Отягчающее обстоятельство

      Вика даже не сразу поняла, как оказалась в прихожей, натягивая куртку. Телефон замер в онемевших пальцах. В голове Кузнецовой сработал старый триггер, от которого перехватило горло: нужно было срочно бежать на помощь школьным друзьям.       Ливень на улице оставил после себя душную сырость и запах мокрого асфальта. Город казался вымершим, окутанным рваными шлейфами тумана в жёлтом свете редких фонарей.       Вика почти не помнила, как поймала такси и как продиктовала водителю адрес элитного жилого комплекса, где жил Макс.       Дверь квартиры Морозова открылась почти мгновенно, стоило девушке нажать на звонок. Парень стоял на пороге, прислонившись спиной к косяку. На нём сидели простые спортивные брюки, светлая футболка, сквозь которую угадывался контур свежей повязки на груди, а лицо казалось серым от усталости. — Заходи, — хрипло бросил Макс, отступая в сторону. — Как это произошло? — Кузнецова быстро прошла в гостиную и развернулась к парню, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. — Ты же сказал, что он обещал сидеть дома? — Обещал, — Морозов криво усмехнулся, проходя к дивану и осторожно опускаясь на подушки. — Я вызвал эвакуатор для своей тачки, доехал на такси, поднялся… А его нет. — Ты проверял? Может, в магазин спустился? — Проверял. Консьерж внизу говорит, что не видел его. Но там есть чёрный ход через подземную парковку, двери не заперты. Может, сбежал. Не знаю, сорвался. — Нам нужно его найти, — твёрдо сказала Вика, хотя голос предательски дрогнул. — Его нельзя оставлять одного. Если его правда хотят убить… — Да я понимаю, — Макс поморщился и сделал попытку встать. — Поехали. Сначала до сервиса за моей тачкой. Потом прочешем район.       Кузнецова посмотрела на бледное лицо парня, на то, как тяжело ему даётся каждое движение после операции, но спорить не стала.       Стекло Морозовского «Шевроле» поменяли по двойному тарифу за срочность, так что из бокса автомобиль выкатился уже в своём первозданном виде. Макс, кривя лицо и глухо ругаясь сквозь зубы при каждой кочке, крутил руль, ведя машину по окутанным сизым туманом улицам. — Он не мог уйти далеко пешком, — Вика до боли сжала пальцами колени, не отрывая взгляда от пустынных тротуаров. — Раз телефон оставил, а денег у него с собой наверняка не было. — У наркоманов, когда горит, внутренний навигатор находит дрянь даже без рубля в кармане, — процедил парень. — Заложил что-нибудь, договорился с кем-нибудь из бывших собутыльников… Да что угодно.       Они кружили по городу почти до самого утра. Проверили три заброшки, где обычно собирались всякие маргиналы, два притона, о которых Вика знала по службе, но Павленко словно сквозь землю провалился.       К семи утра Москва начала просыпаться. Неоновые вывески погасли, уступая место хмурому рассвету. Выжатые до предела, полицейские припарковались у небольшого круглосуточного кафе на углу проспекта.       Морозов и Кузнецова опустились за дальний столик у окна. Перед ними стояли две чашки с чёрным кофе, к которому никто так и не прикоснулся. Макс, уткнувшись локтями в стол, быстро набрал кому-то сообщение, а потом прижал трубку к уху. — Да, привет, это я, — негромко, но жёстко заговорил он в телефон. — Слушай, пробей по своим, кто держал точки в моём районе этой ночью. Очень надо. Человека ищу одного. Жду, — парень сбросил вызов и устало потёр лицо ладонями. — Мой знакомый потрясёт мелких дилеров. Если Ромыч брал дозу где-то неподалёку от меня, мы узнаем.       Вика в это время быстро пролистывала рабочие чаты в мессенджере, куда дежурные скидывали оперативные отчёты по городу. — Смотрю сводки из ИВС и больниц, — Кузнецова не поднимала головы от экрана. — Пока ничего.       Смартфон Морозова коротко завибрировал. Парень тут же впился взглядом в дисплей, быстро пробегая глазами присланный текст. — Так, возле стройки тёрся какой-то бегунок, — вполголоса произнес Макс, листая сообщение. — Надо поболтать с ним.       Вика прикрыла рот ладонью, подавляя зевок. Глаза жгло, а голова казалась свинцовой — сказывалась бессонная ночь. Девушка попыталась сосредоточиться на карте в телефоне, которую к ней повернул Морозов, но буквы начали двоиться. — У-у-у, всё, — парень решительно убрал свой мобильник в карман и поднялся. — От твоего сонного носа сейчас толку ноль, тебе поспать надо. Я сам съезжу. — Макс, я с тобой… — вяло попыталась возразить Кузнецова, тоже вставая, но Морозов лишь качнул головой. — Я сказал — домой. Я наберу, если что-то раскопаю. Поехали, подвезу.       Спорить сил не осталось. Прохладный салон «Шевроле» окончательно убаюкал Вику. Стоило машине затормозить у её подъезда, она на автомате попрощалась с Максом, поднялась в квартиру и, даже не раздеваясь, рухнула на кровать. Сознание погасло мгновенно.       Проснулась Кузнецова только к вечеру, когда за окном уже сгущались синие сумерки. В комнате царил полумрак. Вика с трудом повернула затёкшую шею и потянулась к валявшемуся на подушке смартфону. Экран загорелся, и внутри всё мгновенно похолодело.       Двенадцать пропущенных от Дани. И несколько коротких сообщений в мессенджере, последнее из которых пришло часа три назад: «Ясно. Отличных выходных».       Чувство вины мёртвой хваткой стиснуло горло. Кузнецова рывком села на кровати, сжимая виски. Ночные гонки с Максом настолько выбили её из колеи, что она совсем забыла, что обещала созвониться с Королёвым.       Девушка судорожно набрала его номер. Пошли длинные, гулкие гудки. Один, второй, третий… На пятом звонок просто сбросили.       Вика перевела дыхание и набрала снова. Опять гудки, и опять отбой. Даня был в сети, телефон работал, но он принципиально отказывался с ней говорить. Обида Королёва, помноженная на его дикую ревность, превратилась в непробиваемую стену.       Кузнецова откинулась на спину, глядя в потолок. Сердце колотилось как сумасшедшее. Немного переждав, она решила набрать Морозова — детективные шрамы прошлого требовали новостей, пусть даже плохих.       Макс ответил после третьего гудка. Голос казался хриплым и сонным — видимо, он тоже пытался отоспаться после всех приключений: — Да, Вик. — Макс… Прости, разбудила? Что там с дилерами? Нашёл Рому? — быстро спросила девушка, подаваясь вперёд.       В трубке раздался тяжёлый, прерывистый вздох, сопровождаемый шуршанием одеяла. — Ничего. Бегунок тот Ромыча видел, но дозу не дал — у него денег не было. Куда он двинул дальше, чёрт его знает. — Понятно, — Кузнецова сглотнула подступивший к горлу ком, бессильно опуская руку с телефоном на колени. — Ладно, спи, Макс. Если что — звони.       Она отключила вызов и бездумно уставилась в темнеющий оконный проём. За стеклом Москва зажигала вечерние огни, а в квартире царила давящая тишина.       Вика так и не смогла заставить себя уснуть снова. Она ворочалась с боку на бок, то и дело включая экран мобильника, надеясь увидеть хотя бы одну строчку от Дани. Но телефон молчал.       Мысли хаотичным роем кружили в голове, переплетая прошлое и настоящее в один уродливый узел. Перед глазами всплывали картины из «Логоса»: заснеженный лес, бесконечные коридоры подземелий, лицо Ромы, когда они узнали о его предательстве… И тут же эти воспоминания сменялись образом Королёва и разбитым лобовым «Шевроле». Кузнецова чувствовала себя зажатой в тиски между двумя мирами. Один — её опасное, но такое родное прошлое в лице Макса и Ромы, которое упорно не желало её отпускать. Второй — Даня, её настоящее, её зыбкое счастье, которое сейчас трещало по швам.       К утру воскресенья девушка окончательно извела себя. Едва рассвело, она снова схватила телефон. Сердце заухало в груди, когда Вика дрожащими пальцами нажимала на вызов.       «Ну же, Даня, пожалуйста, просто выслушай», — мысленно умоляла Кузнецова, улавливая бесконечные гудки.       Телефон Королёва по-прежнему был доступен, но трубку никто не брал. Вика ждала до упора, пока механический голос автоответчика не оповестил об окончании вызова. Она попробовала ещё раз через час, затем днём, ближе к обеду. Результат был один — длинные гудки, бьющие по барабанным перепонкам, и сброс в самом конце. Внутренности стягивались в ледяной узел. Пробиться сквозь обиду Дани без личной встречи было просто невозможно.       Оставшуюся часть воскресенья девушка провела как в тумане, безуспешно пытаясь отвлечься на домашние дела, но мысли всё равно возвращались к двум вещам: где сейчас чёртов Павленко и как ей завтра смотреть в глаза Королёву на работе.

***

      Припарковав сияющий свежим стеклом «Шевроле» у здания участка, Макс заглушил мотор. На крыльце, о чём-то негромко переговариваясь, стояли Королёв и Аверьянов.       Морозов выбрался из салона, поправил на себе одежду и, не торопясь, устремился к ним. Шаги после ранения по-прежнему давались с трудом, но спину он держал прямо. Даня заметил его приближение первым — прищурился и засунул руки в карманы джинсов. Жека лишь мазнул по парню равнодушным взглядом.       Макс остановился в метре от крыльца и качнул головой в сторону своей машины. — Шесть тыщ долларов, — негромко, но отчётливо произнёс Морозов. — Ваша работа? — Ты о чём это? — Аверьянов перевёл недоумённый взгляд с Макса на напарника. — Ну, твой друг, наверное, в курсе. Несмешная шутка. — Веселье только начинается, — с угрозой выплюнул Королёв, подаваясь чуть вперёд. — У меня насчёт тебя масса идей. — У меня на все твои идеи денег хватит, — ледяным тоном отрезал Морозов. — Так что лучше не пыжиться.       Не дожидаясь ответа, Макс обошёл застывшего от злости Даню и поднялся по ступеням, толкнув дверь участка, после чего сразу же направился в отдел.       Жека с Даней тоже вскоре оказались в кабинете, показушно гремя стульями и игнорируя присутствие Морозова, который опустился за свой рабочий стол, стараясь не тревожить швы. Атмосфера накалилась за считанные минуты — казалось, чиркни спичкой, и всё взлетит на воздух.       Кузнецова появилась последней. Она влетела в помещение и остановилась посреди него, тяжело дыша. — Я только что от Пряникова, у нас вызов, — звонко произнесла девушка. — Труп в промзоне. Поехали.       Королёв резко поднялся со стула, бросив на Вику тяжёлый взгляд, но промолчал.       К месту преступления двинулись на служебной машине. Макс уже привычно сидел рядом с Кузнецовой на заднем сиденье, глядя в окно на мелькающие серые заборы и ржавые остовы старых ангаров.       Когда они выбрались из машины у покосившегося склада, в нос сразу ударил уже знакомый сладковато-металлический запах. Внутренности Макса мгновенно сжались. Сердце сделало кувырок, заставив парня на секунду замереть у входа, но Морозов заставил себя глубоко вздохнуть, до боли сжав кулаки. «Соберись. Хватит раскисать от каждого трупа», — зло приказал он сам себе. В этот раз справиться со ступором получилось гораздо быстрее и легче. Лёгкие очистились, и паническая атака отступила, оставив лишь холодную сосредоточенность.       Смоленцев уже неторопливо расставлял жёлтые пластиковые маркеры с цифрами. Вспышка его фотоаппарата периодически разрезала полумрак заброшенного помещения. — Доброе утро, коллеги, — не оборачиваясь, произнёс Иван Петрович, когда шаги оперов зашуршали по битому кирпичу. Криминалист выпрямился, поправляя очки, и указал вниз. — Мужчина, на вид около тридцати. Смерть, судя по всему, наступила в результате тяжких телесных. Множественные гематомы, возможно, внутреннее кровотечение. Точнее скажу после вскрытия.       Смоленцев сделал ещё один кадр, а затем кивнул в сторону, где у полуразрушенной кирпичной кладки темнел какой-то ком ткани. — И вот что ещё интересно… Куртка с пятнами крови отдельно от тела. Причём вещь дорогая. Полагаю, не покойнику принадлежала. Труп поскромнее одет.       Макс нахмурился, сделал пару шагов вперёд и прищурился, разглядывая знакомый бренд и характерный зацеп на рукаве, оставшийся после давней потасовки в клубе. Лицо парня осталось каменным, но по позвоночнику пробежал неприятный холодок. — Это моя куртка, — выдавил Морозов, чувствуя, как грудь сдавливает невидимым обручем.       Королёв тут же среагировал и сделал широкий шаг к Максу, скрестив руки на груди. — Так-так-так. Интересно, — протянул старлей, криво усмехаясь. — И что же она тут забыла? Уж не ты ли этого мужика прикончил, мажорчик? Мало ли, решил счёт старый закрыть, а куртку забрать забыл в спешке перед работой? — Дань, тормози, — Жека хоть и обычно поддерживал напарника, сейчас явно осознавал, что Королёв перегибает из-за личной обиды. Однако взгляд Аверьянова всё равно оставался подозрительным.       Макс даже не повернулся, полностью проигнорировав выпад коллеги. Ему было не до этого придурка. Труп на полу явно принадлежал какому-то местному маргиналу или барыге, но то, что здесь осталась его куртка, означало худшее: Ромыч ушёл в ней и, вероятно, был здесь. А, судя по характеру травм убитого, мог пустить в ход кулаки в поисках дозы.       Морозов поднял глаза и моментально заметил, как побледнела Вика. Она сделала глубокий вдох, заставляя себя дышать ровно, и посмотрела на него умоляющим взглядом. — Рома?… — одними губами спросила Кузнецова.       Морозов едва заметно кивнул ей в ответ.       Капитан резко повернулась к Королёву и Аверьянову, включая режим строгого следователя: — Так, Даня, Жека, прочешите территорию. Здесь кругом базы, склады, наверняка есть охрана или камеры. Допросите всех возможных свидетелей.       Королёв недовольно дёрнул желваками, но приказу подчинился. — Пошли, Жек, — буркнул он, разворачиваясь. — Не будем мешать «специалистам».       Когда напарники скрылись за углом ангара, Вика стремительно приблизилась к Максу и заговорила вполголоса, косясь на Смоленцева: — Вернёмся в участок. Дежурный ночью писал, что в ИВС приняли какого-то парня в состоянии наркотического опьянения примерно с этого же района. Поехали, проверим.       Морозов молча кивнул, соглашаясь. Он развернулся к выходу, придерживая рукой швы, которые от быстрой ходьбы снова начало немилосердно тянуть, и направился обратно к проезжей части.       До участка ехали в давящей тишине. Кузнецова всю дорогу отрешённо смотрела в окно такси, а Макс сидел рядом, откинув голову на подголовник. Мысли в сознании неслись сплошным грязным потоком. Стоило попытаться помочь «старому другу», как этот придурок умудрился вляпаться в мокрое дело.       Когда автомобиль остановился в пункте назначения, Морозов первым выскочил из салона, даже не дожидаясь Вики. Ранение тут же отозвалось острой, режущей болью, но парень лишь стиснул зубы. Они почти бегом спустились на цокольный этаж, где располагался ИВС. Спёртый, холодный воздух изолятора ударил по рецепторам, но Макс даже не поморщился.       Дежурный у решётки лениво поднял голову, но, разглядев злые лица оперов, говорить ничего не стал. Морозов подскочил к железным прутьям.       Рома сидел на узкой скамье, сжавшись в комок. Вид у него был паршивый: лицо серое, под глазами глубокие тени, одежда помятая и грязная. Но, судя по сфокусированному взгляду, которым он встретил посетителей, Павленко уже более-менее пришёл в себя. — Ну привет, — произнёс Макс, хватаясь пальцами за прутья решётки. — Ничего объяснить не хочешь? Почему моя куртка рядом с трупом оказалась, например? — Макс… Вика… — Рома запричитал, подскакивая со скамьи и бросаясь к решётке. Пальцы задрожали, когда он вцепился в металл рядом с руками Морозова и завертел головой. — Я не убивал его! Клянусь вам, это не я! — Рома, успокойся и говори внятно, — перебила Кузнецова, стараясь держать профессиональный тон. — Что произошло?       Павленко судорожно сглотнул, переводя безумный взгляд с девушки на парня. — Меня крыло… понимаете? Крыло так, что мозги плавились, — начал сбивчиво оправдываться Рома, глотая слова. — Я из квартиры твоей ушёл, Макс, потому что терпеть не мог. Два дня пешком кружил, искал хоть кого-то, кто в долг даст или наводку сольёт. В итоге вышел на чувака… Мне сказали, он на тех складах ошивается.       Морозов слушал это, и в грудной клетке закипала злость. Кулаки сжимались сами собой. — И как ты до складов добрался? Автостопом? — процедил Макс. — Да нет… Я прохожего у галереи искусств поймал. Сказал, плохо мне, умираю, дай трубку скорую набрать. Сам с его телефона такси вызвал до промзоны. Приехал туда, зашёл в этот ангар… а он там уже лежал. Мокрый весь, в кровище, едва дышал, — Рома зажмурился, словно до сих пор видел эту картину перед глазами. — Я подлетел к нему, трясти начал. Пытался в чувства привести, хватал его за грудки, испачкался весь… А он затих. Обмяк прямо у меня в руках. Я испугался! Понял, что если менты приедут — на меня всё повесят. Ну я… я обыскал его быстро. Нашёл дозу в кармане, принял. А куртка вся в крови была. Я её сбросил там же и ломанулся через дворы. Меня патруль на соседней улице и принял, потому что я бежал как ненормальный.       Макс подался вперёд, почти вплотную к решётке, и посмотрел на Павленко как на конченого идиота. — Мою куртку, — с расстановкой произнёс Морозов. — Ты оставил возле трупа мою куртку. Вообще ничего не смутило тебя, Ромыч? Голова совсем не варит? — Макс, я не думал об этом! — взмолился Павленко, едва не плача. — У меня трубы горели, перед глазами всё плыло! — Макс, не надо, — Вика мягко, но настойчиво положила руку парню на плечо, слегка оттягивая его назад от решётки. — Не здесь. Мы во всём разберёмся.       Морозов глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и оторвал руки от прутьев. Брезгливо взглянув на Рому напоследок, стажёр развернулся, и вдвоём с Кузнецовой они молча двинулись в отдел. Предстояло как-то разруливать всё это дерьмо.       Следующие пара часов в кабинете прошли для Вики и Макса как на иголках. Морозов сидел за своим столом, угрюмо уставившись в одну точку, а Кузнецова бессмысленно перекладывала папки с места на место, судорожно соображая, как вытащить Рому из этого капкана.       Дверь кабинета распахнулась. Ввалившиеся Королёв и Аверьянов выглядели уставшими, но довольными. Жека держал в руке свежую распечатку с лазерного принтера. — Ну что, коллеги, у нас прорыв, — с порога заявил лейтенант, проходя к столу и шлёпая лист перед Викой. — Нашли охранника с соседней базы металлопроката. Он не спал, обход делал. Видел, как какой-то парень выбегал из ангара в районе трёх часов ночи. Шатался, дёргался. Свидетель его разглядел под фонарём, составил фоторобот у Смоленцева. Надо разослать ориентировки по району, патрули подключить…       Кузнецова опустила взгляд на распечатку, обречённо вздохнула, признав знакомые заострившиеся черты, и отодвинула лист в сторону. — Не надо ориентировок, Жека, — тихо произнесла она. — Он уже в участке.       Аверьянов на секунду замер с открытым ртом, переводя взгляд с капитана на притихшего Морозова. — В смысле? — недоумённо нахмурился он. — Павленко Роман Евгеньевич, — Кузнецова подняла глаза. — Наш с Максом одноклассник. Его ночью ППСники приняли под кайфом, он в изоляторе сейчас сидит. Жил у Макса последнюю неделю, оттуда и куртка.       Даня, до этого молча стоявший у окна, резко развернулся. На его лице моментально отобразилась смесь злорадства и презрения. В глазах вспыхнул недобрый, ехидный огонёк. — А-а-а, вот оно что! — протянул Королёв, делая широкий шаг к столу Морозова и криво усмехаясь. — Значит, допрыгался всё-таки ваш драгоценный одноклассничек? За дозу прикончил барыгу и концы в воду? Нарик, что с него взять. А вы его сразу отмазывать побежали?       Макс мгновенно вскинулся, будто его ударило током. Забыв про ранение и про швы, он рывком поднялся со стула. В два широких шага Морозов преодолел расстояние, сокращая дистанцию со старлеем до минимума, и с силой схватил его за грудки, скомкав пальцами ткань рубашки. — Он не убивал, понял ты, мент недоделанный?! — прорычал Макс прямо в лицо Королёву. — Он сбежать может, украсть может, но не прибить человека!       Даня даже не дрогнул, лишь жёстко перехватил запястья Макса, пытаясь отодрать от себя его руки, но Морозов держал намертво, тяжело и прерывисто дыша. — Хватит! Прекратите сейчас же! — прокричала Вика, вскакивая со своего места и подлетая к парням. Она попыталась вклиниться между ними, расталкивая их в стороны. — Вы с ума сошли?! Мы в отделе! Макс, отпусти его! Даня, остынь!       Королёв наконец с силой рванул руки Макса от себя, заставив того покачнуться, и резко повернулся к Кузнецовой. Вся злость, которую он копил эти дни, выплеснулась наружу, сжигая остатки самообладания. — Конечно, ты опять мажора защищаешь! — рявкнул Даня, делая шаг к девушке и срывая голос от ярости. — Из кожи вон лезешь, чтобы его дружка отмазать! Потому что с ним всю субботу провела, да?! На звонки не отвечала, пока я как дурак ждал весь день! Выходные у вас отличные были?!       В кабинете повисла мёртвая тишина. Аверьянов молча отступил к дверям, решив не вмешиваться в эту драму, а Вика застыла с налившимся краской лицом под пристальным взглядом Королёва. Свистящее дыхание Дани, казалось, заполняло весь кабинет. Макс чувствовал, как под футболкой, прямо в груди, противно заныли потревоженные швы — резкий рывок не прошёл бесследно. Парень крепче сжал зубы, не опуская взгляда и продолжая сверлить старлея глазами, готовый в любую секунду снова вцепиться в его рубашку, наплевав на ранение.       Но их немую перепалку прервал стук в дверь. Она приоткрылась, и в проёме материализовался Смоленцев, держа в руках плотный конверт. По его невозмутимому лицу было ясно: криминалист либо мастерски проигнорировал висящую в воздухе грозу, либо ему было глубоко плевать на личные разборки оперов. — Не помешаю? — Иван Петрович прошёл к центральному столу, выкладывая глянцевые снимки. — Вот, фотографии с промзоны готовы. Макро по повреждениям и деталям одежды. Изучайте, коллеги. А у меня ещё вскрытие на носу.       Кивнув напоследок, Смоленцев так же неторопливо покинул кабинет, оставив после себя щелчок закрывшейся двери, который немного разрядил обстановку.       Вика воспользовалась этим моментом как спасительной соломинкой. Морозов заметил, как она резко выдохнула, заставляя себя вернуть лицу профессиональное выражение. Не глядя больше на Даню, Кузнецова забрала снимки со стола, подошла к магнитной доске и начала один за другим крепить их. Макс пододвинулся ближе, краем глаза отмечая, что Королёв так и остался стоять, демонстративно отвернувшись, словно всё происходящее его больше не касалось.       Вдруг Вика замерла. Её пальцы со снимком запястья убитого дрогнули. Девушка приблизила лицо к фотографии, всматриваясь в одну из деталей, а затем отпрянула и постучала пальцем по картону. — Смотрите сюда, — в её голосе снова прорезалась рабочая хватка. — На руке покойного были механические часы. Видимо, при ударе корпус раскололся, и стрелки заклинило. Время остановилось на двух часах пятнадцати минутах, — Кузнецова стремительно повернулась к Аверьянову. — Жек, пробей по операторам, во сколько этой ночью заказывали такси от галереи искусств до промзоны. Нужен точный лог.       Лейтенант, до этого тихо сидевший на своём стуле, недоумённо поднял брови: — Зачем? — Делай, говорю! — отрезала Вика так жёстко, что Жека вздрогнул. Больше вопросов он задавать не решился и тут же потянулся к стационарному телефону, параллельно открывая базу на компьютере.       Макс молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как злость внутри него уступает место азарту. Ему не нужно было ждать ответа Аверьянова, чтобы понять, куда клонит Кузнецова. Через пять минут Жека опустил трубку и растерянно посмотрел на Вику: — Вызов у галереи зафиксирован в два часа тридцать минут. Машина приехала в два тридцать пять. — Что и требовалось доказать, — Морозов позволил себе победную, усмешку, переводя взгляд на Королёва. — В 2:15 жертву уже избивали, а Ромыч в это время только клянчил мобилу у прохожего на другом конце района. Он, может, и идиот, но физически не умеет телепортироваться.       Вика твёрдо кивнула, окончательно подводя черту: — Павленко приехал на место, когда всё уже было кончено. Нам нужно искать настоящего убийцу.       Макс дождался, пока Даня, хлопнув дверью, удалится в соседний отдел, а Жека уткнётся в монитор. Оглядевшись, Морозов подошёл к капитанше, что заполняла документы, устало массируя переносицу. — Есть разговор, — негромко сказал Макс, облокачиваясь на край стола. — Без лишних ушей. — Какой? — Вика подняла взгляд, в котором читалось крайнее утомление. — Я догадываюсь, кто поставил покойного на ту точку, — парень понизил голос до шёпота. — Знаю человека, который рулит этой сетью в районе.       Кузнецова медленно отложила ручку. В глазах вспыхнул профессиональный азарт, смешанный с явным недоверием к «мажорским» методам: — И что ты предлагаешь? — Официально этот человек с полицией не разговаривает, — Макс усмехнулся, хотя улыбка вышла кривой. — Если Даня с Жекой припрутся туда со своими удостоверениями и служебным рвением, их просто пошлют нахер. Но со мной он поговорит.       Вика несколько секунд молча изучала лицо стажёра, взвешивая все «за» и «против». Ехать к криминальному авторитету — чистой воды авантюра. Но Ромка сидел в ИВС, часы тикали, а других зацепок у них не было. — Ладно, — капитан встала, задвинув стул. — Но я еду с тобой.       Через час они добрались до заброшенной многоуровневой парковки на окраине района. Ветер свистел между бетонными перекрытиями, поднимая пыль. Из глубин верхнего яруса выкатился чёрный тонированный внедорожник и затормозил в десяти метрах от машины Морозова.       Из салона вылез крепкий мужчина в дорогом спортивном костюме — старый знакомый Макса, который теперь плотно держал местный наркотрафик. — Ну здорóво, — он окинул парня цепким взглядом, а затем с прищуром посмотрел на стоящую чуть позади Вику. — Даму с собой привёл? Она вообще в курсе, с кем ты общаешься? — В курсе, Дэн, — Морозов сделал шаг вперёд, стараясь держаться ровно, чтобы не показать слабость. — Разговор есть. Твой парень на промзоне мёртв.       Лицо Дениса мгновенно растеряло напускное дружелюбие, став каменным: — Я знаю, что он мёртв. И знаю, что менты закрыли какого-то торчка. Мои люди мне уже доложили. В кассе при парне было почти полмиллиона. И если этот нарик её припрятал, я его из-под земли достану. — Торчок тут ни при чём, его подставили, — вмешалась Вика спокойно и твёрдо. — Если забрали деньги, значит это был тот, кто точно знал, во сколько покойный снимается с точки и сколько у него с собой.       Денис перевёл взгляд на девушку, оценивая её смелость, а затем снова посмотрел на Макса. — Она правду говорит, Дэн, — добавил Морозов, делая интонацию мягче, но увереннее. — Подумай сам. Кто из твоих знал маршрут? Парня скорее всего грохнул свой. Тот, с кем он делил эту точку.       Денис на секунду задумался, достал сигарету и не торопясь закурил, пуская дым по ветру. — Свой, говоришь… — он прищурился. — У него напарник был. Хлыщ один, мелкая сошка, Кириллом звать. Они в последнее время постоянно цапались. Киря всё орал, что ему мало платят, и грозился «найти вариант покруче». Вчера у них как раз пересменка была. Киря должен был подменить его ближе к трём ночи, но на связь так и не вышел. И сегодня его телефон отключён.       Макс обернулся на Вику — в выражении её лица промелькнуло торжество. Это была первая реальная ниточка. — Где нам искать этого Кирилла? — поинтересовался Морозов. — А вам зачем? — Помогаю старому другу, — Макс многозначительно ухмыльнулся. — И тебе заодно кассу могу помочь вернуть, м?       Денис сплюнул под ноги и полез в карман, доставая мобильный: — Адрес его съёмной хаты я тебе скину. Но учти: если деньги у него, он скорее всего встанет на лыжи и свалит из города. И тогда, Максон, должок будет уже за тобой. Тебя за язык никто не тянул.       Повернувшись, Денис сел обратно в машину, и внедорожник с визгом резины сорвался с места, оставив оперов одних на пыльной парковке. Морозов достал свой телефон, на который тут же пришло сообщение с адресом и данными предполагаемого убийцы. Он повернулся к Вике, победно улыбаясь: — Ну что, адрес у нас. Едем брать тёпленьким?       Кузнецова коротко кивнула, на ходу вытаскивая смартфон. — Жека, записывай адрес, — быстро заговорила капитан в трубку, как только они приземлились в салон «Шевроле». — Бери Даню и срочно выезжайте туда. У нас есть подозреваемый. Мы с Максом уже едем, будем минут через двадцать. Если прибудете раньше — без нас не суйтесь, ждите. Детали на месте.       Морозов завёл мотор и выкрутил руль. Машина резво выскочила со сломанного бетонного пандуса парковки.       Названный дом оказался унылой панельной девятиэтажкой, зажатой между дворами. Служебный автомобиль вместе с Аверьяновым и Королёвым уже стоял у обочины. Стоило Максу заглушить двигатель, как к его окну размашистым шагом подошёл Даня. Лицо старлея по-прежнему было серым от злости, но профессионализм временно взял верх над личной обидой. Вика вышла из машины первой и, предупреждая очередной взрыв, принялась вкратце обрисовать коллегам всю ситуацию. — …В общем, Павленко чист. Убийство произошло в 2:15, а этот Кирилл должен был сдать кассу в три и исчез, — подвела итог Кузнецова.       Королёв мазнул по Морозову презрительным взглядом, но промолчал. — Ну, пошли трясти этого вашего Кирилла, — буркнул Жека, проверяя кобуру.       Они поднялись на четвёртый этаж. В тёмном коридоре пахло жареным луком и сыростью. Аверьянов встал по центру перед обшарпанной дерматиновой дверью, Даня прижался к стене справа. Макс с Викой страховали сзади.       Лейтенант гулко забарабанил кулаком по закрытой двери: — Откройте, полиция!       В квартире мгновенно воцарилась гробовая тишина, а через секунду из глубины донёсся отчётливый грохот. — Через окно свалит ведь, сука! — рявкнул Королёв и, не дожидаясь остальных, первым бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступени. — Даня, осторожнее! У него может быть оружие! — крикнула Вика, но старлея уже сдуло ветром. Жека принялся выбивать дверь плечом, а Макс, чувствуя, как адреналин на секунду заглушил боль в швах, развернулся и побежал следом за Королёвым на улицу.       Когда они выскочили во двор, тощий парень в грязной толстовке как раз приземлился на козырёк подъезда с балкона второго этажа. На плечах у него болтался плотный чёрный рюкзак. Спрыгнув на асфальт, подозреваемый рванул в сторону гаражей, но Даня среагировал быстрее.       Королёв набрал бешеную скорость, в два счёта нагнал парня у бетонного забора и в прыжке повалил его на землю. Они покатились по грязи. Кирилл отчаянно брыкался, пытаясь вырваться, но Даня заломил ему руку за спину и навалился сверху, застёгивая наручники.       Подоспевшие Вика и Жека тяжело дышали. Макс подошёл последним, едва сдерживая стон — в груди словно провернули раскалённый штырь. Он опёрся рукой о холодный бетон гаража, жадно хватая ртом воздух, но взгляда от рюкзака не отводил. Аверьянов рванул молнию и вывалил содержимое прямо на капот ближайшей легковушки. На пластик посыпались перевязанные резинками пачки пятитысячных купюр и несколько прозрачных пакетов с белым порошком.       Даня рывком поднял хныкающего парня с земли за шиворот и мотнул в сторону денег. — Ну что, приплыли? — с угрозой выплюнул Королёв. — Чистосердечное об убийстве сразу напишешь или с хранения и распространения начнём?       Кирилл только испуганно заскулил, втягивая голову в плечи.       В отделе после задержания закипела суета. Преступника привели в кабинет, и Вика тут же приступила к допросу. Жека ушёл оформлять изъятое. Макс сидел за своим столом, чувствуя себя абсолютно выжатым. Он понимал, что если не попытаться как-то исчерпать эту дебильную вражду с Королёвым, работать дальше будет просто невозможно. Он проест своей ревностью всю плешь и ему, и Вике.       Сам Даня стоял у сейфа, перебирая какие-то бумаги. Морозов поднялся, преодолевая сопротивление собственного тела, и сделал несколько шагов к нему. — Дань, можно тебя на пару слов? — негромко, но твёрдо спросил он. — Мне с тобой разговаривать не о чем, — Королёв даже не повернулся, продолжая шуршать папками. — Это ты так думаешь, — отрезал Макс, в упор глядя на его напряжённую спину. — Сидите оба, — на мгновение оторвавшись от задержанного, строго вставила Кузнецова. — Да нет, знаешь, разговоры с товарищем по службе — долг офицера полиции, — Даня тут же повернулся к Морозову и язвительно усмехнулся. — Пошли, мажор.       Когда они вдвоём оказались в коридоре, Королёв резко остановился и уставился на Макса, сунув руки в карманы. — Ну давай, поговорим, — процедил он. — Ты к Вике зачем лезешь? Тебе чё, своих тёлок мало?       Стажёр вздохнул, оперевшись плечом о стену. Смотреть на эти подростковые конвульсии Королёва ему было почти смешно. — Да я к ней не лезу. — Ты меня решил достать? — старлей сделал шаг вперёд, почти нарушая личные границы. — Видишь, что я ревную, и давай. — Зря ревнуешь, — спокойно ответил Морозов, глядя Дане прямо в глаза. — У нас с ней ничего нет и не будет никогда. И ни в субботу, ни в воскресенье ничего не было. Мы с ней даже не виделись. Я дома спал.       Королёв на секунду застыл, переваривая информацию. Желваки заходили ходуном, он явно искал подвох, но уставшее лицо Макса не выражало ничего, кроме железобетонной убеждённости в собственных словах. Даня ткнул в сторону сажёра указательным пальцем: — Ещё раз рядом с ней тебя увижу… — Ничего, что мы вместе работаем? — Морозов иронично выгнул бровь, возвращая себе привычную невозмутимость. — Тебе здесь не рады, — глухо бросил старлей, после чего развернулся и толкнул дверь обратно в кабинет.       Когда они вернулись, конвой уже защёлкнул на запястьях задержанного наручники и повёл к выходу. Дело было сделано, настоящий убийца направлялся в камеру, а Павленко наверняка отвертится административкой за употребление. Макс опустился на свой стул и закрыл глаза. Шрамы — и старые, и новые — продолжали ныть.       Парень просидел неподвижно минут десять. В отделе снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь ленивым вечерним шуршанием бумаг. Мысли вяло текли в голове, но одна зудела сильнее прочих. Морозов распахнул веки, медленно расправил плечи и перевёл взгляд на Кузнецову.       Капитан, подперев голову рукой, что-то вписывала в журнал. — Вик? — негромко позвал Макс. — Я ж могу с Ромычем поговорить, пока он ещё здесь?       Девушка на секунду замерла, не отрывая ручки от бумаги, точно взвешивала, стоит ли устраивать ещё какие-то свидания. Наконец, она тяжело вздохнула и подняла на стажёра усталые глаза: — Иди. Его скоро должны уже выпустить, раз подозрения в убийстве сняты. — Спасибо, — Морозов коротко кивнул, поднялся и двинулся к выходу.       В подвальном коридоре изолятора он подождал у железной двери дежурки. Через пару минут замок лязгнул, и наружу, сутулясь и щурясь от тусклого света люминесцентных ламп, вышел Павленко. Увидев бывшего одноклассника, Рома вздрогнул, остановился и виновато улыбнулся: — О, Макс… А я думал, меня уже всё, на этап. Сказали, что выпускают… — Пошли на улицу, — перебил его Морозов, разворачиваясь к лестнице. — Тут разговоры разговаривать не будем.       Свежий вечерний воздух возле участка после подвальной вони показался Морозову спасением. Он достал пачку, протянул Павленко сигарету и закурил сам, глубоко затягиваясь. — Короче, Ромыч, слушай меня сюда, — Макс выпустил дым, глядя куда-то поверх обшарпанного дома напротив. — Ты сейчас едешь в рехаб. Прямо отсюда.       Павленко поперхнулся дымом, заходясь в сухом кашле, и испуганно уставился на Морозова: — В какой рехаб, Макс? Ты чё? Всё нормально, я к маме поеду, отлежусь… — К маме? — Морозов резко повернулся к нему. — Чтобы она на тебя, торчка, смотрела? Сколько ты протянешь до следующей дозы, неделю? Три дня? Тебя сегодня чуть на зоне не закрыли за то, чего ты не делал. Тебе мало? — Да я сам соскочу, Макс, честное слово! — Рома зачастил, пятясь и прижимая ладонь к груди. — Переломаюсь дома, я уже так делал. Не надо мне никаких больниц, там же как в тюрьме… — Рот закрой и слушай, — Морозов сделал шаг вперёд, нависая над парнем. — Я всё оплачу. Хорошая клиника, закрытая, за городом. Год, полгода — сколько надо, столько там и пробудешь. С тебя ни копейки не возьмут. Твоя задача — просто сесть в машину и доехать. — Макс, ну пожалуйста… — Павленко выглядел абсолютно раздавленным и беспомощным. — Я не хочу туда. У меня дела тут… — Какие у тебя дела? Сдохнуть под забором от передоза? — Морозов швырнул окурок под ноги и наступил на него подошвой. — Выбор у тебя простой, Ромыч. Либо ты сейчас добровольно лечишься и выходишь оттуда человеком, либо я умываю руки, а через месяцок мы с Викой приедем оформлять твой труп в какой-нибудь подворотне. Я второй раз тебя вытаскивать не буду. Понял меня?       Павленко молчал, судорожно втягивая носом воздух. Он посмотрел на Макса, в глазах которого не отражалось ни капли жалости, а затем медленно опустил голову. — Ладно, — едва слышно выдавил Рома. — Ладно, Макс… Твоя правда. Давай свой рехаб.

***

      Шаги отзывались сонной тяжестью в лодыжках. Вика шла по вечернему району пешком, сознательно игнорируя общественный транспорт. Ей нужно было хотя бы полчаса на свежем воздухе, чтобы просто выдохнуть и смыть с себя въевшееся ощущение напряжения.       На сердце, вопреки ломящей усталости, было непривычно спокойно. Давно забытое чувство выполненного долга грело где-то под рёбрами. Рома в безопасности. Когда Макс буднично, словно речь шла о покупке кофе, сообщил, что за свой счёт отправляет парня в закрытую клинику, Кузнецова сначала хотела возмутиться его привычке решать проблемы деньгами. Но промолчала. Потому что понимала: для Ромки это единственный реальный шанс встать на путь истинный.       «Может, и выйдет из Морозова толк на работе», — устало подумала девушка, и губ коснулась слабая, едва заметная улыбка. В глубине души капитан полиции отчаянно лелеяла надежду, что на этом лимит их общих приключений исчерпан.       Но эту мысль тут же смыла другая, серая и тревожная. Незакрытое дело о проникновении в дом Виктора Николаевича всё ещё висело над отделом невидимой тучей. Зацепок ноль. Ни отпечатков, ни свидетелей — пустота, от которой у Вики, как у опытного опера, чесались руки и неприятно холодело в груди.       Погружённая в свои раздумья, Кузнецова не заметила, как добралась до собственной многоэтажки. Повернув ключ в замке квартиры, она скользнула в тёмную прихожую, тут же с наслаждением сбросила туфли и прошла в спальню. Костюм отправился на плечики, а вместо него на тело легли домашние штаны и просторная футболка.       На кухне девушка включила чайник. Его мерное, нарастающее гудение подействовало усыпляюще. Капитан достала любимую кружку, бросила туда пакетик чая и, дождавшись щелчка, залила заварку кипятком. Опустившись на стул, Вика обхватила тёплый фарфор ладонями, закрыла глаза и сделала первый глоток, чувствуя, как мышцы лица наконец-то расслабляются.       Требовательный звонок в дверь заставил Кузнецову вздрогнуть. Чай всплеснулся, едва не обварив пальцы. Вздохнув, капитан поднялась и двинулась в прихожую, на ходу поправляя растрёпанные волосы. Посмотрела в глазок, и сердце мгновенно сделало короткий, неровный кувырок.       Девушка повернула защёлку и потянула дверь на себя. На пороге стоял Даня. Взъерошенный, с виноватым выражением лица. В руках он держал огромную охапку белых роз, которые в тусклом свете подъездной лампы казались почти светящимися. — Прости, — негромко сказал Королёв, преданно заглядывая Вике в глаза.       Кузнецова оцепенела, держась за край двери. Весь её внутренний щит в секунду дал трещину, уступая место простой женской растерянности. — Дань… — тихо выдохнула девушка, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Прости за всё, Вик, — затараторил старлей, переступая порог квартиры. — Я идиот. У меня просто крышу сносит, понимаешь? Когда я вижу этого мажора рядом с тобой, как ты его защищаешь… У меня внутри всё переворачивается. Я ревную. И знаю, что опять перегнул, повёл себя с тобой как скотина. Но это только потому, что я до смерти боюсь тебя потерять.       Девушка ощущала, как все негативные эмоции, копившиеся с выходных, начинают стремительно таять, будто лёд под тёплым дождём. Вика посмотрела на родное лицо и опустила взгляд на глупые белые розы, которые совершенно не вязались с образом жёсткого опера.       Она с облегчением вздохнула и сделала шаг навстречу, забирая букет. — Дурак ты, Дань, — негромко сказала Кузнецова с бесконечной нежностью в голосе. — Пойдём чай пить, ревнивец.       Королёв выдохнул так, словно у него с плеч свалилась бетонная плита, а затем ухмыльнулся и, закрыв за собой дверь, двинулся вслед за девушкой на кухню. Напряжение, державшее их весь день, наконец-то отпустило.