Наблюдатель своей жизни

Прошло три месяца и одиннадцать дней с первого появления Абдула в этом странном доме. Каждый день утром в квартире появлялись несколько людей вместе с Саболо, который после небольшого завтрака забирал Моххамеда на новую работу мальчика — разгрузку товаров из грузовиков, приезжающих из соседних городов. Сам же Саболо ждал, пока Абдул не закончит работу, следя за тем, чтоб тот не мог сбежать, а затем они возвращались в ту же тёмную квартиру с множеством людей, Абдул ужинал плошкой пресного супа и несколькими кусками хлеба. Саболо уходил, а Моххамед ложился спать где придётся. И так день за днём. Моххамед не переставал думать о побеге и мести, но за все три месяца так и не появилось момента, когда араб бы находился совершенно один без чужих взглядов на себе. Но, как известно, ко всему можно привыкнуть, вот и Абдул позволил себе временно привыкнуть к такому распорядку его утекающей жизни в этой преступной загнивающей дыре. Эти люди были противны ему, но даже к постоянной «тошноте» можно привыкнуть. Единственное, что слегка печалило его — неспособность призвать стенд. Этот Саболо сказал, что он есть, но призвать его так же, как этот выродок призвал в тот самый первый день, да и в некоторые последующие, свой стенд, Моххамед не мог. Абдул понимал, что возможность управлять способностью своего стенда, какой бы она не была, поможет ему отомстить бесчестному убийце, который в последнее время, стал относиться к Абдулу более снисходительно. Мальчик не знал, хорошо это или плохо, но он склонялся к первому варианту. Теперь бока хотя бы не ноют от назойливых пинков ногами. Моххамед после пары недель своего проживания на новом месте понял, что наилучшим вариантом будет втереться этому придурку в доверие, что бы в конце концов свести с ним счёты по тихому. В обычной жизни Абдул бы никогда не поступил подло, но произошедшие обстоятельства несколько сместили его взгляды на события и людей вокруг него, но он старался не забывать слова матери о том, что милосердие незамеченным не остаётся, делая исключением лишь Саболо Хелму. Цели за прошедшие месяца не менялись — путь в новую жизнь из кошмара было два. «Либо побег, либо месть, а лучше всё сразу.» Сегодня воскресенье и Абдул, вставая со своего «спального места» между скамейкой и стеной, вздохнув с облегчением, вышел на улицу, с порога ощутив приятный ветерок. Сегодня ему можно ещё не работать, пару человек говорили ему о том, что дают ему отдых только для того, чтоб тот не откинулся раньше выплаты всего долга. Но какая разница, почему они дают ему перерывы в эти два дня? Отдых есть отдых и его надо проводить с пользой для себя. В квартире было два выхода: первый — на оживлённую улицу, второй — на не огороженное, но не оживлённое пространство, где росли редкие деревья, у стены стояла раковина для умывания и мыться посуды; от двери растягивалась небольшая площадь два-на-два метра из сколоченных досок. Что-то вроде места, на которое можно выйти без обуви на быстрый перекур, по крайней мере для этого сюда выходила большая часть жильцов этой квартиры. Появившись на пороге он увидел сидящего на краю деревянной площадки Саболо. Тот лишь вскинул руку в знак приветствия, не повернув головы. Абдул молча спустился на землю, повернув кран в раковине, что бы ополоснуть заспанное лицо. Глаза сразу стали видеть лучше, ветер приятно обдувал влажное лицо. — Чем сегодня займёшься? — беспристрастно спросил Саболо. — Ничем. — Абдул закончил наслаждаться приятным ветром, вытирая лицо полотенцем, — Выходной же. — Тебе не кажется, что ты занимаешься ерундой, Абдул? — с полуулыбкой спросил мужчина, покосившись на Моххамеда. — А тебе? — саркастично отразил вопрос Абдул, нахмурившись. Он аккуратно приземлился поодаль от Саболо на той же деревянной площадке. — Абсолютно. — проговорил Хелму. Абдул нахмурился лишь сильнее, явно не ждав ответа на свой вопрос, — Так и не научился пользоваться стендом? Кому только они достаются, вот неумеха. — выдохнув, продолжил мужчина. — У меня нет ничего для обучения этому. — как можно сдержаннее отвечал Моххамед, всё-таки переведя взгляд на Саболо, раздражённо спросив, — И как ты прикажешь мне этому научиться? — Могу научить. — коротко предложил Хелму, непринуждённо смотря куда-то вперёд, заставив Абдула чуть-ли не поперхнуться от неприятного удивления. — С чего бы такому, как ты мне вдруг помогать? — остервенело спросил Моххамед и встретил в свою сторону лишь усмешку, после чего Саболо встал напротив него. — Тогда в чём заключается твоя месть? — ухмыляясь спросил мужчина, — Увиливаешь от моей льготы? Как ты собираешься убить меня ничего не умея? Своим стендом я тебя тычком пальца пришибу. Хотя с твоей худобой мне даже стенд не к чему. — И что ты хочешь добиться этими словами? — сказал Абдул, не поднимая взгляда на объект тихой ненависти. — Честности. — кратко заключил Саболо, — Есть у меня своя методика, по которой я научился пользоваться стендом в совершенстве. Пять пунктов к идеальному эксплуатированию «души». — усмехнулся мужчина, протянув ладонь мальчику, — И ты сможешь попытаться мне отомстить. — Предлагаешь стать учеником убийцы? — подняв глаза вверх, спросил Моххамед. — Совсем нет, разделяй понятия. Убийца или нет, но я могу научить тебя тому, что хоть как-то усилит такого немощного мальчишку, как ты. Небось стенд с рождения, а ты его ещё ни разу не призвал. Так что, по рукам? — Да. — как бы не хотел, согласился Абдул, не подавая Саболо своей руки в ответ. За все три месяца слово согласия в сторону этого мужчины для него были неприемлемы, но пришлось переступить через себя. — Это уже лучше звучит. — потрепав по волосам Абдула, сказал Саболо. И такой жест арабу пришлось стерпеть. Убийца и будучи беззаботным останется убийцей, может и передумать на счёт своих «уступок», если что-то пойдёт не так. — Начнём сейчас, не будешь терять времени. — Ясно, — после недолгой паузы Абдул спросил, — Что мне делать? — Первый пункт, возможно ты на нём и закончишь. — увидев непонимание в карамельных глазах, Саболо продолжил, — Ты когда-нибудь был в смертельной опасности? В такой ситуации, что не произошло бы чуда, ты бы умер? — Нет наверное. — неуверенно произнёс Абдул, встав на ноги, чтобы не сильно поднимать головы вверх. — Понятно. Ладно, можно было бы попробовать призвать стенд путём твоей сильной концентрации на этом желании, но раз за несколько месяцев не вышло, то преступим к более решительным мерам. Ложись на землю. Ну или на эту деревяшку, всё равно. — не скрывая непонимания, но с нарастающей тревогой, Абдул аккуратно расположился на площадке. Тремор глаз и рук усилился, как только Саболо закрыл на ключ входную дверь и приземлился на колени рядом с мальчиком, сложив крупные ладони на тонкой шее. Через пол секунды Абдул почувствовал удушающее давление на горло, которое лишь нарастало. — Ч-что ты. — начал пытаться вырываться Абдул, но безуспешно, хватка усиливалась, а воздуха уже не хватало. «Чёрт, как я мог поверить ему? Решил придушить меня, пока никто не видит?» — крутилось в голове. Волосы липли к вспотевшему лицу, а руки отчаянно пытались разжать хватку ладоней Саболо. Глаза начали закатываться сами собой, изо рта непроизвольно текла слюна. В тот момент, когда в карих глазах уже начало темнеть, а попытки высвободиться сводились на нет, чужие ладони резко отстранились от горла мальчишки, заставив того скрутиться на боку, откашливаясь и выплёвывая скопившеюся слюну. — Вот и всё, я знал, что это с любым сработает. — нервно подал голос Саболо, потирая обожжённые ладони, пятна на которых начали краснеть, — Хватит помирать, лучше посмотри сюда. — Абдул еле открыв глаза и потирая покрасневшее до синяков горло, посмотрел в сторону Саболо и то, что он увидел, заставило того временно позабыть о том, что сейчас он почти что не умер. Рядом с ним в воздухе повис человек с птичьей головой, окружённый со всех сторон фантомным пламенем. Отойдя от удивления, он перевёл недоверчивый взгляд на Саболо и увидел его обожжённые ладони. «Хоть что-то получишь за попытку убийства, идиот.» — пронеслось во раздражённом взгляде Абдула, на что Саболо лишь изобразил на своём лице гримасу липовой обиженности, скрестив руки на груди. — Предупредил бы я тебя заранее об этом, ты бы не верил в достоверность происходящего. — Саболо ответил на немой вопрос, но, увидев, что этих объяснений недостаточно, добавил, — Я бы не придушил тебя, ясно? Не появился бы стенд в последние секунды и не обжёг бы мне руки, я бы отпустил тебя. — оправдываясь и подняв ладони вверх, ответил Хелму, показывая успешный результат первого шага, — Вот и закончили, оказывается всё было так просто., и правда не стоило заморачиваться с концентрацией. — бубня себе под нос, говорил Саболо как-будто самому себе, достав мятую бумажку с обрезком грифеля из большого кармана и подскочив к появившемуся стенду, сразу начал что-то там чиркать. — Что ты делаешь? — отдышавшись, спросил Абдул. — Собираю информацию. — задумчиво говорил тот, — Скажи спасибо за услугу. — Вот ещё. — тихо проговорил Абдул, на что Хелму лишь цыкнул, а через некоторое время поднялся на ноги, спрятав бумажку в карман. — Второй шаг оставим напоследок. Давай, заговори с ним. — Ты в своём уме? Зачем мне это делать? — сконфуженно спросил Абдул, уставившись на стенд, но не услышав ответов на свои вопросы, вздохнув, выдал, — Привет? — Абдул слегка помахал ладонью перед птичьей головой, но та лишь немного сместила в сторону мальчика взгляд, не поворачиваясь к нему и ничего не отвечая, — Я не думаю, что это работает, Саболо. — Ясно. — заключил мужчина и спустя секунду за его спиной появился Air Manager, — Значит будем проверять путём атаки. Ничего не приказывай своему стенду, когда я буду атаковать тебя. Если предпримет попытки защитить тебя без твоего приказа, то собственный разум определённо у него есть. — П-подожди! — раздражённо сказал Абдул, уже прикрываясь руками. — Атакую тебя своим стендом, то есть выпущу снаряд, состоящий из сильно уплотнённого воздуха на огромной скорости в твою сторону. Главное не двигайся и не беги. Дыру не пробью, не бойся. — усмехнулся мужчина. Стенд позади него начал накапливать в руках воздушный шар. Абдул не успел опомниться, как шар на полной скорости направился в его сторону. Ноги тряслись в желании хотя-бы попытаться уклониться. Но Моххамед не двинулся с места, лишь прикрыв лицо руками и почти тут же ощутил резкую боль в рёбрах, а через некоторое время почувствовал, что лежит на земле. Его стенд даже с места не сдвинулся, а Саболо подходил к лежащему Абдулу. — Больно? — брови мужчины надломились, но когда Моххамед перевёл на него взгляд, лицо выпрямилось в беспристрастной мине, — Теперь всё очевидно. Твой стенд не собирается действовать без твоего приказа «защищать». Печально, но если научишься вовремя отдавать приказы, то этот минус не столь существенен. — Ясно. — проговорил мальчик, потихоньку вставая обратно на ноги. — Эй, Саболо, что ты там заперся?! Я перекурить хочу! — крикнул кто-то из квартиры за запертой дверью, заставив обоих обернуться в её сторону. — Иду-иду. — устало выкрикнул Хелму, идя к двери, одной рукой «подзывая» за собой Моххамеда, тот лишь вздохнув последовал за ним, потирая рёбра. Дальше день был совершенно такой же, как и обычно. После завтрака, Абдула послали за продуктами в середину дня. Торговую улицу у него уже не было сил видеть. Слишком много воспоминаний о том, как он ходил сюда с матерью. Конечно у него были мысли сбежать в момент одного из многих своих походов за продуктами, но его сопровождали и тут. Хуже всего было то, что именно Саболо водил его всюду. Слишком уж мозолил глаза, да и стенд у него достаточно силён, Абдул даже не представлял, как от такого человека можно куда-то убежать. Ему даже шагу в сторону сделать не понадобится, чтобы своим воздухом вернуть Моххамеда обратно. Он уже наблюдал подобное пару раз. Что бы задержать любую цель, ему достаточно заставить воздух толкать того в противоположную сторону. Как Моххамед предполагал, Air Manager не может действовать лишь в вакууме, а вогнать Саболо в такую среду, как и любого другого человека, почти невозможно. А сейчас всё как обычно: они вдвоём пошли на рынок, Абдул купил всё, что надо, в то время, как Саболо, в случае чего, представлялся его старшим братом. Так же, как и всегда, они молча вернулись обратно. К вечеру после ужина, Саболо уходил, а Моххамед ложился спать. Каждый день у Моххамеда в голове крутилось лишь одни мысли. Как этот человек вообще может так «по обычному» с ним разговаривать? Желать доброго утра и спокойной ночи, пытаться разговаривать с ним на обыденные темы, как-будто между ними ничего не происходило. Как-будто он не разрушил Абдулу всю жизнь, не оставил его совсем одного. А теперь Моххамед согласился учиться с ним. Конечно он понимал, что сделал это лишь ради того, чтобы отомстить убийце в полной мере и резкое улучшение отношения Саболо к нему, не должно никак волновать Абдула. Но всё же некий осадок оставался на глубине души мальчика. Утром Моххамед вышел на работу, тоже под присмотром Саболо, хотя в квартире все её жители ещё спали. Мешки и коробки с каждым днём становились для мальчика, фантомно, всё менее тяжелыми. Когда он работал, не видел Саболо поблизости, но понимал, что раз он привёл его сюда, то вряд ли ушёл обратно и как-будто только и ждёт, чтоб Абдул попытался сбежать с рабочего места. Поэтому Моххамед никогда не предпринимал попыток бежать в эти моменты. Ближе к вечеру Саболо появлялся в поле зрения, забирая мальчика домой. В этот раз буквально через минут тридцать у Абдула ужасно болела рука: скорее всего он потянул её днём. Всю дорогу домой он потирал её, но никак не отвечал на расспросы Саболо. Наверняка достаёт вопросами лишь потому, что неловко в тишине идти, или просто специально раздражает. Утром Абдул проснулся, неожиданно для себя, позже, чем обычно. Поняв, что в такое время он уже обычно идёт работать, он подскочил и, быстро умыв лицо, встал у входной двери, выходящей на жилую улицу. Но к его непониманию, Саболо не появлялся в поле зрения, хотя уже больше одиннадцати. — Ты чего стоишь здесь? — из-за общего стола вышла женщина, подойдя к мальчику. — Эм, Саболо сегодня не придёт? — замешкавшись выдал Абдул. Ему редко приходилось общаться с кем-то из других постояльцев, а тут он ещё и не совсем правильно смог сформулировать свою мысль. — Как собачка. — выдохнула женщина. — Вы кажется неправильно меня поняли. — твёрдо сказал Абдул, полностью развернувшись в её сторону. — На работе Саболо, на работе! — начала причитать женщина, — Вместо тебя между прочим пошёл! А ты тут дурака валяешь. Еда на столе. — сухо закончив, сказала женщина на одном дыхании, удалившись вглубь своей компании. «Никто и не просил его это делать.» — угрюмо подумал Абдул, — «Теперь что, я должен быть благодарен ему? Вот ещё.» Молча он удалился к столу, забрав свою порцию и, уже привычно для него, отнёс её к тому месту, где спал, чтобы не сидеть в окружении чужих глаз. Днём к нему ещё раз подошла та же женщина, что и утром, протянув ему пакет с упакованной едой. — Отнеси ему. Голодный наверное. — фыркнув, произнесла женщина, тыкая мальчика пакетом, — Мне всё равно, просто он «ценный рабочий». — Мне не важно. — сказал Абдул. Наверняка воздыхательница Хелму, но ему незачем знать об этом, — Отнесу. — Вот спасибо! — женская рука начала трепать волосы Абдулу, на что тот отреагировал однозначно, отбросив её руку от головы. — Хватит. — кратко сказал Абдул, двинувшись к выходу на улицу. Сегодня было довольно душно; никакого ветра. Люди потихоньку расходились по домам, продавцы сворачивали в сумки оставшийся товар, неся тот домой. Родители забирали детей по домам на вкусный ужин. «Я один.» — вдруг пронеслось в голове Абдула, заставив того остановиться на пол пути. Для верности он обернулся по сторонам — никаких знакомых лиц, он и правда один. «Это и есть шанс?» — Абдул почти сделал шаг в другую сторону от нужной дороги, но шуршание пакета в руках снова заставило его замереть на месте, уставившись на него. В этом пакете ужин, приготовленный для Саболо. Может просто оставить его? Вряд ли ему не достанется еды, когда тот придёт голодный, да и вряд ли его оповещали о том, что Абдул придёт. «Милосердие всегда вознаграждается». «Чёрт.» — Абдул сжал в руках пакет, вернувшись к изначальному пути. Он не знал, почему так сделал. Почему не убежал, когда для этого есть возможность. — «Куда я подамся, если убегу? Тут хотя-бы кормят.» — слепо предполагал Моххамед. Он ещё не всё сделал здесь. Он не просто сбежит, а сперва отомстит убийце за любимых людей. Сбегать будет неуважением к родителям, бабушке, брату с сестрой. Он использует свой стенд для победы над ним и докажет, что все грехи наказуемы. Поэтому сейчас он должен отнести эту чёртову еду и пойти с ним обратно, чтоб выждать удобный момент. Не успев дойти до нужного места, он увидел знакомую фигуру мужчины со шрамом на лбу и зачёсанными назад волосами. Это точно он. — А ты что здесь делаешь? — удивлённо спросил Саболо, потирая затылок. Похоже он и правда не знал об ужине. И в его голове, вероятно, вертелся тот же вопрос, каким задавался и Моххамед, — Ты.. — Принёс ужин. — спокойно сказал мальчик, на вытянутой руке передав ему пакет, — Да, я не убегал. — ответил он на начатую фразу мужчины. — Ясно. Ты совсем безнадёжен. — легко стукнув ладонью Моххамеда по голове, тот двинулся в обратную сторону. «Наверное ты прав.» — скрипя зубами думал Абдул. — «Это полная безнадёга.»

***

— В смысле «нельзя возвращаться? — изумлённо спросил Саболо. — Одного из «наших» поймали на воровстве. — быстро объяснял другой мужчина, — Теперь все жилушки обшаривать будут, пережди со своим мальчишкой где-нибудь в другом месте сегодня ночью, а завтра будем смотреть. Возможно придётся переконтовываться на другое жильё, чтоб замести следы. — Ясно. Кто может так хреново воровать? — приложив ладонь ко лбу и закатив глаза, сказал Саболо, — Хорошо, мы переночуем где-нибудь в городе. — Отлично, завтра все пересечёмся на этой же квартире, если всё будет чисто. До завтра. — попрощался мужчина, пойдя в другую сторону по улице. Хелму вытянул ладонь ему в след в знак прощания и развернулся к Моххамеду. — Видишь как бывает? — вздохнув, проговорил мужчина и двинулся вдоль по улице, — Пойдём. — Куда? — спросил Абдул, догоняя мужчину, двигаясь вровень с ним. — Туда, где мы сможем безопасно переночевать. Ты знаешь, что со мной сделают, если найдут? — усмехнувшись, спросил Саболо, спрятав руки в карманы. — В тюрьму пойдёшь? — беспристрастно, но с ноткой раздражения, ответил Абдул, серьёзно направляя взгляд куда-то вперёд. — Вот именно. Так что если хочешь отомстить, то тебе не выгодно убегать и сдавать меня, усёк? — Я и не собирался, мне всё равно. — опуская глаза вниз, ответил Моххамед, — Не хочешь сам искупить грехи? — О нет, спасибо, обойдусь. — посмеялся Саболо, но увидев как-будто разочарованный взгляд мальчика в землю, продолжил, — Есть счастье без свободы, а? — Нет, наверное. — ответил Абдул, уже сам не понимая, зачем поддерживает этот бессмысленный разговор. — Вот и я о том же думаю. Видишь, мы похоже мыслим, Абдул. — Замолчи. — остервенело ответил мальчик, всё ещё не смотря Саболо в лаза. — Мне нужны деньги для полной свободы. — резко перейдя на спокойный, тяжёлый тон, сказал Хелму, заставив Абдула с раскрытыми глазами уставиться в пустоту, — Понимаешь, о чём я? — Я не стремлюсь лишить тебя всего дорогого тебе, не пытаюсь сделать хуже. Просто у меня был способ получить разом много денег и я согласился. Мы с тобой вообще не должны были пересекаться в таком духе, как сейчас. — не дождавшись ответа от мальчика продолжил Саболо. — Это же грязные деньги. — Абдул сжал руки в кулаки, а затем остановился, развернувшись к мужчине, выкрикнув, — Разве ты можешь жить спокойно, получая деньги, испачканные кровью невинных людей?! Мне противны такие люди! — из карих глаз полились слёзы, которые, видимо, заставили мужчину опешить, но он сразу вернулся к своему образу, положив руку Абдулу на плечо, нагнувшись так, чтоб быть с его лицом на одном уровне, — Не трогай меня! — Послушай, Моххамед Абдул. Я не могу вернуть то, что уже сделал, ясно? — эти слова заставили слёзы Абдула перестать литься из глаз, а руки перестали пытаться отдёргивать крупную ладонь на плече. Саболо немного помолчав, отпустил мальчика, встав на ноги и продолжил путь, — Я не собираюсь возвращаться к этой теме ещё раз. Можешь ненавидеть сколько хочешь, и желать мести сколько хочешь, но сейчас — это твои проблемы, а не мои. Моя проблема — меня могут найти и посадить. Жизнь без свободы смысла для меня не имеет. — увидев, что Моххамед его не догоняет, добавил, — Пойдём. Абдулу ничего не оставалось, как последовать за ним сейчас. «Может он и прав на счёт свободы, но достижение её за счёт «таких» денег.» — стиснув губы, чтоб не выпалить что-нибудь ещё, Моххамед догнал мужчину. Они шли уже достаточно долго, улицы становились всё более не населёнными, появлялось больше зелени, которая в дневное время могла прятаться под тени от домов, а от этого не вяла. Небо успело приобрести тёмно-синий оттенок, рассыпав на себе тысячи маленьких и больших звёзд. Это поистине потрясающая картина для Абдула. Где-то на небесах дорогие ему люди наверняка видят эти звёзды ещё ближе, когда белёсые светила не прячутся за облаками. Как-бы то не было, Абдул надеялся лишь на то, что они сейчас все в лучшем мире. Хотя у него до сих пор были некоторые сомнения на счёт того судного дня. Саболо оттянул перед ним густой кустарник. Пройдя через него, Моххамеду открылся прекрасный берег Нивы. Песка не было, это не какой-то пляж; небольшое место с редкой травой, окружённое густыми деревьями. По ту сторону широчайшей реки виднелись ряд городских жилых домов. Воздух у реки был заметно прохладнее, от чего Абдул невольно поёжился. — Давай, дерзай. — Саболо лёг на землю около деревьев, закинув руки за голову, — Ну я имею ввиду костёр. — А если не захочу? — произнёс Абдул, начав разъяснять, — Ветки искать не собираюсь, да и зажигалок здесь нет, если только у тебя. — Да я вообще не об этом! — хлопнув себя по лбу, ответил Саболо, приподнявшись на локте, — Стенд свой призови! — А чем он поможет? — недоумевая спросил Абдул. Хелму, казалось, это только раздражало. — Огонь, Абдул. Твой стенд управляет огнём. Когда мы прошли три из пяти шагов к использованию твоего стенда на полную, я стал почти полностью уверен в том, что способность твоего стенда — огонь. — Саболо принял прошлое положение на земле, помахав рукой Абдулу в знак того, чтоб тот действовал, — Если не сможешь хотя-бы костёр сделать, как драться собираешься? Не отвечая на вопрос, Моххамед, сев спиной к мужчине, призвал стенд. Это у него начало получаться отлично: Абдул понял, что с призывом главное — понять лёгкую методику. Пока Моххамед не совсем понимал, как призвать стенд, если явной опасности нет, но ярко вообразить подобную ситуацию было для мальчика довольно просто, поэтому пока он пользовался именно этим способом призыва. Услышал позади себя «неплохо». Постаравшись полностью проигнорировать это, Абдул попытался сделать то, что могло бы воссоздать костёр — сложил ладони на траве так, что бы посередине образовалось пространство, которое, по его идее, должно было разгореться. Мальчик заметил, как стенд принял то же положение, что и Абдул, и ладони существа прошли сквозь руки мальчика. Посередине появился крупный кусок пламени, мгновенно подпалив траву под ним. Абдул, слегка обжёг руки, но его глаза засияли, глядя на «своё творение». Казалось-бы, просто разжёг костёр, но до недавнего времени подобное казалось ему абсолютной нереальной магией. Трудно было оторвать взгляд от такого чуда. — Ничего себе, хвалю. — Саболо, присев, похлопал мальчика по плечу, а у того не было слов даже для того, чтоб послать мужчину за похвалу, которая, наверное, не была нужна Абдулу. Уж точно не от него. Под потрескивания костра, ночь казалась более сносной. Какое-то время оба сидели по разным сторонам костра. Мужчина глядел на далёкие отражения светящихся домов по ту сторону реки; наверняка сейчас в светлых окнах люди сидят в кругу своих семей или родных людей, едят вкусный ужин, в тёмных — уже легли спать. Мужчине хотелось бы думать, что их жизни настолько беззаботны, что им, наверное, даже не тяжело засыпать, обнимая любимого человека, но не был уверен, что это именно так. Их город полон работяг, которые жизни не видели, занимая голову исключительно добросовестной работой и после тяжёлого дня они приходят домой и бессильно падают в беспробудный сон, понимая, что на утро их ждёт тот же маршрут. Разве плохо то, что он желает жить без этих забот? Не притягивает преступность, а лишь добросовестная каждодневная работа, которая не ценится ни деньгами, ни окружающими людьми. Преступность для него лишь следствие той работы, которая оценивается по достоинству, которая содержит людей, ценящих твои способности, в чём-бы они не заключались. Человек, перенёсший на себе вину за преступность — единственный человек, способный двигаться по «карьерной лестнице», потому что для него теперь нет вещей и поступков, на которые он не сможет не согласиться. Хотелось бы Саболо, чтоб тем людям в их счастливых семьях тоже было легко жить, но их же благородство и честность сдерживает их от настоящей свободной жизни в полном достатке, ведь мало кто может перенять на себя вину за свои бесчестные поступки, и не только принять её, но и переступить через эту вину, больше не чувствуя тягот. Единственная опасность для переступившего само понятие вины — закон, который в случае чего, потрудится всеми своими силами отрезать тебя от внешнего мира, что казалось Саболо сродни смерти, а возможно ей и являлось. Что, если к утру ничего не уладится? Куда он подастся? Ему сложно действовать одному, а если жителей этой квартиры, которые были ему сродни товарищам, разобьют по частям, то Саболо будет негде искать пристанища. Да и найдётся разговорчивый, который выдаст о нём всю информацию, да и о других тоже. А жить в бегах — путь к заточению, ведь вечно убегать невозможно. И это уж точно не напоминает свободу. Времени думать почти не было. Его судьба совсем скоро решится и, скорее всего, не в желательную сторону. «Надо что-то сделать с мальчишкой» — думал про себя Саболо, ведь так же, как и было эти три месяца уже не будет. Абдул смотрел на почти чёрное небо, наверное из-за яркого костра звёзды были уже не так хорошо видны, но небосвод для мальчика был красивым в любом его проявлении, будь-то серые дождливые тучи, затянувшие его, будь-то красивые кучерявые облака, быстро плывущие по нему, такие белые, что как-будто светящиеся. В душе дотлевала тоска, давая разгораться надежде на возможное хорошее будущее, ведь когда-нибудь он выплатит весь долг и этим людям он больше не понадобится. Но единственное, что мешало заполнить душу надеждой — желание того, чтоб убийце воздалось за то, что он сделал — единственный способ наглядно показать мужчине, что запятнанной душе не выжить против чистой, светлой своими искренними поступками. Но если Моххамед убьёт человека, сидящего рядом с ним, не станет ли он таким же? Абдул никогда не верил в совершение зла во имя добра. Так неужели месть означает то, что он переступит через свои же принципы жизни, о которых раньше говорил ему отец? Но и не совершение этой мести заставит Абдула переступить через себя. Времени думать почти не было. Они вдвоём совершенно одни, находясь поодаль от других людей. Саболо в конце концов ляжет спать и тогда будет даже со своим стендом совершенно беззащитен. Моххамед склонялся ко второму пути, обещая себе в будущем молиться каждый день за прощение ему этого греха. У него не должно быть сомнений на этот счёт: способность его стенда позволит Саболо уйти из жизни почти так же, как и его родители, сделать всё, чтобы он почувствовал всю ту боль, которую испытали невинные жизни. Теперь было главное не привлекать лишних подозрений, ведь почувствовав что-то неладное, Саболо может вообще отказаться ложиться спать. Но перед совершением своего личного правосудия, Абдулу всё же хотелось узнать кое-что у мужчины. То, что может знать только он, ведь его напарника на тот злополучный день уже давно не было видно. Сколько же человек он убил в той квартире? Кого-то из его семьи могло не быть в тот момент дома. Но как только мальчик собрался раскрыть рот, мужчина перебил его. — Ты выбрал стенду имя? — казалось бы даже заинтересованно спросил Саболо, посмотрев на Моххамеда. — Нет, я не думал об этом. — неуверенно и слегка отстранёно ответил Абдул, но Саболо, слегка повысив голос, заставил мальчика привлечь внимание к себе. — Это очень важный фактор! Имя поможет тебе легче призывать стенд в обычных ситуациях, не представляющих опасность. Ты ведь помнишь, что закончил обучение только на третьем пункте? — спросил Саболо, на что Абдул молча кивнул. — Так я должен придумать ему имя? — уточняя, спросил Абдул, начиная копаться в безмерном кармане рубашки. Достал от туда ту самую пачку карт Таро, которые отдал ему отец — единственное, что осталось у него из дома по чистой случайности: Абдул постоянно носил её с собой. Мальчик начал перебирать карты, вскоре выбрав из колоды одну. Видя непонимание своих действий со стороны, Моххамед слегка неохотно протянул карту Саболо. — Так назову. — Саболо взглянул на довольно богатую, по взгляду, карту с надписью «The Magician». — Слушай, Абдул, я вообще ничего не понимаю в этих картах и не совсем понимаю в чём смысл. — почесав затылок, ответил мужчина, продолжая рассматривать карту по сторонам. — Карта мага. — коротко ответил Абдул, но решил, что если он приступит к своей мести сегодня ночью, то не будет хуже, если он сделает что-то лишнее или скажет больше, чем говорил обычно, — Я решил именно так, потому что появление огня из воздуха сродни неповторимому чуду, которого я до этого ни разу в жизни не видел. Для меня это до сих пор нечто «магическое». — Теперь понимаю. Но тебе не кажется, что это слишком скучно? Может что-то вроде «Magician's Red»? Так будет больше оригинальности, да и звучит круто. — предложил мужчина. — Да, наверное так будет даже лучше. — на лице Абдула впервые проступила как-будто искренняя лёгкая улыбка, а глаза заблестели. Саболо замер. При нём мальчик никогда не улыбался, такой жест с его стороны как-будто оставлял ощутимый тёплый след на измазанной кровью душе. Абдул обернулся, посмотрев мужчине в глаза. И не переставая улыбаться, добавил, — Magician's Red звучит хорошо. — Прости меня. — улыбка постепенно исчезла с лица мальчика, а Саболо опустил голову, накрыв лицо ладонью. Фраза как-будто сама выпала из его рта. Мужчина дрогнул, он не плакал, но тело дрожало от одного того забытого чувства, которое он переступил ещё давно. Неужели он упал на шаг назад? Этот мальчик заставил его это отступить? Саболо не смог удержать себя на, казалось-бы, непоколебимом месте, на которое когда-то он возвёл себя с большим эмоциональным трудом. Переступить через вину было его главным жизненным достижением и теперь у него и этого больше нет? Когда он вообще извинялся последний раз? Вкладывал в слова душу, заполненную виной за какие-то несколько жизней, которые он отнимал и до этого. Но вина далеко не перед этими ушедшими душами, а перед мальчиком, который был прав. Саболо и правда сломал ему жизнь. И другим людям, чьих друзей и родных он убил по стечению обстоятельств. Почему истина посвятила его так поздно? Бесцветным взглядом мужчина упёрся взглядом в землю, — «Благоприятного выхода больше нет. Я сделал свой выбор, Абдул.» Абдул, не дрогнув, кивнул в знак согласия. Блеск исчез с его глаз. «Неважно, что я скажу тебе или что сделаю, моё решение непоколебимо. За такое нельзя прощать, Саболо. Хотя ты ничего и не увидел.» — Забудь всё, что я слышал, пацан! Я не собираюсь унижаться тут! — засмеявшись, сказал Саболо, — Я собираюсь спать, тебя к дереву привяжу за руки, лишних движений делать не будешь. «Что? Н-нет, если он так сделает, то моя месть. Как же моя месть?» — тараторил в мыслях Абдул, бегая взглядом в разные стороны, пока мужчина подтащил его к ближайшему дереву с толстым стволом, доставая из небольшого мешка за пазухой верёвку. — Не такая толстая, но не думай, что не прочная. Перетереть не получится. Завтра у тебя «важный день», так что советую не предпринимать никаких действий и ложиться спать. — говорил Саболо, пока обхватывал руки мальчика, но увидев, что мальчик прикусил губу, вдохнув, остановился, — Чего у тебя там? А. — увидев покраснение на одной из рук, он вспомнил про то, как Абдул, кажется, ушиб руку день назад. «Связывать будет больно.» — заключил мужчина в голове, отпустив Моххамеда. — Делай, что хочешь, я ложусь спать. — сказал Саболо, бросил верёвку куда-то в сторону и лёг под этим же деревом, перевернувшись на бок. «Так резко передумал?» — недоумевая, подумал Абдул и сделал вид, что лёг спать, привалившись к дереву, — «Надо дождаться, пока он уснёт.»

***

Тёмная ночь уже давно целиком накрыла Каир. Звёзды скрылись за пеленой темноты, а на другом берегу реки люди легли спать, погружая улицу в непроглядную черноту, что было и с той стороны улиц, где сейчас сидел Абдул, ведь созданный им костёр уже давно дотлел. Другой берег уже было трудно разглядеть, водная гладь лежала ровным слоем, редко колыхалась под порывами тихого ветра. Слышно было лишь стрекотания кузнечиков, шелест травы во время дуновения ветра и мерное дыхание рядом с мальчиком. Вот он и дождался этого момента. Уже не наверное, а точно. Саболо не двигался, глаза плотно закрыты, дышит медленно и редко, что означало, что тот точно не притворяется. Абдул решил, что посидит ещё несколько минут, что бы полностью успокоиться. Он думал, что если у него не получится убить Саболо с первой удачной попытки, то когда тот проснётся, точно переломит ему шею. Всё вокруг заметно стихло. «Я не стремлюсь лишить тебя всего дорогого тебе, не пытаюсь сделать хуже.» Ветер охлаждал пальцы босых ног. Непроизвольно Абдул прижал ноги ближе к телу, сжав вместе пальцы на ногах, обхватив поверх тёплыми ладонями. «Послушай, Моххамед Абдул. Я не могу вернуть то, что уже сделал, ясно?» Чёрные глаза сместились на мирно спящую фигуру. Губы как-будто немо произнесли одними губами. «А хотел бы вернуть?» Глаза приобрели родной карамельный оттенок, заблестев, держались от того, чтоб не пустить волю слезам. «Ты хотел бы обратить вспять то, что сделал? Тебе жалко?» «Прости меня.» Абдул отвернулся от него, скрутившись на земле. Он не убил его. И никуда не ушёл. Хотелось просто лечь и заснуть. Абдул пустыми глазами посмотрел на руку: на ней виднелись пару красных следов. «Остались с вчера, когда потянул?» — подумал Абдул, но вдруг замер. «Делай, что хочешь, я ложусь спать.» Слёзы предательски полились из глаз. Он никогда не ощущал себя так жалко, как сейчас. Всё, что говорит и делает Саболо — притворство. Неизменяемое следствие его «работы» — он делает людям больно и верить его словам о прощении — низшее падение во мрак слепого доверия. От этого хотелось утопиться здесь же, просто забыться от того, насколько сейчас он низок. Все эти три месяца он считал, что жил в аду, желал одной лишь мести: он считал, что только пройдя через это он может жить дальше, окружённый свободой; закроет эти своё прошлое и начнёт жизнь с чистого листа. Жизнь с чистого листа казалась ему лишь разовой возможностью и Абдул считал, что сегодня же этот прекрасный момент настанет. Он вдохнёт полной грудью воздух свободы и отпущения, начнёт идти своей дорогой, у него будет семья и друзья. Но он не смог из-за доверия к лживому раскаянию? Означает ли это, что он неосознанно выбрал первый путь из двух — милость? Нет, он никак не мог воспринимать своё решение, как милостью. Это решение, которое он не делал сам, а сделала его слабая жалкая душа, которая не смогла вершить правосудие над тем, кто поломал ему жизнь. «Почему я должен вершить правосудие?» — вдруг задал себе мысленный вопрос Абдул, — «Я не бог, я не в силах это сделать, так?» Моххамед понимал, что это лишь оправдания его беспомощности. Человек волен сделать что угодно, дело не в том, правильны его поступки или нет, а в том, что какими бы они не были, человек может совершить что угодно. Вершить правосудие было возможным выбором и Абдул имел право его совершить. Но не сделал этого.

***

Утром Саболо разбудил мальчика, потрепав того за плечо. Абдулу показалось, что мужчина уже как минимум минут тридцать не спит. Открыв глаза, он встретил сверху незнакомое ему выражение лица: пустые глаза, лицо, отображающее лёгкую грусть. Но вскоре он, казалось, снова «ожил» и как только Абдул умыл лицо на берегу реки, Саболо подошёл к нему с разговором. — Слушай, Абдул, мне очень важно, чтоб ты меня выслушал прямо сейчас. — речь мужчины была слегка нервной. Абдулу не очень-то хотелось говорить с ним сейчас, но он вяло кивнул, обернувшись на него. — Ты не пойдёшь со мной. — лицо Абдула исказилось со спокойного уставшего до некого удивления, но он всё ещё молчал, — Сегодня на торговой улице мы разойдёмся раз и навсегда. — Что это значит? — скрывая удивление, спросил мальчик, взглянув на мужчину исподлобья, — Просто отпускаете меня? — В той квартире будет небезопасно. В любом истечении событий теперь не будет благоприятных для меня событий. По тому воришке найдут и квартиру, если не этой ночью, то позже. А кроме меня ты там вряд ли кому-то нужен. — затихая на последней фразе, объяснил Саболо. — Нужен? — язвительно переспросил Моххамед. — Забудь. Сейчас мы пойдём на торговую улицу и разойдёмся. Будет желательно, если забудешь, как меня зовут, как я выгляжу и так далее. Абдул промолчал. Его цель сбылась даже без его усилий? Саболо просто отпустит его, а сам больше никогда не появится в его жизни? Что-то Абдулу казалось не так. Не может быть, чтоб человек просто так отпустил его, если не добавлять фактора заботы. Но какая забота может исходить от этого человека? В нём ничего чистого и искреннего, но разуму Абдула, как оказалось прошлым вечером, сложно поверить. Невозможно представить, что есть на свете человек, в котором нету ничего хорошего, одна чернь. В мужчине, который сейчас выводит его из кустов, а теперь направляется с ним на нужное место, нет ни капли искренности? Моххамеду показалось, что он встретил ещё одно чудо. Человека с самой тёмной душой. Заботится только о себе, чтобы в бегах не тащить за собой чужого мальчика. Но Абдул и не должен расстраиваться, он совсем скоро будет свободен. Найдёт работу, друзей, у него появится любимый человек и будет жить с чистого листа. На выходе с незнакомого ему переулка Абдул уже видел знакомые лавочки с продавцами. Видимо, вчера Моххамед и не заметил, как далеко его завёл Саболо, потому что до нужной улицы они шли очень долго. Оба молчали, как-будто вчера исчерпали лимит слов, которыми позволяли себе обмениваться между друг другом. — Здесь мы разойдёмся. — остановившись около заворота, Саболо положил ладонь мальчику на плечо, второй рукой протянув ему сложенную бумажку, которую вытянул из кармана. — Что это? — спросил Абдул, всё же взяв листок в руку. — Просто возьми. Посмотришь, когда я уйду. — с не читаемым выражением лица произнёс Саболо, — А сейчас запоминай, Абдул. Без денег выжить будет невозможно, поэтому я и привёл тебя сюда. Найдёшь человека, которому нужны работяги, я думаю таких тут много. Лучше всего будет найти продавца и попросится за долю заменять его: солнце конечно печёт, но это лучше, чем таскать мешки. — Ясно. — смог выдавить из себя Абдул, держа бумажку в сомкнутом кулаке, не кладя в карман. — Тогда. Наверное я могу попрощаться? — наигранно посмеявшись, сказал Саболо. — Пока, Саболо. — сухо выдавил из себя Абдул. Всё таки за информацию он может нормально попрощаться с ним, ведь так? — Наверное извиняться будет глупостью с моей стороны. — почесав затылок, сказал мужчина, и потрепав по волосам мальчика, добавил, — Прощай, Абдул. Саболо ушёл. Скрылся за каким-то из сотни поворотов и окончательно пропал из поля зрения мальчика, который до сих пор стоял в ступоре. Ему не верилось, что эти три месяца закончились. Но почему он не может вдохнуть этот запах свободы? Абдул повертел головой по сторонам — мужчина точно ушёл. Так почему Моххамед не чувствовал облегчения? Верно, у него осталось то, что он не смог сделать. Саболо живой и здоровый «ушёл в закат», фактически оставив Абдула ни с чем. Но его винить за это бессмысленно, Саболо ничем ему не обязан, да и Абдул ему тоже. Наверное прежняя тягость в душе связана с тем, что Абдула оставили в висячем положении, поэтому он, положив сложенный листок в карман, неуверенно двинулся вглубь торговых лавок. «Надо избавится от этого. Меня сейчас стошнит. Это висячее положение так тяготит. Или это не оно?» — держа комок в горле говорил себе Абдул, по пути оглядывая людей, как-будто по внешнему виду мог определить их нужду в работниках или замене, не решаясь заговорить ни с одним из них. Было уже начало часа дня. Абдул так и не решился подойти ни к одному из продавцов и сейчас, сев на землю на повороте с улицы, тресясь, сгребал ладонями землю. «Н-нет, это не моё положение, совсем нет. Я должен был убить его. Отомстить за папу и маму!» — поверх пота, по щекам полились крупные слёзы. «Ты в ярости от того, что он так легко оставил тебя, не так ли?» Моххамед с силой жал кулаком на свою грудь. Внутренний голос всегда выдавал ему противоречия, ему нельзя верить. Только собственный разум был для него истиной. Но доверие впервые так портит его жизнь и душу, иссушает её, оставляя капли скорби и ненависти. Абдул понял — он должен найти и добить мужчину, даже если, в отличии от прошлой ночи, он будет в невыгодном положении. Абдул подорвался с места, направляя свои ноги к той самой квартире. «Я должен хотя-бы попытаться. Выжечь из него всё до последней капли!» — кричал его разум. До нужного места было совсем недалеко. У нужной ему квартиры скопилось неожиданно много людей: рядом со входом полиция, а вокруг набрели обычные граждане. Моххамед в недоумении остановился неподалёку, скрываясь в толпе других работяг. Он знал о том, что полиция могла приехать, но не понимал, почему так много обычных людей сбрелось сюда. Люди вокруг переговаривались по поводу возможных драг и выстрелов, что насторожило Абдула. Неожиданно его кто-то тряхнул за плечо, подтаскивая назад. Вздрогнув, Абдул обернулся. — Что ты здесь делаешь? — это была та самая женщина, которая давала Абдулу еду для того, чтоб тот отнёс её Саболо, пока тот отрабатывал за него. Абдул сразу узнал её. Но она была не совсем похожа на ту, что разговаривала с ним в тот день. Сейчас тушь подтекала по её щекам, а глаза были красными. — Я.. это. — не может же он сказать, что пришёл сюда убить человека, поэтому он решил начать с простого вопроса, — А где Саболо? — ненамеренно его лицо выровнялось в невинном и чистом выражении, как ребёнок, потерявший маму в большом магазине. К настороженности мальчика, женщина приложила ко рту ладонь: ещё пару слезинок скатились по её красным бархатным щекам. — О-он умер, Абдул. Застрелился. — девушка резко схватила оцепеневшего Абдула за плечи, растряхивая того и повышая голос, — Т-ты всегда был у него под боком! Так скажи, почему? Теперь Абдул понял, о каких выстрелах шла речь. «В той квартире кто-то застрелился. И это. Саболо?» — повисло в голове, — «Д-да быть такого не может. А как же моя. моя месть? Почему?» Моххамед не мог сказать девушке ни слова, поэтому через несколько мгновений она отпустила его, схватив за руку и оттаскивая в сторону от квартиры и толпы. — Т-ты должен уходить. Кто знает, куда тебя отправят, если поймут, что ты бесдомыш. — женщина отвела его к завороту с улицы, а затем крепко, но мимолётно прижала его к себе, — Пойдёшь в ту сторону — снова выйдешь на торговую. Береги себя, Абдул. — затем она подтолкнула его в другую сторону, а сама скрылась в толпе. — П-подождите. — только и смог сказать мальчик, но его встретил лишь гул толпы. Абдул почти нисколько не прошёл, скатившись по стене на землю. «Теперь эта тягость никогда не пройдёт? Я-я не убил его.» — говорил себе разум мальчика. Теперь он никогда не сможет начать жизнь с чистого листа? Он так и не спросил у него того, чего хотел бы спросить, не отомстил за родителей. Получается его отец был прав, говоря, что желание мести губительна для человеческой души? Абдул чувствовал себя дотлевающим остатком смятой бумаги. «Бумаги?» — Моххамед быстро достал из кармана ту сложенную бумажку, развернув её. " Magician's Red Моххамед Абдул; вид — естественно-гуманоидный; ближняя дистанция битвы. Разрушительная сила — B (Я уверен, что если постараешься, достигнешь того уровня, что я написал. У тебя хорошая сила атаки, когда ты находился в позиции защиты!) Скорость — B (Твой стенд в призыве быстрейшим образом реагирует на защиту! Руки до сих пор болят, хех) Радиус — C (Средняя дистанция всегда хорошо! Смею предположить, что твой стенд может выбрасывать огненные пули или делать из огня что-то на подобии каната) Выносливость — B (Когда я атаковал тебя, мой урон почти не отразился на твоём стенде, значит он наверняка может перенести на себе много сильных ударов!) Точность — C (не думаю, что твои атаки могут быть настолько точны в попадании, как например стрелы или пули, которые имеют точную форму, но зато у тебя атаки наверняка могут быть крупными, если хорошенько постараешься!) Потенциал — D (это конечно печально, но вряд ли с твоим стендом можно сделать что-то изворотливое, хитрое, если отталкиваться от простой способности управления огнём. Но ты всегда сможешь сделать потенциал выше, если постараешься придумать что-то хитрое в бою даже с обычным огнём!) Это вся информация о твоём стенде, которую я смог набрать или предположить. Помнится, мы с тобой прошли только три шага из пяти. Я пишу это ночью и точно знаю о том, что оставлю тебя на торговой площади утром, потому что сам не знаю, что будет, когда я вернусь в квартиру. Я то как-то выкручусь, а тебя могут отправить в какой-нибудь приют, где может быть хуже чем на воле, поверь мне! В общем, пока есть возможность, опишу тебе четвёртый шаг — «основные правила при битве.» 1. Если дерёшься со стендюзером (человеком, у которого тоже есть стенд), то ты должен запомнить две вещи: стенд можно одолеть только стендом и не вступай в драку, если не знаешь хотя-бы основных способностей вражеского стенда, иначе тебя застанут врасплох с первых секунд драки. 2. У врага всегда помимо основной способности будут козыри в рукаве, о которых почти невозможно узнать заранее. Поэтому будет неплохо, если потренируешься и придумаешь себе пару сильнейших атак, о которых не стоит знать посторонним лицам. Эта атака и будет твоим козырем! 3. Обычного человека легко одолеть, если тебе это конечно понадобится. Стендюзеры чувствуют и притягиваются к друг другу, поэтому трудностей вычислить обычного человека не составит. Важный фактор — обычные люди не видят твоего стенда, когда ты его призовёшь. 4. Твой стенд не действует автоматически и не имеет разума, чтоб самостоятельно принимать решения по твоей защите. Это слегка усложнит для тебя битву, но ты быстро привыкнешь. Главные правила: чтобы твой стенд атаковал, ты должен отдать ему приказ, не стой молча! 5. И последнее, очень важное правило! Ранения, которые получит твой стенд, получишь и ты. Не приказывай стенду бездумно атаковать! Если твоему стенду отрубят руку, то и ты без неё останешься! Будь внимателен и удачи. Саболо Хелму.» «Что это? Зачем ты сделал это для меня?» — глаза щипало, — «Ты лживый человек с тёмной душой и сейчас пишешь подобное?» Абдул почувствовал влагу на щеках: непривычно холодные крупные слёзы. «Почему я сейчас плачу? Это из-за родителей? Простите меня.» — плакал Абдул, утыкаясь лбом в землю, аккуратно сжимая развёрнутый листок бумаги на уровне живота. «Почему ты просто не мог подождать? Я бы. я бы убил тебя собственными руками. Почему ты не мог подождать?» — последний раз он так заливался слезами после смерти родителей. Теперь он ненавидел себя всем сердцем за свои слёзы, доверие и привязанность первый раз так подвели его. До этого все его хорошие искренние чувства были разделены дорогими ему людьми, а сейчас он хотел сделать всё, чтоб чувствовать только пустоту и отвращение. «Без свободы жизни нет? Это ты имел ввиду?» — кажется слёзы закончились, так как Абдул поднял голову, уже не чувствуя течение холодной воды по волнистым шрамам. Он желал только пустоты и отвращения. Только этого, лишь бы как в первые дни это усмехающееся выражение лица могло довести его до тошноты. Лишь бы, как в первые дни он видел перед собой не человека, а его фигуру, в тот день стоящую рядом с окровавленными телами его родителей.