Отягчающее обстоятельство

— Слушаю, Андрей Васильевич? — оказавшись на рабочем месте следующим утром, Вика прижала телефон плечом к уху, попутно перебирая бумаги на столе. — Кузнецова, зайди ко мне в кабинет. — Поняла, сейчас буду.       Девушка медленно отложила сотовый, ощущая, как внизу живота всё стягивается в тугой, холодный узел. В голове набатом била мысль о том, что это конец. Вика прекрасно понимала, что за укрывательство потери табельного оружия не гладят по голове — её, скорее всего, сейчас уволят. Отодвинув бумаги, которые вмиг стали чужими и ненужными, Кузнецова покинула стены отдела. Каждый шаг по коридору отдавался пульсацией в висках.       Капитан вошла в кабинет начальника и на мгновение замерла. За столом уже сидел Даня. Девушка удивилась про себя — его ведь отстранили. «Значит, решил оформить нас оптом, чтобы два раза не вызывать», — горько подумала она, изо всех сил стараясь сохранить лицо. — Здравия желаю, товарищ подполковник.       Пряников даже не поднял глаз, кивая на стул: — Присядь.       Вика подчинилась, понимая, что ватные ноги всё равно едва держат её. В помещении воцарилась тишина. Андрей Васильевич какое-то время молча изучал листок бумаги перед собой, а потом прочистил горло и поочерёдно окинул взглядом лица коллег: — Основываясь на показаниях гражданина Рыбакова, табельное было не утеряно, а похищено.       Кузнецова за секунду потеряла нить происходящего. Похищено? Но они же сами вчера признались в потере… — То есть как? — хрипло спросил Даня, подавшись вперёд и быстро переглянувшись с девушкой. В его глазах она считала точно такое же недоумение. — Как есть в протоколе, — невозмутимо ответил Пряников. — Рыбаков изменил показания, утверждает, что специально выждал момент во время вашей потасовки с Морозовым. В общем, будут следующие дисциплинарные взыскания: капитан Кузнецова — неполное служебное соответствие; старший лейтенант Королёв — строгий выговор.       Вика сделала глубокий вдох. Сердце начало стучать где-то в горле. Не увольнение. Только взыскание. Капитан едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо руками от нахлынувшего облегчения, которое разлилось по венам и моментально обожгло щёки. — Товарищ подполковник, разрешите… — Королёв, казалось, тоже не поверил услышанному. — Ничего не разрешаю, — Пряников оборвал его на полуслове. — Кузнецова — твой непосредственный начальник. Она тебя покрывала, с неё и спрос выше. И больше об этом ни слова. Свободны, работайте.       Полицейские послушно кивнули и двинулись к выходу. Как только тяжёлая дверь кабинета Андрея Васильевича закрылась, Даня резко выдохнул и прислонился спиной к стене. — Вик, ты вообще понимаешь, что произошло? — он посмотрел на девушку со смешавшимися в глазах шоком и безумной радостью. — Рыбаков… зачем ему это? Ему же это только срок добавит. — Я не знаю, Дань, — Вика всё ещё чувствовала, как её бьёт мелкая дрожь. — Но хорошо, что всё обошлось.       Капитан двинулась дальше по коридору, по-прежнему не веря, что погоны остались на плечах. Воздух в отделе показался ей удивительно свежим, будто из лёгких наконец-то выкачали свинец. Жека уже сидел за своим столом и вопросительно вскинул брови, увидев на пороге коллег, но девушка не успела произнести ни слова. Тишину разрезал резкий звонок стационарного телефона. Вика сделала несколько быстрых шагов к своему столу и сняла трубку: — Капитан Кузнецова.       Голос дежурного звучал буднично, а за словами скрывалась привычная человеческая драма: многоэтажка в спальном районе, где крики женщины в одной из квартир не дают покоя соседям.       Вика поспешно записала адрес на клочке бумаги, ощущая, как профессиональный азарт постепенно вытесняет остатки личного страха. Положив трубку, она обернулась к коллегам. За это время в кабинет успел зайти и Макс, который теперь стоял у окна с непроницаемым видом. — У нас вызов, поехали, — коротко заключила Кузнецова, махнув рукой в сторону двери. — Вик, что там Пряников? — вклинился Жека. — По поводу табельного? — Обошлось дисциплинарными взысканиями, — бросила девушка, подхватывая оставленный на столе мобильник. — Потом всё объясню. Живо к машине.       Королёв и Аверьянов вышли первыми, их шаги стали быстро отдаляться в коридоре. Но когда с дверью поравнялся Макс, Вика резко протянула руку и остановила его, сжав пальцами за плечо. — Ты Рыбакова уговорил показания изменить? — в упор спросила она, стараясь поймать взгляд парня. — Это неважно, — Морозов попытался отстраниться, но Кузнецова не шелохнулась. — Важно.       Макс тяжело вздохнул и наконец развернулся лицом к капитанше: — Да, я. — Каким образом? — Вика понизила голос. — Взятку дал? — Нанял ему хорошего адвоката и жене денег дал на лечение дочери, — Морозов посмотрел ей прямо в глаза. — Зачем? — Не хотел твою жизнь разрушить, — в голосе парня промелькнула странная, несвойственная мягкость. — Королёв ведь из-за меня табельное потерял. Тебе бы от Пряникова досталось, да и Даня тебе вроде… не чужой человек.       Кузнецова застыла, не отпуская плеча Макса. Внутри неё боролись две отдельных личности: принципиальный капитан полиции, обязанный отчитать стажёра за подкуп и давление, и женщина, которую только что вытащили из-под гильотины. Секунды тянулись, как густая смола. Девушка безмолвно смотрела на Морозова, понимая, что он наплевал на все возможные правила, но этим самым спас её жизнь. — Спасибо, — наконец тихо выдавила Вика, разжимая пальцы.       Слово далось ей с трудом, но это было самое искреннее, что она могла сейчас сказать. Вдвоем с Максом они вышли из участка, щурясь от яркого солнца, и направились к машине, где их уже ждали Даня с Жекой.       Когда полицейские приехали на нужный адрес, Кузнецова ещё ощущала в душе отголосок странного тепла после разговора с бывшим одноклассником, но как только ноги коснулись ступеней пыльной лестницы подъезда, чувства профессионально «схлопнулись», уступая место холодной сосредоточенности. На пятом этаже, из-за двери пятьдесят второй квартиры донёсся надрывный, захлебывающийся крик, от которого у девушки по спине пробежал ледяной ток. — Полиция! Открывайте! — Вика ударила ладонью в обитую дерматином бордовую дверь, но в ответ услышала лишь грохот падающей мебели и новый вскрик, резко оборвавшийся.       Капитан коротко кивнула парням. Даня и Жека, навалившись плечами, с третьего удара вынесли хлипкое полотно. В прихожей царил полумрак: нагромождение коробок, узкий коридор, заваленный вещами. — Работаем! — скомандовала девушка, выхватывая ствол.       Она двигалась первой, ощущая спиной присутствие Макса сразу следом. Сердце колотилось в ритме автоматной очереди. Из глубины квартиры выскочил мужчина — не пропитый муж-дебошир, как они ожидали, а плотно сбитый молодой парень в накинутом на голову капюшоне. Увидев полицейских, он метнулся в кухню, и в его руке тускло блеснул металл. — Брось оружие! На пол, быстро! — выкрикнула Вика, прижимаясь к косяку.       Зрение сузилось до размеров мушки пистолета. Всё происходило как в замедленной съёмке. Кузнецова сделала шаг в проём, краем глаза заметив на полу связанную женщину. Эта секундная вспышка жалости, сопровождаемая коротким переключением внимания на жертву, стала роковой. Преступник, забившийся под обеденный стол, резко вскинул руку.       Вика успела только увидеть чёрное отверстие дула, направленного ей прямо в лицо, прежде чем время застыло. Капитан поняла, что не успевает нажать на спуск. — Вика, назад! — хриплый крик Макса разорвал тишину раньше выстрела.       Тяжёлый толчок в плечо вышвырнул девушку из дверного проёма. Морозов буквально накрыл её своим телом, выталкивая в безопасную зону коридора. В ту же секунду оглушительный грохот заполнил тесное пространство. Парень дёрнулся. Его тело неестественно обмякло, и он тяжело осел на пол прямо перед Кузнецовой. — Макс! — голос Вики сорвался на ультразвук.       Жека и Даня в этот же момент стремительно ворвались в кухню, скручивая преступника и не давая выстрелить снова, но Вика этого уже не видела. Для неё мир сузился до пятна крови, расплывающегося на светлой рубашке Морозова.       Девушка упала на колени рядом со стажёром и прижала дрожащие ладони к его груди, пытаясь остановить липкий, горячий поток, который просачивался сквозь пальцы. Макс бледнел на глазах, веки закрылись, а дыхание прервалось. Болевой шок выключил парня мгновенно. — Морозов! Макс, смотри на меня! Дыши! — Кузнецова опять сорвалась на крик, лихорадочно прощупывая пульс на сонной артерии. Его не было.       Паника накрыла девушку с головой, удушливая и чёрная. Макс опять спас ей жизнь, и теперь даже не фигурально. Подставился под пулю, которая предназначалась ей. Вика вскинула голову, крикнув ребятам «Скорую! Быстро!», и тут же припала к губам Морозова.       Один выдох. Второй. Сцепленные в замок пальцы с хрустом надавили на грудную клетку парня. — Раз, два, три… — считала девушка сквозь слёзы, которые градом катились по щекам, смешиваясь с кровью на одежде. — Не смей умирать, слышишь? Макс!       Она снова и снова вдувала воздух в лёгкие стажёра, ощущая во рту привкус железа. В этот момент для неё не существовало ни устава, ни преступника, ни карьеры. Только слабеющее сердцебиение под ладонями.       Кто-то из коллег, кажется Аверьянов, грубо вздёрнул преступника с пола и, заламывая ему руки, вывел из кухни, пока тот сыпал проклятиями. Королёв в это время уже резал путы на женщине-жертве, пытаясь привести её в чувство, но Вика всего этого почти не улавливала. Движения казались смазанными тенями на периферии зрения. — Ну же, давай, пожалуйста… — шептала девушка между и ритмичными, отчаянными толчками в грудь, которыми пыталась вернуть бывшего одноклассника к жизни.       Грохот берцев по лестнице и резкие команды врачей ворвались в квартиру как спасение. Вику буквально оттеснили от тела Морозова. Она стояла у стены, прижав окровавленные ладони к лицу, и смотрела, как медики перекладывают парня на носилки, как мелькают трубки, капельницы и дефибриллятор.       В машину скорой капитан запрыгнула, не спрашивая разрешения. Пока автомобиль с воем сирен прорезал городские пробки, Кузнецова сидела в углу на узкой скамье, не отрывая взгляда от бледного лица Макса. Фельдшер что-то спрашивал её, но она лишь качала головой, не в силах вымолвить ни слова.       В больнице всё превратилось в бесконечное ожидание. Девушка сидела в пустом коридоре на жёстком пластиковом стуле, накинув на плечи халат, который выдали в приёмном покое. На её собственной одежде уже подсохли бурые пятна крови. Вика смотрела на свои пальцы, тщетно пытаясь унять тремор. Время больше не измерялось минутами, только вспышками ламп над дверью операционной.       Капитан не знала, сколько часов прошло, прежде чем дверь открылась и к ней вышел хирург, стягивая маску. Кузнецова вскочила, халат соскользнул с одного плеча, но она даже не заметила этого. — Жить будет, — коротко сказал врач, устало потирая лоб. — Пуля прошла навылет, жизненно важные органы не задела.       Вика почувствовала, как из неё наконец-то выходит воздух, который она, казалось, задерживала всё это время. Колени подогнулись, и девушка тяжело опустилась обратно на стул, прикрыв глаза. — Можно к нему? — спросила она севшим голосом. — Да, проходите.       Кузнецова вновь поднялась с места, уже медленнее, и осторожно толкнула дверь палаты. Внутри пахло антисептиками, а тишина нарушалась мерным писком монитора, куда выводился спокойный пульс. Макс лежал под голубой простынёй, опутанный проводами. Девушка подошла к кровати и опустилась на край, а затем аккуратно, едва касаясь, накрыла ладонь парня своей. Пальцы Морозова слегка дрогнули. Взгляд его был мутным, подёрнутым пеленой лекарственного тумана, но как только он сфокусировался на лице девушки, в глубине зрачков промелькнула узнаваемая искра. — Живая…       Вика непроизвольно сжала руку парня чуть крепче, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком. — Благодаря тебе, — отозвалась девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты меня закрыл.       Макс усмехнулся и прикрыл глаза на секунду, собираясь с силами, а когда снова посмотрел на Кузнецову, выражение его лица стало серьёзным, лишённым привычного налёта сарказма. — Ты же меня в школе спасала… помнишь? Далеко не один раз. Вот, решил, что пора вернуть должок. — Спасибо тебе… за всё, — девушка осторожно поправила край его простыни. — И за Рыбакова, и за это. Как себя чувствуешь сейчас? — Как огурчик, — прохрипел парень, подмигнув.       Вика не сдержала слабой улыбки, качнув головой. Даже под капельницей с обезболивающими этот человек оставался верен себе. — Поправляйся, огурчик. Это приказ.       Капитан ещё раз коротко сжала пальцы стажёра и заставила себя подняться. Работу никто не отменял.       До отделения Кузнецова доехала на такси. Как только она переступила порог кабинета, Даня и Жека тут же оторвались от бумаг. Королёв выглядел мрачнее тучи. — Ну и как здоровье олигарха? — вместо приветствия бросил он, сделав широкий шаг и остановившись посреди кабинета. — Даня, не ревнуй, — устало выдохнула Вика. — Он меня закрыл. Сознательно. Под пулю полез. — А я бы не закрыл, да? — старлей вскинул подбородок, в глазах вспыхнула обида. — Он спас меня, не задумываясь, ты это понимаешь? — Вика подошла к нему ближе, пытаясь достучаться до здравого смысла. — И теперь ты переживаешь из-за этого мажорчика, да? — Данила не унимался, голос сорвался на повышенный тон. — Носишься с ним, как с писаной торбой! — Да что с тобой происходит? — Кузнецова всплеснула руками, чувствуя, как закипает от раздражения. — Ничего! — огрызнулся Данила. — Просто этого урода не должно быть с нами. Вик, очнись! У тебя неполное служебное из-за него. Любая фигня — и тебя выкидывают со службы. А ты из него героя делаешь.       Капитан тяжело вздохнула, потирая виски. Сил на спор не осталось совсем: — Так, всё. Потом об этом поговорим, сейчас не время. Надо работать. Жертву допросили? — Да, — подал голос Жека, решив прервать назревающую бурю, после чего подошёл к столу и открыл папку. — Потерпевшая — Селезнёва Марина Игоревна. Они с мужем были в отпуске в Сочи, но она прилетела на пару дней раньше, по делам. Зашла в квартиру, а там грабитель уже вовсю хозяйничает. Она крик подняла, он её по голове долбанул, связал. Заявление у потерпевшей взяли, задержанный в КПЗ. Без тебя не допрашивали. — Отлично, — Вика выпрямилась, стряхивая с себя остатки оцепенения.       Рабочая атмосфера снова вытеснила из головы личные переживания. Девушка подошла к стационарному телефону и быстро набрала внутренний номер: — Дежурный? Капитан Кузнецова. Приведите задержанного по пятьдесят второй квартире.       Вика положила трубку и развернулась. Движение в дверном проёме моментально заставило её замереть. На пороге, прислонившись плечом к косяку, материализовался Морозов. Он сменил больничную робу на чистые вещи, но лёгкая бледность и скованность движений выдавали его состояние. — С ума сошёл? — строго спросила капитан. — Я в норме, — Макс криво улыбнулся. — В тебя стреляли несколько часов назад! — девушка сделала шаг к нему, готовая силой отправить его домой. — Ну не убили же, — Морозов махнул рукой, проходя вглубь кабинета. — Валяться в четырёх стенах и слушать писк аппаратов — не по мне.       Вика тяжело вздохнула, прижимая ладонь к лицу. Упрямство этого человека порой граничило с безумием, но спорить не хотелось. — Дурдом, — вынесла вердикт капитан. — Ладно, садись, раз пришёл. Сейчас будем нашего стрелка как раз допрашивать.       Спустя десять минут конвой привёл задержанного. Теперь, без прикрытия полумрака прихожей, он выглядел ещё моложе. Парень лет двадцати двух, с бегающими глазами и колючей щетиной на осунувшемся лице. На нём была помятая толстовка, а на руках — туго затянутые наручники. Он плюхнулся на стул, демонстративно уставившись в пол и всем своим видом выказывая пренебрежение.       Кузнецова села напротив, положив перед собой папку с делом и как всегда спокойно заговорила, не сводя с преступника пристального взгляда: — Фамилия, имя, отчество? — Кольцов Артём Валерьевич, — буркнул парень, даже не подняв головы. — Год рождения? — Девяносто восьмой. — Ранее судим? — Судим, — огрызнулся задержанный, поёрзав на стуле. — Какая разница? Вы же и так всё про меня в своём компьютере увидите.       Вика проигнорировала выпад, методично раскрывая папку. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом бумаги. Макс сидел чуть поодаль, внимательно наблюдая за Кольцовым, и его неподвижный, тяжёлый взгляд явно нервировал задержанного. — Рассказывай, как ты оказался в квартире Селезнёвой, — Кузнецова перевернула страницу. — Только не надо сказок про то, что зашёл соли попросить. Исходя из показаний, соседи видели, как ты полчаса ошивался у подъезда, выжидая момент. — Да ничего я не выжидал! — Кольцов вскинул голову, в глазах промелькнула злость. — Сказали мне, что хозяева в Сочи, квартира пустая, денег — завались. Я и зашёл. Дверь там — ковырнул разок и всё. — Кто сказал? — моментально зацепилась капитан. — Не знаю я, в баре пересеклись, — парень снова ушёл в отказ. — Я зашёл, начал технику паковать, а тут эта… припёрлась раньше времени. Истерику закатила. Ну, я её и приложил разок, чтоб не орала. Связал, оттащил. Думал, по-тихому свалю, а тут вы… — По-тихому не вышло, — Вика подалась вперёд, голос стал жёстче. — Когда мы вошли, у тебя был шанс сдаться. Поднять руки, лечь на пол. Вместо этого ты достал ствол. Откуда оружие?       Кольцов промолчал, сжав зубы так, что на скулах заходили желваки. — Молчишь? Дело твоё. Но давай посчитаем, — Кузнецова начала загибать пальцы. — За незаконное проникновение и грабёж, учитывая твою прошлую судимость, ты бы получил лет пять-семь. Максимум. Вышел бы ещё молодым, — она сделала паузу, давая осознать масштаб катастрофы. — Но ты решил поиграть в гангстера и выстрелил в офицера полиции при исполнении. Это уже совсем другая статья. Покушение на жизнь сотрудника правоохранительных органов — от двенадцати лет до пожизненного. Учитывая, что офицер получил ранение, судья тебе по полной выпишет. Лет пятнадцать в колонии строгого режима обеспечены.       Парень побледнел. Его пренебрежительная маска окончательно осыпалась, обнажив испуганного, загнавшего себя в угол человека. — Я не хотел… — пробормотал он, глядя на Макса, который всё так же молча сидел в углу. — Я просто испугался. — В суде расскажешь, как ты испугался, — отрезала Вика, захлопывая папку. — Уводите его.       Когда конвой вытащил поникшего Кольцова из кабинета, Кузнецова выдохнула и откинулась на спинку стула, чувствуя, как накопленная за день усталость наваливается на плечи свинцовой плитой. — На сегодня всё, — объявила капитан, глядя на коллег. — До понедельника. Всем отдыхать.       Она подхватила сумку и вышла из участка. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, немного проясняя мысли. Но не успела девушка дойти до края парковки, как услышала быстрые шаги за спиной. — Вик! — её догнал Даня.       Кузнецова обернулась. Королёв выглядел виноватым, боевой задор и злость во взгляде окончательно угасли, сменившись неловкостью. — Вик, извини, — старлей отвёл глаза, засунув руки в карманы джинсов. — Погорячился я. Наговорил лишнего… Просто всё это навалилось: Пряников, табельное, этот твой Морозов. Я правда перегнул. — Проехали, Дань, — Вика слабо улыбнулась, ощущая, как часть напряжения, сковавшего плечи, уходит. — Я тоже на взводе. День выдался… мягко говоря, насыщенным.       Королёв сделал шаг ближе и осторожно притянул девушку к себе. Кузнецова уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах недорогого парфюма. Объятие показалось крепким, собственническим, будто Даня пытался физически закрыть Вику от всех событий прошедшего дня. Когда она отстранилась, он нежно коснулся губами её губ, после чего спросил, не выпуская её рук из своих: — Давай я тебя подвезу? — Нет, спасибо, — девушка мягко высвободила ладони. — Я сегодня лучше пройдусь. Хочу голову проветрить.       Данила понимающе кивнул, хотя в глазах всё ещё читалось желание не оставлять её одну: — Да, конечно. Понимаю. Сходим завтра куда-нибудь? — Можно, — Кузнецова качнула головой. — Созвонимся завтра.       После этих слов Вика развернулась и медленно побрела вдоль проспекта. Вечерний город наполнялся суетой, мимо проносились машины, но для капитана всё происходящее казалось далёким и приглушённым. Она по-прежнему прокручивала в мыслях события прошедшей недели.       Тихий рокот мощного двигателя заставил вздрогнуть. Рядом с тротуаром, плавно сбавляя скорость, притёрся знакомый жёлтый «Шевроле». Стекло опустилось, и Кузнецова увидела бледное, но всё ещё самоуверенное лицо Макса. — Тебя подвезти? — спросил он, лениво положив локоть на оконную раму. — Не надо, поезжай к себе, — Вика даже не замедлила шаг. — Тебе в постели лежать нужно. И давай на выходных без выпивки… — Кокаина и оргий, — с ехидцей подхватил парень. — У тебя странное представление о моём досуге. Я, вообще-то, планировал ограничиться кефиром и чтением классиков, учитывая дырку в груди. — Очень на это надеюсь. Всё, езжай.       Однако машина не ускорилась. Макс продолжал медленно катиться рядом, вынуждая прохожих оглядываться на эффектное авто: — Слушай, капитан, прояви милосердие. Если ты упадёшь в обморок от усталости посреди улицы, мне придётся снова тебя спасать, а я на сегодня свой лимит героических поступков исчерпал. Ноги же не держат, я вижу. Садись. — Морозов, отвяжись, — беззлобно бросила Вика. — Не отвяжусь. Буду ехать за тобой со скоростью пять километров в час до самого дома. Создам пробку, соберу все проклятия водителей района, но одну тебя в таком состоянии не оставлю.       Кузнецова остановилась и посмотрела на парня. Макс выглядел измотанным, под глазами залегли тени, но во взгляде читалось мальчишеское упрямство, которое она знала ещё по школе. Не отстанет. — Ты невыносимый, в курсе? — выдохнула девушка, обходя машину. — Констатация очевидного, — парировал Морозов, дождавшись, пока она откроет дверь.       Кузнецова забралась в мягкое кожаное кресло, которое тут же окутало её теплом. Как только она захлопнула дверь, силы окончательно покинули её. Девушка назвала Максу адрес, откинула голову на подголовник и закрыла глаза, слушая, как мощный мотор «Шевроле» утробно зарычал, срываясь с места.       Салон наполнял едва уловимый аромат дорогого табака, смешанный с запахом антисептика, который теперь исходил от Морозова. Вика чувствовала, как её медленно «отпускает»: адреналиновый штиль приносил с собой не только усталость, но и странную опустошённость.       За окном стремительно темнело. Небо, ещё полчаса назад горевшее закатным золотом, вдруг нахмурилось, и на лобовое стекло упали первые тяжёлые капли. Через минуту начался настоящий ливень. Дворники ритмично зашелестели, отсекая пространство внутри авто от внешнего мира пеленой воды.       Когда машина свернула во двор дома Кузнецовой, контраст стал болезненно очевидным. Ярко-жёлтый спортивный автомобиль смотрелся до абсурда инородно среди облупившихся панельных многоэтажек, разбитого асфальта и тесных рядов старых иномарок. Макс плавно затормозил у нужного подъезда. — Приехали, капитан, — тихо сказал он, не глуша мотор.       Вика не спешила выходить. Она смотрела на потоки воды, стекающие по стеклу, и понимала, что если сейчас просто уйдёт, эта странная нить, натянувшаяся между ними сегодня, оборвётся. Девушка посмотрела на профиль Морозова. — Спасибо, что довёз, — она замялась, нервно перебирая пальцами ремешок сумки и растягивая секунды неловкости. — Слушай, Макс… — запнулась, обдумывая, насколько глупо это прозвучит. — Ты когда в последний раз картошку жареную ел?       Морозов медленно повернул голову, и на его губах появилась слабая, но искренняя ухмылка: — Наверное, в прошлой жизни. — Тогда пойдём, — уже решительно скомандовала Вика. — Всё равно ливень стеной, ни черта не видно, не доедешь.       Из машины выскочили одновременно. Ледяные струи моментально прошили одежду, заставляя дышать чаще. Смеясь и пригибаясь от ветра, они добежали до подъезда. Поднимаясь по лестнице, Кузнецова слышала за спиной тяжёлое, чуть свистящее дыхание — рана всё-таки давала о себе знать.       Оказавшись в своей небольшой квартире, где пахло лавандовым освежителем, Вика скинула мокрые кроссовки и прошла на кухню, сразу включая свет. — Так, — она достала из шкафчика сетку с овощами и бросила её на стол. — Сам почистишь, пока я переоденусь?       Макс посмотрел на нож, потом на грязные клубни, словно видел их впервые в жизни. — Угу, — буркнул он, закатывая рукава.       Когда через десять минут девушка вернулась в кухню, переодетая в мягкие серые штаны и растянутую футболку, её встретило забавное зрелище. Морозов сидел на табуретке, сосредоточенно сопя. Картофелины в его руках превращались в угловатые многогранники — он срезал кожуру вместе с доброй половиной мякоти. Вика не выдержала и по-доброму усмехнулась, оперевшись о дверной косяк: — Я так понимаю, раньше чистить не приходилось? — Да, — не отрываясь от процесса, признался Макс. — Как-то не вписывалось в стиль моей жизни.       Кузнецова подошла ближе и аккуратно сгребла «результаты» в миску с водой: — Иди мой руки, горе-кулинар. Я сама доделаю.       Пока картошка шкварчала на сковородке, наполняя квартиру аппетитным ароматом, Вика быстро нарезала бутерброды и заварила крепкий чай с чабрецом. Они с Максом сели друг напротив друга. На улице всё так же бушевала гроза, но на маленькой уютной кухне было тепло и странно спокойно. — А помнишь, — Вика отхлебнула горячий напиток, глядя в окно, — как Харитонов на уроке химии в восьмом классе чуть не разнёс пол-лаборатории?       Морозов коротко рассмеялся: — Помню. Дашка тогда так визжала, что Виктора из кабинета директора вынесло. А Ромыч ещё неделю после этого ходил с опалёнными бровями и пытался доказать, что это может стать модным. — Да уж, Рома всегда был на приколе, — девушка улыбнулась, вспоминая общее прошлое. — И Тёма со своими стишками… Мы ведь тогда и представить не могли, что всё так повернётся. Что школа станет… тем, чем стала. — Мы были просто детьми, — тихо добавил Макс, опустив взгляд в свою чашку. — Думали, что самая большая проблема — это контрольная по биологии или то, что какая-нибудь Светка Тимофеева на тебя не так посмотрела.       Они просидели ещё немного, перебирая обрывки воспоминаний о преподавателях, о том, как прятали еду в комнатах и как сбегали к озеру в те редкие моменты, когда за ними не следили. Вика смотрела на Макса, и в этот момент он казался ей совсем не тем дерзким парнем из школы и уж точно не проблемным стажёром, которого ей навязали. В мягком свете кухонной лампы его лицо выглядело очень повзрослевшим, а тени под глазами стали ещё отчетливее. Девушка чувствовала странную смесь тепла и ответственности — старая привязанность, которую она так долго прятала за стеной профессионализма, всё-таки пробивалась наружу. — Дай-ка мне свой номер, — Кузнецова нарушила затянувшуюся паузу, стараясь придать голосу деловую интонацию. — А то уже была вчера ситуация, когда ты Пряникову понадобился, а я не знала, где тебя искать. — Угу, — Макс послушно продиктовал цифры.       Вика быстро сохранила контакт и сделала дозвон Морозову. Но стоило ей заблокировать экран, как тишину двора распорол громкий звук автомобильной сигнализации. Кузнецова вздрогнула; внутри неприятно ёкнуло, и нехорошее предчувствие мгновенно вытеснило уютный покой.       Они с Максом бросились к окну. Внизу, в свете тусклого фонаря, ярко-жёлтый «Шевроле» мигал фарами, подавая сигнал бедствия. Дождь уже стих, оставив после себя тяжёлую сырость. — Твою мать, — выдохнул Морозов.       Выскочив на улицу, оба застыли: лобовое стекло превратилось в сверкающее крошево, а на капоте лежал увесистый серый булыжник. Памятник чьей-то слепой ярости. В голове Вики сразу всплыло лицо Дани. Не говоря ни слова, она вытащила из кармана мобильник и набрала номер Королёва. Где-то в густых мокрых кустах у ограждения внезапно раздался рингтон. Звук продержался несколько секунд и тут же оборвался — вызов скинули. Девушка устало закрыла глаза. Догадка подтвердилась, и от этого стало тошно. — Кому звонишь? — Макс подошёл ближе, оглядываясь по сторонам. — Да никому, — Вика спрятала телефон, ощущая волну негодования. — Неприятно это. — Согласен, — Макс накинул на плечи пиджак, морщась от резкого движения, потревожившего рану. — Ладно, сейчас аварийку вызову… Пойдём обратно? — Тебе лучше домой поехать, — отрезала Кузнецова, глядя в сторону кустов. Она чувствовала кожей, что Даня всё ещё там, и если Макс останется, дело закончится дракой, которая с ранением Морозова явно не обойдётся без серьёзных последствий. — Ну, спокойной ночи, — Макс посмотрел на девушку как-то слишком понимающе. — Спокойной, — эхом отозвалась она.       Не сказав больше ни слова, Вика поднялась в квартиру. На душе было муторно. Она подошла к раковине и с тяжёлым вздохом принялась мыть посуду, слушая, как губка скрипит по керамике. Вода стекала по рукам, но не приносила облегчения. Покончив с тарелками, Кузнецова заставила себя заняться другими домашними делами: убрать на столе, разложить вещи, лишь бы не сидеть в тишине.       Прошёл примерно час. Вика уже начала понемногу успокаиваться, когда её телефон, лежащий на тумбочке, разразился звонком. Макс. — Вик, Ромыч пропал. Я только что приехал — его нигде нет. А телефон он оставил.