9. Новая жизнь
12 июля 2026 г., 19:06
Горячая вода приятно обжигала кожу, смывая скопившуюся за последние дни усталость. Макс откинул голову на бортик ванны, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. В огромной элитной квартире царила звенящая тишина. Ромыча здесь больше не было. Ближайшие несколько месяцев он будет под надзором врачей очищать кровь и приходить в себя.
Морозов вытянул руку, разглядывая собственные пальцы. Наркоман. Ромка, с которым они когда-то делили одну комнату в «Логосе», жрали тайком чипсы и обсуждали девчонок, превратился в конченого торчка, готового за дозу ограбить умирающего человека. От этого осознания под рёбрами разливалась неприятная горечь. Прошлое гнило на глазах.
И Лиза…
Макс поморщился, сильнее погружаясь в горячую воду. При одной мысли о ней в груди начинало ворочаться что-то тёмное и тоскливое. Он безумно скучал по ней. По той Лизе. По девочке с больным сердцем, которая видела призраков, которая держала его за руку в тёмных подземельях и заставляла верить, что они выберутся из этого ада. Он помнил её смех, её тёплые ладони, её искренность, ради которой он готов был перевернуть весь мир.
А что теперь? Теперь в его реальности существовала какая-то чужая, холёная «чикуля». Наглая, высокомерная девица из ночных клубов, готовая покрывать преступления своего брата. Куда делась старая Лиза? Умерла там, в лесу, вместе со сгоревшим «Логосом»?
Морозов открыл глаза, глядя в покрывшийся паром потолок. Перед мысленным взором неожиданно всплыло другое лицо.
Вика.
Отношение к ней у Макса за последнее время изменилось, став по-особенному тёплым. Кузнецова оказалась его якорем в этом безумном полицейском мире. Упрямая, гордая, вечно пытающаяся всё контролировать, но такая настоящая. Сегодня в отделе, когда она рванулась разнимать его с Королёвым, Макс на мгновение ощутил какую-то странную благодарность. И Ромку Вика бросилась искать по первому зову.
А вот Королёв… Королёв откровенно подбешивал. Исходил на говно от одной только мысли, что Кузнецова проводит время с Морозовым. Ревновал как сумасшедший, устраивал дешёвые сцены, показушно хлопал дверями.
«Идиот», — мысленно усмехнулся Макс, вылезая из ванны и набрасывая на плечи халат. — «Сам же всё рушит своими руками».
Морозов вышел в прохладный коридор, чувствуя, как распаренное тело постепенно остывает. Ему было искренне жаль Вику. Ей всегда не везло с парнями, и она заслуживала кого-то нормального и спокойного, а не этих бесконечных итальянских страстей с битьём стёкол и допросами с пристрастием. Но лезть в их пару Макс не собирался. Его дело — пытаться не сдохнуть от призраков прошлого, которые облепили его, как саранча.
Морозов повернулся, намереваясь дойти до кухни и налить себе ледяной воды, как вдруг в тишине прихожей раздался едва уловимый звук. Макс застыл. Чужие шаги за дверью он бы вряд ли услышал через толстую обшивку, но этот скрежет… Кто-то аккуратно, стараясь не шуметь, ковырялся в замке его квартиры. Позвоночник мгновенно обдало холодом, а остатки сонной расслабленности после ванны сдуло подчистую.
Оглядываясь по сторонам, Морозов лихорадочно соображал, чем встретить незваного гостя. Взгляд зацепился за стоящий у стены недалеко от порога сноуборд. Макс бесшумно шагнул к нему и поудобнее перехватил тяжёлую доску обеими руками, после чего скользнул за угол.
Замок победно щёлкнул. Дверь медленно поползла наружу, впуская в квартиру полоску тусклого подъездного света и силуэт в тёмной одежде. Стоило парню в глубоком капюшоне сделать первый осторожный шаг через порог, как Морозов с размаху фигакнул по входящему сноубордом.
Незнакомец глухо взвыл, отлетая обратно на лестничную клетку, но на ногах каким-то чудом удержался. Осознав, что эффект неожиданности потерян, парень резко развернулся и рванул вниз по ступенькам.
— Стоять, сука! — рявкнул Макс.
Забыв, что на нём из одежды только халат на голый торс, Морозов выскочил следом. Ноги в одних тапочках шлёпали по холодному бетону, но адреналин глушил всё. Парень в капюшоне мчался через пролёты с бешеной скоростью, Макс отставал всего на пол-этажа, едва не путаясь в полах собственного халата.
Они пулей вылетели из подъезда на ночную улицу. Прохладный воздух мгновенно обжёг лёгкие. Беглец припустил вдоль дома, петляя между припаркованными машинами. Морозов, сверкая голыми ногами и развевающимся халатом, нёсся следом, крича что-то нечленораздельное.
Вдруг из-за угла, пронзая темень двора ярким светом фар, наперерез выскочила аккуратная красная легковушка. Раздался оглушительный визг тормозов. Парень в капюшоне успел вильнуть в сторону, а вот Макс, потеряв сцепление тапочек с асфальтом, на полной скорости влетел лицом и грудью прямо на капот, с грохотом распластавшись по лобовому стеклу.
— Бля-а-а… — прохрипел он, чувствуя, как отзываются многострадальные швы.
За рулём сидела молодая испуганная девушка в огромных очках. Она смотрела на расплывшегося по её машине полуголого, взъерошенного мужика в халате огромными от ужаса глазами.
Морозов приподнялся, придерживая сползающую ткань на поясе, и замахал рукой, пытаясь её успокоить:
— Девушка, всё в порядке!
Но у автоледи, судя по всему, сработал инстинкт самосохранения. Боковое стекло мгновенно опустилось на пару сантиметров, оттуда показался тонкий чёрный баллончик, и плотная, едкая струя перцовки прицельно ударила Максу прямо в лицо.
— А-а-а, сука! — взвыл парень, моментально зажимая горящие огнём глаза.
Красная машина, взвизгнув резиной, рванула с места и скрылась в темноте. Морозов остался сидеть на асфальте, проклиная этот день, этот город и всех девушек в очках вместе взятых. Преступник, разумеется, уже давно испарился.
Следующее утро в отделе началось «бодро». Макс сидел за своим рабочим столом, серый, злой и с пунцовыми, дико слезящимися глазами. Каждое моргание отзывалось болью, а лицо до сих пор неприятно покалывало.
Напротив него расположился Аверьянов. Жека уже минут пять молча переводил взгляд с какого-то листка бумаги на физиономию стажёра и обратно, забавно прищуриваясь.
— Морозов? — наконец нарушил тишину лейтенант.
— Что? — огрызнулся Макс, чей голос после ночных криков во дворе тоже слегка подсел.
— Похож, — Аверьянов хмыкнул, поднялся со своего стула и с загадочной улыбкой подошёл к столу Королёва, протягивая ему листок-фоторобот. — В сводке сексуальный маньяк объявился. Даня, а ну-ка посмотри.
Старлей оторвался от компьютера, взял лист и вгляделся в грубоватый набросок, а затем медленно перевёл глаза на опухшего Макса. Лицо Королёва озарила широкая, злорадная усмешка.
— Точно мажор, — подтвердил Данила, откидываясь на спинку стула. — Один в один. А чё он натворил?
— Ночью бегал голый, — Жека едва сдерживал смех, поглядывая на сурового Морозова. — А потом напал на женщину в автомобиле.
Королёв откровенно заржал, бросая фоторобот на стол:
— Да, поведение схожее.
Макс сжал кулаки так, что побелели костяшки, уже готовый что-то ответить, но в этот же момент дверь кабинета распахнулась, и внутрь быстрой, уверенной походкой вошла Кузнецова. Даня тут же подобрался, сияя как начищенный пятак, и поспешил перехватить её внимание:
— О, Вик! Ты не поверишь, чем наш мажор по ночам занимается…
— Не до шуток, — резко оборвала Вика, даже не взглянув на старлея. — У нас труп. Собираемся и поехали.
Все четверо молча спустилась к машине. Дорога до обычного, ничем не примечательного спального района прошла в напряжённом молчании. Только на подходе к серой панельной девятиэтажке капитан начала вводить коллег в курс дела:
— Квартира на четвёртом этаже, сдаётся. Пару дней назад соседи начали жаловаться на запах. Сегодня участковый связался с хозяйкой.
Около подъезда Макс на секунду задержался, пытаясь проморгаться — утреннее солнце безжалостно резало сожжённые перцовкой глаза. В этот же момент прямо перед его лицом щёлкнул затвор телефонной камеры. Морозов повернул голову. Даня стоял чуть в стороне, пряча ехидную ухмылку, и убирал мобильник в карман джинсов.
— На память, — негромко бросил старлей.
Макс лишь натянуто улыбнулся и никак не отреагировал. Сил на пустые перепалки с Королёвым уже просто не было.
Они поднялись на четвёртый этаж. Дверь в квартиру была распахнута настежь, но даже в коридоре воздух уже казался липким и сладковато-гнилостным. Возле входа Смоленцев уже методично делал снимки, ослепляя полумрак прихожей яркими вспышками.
— Здравствуйте, Иван Петрович, — произнесла Вика, переступая порог.
Эксперт опустил камеру, посмотрел на вошедших оперативников поверх очков и тяжело вздохнул:
— Здравствуйте. Вы даже не подозреваете, что там увидите.
Они прошли в гостиную. На полу посреди полупустой комнаты лежал бледный, уже начавший синеть обнажённый труп молодого мужчины. Тело неестественно сжалось, подтянув колени к груди, словно человек перед смертью пытался защититься или свернуться клубочком от боли.
В нос мгновенно ударил концентрированный запах разложения вперемешку со шлейфом дешёвого освежителя воздуха. Желудок Макса предательски сжался, а к горлу подступил тошнотворный ком. В глазах снова потемнело — то ли от вчерашней химии, то ли от этого жуткого зрелища. Морозов стиснул зубы, стараясь дышать исключительно ртом.
Вика, ничуть не изменившись в лице, опустилась на корточки рядом с телом:
— Ну и что тут у нас?
— В квартире больше ничего нет, — Смоленцев подошёл ближе, указывая на голые стены и отсутствие каких-либо личных вещей. — Ни нормальных отпечатков, ничего. Только тело.
Даня, внимательно осматривавший труп сверху вниз, прищурился:
— У него в руке что-то зажато.
— Телефон, — кивнул криминалист. — Я не трогал пока.
— Причина и время смерти? — спросила Кузнецова, поворачиваясь к эксперту.
— Смерть наступила дня три назад, — Иван Петрович потёр уставшие глаза. — Позже скажу точнее. Причину тоже пока не готов сказать. Странно всё это.
— Что именно странно? — Вика нахмурилась.
— То, что мне показалось… — Смоленцев замялся, бросив взгляд на синюшную кожу покойного. — Но пока не готов озвучить.
— Понятно. Хозяйка квартиры где?
— На кухне.
Макс почувствовал, что душный, пропитанный смертью воздух окончательно вышибает его из колеи. Понимая, что ещё минута — и его вывернет прямо на ковёр в коридоре, он молча развернулся и быстрым шагом вышел из квартиры.
Выскочив на улицу, Морозов жадно вдохнул свежий июльский воздух. Голова немного прояснилась, но слабость в коленях никуда не делась. Парень дошёл до невысокого бетонного ограждения у подъезда, опустился на него и закрыл лицо ладонями, утыкаясь лбом в холодные пальцы.
Минут через десять послышались шаги. По лестнице спустился Смоленцев. Он приблизился к Максу и негромко произнёс:
— Скоро пройдёт. Всем поначалу тяжело. Профессия у нас такая.
— Знаю, — стажёр поднял голову, щурясь от солнца.
Пару минут они сидели в тишине. Иван Петрович молча глядел куда-то на детскую площадку, а потом внимательно посмотрел на бледное лицо Морозова:
— Загруженный ты какой-то сегодня. Глаза красные. Что-то случилось?
— Да там… дома неприятности, — неопределённо буркнул Макс, рассматривая свою обувь.
— Помощь может какая нужна? — поинтересовался криминалист. — Ты не стесняйся.
— Да ладно вам, Иван Петрович, — парень ухмыльнулся и покачал головой. — Кто я такой? Я здесь чужой, чтобы о чём-то просить.
Смоленцев резко повернулся к нему и строго нахмурился:
— Пулю от гниды получил на задании? Получил. Значит — свой. И не мели ерунды. Ну так что там у тебя?
Морозов замолчал, обдумывая слова эксперта. Иван Петрович был, пожалуй, самым безобидным и надёжным человеком во всём участке. Оглядевшись по сторонам, Макс решился:
— Знаете… нужна помощь. Ко мне домой сегодня ночью кто-то вломиться хотел. Я изнутри услышал, врезал ему прям на пороге из-за угла. Догнать пытался по двору, но не вышло. Быстрый чёрт, ушёл. Но замки бы мои осмотреть не помешало. Хочу проверить одну версию.
— Вот это другой разговор, — Смоленцев понимающе кивнул. — Ладно, сейчас с телом закончим, бумаги оформим — и к тебе скатаемся, посмотрю твои замки.
В участок возвращались порознь. Жека уехал вместе с хозяйкой квартиры к ней домой — изымать договор аренды и переписывать паспортные данные жильца, который снимал квартиру.
Когда Даня, громко топая, уверенно зашёл в кабинет, Вика внезапно придержала Макса за рукав в пустом коридоре.
Дверь за Королёвым закрылась. Кузнецова повернулась к Морозову. Её взгляд стал проницательным и встревоженным:
— У тебя что-то случилось?
Макс замер, глядя в её глаза. На секунду вспыхнуло желание поведать про ночного гостя. Но логика мгновенно перевесила эмоции. Если он расскажет, Вика начнёт волноваться, полезет помогать. Даня это увидит, опять включит своего бешеного Отелло, станет ревновать. Они снова разругаются в пух и прах посреди рабочего дня.
Морозов мягко отвёл ладонь девушки от своего рукава, выдавил самую безмятежную из своих улыбок и отмахнулся:
— Ничего, Вик. Всё нормально.
Макс зашёл в кабинет следом за Кузнецовой. Рутина полицейских будней закрутилась вновь, заставляя парня на время задвинуть личные проблемы на задний план. Горевшие после перцовки глаза всё ещё слезились, но Морозов упрямо всматривался в доску, куда капитан через пару часов прикрепила свежие материалы, привезённые Жекой и Смоленцевым.
Вика обвела коллег строгим взглядом и постучала пальцем по маркерной доске:
— Симонов Андрей Викторович, девяносто первого года рождения. Квартиру снимал последние одиннадцать дней. Ни хозяйка, ни соседи ничего о нём не знают. Вся надежда на вас, Иван Петрович. Что скажете?
Смоленцев, до этого молча перебиравший распечатанные фотографии, поднял голову и устало вздохнул:
— Многим не помогу, Виктория Сергеевна. В квартире ничего нет. Абсолютно. Из личных вещей — телефон, расчёска, пара тысяч рублей и ключи от этой самой квартиры. Отпечатки только Симонова и хозяйки, да и тех кот наплакал.
— Причина смерти? — Кузнецова скрестила руки на груди.
— Обезвоживание, — коротко заключил криминалист.
Жека, собиравшийся что-то записать в блокнот, застыл с приподнятой ручкой:
— В смысле? Как это?
— Симонов умер от жажды, — повторил Иван Петрович.
Даня недоверчиво нахмурился, качнувшись на стуле:
— Там же в квартире вода была?
— Тем не менее. Сильнейшее обезвоживание. Человек дней пять–семь не пил и не ел.
Аверьянов быстро прикинул цифры в уме и удивлённо присвистнул:
— То есть, получается, практически с самого начала аренды квартиры?
— Может, болезнь какая-то? — предположила Вика, внимательно всматриваясь в снимок бледного, скрюченного тела на полу.
Макс при виде этого фото снова отчётливо вспомнил приторный запах разложения, и к горлу подкатила лёгкая тошнота. Чтобы отвлечься, парень поглубже вдохнул кондиционированный воздух кабинета.
— Нет никаких болезней, — покачал головой Смоленцев. — Он просто не пил.
— Телефон его смотрели? — поинтересовалась капитан.
— Да. В адресной книге пусто, в SMS тоже. Штук пять входящих звонков с одного и того же номера. Больше ничего. Отпечатки я снял, они принадлежат только Симонову, так что пользуйтесь.
Смоленцев пододвинул по столу прозрачный зип-пакет с чёрным мобильником. Королёв тут же перехватил его, покрутив в руках:
— Новый. И дешёвый.
— Спасибо, Иван Петрович, — Вика кивнула эксперту.
— Скажете потом, что там раскопаете, — криминалист поднялся со стула, поправляя белый халат. — Самому интересно.
Когда дверь за экспертом закрылась, Кузнецова тут же начала раздавать указания:
— Нужно пробить историю по оператору и узнать всё про номер, с которого звонили.
— Сделаем, — Даня послушно кивнул.
— Жек, а ты давай в квартиру, где был Симонов прописан. Всё, что сможешь, узнай.
В кабинете повисла секундная тишина. Королёв и Аверьянов одновременно повернули головы и уставились на притихшего Морозова, который всё это время молча сидел в углу, размышляя о ночном нападавшем.
Вика заметила эти взгляды, нахмурилась и назидательно обратилась к коллегам:
— Чего сидим?
Парни синхронно поднялись и удалились из отдела. Едва Кузнецова с Морозовым остались наедине, девушка сделала шаг к стажёру, и твёрдо произнесла:
— Рассказывай.
Макс вздохнул, понимая, что просто так она не отвяжется. Но вываливать на неё всё прямо сейчас, в разгар нового запутанного дела, не хотелось.
— Вик, можно мне на пару часов уехать? Очень нужно. По личному вопросу.
— Может, расскажешь всё-таки, что стряслось? — в интонации Кузнецовой послышались мягкие, доверительные нотки.
— Может, позже, — парень упрямо посмотрел ей в глаза, давая понять, что сейчас давить бесполезно. — Пожалуйста.
Вика несколько секунд сканировала его лицо, оценивая степень тяжести состояния Морозова, после чего недовольно выдохнула и посмотрела на наручные часы:
— Ладно. Полтора часа.
Макс пулей вылетел из кабинета и направился прямиком в лабораторию к Смоленцеву. Тот уже собирал свои вещи. Морозов коротко обрисовал ситуацию, и уже через десять минут они вдвоём сидели в машине, направляясь к элитной многоэтажке стажёра.
По дороге Иван Петрович, откинувшись на сиденье, с хитрой усмешкой косился на пунцовые глаза парня:
— Так говоришь, фоторобот «сексуального маньяка» из утренней сводки — это правда ты?
— Да уродство какое-то, — Макс раздосадованно хлопнул ладонью по рулю. — Я из подъезда вылетел в чём был, халат развевается, этот гад из-под носа уходит. Тут машина из-за угла, я на капот… Хотел как лучше, объяснить девушке, что я из полиции, мол, не бойтесь. А она стекло приоткрыла — и ка-а-ак зальёт мне в лицо этой дрянью! До сих пор всё горит.
Смоленцев не выдержал и добродушно расхохотался:
— Да уж… Надо бы тебе найти эту девушку и поговорить. Объясниться, так сказать, восстановить честное имя. А то ведь реально по городу слава пойдёт. Нехорошо вышло.
До дома Морозова доехали быстро. Поднявшись на этаж, криминалист достал из своего чемоданчика лупу, специальный фонарик и несколько минут кропотливо, чуть ли не обнюхивая, осматривал замочную скважину и косяк массивной двери. Макс стоял рядом, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за каждым движением эксперта.
Наконец Иван Петрович выпрямился, убрал инструменты и покачал головой:
— Ну что я тебе скажу… Следов взлома я тут не вижу. Замок открывали либо родным ключом, либо очень хорошим дубликатом. Что-то ещё тебя интересует?
Стажёр помрачнел, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Перед глазами возникло одно конкретное лицо:
— Ну, собственно, это я и хотел узнать… Спасибо.
Смоленцев посмотрел на него с сочувствием и пониманием:
— Сам ведь понимаешь логику? Если замок открыли родным ключом, значит, замешан кто-то из своих.
— Да… Ладно, Иван Петрович, пойдёмте.
Они закрыли квартиру, спустились на лифте и вышли из подъезда во двор. Макс уже потянулся к карману за ключами от машины, как вдруг застыл. Возле его автомобиля, оперевшись спиной о капот и скрестив руки на груди, стояла Кузнецова.
Смоленцев ничуть не удивился и лишь приветливо приподнял ладонь:
— Ещё раз здравствуйте, Виктория Сергеевна.
— И вам не хворать, Иван Петрович, — Вика перевела строгий, пронзительный взгляд на Морозова.
Криминалист хмыкнул и, заметив замешательство стажёра, поспешил оправдаться перед парнем:
— Ты ведь не запрещал мне говорить, что я с тобой еду? Капитан спросила — я ответил.
Макс тяжело вздохнул, понимая, что скрываться дальше глупо:
— Да нет проблем. Главное, что всё получилось.
— Мне можно идти, Виктория Сергеевна? — Смоленцев кивнул в сторону дороги.
— Да, конечно, — девушка слегка смягчилась в лице.
— Я подвезу, может? — Морозов сделал шаг вперёд.
— Нет, спасибо, не надо, — криминалист махнул рукой. — У меня тут неподалёку ещё одно дельце будет.
Мужчины крепко пожали друг другу руки, и Иван Петрович неторопливо направился вдоль дома. Как только его фигура скрылась за поворотом, Вика шагнула навстречу Максу.
— И? — Кузнецова упрямо вскинула подбородок. — Я жду объяснений.
Парень понял, что отступать некуда. Помолчав секунду, он выложил ей всё с самого начала: и про скрежет в скважине среди ночи, и про то, как караулил гада со сноубордом, и про погоню в халате, закончившуюся перцовым баллончиком от испуганной девицы.
Вика слушала его не перебивая, но с каждым словом её брови взлетали всё выше, а лицо становилось всё более серьёзным. Когда он закончил, она возмущённо всплеснула руками:
— И чего ты молчал? Про Виктора Николаевича уже забыл? Думаешь, это случайное совпадение, что теперь к тебе ломятся?
— Не забыл я ничего, Вик, — Макс поморщился, потирая висок. — Просто хотел сначала сам кое-что проверить… И походу не ошибся. Замок открывали ключом. Надо съездить в одно место, удостовериться.
Парень развернулся, намереваясь сесть за руль, но капитан мгновенно перехватила его за локоть, останавливая:
— Разрешу, только если поеду с тобой.
— Да не надо, я сам справлюсь, — Морозов попытался аккуратно высвободить руку.
Вика жёстко зафиксировала пальцы на его предплечье, включив режим строгого руководителя:
— Не забывай, что сейчас рабочий день. А я — твой начальник. Так что никаких «сам». Садись в машину, едем вместе.
***
Дорога заняла чуть больше получаса. Кузнецова сидела на пассажирском сиденье «Шевроле», задумчиво разглядывая мелькающие за окном столичные вывески. В животе копошилось странное, липкое чувство. Когда Макс затормозил у панорамных окон двухэтажного салона красоты, Вика удивлённо приподняла бровь. Название заведения кричало о запредельном ценнике. — И что здесь? — капитан повернулась к Морозову, заглушившему мотор. — У Лизы есть ключи от моей квартиры, — Макс поправил зеркало заднего вида, бросив короткий взгляд на свои всё ещё воспалённые глаза. — А сюда она ходит каждую неделю в одно и то же время. Кузнецова на секунду замерла. В груди кольнуло. Но капитанская закалка быстро взяла верх, вытесняя личные эмоции сухим профессионализмом. — Надеюсь, ты её не предупредил о разговоре? — строго спросила девушка. — Нет, конечно, — буркнул Макс, толкая дверь машины. Внутри салона в нос мгновенно ударила смесь дорогих парфюмов, лака для волос и свежесваренного кофе. Виноградова восседала в массивном кожаном кресле, пока стилист колдовал над её светлыми волосами. Заметив вошедших в зеркальном отражении, Лиза даже не повернула головы и, язвительно растягивая слова, бросила: — Ой, кто это пришёл? Здрасьте. Морозов не стал размениваться на любезности. Он приблизился почти вплотную, нависая над креслом: — У тебя ключи от моей квартиры оставались. Где они? — А где «привет»? — Ты вчера была не особо приветлива. — Ох, ну ничего себе, — лощёная, ухоженная Виноградова наконец соизволила развернуться в пол-оборота и в упор посмотреть на Макса, а затем её глаза переместились на скромно одетую Вику. Взгляд Лизы на секунду потеплел, но тут же подёрнулся глянцевым высокомерием. — Давно не виделись. Это вы теперь вместе работаете? — Тебя не касается, — отрезал Морозов. — Как это не касается? — девушка притворно надула губы, продолжая бесцеремонно глазеть на Кузнецову. — Мне ж интересно, как поживает старая подруга. Вика смотрела на Лизу в ответ и ловила себя на жуткой мысли: она почти не узнавала её. Внешне — всё та же хрупкая девочка из школы, те же черты лица, та же миниатюрная фигура. Но характер… Перед ней сидела абсолютно чужая дама. Виноградова тем временем окинула оценивающим взглядом простую рубашку Кузнецовой и её строгие джинсы: — Ладно, Вик, можешь не отвечать. И так вижу: зарплата маленькая… Не хочешь причёску сделать? Я угощаю. Кузнецова почувствовала, как в поджилках закипает глухое раздражение, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь выдавила безупречно вежливую улыбку: — Обойдусь, спасибо. — Где ключи от моей квартиры? — Макс снова перетянул внимание на себя. — Не знаю я, где твои ключи. Дома, наверное, — Лиза равнодушно зевнула, разглядывая свой свежий маникюр. — Значит, поехали. — Вот сейчас я всё бросила и поехала, — фыркнула Виноградова. — Вообще-то у меня свои планы. Морозов потерял остатки терпения. Повернувшись к застывшей с утюжком парикмахерше, он чеканно произнёс: — Простите, можете нас оставить? — Продолжайте-продолжайте, — сделала попытку вмешаться Лиза, но женщина, оценив тяжёлый взгляд парня, послушно отложила инструмент и поспешно скрылась. Стоило стилисту уйти, как Макс с силой крутанул кресло Виноградовой к себе, заставляя её посмотреть ему прямо в лицо: — Слышь, ты! Мне нужны ключи от моей квартиры. Сейчас! — Макс, — предостерегающе осадила Вика. — А то что? — Лиза даже не вздрогнула, злобно прищурившись. — Арестуешь, как Стаса? Только братика моего выпустили под подписку. А скоро ещё и оправдают. — Не забывай, что предки денег отвалили, вот его и выпустили, — процедил Морозов сквозь зубы. — Нет. Не виновен Стас. Не ви-но-вен! И я с тобой никуда не пойду. Так что свободен. — Послушай, ты… — парень опасно наклонился к её лицу. — Макс! Успокойся. Поехали, — Вика властно перехватила его за плечо, силой увлекая к выходу. — Счастливо оставаться, — прилетело им в спину напоследок. Полицейские молча выбрались из салона и сели обратно в «Шевроле». Морозов со злостью ударил по рулю, шумно дыша. Капитан устало откинулась на подголовник, ощущая, как под рёбрами оседает неприятный осадок от этой встречи. — Лиза очень изменилась… — негромко произнесла Кузнецова, глядя перед собой. — Я это только недавно понял. Но очень чётко, — отозвался Макс, заводя двигатель. — Что теперь? — Вечером поболтаю ещё кое-с-кем. — С кем? — Со Стасом. Поехали в отдел. Покинуть парковку они не успели — телефон девушки, лежавший на панели, внезапно зазвонил. На экране высветилось: «Королёв». Капитан тут же нажала на кнопку громкой связи. — Вик, вы где? — голос Дани из динамика звучал собранно и взволнованно. — Я через оператора выцепил локацию телефона, с которого Симонову звонили. Последний сигнал шёл из гаражного кооператива на окраине Чертаново. Мы с Жекой уже грузимся. — Поняла, выезжаем, — коротко бросила Кузнецова и отключила вызов. — Жми. До гаражей добрались почти одновременно с машиной Королёва. Окраина города встретила их унылыми рядами ржавых боксов, утопающих в зарослях бурьяна. Вокруг не было ни души — только глухой забор да июльское небо. Даня достал свой мобильник и принялся звонить на злополучный номер. Полицейские разделились и медленно двинулись вдоль узких проездов между гаражами. Вокруг стояла давящая тишина, нарушаемая лишь шорохом их собственных шагов. Прошло минут десять бесплодных поисков, прежде чем Макс уловил, что где-то справа, в глубине третьего ряда, раздавался едва различимый писк стандартного рингтона. Все четверо направились на звук. Мелодия привела к старому гаражу со слегка перекошенной металлической дверью. Даня осторожно потянул за ручку — замок оказался не заперт, створка с противным скрипом поползла в сторону, приоткрывая внутренний полумрак. Из темноты бокса мгновенно повеяло тем же сладковато-гнилостным кошмаром, который они ещё утром вдыхали в съёмной квартире. На полу, прямо в пыли, лежал парень. Опять обнажённый. Опять скрюченный, с подтянутыми к подбородку коленями. Ещё через сорок минут на место приехал Смоленцев. Криминалист молча осмотрел очередное тело, пока Жека и Даня обыскивали углы. — Ну что, Иван Петрович? — капитан стояла у входа, стараясь не дышать носом. — Всё то же самое, Виктория Сергеевна, — эксперт поднялся, вытирая руки салфеткой. — Здесь ещё паспорт на имя Ковалёва Дениса Игоревича и телефон. Больше ничего. Дверь снаружи не запирали. Он просто пришёл сюда и умер от жажды. Как и первый. Ближе к вечеру оперативная группа проверила адрес прописки Ковалёва. Обычная хрущёвка, где не обнаружилось никаких зацепок, странных записей или чего-то подозрительного. Когда полицейские вернулись в участок, в кабинете отдела повисла изнуряющая тишина. Королёв угрюмо листал распечатки звонков, Аверьянов тёр опухшие от усталости глаза, а Морозов сидел на подоконнике, глядя в окно. Картинка не складывалась. Вика окинула взглядом свою вымотанную команду и решительно захлопнула папку с делом Симонова: — Так, всё, давайте по домам. Завтра утром со свежей головой вернёмся к этому и попробуем найти хоть какую-то логику. Свежий воздух на крыльце отдела показался девушке спасительным. Голова гудела от бесконечных цифр, адресов а перед глазами всё ещё стоял жуткий, скрюченный силуэт Дениса Ковалёва. — Дань, подожди минутку, — мягко позвала Кузнецова, придержав шедшего чуть впереди парня за локоть. — Не ревнуй, пожалуйста. Королёв остановился, но не повернулся, только шумно выдохнул сквозь зубы. Вика подошла к Морозову, который стоял немного в стороне, у своей машины, устало привалившись к дверце и разминая шею. — Макс, — негромко обратилась девушка к стажёру, заставляя его поднять на неё воспалённые глаза. — Если что-то ещё случится — звони мне сразу. Слышишь? Не устраивай больше ночных погонь в халатах. — Хорошо, позвоню, — Морозов слабо улыбнулся одними уголками губ. — Отдыхай. — До завтра. Кузнецова развернулась и двинулась обратно к Королёву. Тот стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд, устремлённый на неё, прожигал насквозь. — Что? — тихо спросила Вика, поравнявшись с ним. — Я всё думаю, обернёшься ты на него или нет, — процедил Даня, наконец тронувшись с места в направлении своей машины. — Я же просила тебя не ревновать, — взмолилась девушка, едва поспевая за его широким шагом. — Очень сложно не ревновать, Вик, — Королёв открыл перед ней пассажирскую дверь. — Научись, — Кузнецова опустилась в салон и дождалась, пока Даня обойдёт автомобиль и сядет за руль. — Мы просто старые знакомые. Мы вместе выжили там, где другие сгорели. Это просто… память. Ничего больше. Королёв хмыкнул и качнул головой, заводя мотор, но спорить не стал. Дорога до дома Вики прошла в примиряющем молчании. Даня поднялся в квартиру вместе с ней. Стоило двери захлопнуться, как всё дневное напряжение, казалось, осталось за порогом. Снова наступила обычная, нормальная жизнь, за которую Кузнецова цеплялась изо всех сил. Даня открыл бутылку сухого красного вина, они устроились на кухне. Он рассказывал какие-то байки, Вика тихо смеялась, чувствуя, как тепло разливается по телу, смывая липкие воспоминания из Чертановских гаражей. Потом они переместились в спальню, и это тепло сменилось чем-то куда более острым и лихорадочным. Даня притянул девушку к себе, целуя, и его ладони обожгли прохладную кожу. Вика подалась навстречу, впиваясь пальцами в его плечи и жадно ловя это ощущение. В уверенном ритме их тел, в сбивчивом дыхании над ухом и в том, как пальцы Дани до боли переплетались с её пальцами, было именно то, что требовалось девушке. Ей до дрожи нужно было чувствовать эту осязаемую реальность — его физическое присутствие и жёсткие ладони, уверенно очерчивающие её тело. После всего Даня быстро уснул, по-хозяйски обняв Кузнецову за талию и уткнувшись носом в плечо. Его мерное дыхание должно было убаюкать, но Вика долго ворочалась. Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывало лицо Лизы. И Макс… с его обожжёнными глазами, один против всех, пытающийся защитить свой дом сноубордом. По итогу Кузнецова аккуратно высвободилась из объятий парня, набросила домашнюю одежду и вышла на кухню. Налив себе стакан ледяной воды, она полезла в телефон. Сердце забилось чуть быстрее, когда пальцы сами открыли чат с Морозовым. «У тебя всё нормально?» — быстро набрала Вика и нажала «отправить». Ответ пришёл почти мгновенно: «Поговорил со Стасом. Это он нанял торчка, хотел наркоту мне подбросить и в полицию позвонить». Кузнецова замерла, вглядываясь в строчки. Подлец всё-таки решил отомстить за свой арест. Пальцы девушки уже занеслись над клавиатурой, чтобы напечатать: «Где ты сейчас? Ты в порядке?», как вдруг в дверном проёме кухни бесшумно выросла высокая фигура. — Не спится? — спросил Даня, прислонившись к косяку. Вика вздрогнула и обернулась: — Нет. Голова разболелась. — SMS пишешь? — Королёв прищурился, и в его интонации снова скользнула холодная нотка. — Да. — Кому? — Неважно, Дань. Иди спать, я сейчас приду. — В два часа ночи ты пишешь кому-то SMS, а я даже спросить не могу? — Королёв сделал шаг ближе, его лицо потемнело. — И я после этого ревнивый? — Дань… — девушка устало потёрла переносицу. — Слушай, просто ответь: кому SMS? Кузнецова поняла, что враньё сделает только хуже и тяжело вздохнула: — Максу. — Пф… обалдеть, — Даня горько усмехнулся и резко развернулся, направляясь в спальню. — Просто обалдеть. Девушка пошла за ним. Королёв уже лихорадочно натягивал джинсы, швыряя футболку на кровать. — Вик, скажи честно, — он снова обернулся, голос задрожал от сдерживаемой ярости. — У вас с ним что-то было в школе? Вика замерла у стены, скрестив руки на груди. Молчание затянулось. — Было или нет?! — почти выкрикнул Даня. — Он мне просто нравился, — глухо ответила девушка, глядя в пол. — Потрясающе, — Королёв застегнул ремень и подхватил со стула рубашку. — Дань, ты опять? — девушка сделала попытку подойти. — Зачем ты устраиваешь это посреди ночи? — Если я останусь, мы совсем поссоримся, — отрезал парень, обуваясь в коридоре. — Это было очень давно! — Вика повысила голос. — Сейчас у меня с ним ничего нет! Понимаешь ты?! — А «не будет» ты не сказала, — старлей уже взялся за дверную ручку, в глазах блеснула глубокая боль. — Даня, пожалуйста… — С одним встречаешься, а другого в голове держишь, да? — бросил Королёв напоследок. Дверь оглушительно захлопнулась. Звук щёлкнувшего замка эхом разнёсся по пустой прихожей. Кузнецова осталась стоять посреди коридора. В полной растерянности и подступающей злости, она вернулась на кухню. Ноги подкосились, и девушка тяжело рухнула на стул. Посмотрев на недопитую бутылку вина, она дрожащей рукой плеснула остатки в бокал и сделала крупный глоток, ощущая, как обжигающая кислинка оседает на языке, но ничуть не расслабляет. Напротив, в голове звенело от ярости и бессилия. Дурацкие, несправедливые слова Королёва крутились в мозгу, как заезженная пластинка. Вика резко поставила бокал на стол. Взгляд упал на зажатый в пальцах мобильник. Злость на Даню, смешанная с тревогой за Морозова, толкнула под руку. Пальцы быстро отстучали по стеклу то, что Кузнецова не успела набрать из-за ссоры со старшим лейтенантом: «Где ты сейчас? Ты в порядке?» Макс ответил через полминуты, заставив девушку выпрямиться на стуле: «Еду в квартиру Ковалёва» «Зачем???» — три вопросительных знака едва не пробили экран. «Есть мысль». — Идиот, — вслух выругалась капитан в пустую кухню, после чего тут же нажала на вызов. Длинные гудки отзывались в ушах. Один, второй, третий… Морозов просто игнорировал. На четвёртом связь оборвалась — абонент был занят. Кузнецова вскочила со стула, едва не опрокинув бокал. Смыв остатки оцепенения ледяной водой, она на ходу натянула джинсы и первую попавшуюся футболку. Схватила сумку с удостоверением и почти бегом бросилась к выходу. Прибыв на место, Вика взбежала по затоптанной лестнице унылой пятиэтажки и застыла у двери нужной квартиры, прислушиваясь. Из глубины доносился приглушённый, непривычно живой и даже весёлый голос Макса. Капитан толкнула незапертую дверь и решительно шагнула вглубь хрущёвки. Оказавшись на пороге захламлённой комнаты, она уже набрала в лёгкие воздуха: — Макс, какого… Морозов, сидевший в компьютерном кресле перед огромным монитором, даже не вздрогнул. Он лишь молча выставил в сторону Вики раскрытую ладонь, призывая к тишине, а сам продолжал смотреть в объектив веб-камеры. На экране в окошке видеосвязи сидела девушка со светлыми волосами. — Весь внимание, — Макс лучезарно улыбнулся, быстро печатая что-то в своём телефоне. — Записал. Спасибо, выручила. Связь прекратилась. Кузнецова так и стояла неподалёку, скрестив руки на груди. Весь её праведный гнев сменился полным ступором. — И кто это? — холодно спросила она, сделав шаг к столу. — Свидетельница, — Морозов повернулся, и его дежурная улыбка мгновенно сползла, обнажая всё ту же серую усталость под глазами. — И что она видела? Макс откинулся на спинку кресла и кивнул на монитор: — Они с Ковалёвым любили по вечерам виртуальным сексом баловаться. Когда мы днём приезжали сюда, я заметил, что вебка на мониторе не выключена. Вот я и решил приехать сюда ещё разок и проверить, с кем последним Ковалёв общался. Вика нахмурилась, вникая в детали и мысленно ругая себя за то, что сама упустила эту мелочь при беглом осмотре: — Так. И что она рассказала? — Они общались, всё было нормально. Потом у Ковалёва зазвонил телефон. Он вышел из комнаты, вернулся, поговорил с кем-то. Попрощался с дамой и ушёл. Больше в сеть не выходил. — И что нам даёт этот свидетель? — Запись их разговора, — Макс многозначительно приподнял бровь. — И я договорился сегодня в семь утра эту запись забрать. Вика вскинула запястье, глядя на циферблат часов. До рассвета предстояло подождать совсем немного, а возвращаться домой, в пустую квартиру, хотелось меньше всего на свете. — Ну, до семи осталось недолго, — произнесла девушка, прислонившись к краю стола. — Ну да, — согласился Макс, выключая компьютер. — Ждём? — вздохнула Кузнецова. Через пятнадцать минут они уже сидели в круглосуточном сетевом кафе. За окном медленно светлело июльское небо, окрашивая верхушки многоэтажек в нежно-розовый цвет. Вика размеренно мешала ложкой остывающий американо, глядя, как Морозов с остервенением уничтожает вторую порцию черничного кекса. — Ты почему вообще не спишь? — вдруг спросил Макс, не поднимая глаз от тарелки. Кузнецова вздрогнула от неожиданности, оторвала взгляд от окна и посмотрела на стажёра: — А ты? — А я первый спросил, — Морозов отложил вилку и выжидающе уставился на девушку. Вика помедлила. Ей не хотелось делиться, но и врать сил не было: — С Даней поссорилась. Взгляд парня на секунду стал неестественно неподвижным. Макс внимательно изучил её измождённое лицо и растрёпанные волосы, которые Кузнецова даже не догадалась причесать перед выходом, и тихо спросил: — Из-за меня? Вика резко переключила внимание на свою чашку, сильнее сжав пальцами тёплый фарфор. Перед глазами снова встал Даня у двери и его упрёки. — Это личное, — отрезала чуть резче, чем планировала. Морозов примирительно поднял ладони, отстраняясь: — Ладно, извини. Пауза затянулась, став почти осязаемой. Кузнецова видела, как Макс крутит в руках салфетку, явно подбирая слова. На мгновение ей показалось, что он сейчас скажет что-то такое, от чего её шаткое равновесие окончательно рухнет. — Я ведь тоже не просто так по ночам по чужим квартирам шарюсь, — негромко заговорил парень, глядя в окно на проезжающую поливальную машину. — Стоит закрыть глаза — и всякая чертовщина в голову лезет. Почти как в «Логосе». Вика молча кивнула. Сравнение попало в самую точку. — Мы все как будто застряли там, — продолжил Морозов, повернув к ней голову. — Только ты попыталась построить что-то нормальное. С Королёвым. Надеюсь, у вас всё устаканится. Не хочу, чтобы ты страдала. Кузнецова удивлённо посмотрела на Макса. Услышать от него такие слова было странно. Под рёбрами потеплело, но одновременно с этим накатила невыносимая усталость. — Посмотрим. Сейчас главное — дело раскрыть, — уклончиво ответила девушка, допивая кофе. — Поехали. Без двадцати семь. В назначенное время они уже стояли у типовой девятиэтажки на Новоясеневском проспекте. Сонная блондинка из видеочата, кутаясь в длинный плащ прямо поверх пижамы, вынесла им маленькую чёрную флешку. Морозов коротко поблагодарил свидетельницу, и полицейские сразу же направились в отдел. Когда «Шевроле» Макса затормозил у знакомого крыльца участка, город уже окончательно проснулся, заполнившись гулом машин и спешащими на работу людьми. Кузнецова посмотрела на флешку в руке Макса и глубоко вздохнула, настраиваясь на новый тяжёлый день. Личные драмы придётся на время запереть глубоко внутри — работа не ждала. В кабинете их встретил Аверьянов, в руке которого дымился стаканчик с крепким чаем. На появление коллег лейтенант лишь вяло кивнул. Дани на рабочем месте не оказалось, и его пустой стул неприятно кольнул Вику под рёбра. — Подключай, Жек, — Кузнецова кивнула на флешку, которую Морозов молча положил на стол. — Там запись из квартиры Ковалёва. Последние минуты перед тем, как он ушёл. Аверьянов послушно воткнул пластиковый корпус в разъём системного блока. Спустя пару секунд из колонок раздался тихий шорох, а затем — глуховатый, но вполне разборчивый голос покойного. Сначала шли какие-то интимные глупости, от которых Вика рефлекторно отвела взгляд в окно, а потом на записи отчётливо пискнул рингтон. Шорох одежды, шаги — Ковалёв взял мобильный. — Да? Какое дело?… Что ещё за Арнольд Викентьевич? Ладно, сейчас буду. После этого покойный попрощался с собеседницей, и запись прервалась. — Жек, — капитан резко повернулась к Аверьянову. — Пробей этого Арнольда Викентьевича. Имя и отчество редкие. Лейтенант застучал по клавиатуре, но через секунду замер, подняв глаза на Кузнецову: — Вик, а ты Даню куда отправила? Я ему с утра дозвониться не могу. Внутренности девушки сжались в тугой узел. Она вспомнила его ночной взгляд, полный обиды, и то, с каким грохотом захлопнулась дверь её квартиры. — Никуда не отправляла… — стараясь сохранить голос ровным, ответила капитан. — Я не знаю, где он. — Странно, — буркнул Жека, возвращаясь к монитору. — Ладно, гляди-ка. Выдало совпадение. Арнольд Викентьевич Добролюбов. Действующий профессор психиатрии, принимает в частной клинике на Фрунзенской. Вика вытащила свой телефон, быстро отыскала контакт «Королёв» и нажала на вызов. Только длинные гудки. Никакого ответа. Сердце предательски заколотилось в ускоренном ритме. Злость на его ночную сцену мгновенно испарилась, уступая место нехорошему предчувствию. Но показывать свою панику парням капитан не имела права. — Так, ладно, с Даней потом разберёмся. Наверное, в пробке застрял, — соврала Кузнецова, пряча мобильный в карман. — Поехали к профессору. Всю дорогу до клиники девушка то и дело нажимала на повтор вызова. Королёв по-прежнему не брал трубку. Экран загорался и гас, отражая её бледное, напряжённое лицо. Эта тишина пугала сильнее, чем все трупы вместе взятые. Частная лечебница оказалась окружена ухоженным зелёным двором. На одной из лавочек в тени каштанов сидел пожилой лысый мужчина в старомодных очках. Девушка из персонала подсказала, что это и есть профессор Добролюбов. Полицейские направились прямо к нему. Стоило им подойти, как Морозов с ходу пошёл ва-банк и навис над стариком, уверенно засунув руки в карманы. Он соврал, что Ковалёв жив и дал показания. Глаза лысого деда за толстыми стёклами очков на мгновение сузились. Профессор не стал кричать или требовать адвоката. Лишь тяжело, по-стариковски вздохнул и согласился проехать в участок. В кабинете отдела, под прицелом строгих взглядов правоохранителей, Добролюбов сидел удивительно спокойно, аккуратно сложив руки на коленях. Его голос лился ровно, без капли раскаяния, словно он читал лекцию студентам: — Симонова и Ковалёва наняли делать компьютерную сеть. Они знали номера кредитных карточек… моей и других порядочных людей. Ну, одним словом мы очень много потеряли. Вернуть деньги было невозможно, доказать их вину — тоже. А я владею техникой внушения. Вика внимательно вглядывалась в лицо профессора, чувствуя, как по спине пробегает знакомый с подросткового возраста холодок. — Было ключевое слово, — продолжал Добролюбов. — И после него они оказались полностью под моей властью. Каждому из них я дал по телефону и велел одному снять квартиру, а другому отправиться в отдалённые гаражи. Я им внушил не выходить из дома, потому что за дверью их ждёт смерть. Есть и пить тоже нельзя. Еда отравлена. Они умерли от страха. А перезванивались они потому, что я сам так захотел. Я хотел, чтобы каждый из них знал, что другому точно так же плохо. Когда старик закончил, в кабинете воцарилась мёртвая тишина. Слышно было только, как за окном гудят московские улицы. Двое конвойных аккуратно подняли Добролюбова и увели в КПЗ. Жека, дождавшись, пока дверь за ними закроется, потрясённо выдохнул и потеребил воротник рубашки: — Н-да… гипнотизёров за мою карьеру ещё не было. Жесть какая-то. — Я в школе в своё время и не такого насмотрелась… — обронила Кузнецова, поднимаясь со стула. — Даня всё ещё трубку не берёт. — Вик, можно тебя на минутку? — Макс, впившись взглядом в девушку, тоже встал со своего места. — Ладно… — капитан кивнула Аверьянову. — Жек, ты пока признание Добролюбова оформи как следует. Все протоколы, видеозапись — подшей к делу. Вдвоем Кузнецова и Морозов покинули стены отдела и остановились в коридоре. — Хочешь, помогу найти Королёва? — негромко спросил парень, в упор глядя на Вику. Кузнецова застыла. В голове вихрем пронеслись воспоминания обо всех стычках Макса и Дани. Если сейчас Морозов включится в поиски, если Королёв увидит их вместе или узнает, что «мажор» его искал, это окончательно убьёт всё то нормальное, что она так долго и бережно строила. — Нет, — твёрдо ответила Вика, качнув головой. — Лучше не надо, Макс. Я сама. В коридоре повисла короткая, гнетущая пауза. Кузнецова уже потянулась к карману, чтобы в сотый раз достать мобильник и набрать Данин номер, как вдруг тишину разорвал звонок на телефон в руке Морозова. — Алло… — Макс нажал на кнопку ответа. Он внимательно слушал невидимого собеседника, едва заметно сглатывая слюну. Вика отчётливо увидела, как стажёр меняется в лице. Глаза округлились, а спина резко выпрямилась. — Что, прям щас?… Ладно, понял, скоро буду. Морозов сбросил вызов и замер, уставившись на потемневший дисплей. Капитан вопросительно посмотрела на парня: — Что случилось? Макс наконец отвёл взгляд от телефона, и на его лице вдруг проступила какая-то совершенно мальчишеская, растерянная и глуповатая улыбка. — Вик… отпустишь пораньше? — он шмыгнул носом и нервно усмехнулся. — У меня мама рожает. Напряжение, сковавшее плечи Кузнецовой, на миг отпустило. На губах сама собой появилась такая же искренняя улыбка. — Поздравляю, — Вика легонько толкнула его в плечо. — Иди. Морозов не выдержал, шагнул к девушке и порывисто обнял на прощание. Он на секунду прижался щекой к её макушке, затем отстранился и мимолётно поцеловал в щёку. — Спасибо, — на ходу бросил парень, уже разворачиваясь. Капитан осталась стоять посреди коридора, провожая его взглядом. Макс почти бежал, спеша навстречу новой жизни, которая появлялась прямо сейчас в каком-то столичном роддоме. А у самой Вики под кожей снова заворочалась липкая тревога. Проводив Морозова глазами, девушка опять переключила внимание на свой телефон.
