой чувствительный. Пробираюсь пальцами под подол рубашки. Бархатистая кожа обжигает холодные пальцы. Теперь он вздрагивает. От холода ли? Все равно… Резко переворачиваю Доминика, укладывая на спину, и нависаю сверху, замечаю удивленный взгляд расширенных глазок. Таких синих, чуть темнее, чем… Обещаю себе, не думать о тебе. Жадно целую шею и придавливаю телом к кровати маленькое тельце. Мальчик послушно раздвигает ножки, пропуская ближе к себе. Обнимает, подставляя шею и, громко дышит… Шелк кожи скользит по губам, отдаваясь в ушах приглушенными выдохами… На миг отстраняюсь, чтобы заметить, как трепещут его реснички. Странно… но я решаю над этим не задумываться. Медленно распахиваю белую рубашку на стройном теле, а перед глазами встает не это тонкое и хрупкое, а твое сильное и поджарое. Как в первый раз… Первый из немногочисленных раз, когда ты мне позволил… как захлебывался криками боли… стонами наслаждения. Как просил и умолял: шептал, то ли остановиться, то ли продолжать… Как цеплялся за плечи. Цеплялся?.. Понимаю, что в меня реально вцепились крепко-крепко тонкие пальчики. Слишком откровенно вжимаю пахом его в кровать. Он откинул голову и судорожно дышит. Сквозь ткань легких брюк чувствую, что он тоже возбужден. Толкаюсь бедрами, чтобы вырвать почти болезненный стон. Красивое лицо покраснело, глаза закрыты… Ты тоже так делал, сильно смущаясь… Своего возбуждения, того… что хотел ощутить еще, того… Снова толкаю, проводя по ножкам руками… что тебе это нравилось, несмотря на то, что все это так неправильно. Хотя у тебя была еще одна идиотская привычка отворачиваться, когда я тебя ласкал там, когда входил… Я чувствовал, как дрожало твое тело от прикосновений, позволяя, но в такой же мере отрицая самого себя. Отворачиваясь. Ты меня уничтожал этим. Но, Доминик, я тебе не дам возможности отвернуться. Подымаюсь и рывком переворачиваю мальчика на колени. Естественно, он не сопротивляется. Желание клиента — закон. Для шлюх особенно. Быстро освобождаю его от бежевых брюк. Белья на мальчике не оказалось. Нажимаю на спину, заставляя прогнуться сильнее, почти лечь грудью на простынь. Отхожу, раздеваясь сам, наблюдая эту прелестную картину белоснежной кожи юного тела, плавного прогиба поясницы и расставленных ножек и из-за этого — открытых ягодиц. Он глубоко дышит, даже не пытается повернуться. Доверчиво выставляя на обозрение самые сокровенные места. В прикроватной тумбочке всегда есть лубрикант. Смазываю себя и подхожу к мальчику. Кладу ладони на бедра, а он заметно вздрагивает. Что ж… не до долгих приготовлений мне. Приставляю головку члена к маленькому входу и снова вспоминаю тебя… в такие моменты ты прикусывал руку. Как же меня это раздражало! Я хотел слышать тебя! Слышать! Нет-нет! Прочь из моей головы!.. Сильнее сжимаю узкие бедра и резко вхожу. Слышу вскрик, приглушенный подушкой. Удивленно выдыхаю, ощущая неожиданно сильно давление — слишком узко. Смотрю на маленькую, дрожащую спинку, а Доминик тем временем, начинает усилено вырываться. Не понял. Выхожу из него, краем сознания отмечая, что крови, слава богам, нет, и переворачиваю на спину. Вижу лицо в слезах. Мальчик судорожно всхлипывает и с неприкрытым страхом на меня смотрит. — Ты что… — вариантов не много, — девственник? — От догадок горло сдавливает спазм, а низ живота тяжелеет до невозможности. Мальчик судорожно трясет головой, глотая ртом воздух. — Ох, — в глазах мутнеет, но в голове становится на удивление ясно. Ну, Джон, ну удружил… Хотя… может он и прав. Пытаясь кого-то избавить от боли забываешь о своей. — Ну все-все… — осторожно поглаживаю руками торс и сцеловываю слезинки с глаз. — Предупреждать о таком надо… — Он крупно дрожит и цепляется за руки. — Я… я думал… Вы знали… — говорит, захлебываясь воздухом. — Мальчик мой… — На выдохе. Не знаю, что тебя ждет в будущем, но пока только мой… Первый раз запомнится на всю жизнь. И раз уж мне выпала такая честь — он должен быть лучший. — Не говори мне на «Вы», на «ты»… я Стас. Доминик… сколько тебе лет? — почему-то этот вопрос волнует неимоверно. — Че-четырнадц. — окончание глотаешь, но суть и так ясна. Так чертовски мал. Тогда понятно, почему ты так дрожал… трепетал… а я даже не заметил. Видел, но не придавал значения. — Малыш, я думал ты старше. — Киваешь, чуть морщась. — Выглядишь старше. — «И играешь во взрослые игры» — хотелось добавить, но вовремя замолчал. Не знаю, как долго смогу держаться, но постараюсь принести тебе максимум удовольствия.