Наблюдатель своей жизни

02:10 ночи, Пятница. Глаза распахнулись очень резко. Абдулу даже показалось, что это Джозеф разбудил его тычком в плечо или позвал его, как делал по обыденности, если просыпался раньше. Правда сейчас он не видел солнечных лучей, а лишь теперь за незашторенным окном. В голову понемногу приходили воспоминания от прошедшего дня. Сейчас они в Асване. Какёин в больнице после битвы с Эн’Доулом, а сегодня Джотаро обмолвился парой слов о странной битве с братьями Оинго и Боинго. Их команда остановилась в гостинице, чтобы проследить, как начнётся выздоровление Какёина; понятно, что у них не было бы времени дождаться полного выздоровления подростка, но узнать о том, как Какёин по выздоровлению присоединиться к ним в последствии, было необходимо. Полагаясь на тактильные ощущения, он почувствовал кого-то бод боком. Вряд ли это Джозеф, Абдул бы никогда не лёг с ним в одну кровать, а если и так, то они точно бы спали поодаль друг от друга. Сон потихоньку окончательно оставлял его и Моххамед попробовал повернуться, но фигура рядом с ним, казалось, совсем навалилась на его спину. Он почувствовал шевеление за спиной, а затем могильную тишину разрезал очень знакомый голос, который с облегчённым выдохом, Абдул сразу узнал. — Что случилось? Не спишь? — спросил Польнарефф, вылезая из-под одеяла, приподнимаясь на локте. — Как видишь. — слегка усмехнулся Абдул, — Нет, ничего не случилось. Ты что здесь делаешь? — с долей подшучивания спросил араб. — В смысле «что»? Ты как-будто память потерял. Шарманка, приём! — француз шутливо стукнул Абдула по плечу, — У нас односпальный номер, может сам на пол ляжешь? — Ладно тебе, успокойся. — спокойно ответил Абдул, перевернувшись на спину, а Жан сел на кровати, что заставило их взгляды встретится. У Польнареффа были распущенны волосы, серебряные пряди были слегка взъерошенны, — Красиво. — Ты это про меня? Спааасибо.., — сладко протянул француз, театрально засмущавшись, но спустя несколько секунд его выражение лица сменилось на достаточно серьёзное, — Всё таки мне кажется, что-то случилось, может расскажешь? «За что ты ненавидишь себя больше, Абдул?» Лёгкое напряжение повисло в горле араба. Может ли он рассказать Жану всё, что хотел бы? Польнарефф являлся третьим человеком после его родителей, которому хотелось довериться. Их ссора перед битвой с Хол Хорсом заставила Абдула почувствовать надлом своего доверия, ведь француз, одержимый местью, кольнул его теми словами, которые он доверил Жану. Но сил больше не было, хотелось вывалить остатки дотлевающей скорби. Он думает, что даже если Жан обойдётся с им самым жестоким образом, то хуже, чем уже бывало, не станет. Абдул либо умрёт в битве с Дио или его приспешником, либо выйдет из этой битвы живым и начнёт всё сначала. Отпустит всё, что грызёт его изнутри. Думать о прошлых эмоциях, чувствах и событиях — чушь, ведь этого не поменять, а рефлексия и жажда неисполнимой мести способна свести в могилу. «Ты хочешь начать всё с начала? С чистого листа? Настоящее волнует тебя?» Определённо Абдул этого хотел. Уже много лет хочет начать с начала и, возможно, победа над Дио станет тем важнейшим событием, которое отчеркнёт его прошлую жизнь и даст начало новой, спокойной и счастливой. Где он ни на секунду не вспомнит о прошлой жизни и не вернётся к событиям прошлого. Хочется, чтобы в голове вертелись только настоящие моменты, не давая всплывать подводным камням прошлого. Закопать эти камни, простить и отпустить, ведь больше ничего не поменять. Это и станет спасением для скорбящей по прошлому души. Польнарефф, не слыша ответа, аккуратно нагибается к Абдулу, нежно прикасаясь тонкими губами к уже родному для него лицу. Совершенно невинный поцелуй, которым француз ещё раз просит прощения за надломанное доверие к себе, говоря, что сейчас больше никогда не упрекнёт Моххамеда за раскрытые себе переживания. Так же медленно француз отстраняется и краснея, опускает кукольные белые ресницы вниз. — Если исход нашей битвы с Дио приведёт к хорошему итогу. Я хочу начать всё с чистого листа, не вспоминая о прошлом. Понимаешь? — всё же говорит Абдул, смотря в ясно голубые глаза. — Наверное. Мне бы тоже поскорее забыть будущую встречу с Дио! — Польнарефф сменил смущение на лёгкий смех. «Дио волнует тебя?» Абдул ничего не отвечает, а густые брови надламываются. Карамельные глаза под пеленой темноты становятся почти чёрными, смоляными лужицами. Конечно, Польнарефф исполнил свою месть, какими бы последствиями она не обернулась, и теперь желает пронзить своей шпагой и сердце Дио. Наверное Моххамед тоже этого хочет. Но не стремясь измазать свои же руки в крови чистого зла, которое Абдул встречает впервые. Настолько чёрная и бездушная оболочка бывшего человека, сейчас желает смерти всему, что попадёт в его пристанище. Моххамед ещё с первого дня, в который узнал о Дио, подумал, что такого человека и правда лучше убить. Но не в порыве мести, а ненависти. Желании избавить мир от чудовища, так, чтобы это правосудие не отравило тебя. А что же дальше? Сейчас он добился того, чего хотел в детстве. У него есть друзья, которых можно назвать семьёй, человек, которого он полюбил, переступив с ним уже многое. Что теперь будет делать Моххамед, когда этот кошмар закончится? Куда двигаться дальше? Может дальше и идёт полная свобода, где не нужна бесконечная надежда на что-то, нет страха перед смертной равниной, усыпанной серыми и безжизненными колосьями? Дальше перед ним откроется дом его вечного счастья? «Польнарефф волнует тебя?» — Хочешь я начну с начала вместе с тобой? — спрашивает француз.