Аврорские зарисовки и не только...

(Омегаверс, ребята, будет в этой главе! Без Волдеморта и без Аврората. Так уж получилось…). ___________________________________________ ** От лица Гарри Поттера ** — Полумна, нет! — возразил я, когда подруга детства стала мне показывать кандидатов экстракорпорального оплодотворения в своей картотеке — потенциальных доноров спермы. Полумна (Луна) Лавгуд вот уже пять лет после окончания Хогвартса, как работала в лондонской клинике репродуктивной колдомедицины «Святого Мунго». Сама она три года, как была замужем за Невиллом Лонгботтомом, который в этой же клинике работал в отделении «Травы, минералы, редкие ингредиенты». Луна же трудилась колдомедиком в лаборатории и высматривала в исходном материале альф «головастиков» — так она называла активных сперматозоидов. Полумна, обе сестры Патил (Падма и Парвати), Лаванда Браун и Гермиона Грейнджер. Сестры Патил были замужем за братьями Уизли (Фредом и Джорджем), Лаванда за Грегори Гойлом, а моя любимая подруга Грейнджер вышла замуж за лорда Теодора Нотта — ловеласа и красавчика — одного из спонсоров Мунго. Вторым спонсором оказался лорд Люциус Малфой, который входил в Палату Лордов и был самым богатым в Лондоне альфой, не считая королевскую семью. Да уж, тут абсолютно без возражений. Один я из среды друзей был в мои почти двадцать два года девственником и ботаником — омегой, одним словом. — Не хочу я так… — снова произнёс я. — Да и альфы эти уж больно все какие-то мачо — а-ля надутые и накаченные, словно инкубаторные петухи на гормонах. Фу, мне такие качки не нужны, у них все мозги в мышцы ушли. Ты глянь на них — дутики одни. — Ой, девочки! — воскликнула Лаванда Браун, влетев в процедурный кабинет. — Пришёл в Мунго сам Брэд Питт. Помяните моё слово, что я не лгу! — Да ты гонишь, Браун? — рассмеялась недоверчиво Алисия Спиннет. — Уильям Брэдли Питт в Лондоне? Алисия, Браун, сестры Патил помчались смотреть на кинозвезду Голливуда. Через пять минут омеги вернулись, ругая Лаванду: — Очки надень, Браун, этот альфа вообще не похож на Питта, хоть и очень красив, — подняла на смех Лаванду Спиннет. — Неужели ты не узнала сына лорда Малфоя — Драко? Красивый, умный, элегантный и он пришёл с женой. Говорят, они уже пять лет пытаются с супругой ребёнка зачать, да все никак. — И кто у него жена? — неожиданно спросил я. Мне вспомнился этот Малфой. Он учился на Слизерине в Хогвартсе. На этом факультете учились альфы очень богатые омежки (из числа правящих семей Британии!). Умный, красивый и холодный на вид парень. Как сейчас помню его презрительное в мой адрес: «Поттер-вонючка». Да уж, я вонял омегой в школе по-особенному, хотя, надо сказать, всем нравился мой девственный аромат сирени и спелых красных яблок сорта «Анис», а также тонкое дополнение молотой корицы к общему букету. Пряный аромат моей кожи, а ещё — выделяемой смазки в течение дня. Физиология такая уж, даже если я и не хочу пахнуть. О, да! Я помнил его холодный смех и сарказм, а поэтому весьма ненавидел. Он женился на не менее холодной и противной слизеринке — на эгоистичной Пэнси Паркинсон, но, видимо, на небесах всё-же есть справедливость, если всесильному Драко Малфою не удаётся зачать. Я улыбнулся. С одной стороны, мне было жаль его, ведь если альфа бесплоден — это смех в обществе и клеймо. Но с другой стороны, я был рад такому наказанию небес. — Полумна Лавгуд, — раздалось в селекторе дважды, — пройдите в пятый процедурный кабинет. Луна была на восьмом месяце беременности. Она уткой почапала в означенный кабинет, велев мне никуда не уходить. Девочки налили мне чай и сунули кусок пирога с вишней. — Лопай, Поттер, Молли Уизли, — произнесли сестры Патил, — испекла утром рано. Вкусный, правда? Со взбитыми сливками вишня — класс. Да, Молли готовить умеет и кормит детей, а также снох, зятя и многочисленных внуков разной выпечкой. Сам я дома не часто бываю — в деревне «Годрикова Впадина», где живут мои родители, так как работаю в Лондоне и здесь же снимаю комнату, поэтому выпечку ем не так часто. Есть у меня крестный, Сириус Блэк, который взял в мужья омегу-оборотня, Римуса Люпина, и они живут на Гриммо, 12. Они зовут меня к себе, но я их стеснять не хочу. Детей полный дом, а тут я ещё… Нет, мне спокойнее жить в Лондоне одному. Я слопал два куска пирога, выпил две кружки сладкого чая и остался доволен. Омеги сладкое обожают, вот и я после пирогов закусил ещё 1/3 плиткой шоколада. Порядочек. Луна через полчаса пришла расстроенная. Я принялся утешать подругу, пока другие девочки убежали по своим делам. — Ты чего? — поинтересовался я. — В чем дело-то? — Вот глянь сам, Гарри! — выдохнула она. — Профессор, Гораций Слизнорт, настаивает, чтобы я утилизировала живой продукт этого Малфоя, мол, будто у него вялые сперматозоиды. А они — посмотри! — только так все носятся под микроскопом. Нет ни одного дохлика. Да это у старика все вялотекущее уже. Не могу я вот такой живой материал в унитаз слить. Слушай, а давай, Гарри, мы в тебя это все добро, а? Ты ведь хочешь ребёнка? А тут отец — умнейший в мире альфа, красив, не качок — от природы поцелован Богом, и все при Малфое? Хочешь? Я же знаю, что любишь ты его со школы, хоть он и задирал тебя постоянно. В конце то концов, а что меня действительно пугает? Я ведь все равно ни за кого замуж не хочу, потому что люблю лишь этого гаденыша слизеринского, да ребёнка от него хочу. Где и когда ещё представится такая возможность, если не сегодня? — А почему у Пэнси Паркинсон не получается родить, не может иметь детей? — спросил я. — Как по-мне, Гарри, не хочет она. Фигуру бережет, все блистать желает, а тут… глянь на меня — утка уткой, ноги толстые, грудь налилась, фигура пропала почти, — ответила Лавгуд, а я кивнул. Да уж, я даже представить не могу Паркинсон в положении. Ахах... Что ж, пара анализов и вот Гермиона Грейнджер-Нотт провела мне процедуру оплодотворения — ввела в мою омежью матку сперму Драко Малфоя. Моя подруга имела право на это, ибо она была колдомедиком в отделении «Экстракорпоральное оплодотворение», и являлась заведующей отделением — правой рукой главного колдомедика Мунго — Горация Слизнорта. Уж не знаю, что и как у Малфоя, а у меня на третий день госпитализации появился на животе цветок розы. Голубой бутон розы, что говорило о том — будет мальчик. Видимо, сперматозоиды Драко чётко сработали с физиологией омеги. Я заплатил все деньги, какие собрал за все пять лет работы в библиотеке Лондонского Университета имени Королевы Виктории. Платили там хорошо, прекрасно кормили в столовой, ходил автобус, развозя сотрудников по домом в конце рабочего дня, что было весьма удобно мне — не платить и пять остановок всего проехать. Вот так я и зажил довольно, вынашивая дитя от любимого альфы. Конечно, Малфой никогда не узнает о сыне, зато у меня будет частица Драко. Пэнси не хочет детей от блондина, и, скорей всего, пьёт зелья против зачатия. Ей всегда лишь нужны были деньги Малфоя, ещё со школы было так. Родители мои в ужас пришли от моего поступка. Отец, чтобы не сорваться, ушёл пройтись по улице, а мама обняла меня. — Гарри, — произнесла Лили, — скажи мне, кто это сделал с тобой? Не бойся, скажи мне, ведь у ребёнка должен быть и отец-альфа, а не только папа-омега. — Мама, это было ЭКО, я сделал ЭКО и знаю, кто донор спермы, но не скажу. Я люблю одного человека, но тот альфа женат, он никогда не сможет быть моим мужем. Я не смогу никого полюбить, кроме него, но будущего с ним у меня нет и не будет. Он проверял себя в клинике, я туда пришёл к друзьям. Альфа заявился со своей женой, но его супруга против детей. Она сделала так (подговорила Горация Слизнорта), что якобы бесплодны оба. У меня был один шанс, чтобы зачать от того, кого я люблю посредством искусственного оплодотворения. Шанс на миллион, мама, и у меня получилось. Я хочу ребёнка для себя, Лили, и я стану папой-омегой. — Хорошо, я всегда на твоей стороне, сынок, а с отцом твоим мы все уладим, — ответила миссис Поттер. Спустя девять месяцев у меня появился на свет сын — белокурый мальчик с зелеными, моими, глазами, но полностью копия Драко: волосы, белизна кожи, голос. Джеймс смирился с моим выбором лишь после рождения Анхенаридита Генриха Поттера. Почему вдруг «Анхен», и кто такой этот человек? Я прочёл как-то один роман о вампирах, и мне запал в душу главный герой, которого звали Анхен Ставэ, а книга называется «Вампиры девичьих грез». Джеймс Поттер принял внука Анхена в семью. **** Прошло шесть лет. **** Имея хорошее образование (я за эти годы закончил факультет иностранных языков при родном Университете имени Королевы Виктории, изучил испанский и немецкий языки!), я смог устроиться на работу сначала переводчиком в одной неплохой парфюмерной корпорации, а после перешёл работать в строительный холдинг «Дракон». Там как раз требовались переводчики испанского и немецкого языков. Президентом являлся Драко Малфой (отсюда и название!), а вице-президентом — Блейз Забини, женатый на Дафне Гринграсс — слизеринцы до мозга костей. Но надо отдать должное, младший Малфой стал за эти годы более терпимым альфой, спокойным и разведенным холостяком. Как ни странно, но именно он сам провел со мной собеседование. — Поттер, и какова твоя цель работы в «Драконе», м? — спросил он. — Резюме я вижу. Кого же мне взять? Ты не один пришёл ко мне на должность переводчика испанского. — Есть ведь ещё и немецкий язык, — кошлянув, ответил я. — Вы можете взять нас обоих, мистер Малфой. Нет? — Ну, а твоя цель поступления ко мне? Что же ты не отвечаешь? — поинтересовался он снова. — Мне нужны приличные деньги, Драко, — вздохнул я. — Копишь на свадьбу? А не позднова-то ли? — Не на свадьбу. Да и замуж я не собираюсь, — ответил я. — К чему вопросы? Разве вам не нужен переводчик? Я — свободный человек и не обременен мужем. — Вот и хорошо, потому что другой омега — замужем и у него двое детей. Мне этот вариант не подходит, а иначе будет опаздывать, отпрашиваться и так далее. Мне нужен свободный кадр. А ты потянешь два языка? — Тянул до вас, — кивнул я, стараясь не смотреть в любимые глаза. — Хорошо, приступай прямо сейчас. Вот, — он вынул две папки из сейфа, — два договора с потенциальными партнёрами. Переведи и принеси мне, моя секретарша распечатала вчера вечером. — Милый друг, — произнёс, рядом сидящий Забини, — ты бы хоть кабинетик Поттеру выделил, где же ему работать? — Отведи, Забини, его в пятый кабинет на нашем этаже, переводчиков надо поближе держать к себе, — кивнул Малфой. Блейз всегда был до мозга костей деликатным человеком. В отличие от Малфоя, Забини любил омег, очень уважал мою рассу и был нежен. Отчего Блейза и Теодора Нотта обожали в Хогвартсе почти все, а вот Драко обходили стороной. Один лишь я, глупый, люблю его до сих пор. Вот и сейчас Забини поцеловал мою руку, когда привёл в пятый кабинетик и включил офисный компьютер, приветливо улыбнулся, пропев: — Добро пожаловать в команду, Гарри Поттер! И только после этого вышел. Джентльмен. И почему не все такие галантные? К обеду я закончил переводить и распечатал документ на испанском языке, передав его с Забини, который принёс мне поесть на подносе, увидев, что в столовой меня не было. Ах, ну почему не все такие заботливые? И целую плитку шоколада от себя ещё. К 17 часам я подготовил перевод документов с немецкого языка и с пяток писем на испанском. — Хорошо, Поттер! — произнёс Драко. — Вот тебе развернутые письма-ответы на мои замечания по поводу договора с Барселоной и с другими фирмами. Давай, пока я читаю документ с немецкого, ты садись за мой компьютер и набери их. — За ваш компьютер, мистер Малфой? — переспросил я и у меня от неожиданности задрожали руки, ослабли ноги. — Давай же, я устал, а работы ещё полно, — ответил блондин. И я кивнул. Куда уж деваться, коль груздем назвался, так теперь поздняк в лес сбегать, только в лукошко залезть и остаётся, если я уж — груздь. Я сел в кресло босса, а он устроился напротив меня — нас лишь стол разделял. Я стал быстро набирать тексты. Набрав все десять писем, я посмотрел на Малфоя. Он уже перестал читать и сейчас рассматривал меня. — Твой аромат не исчез, хотя в него добавился запах лайма и мёда с земляникой. Ты бывал с альфой? Кто-то любил тебя? — спросил он серьёзно. — Драко, я напечатал письма, можно мне поехать домой? Время уже восемь часов вечера, а мне ещё час добираться, — выдохнул я. Нет, он не должен узнать о сыне. Мой Анхен так пахнет: зелёным яблоком, лаймом (как и сам Малфой!), мёдом и земляникой. Мой сын имеет в себе два аромата от отца-альфы. — Хорошо, иди уже! — немного резко ответил Малфой. Он встал так в проходе между столом с окном, что мне пришлось чуть ли не грудью или задницей об него обтираться. Что он делает? Опять издевается, как в Хогвартсе? — Может, вы немножко отодвинитесь назад или в сторону, чтобы мне стало возможно пройти, сэр? — спросил я. Блондин, не отводя от меня взгляда, отошёл в сторону, а я сумел проскочить. Уф, вот же!.. На следующее утро Драко пришёл злой на работу, он тотчас вызвал меня. — Свари мне этот долбанный кофе, как ты варил в Хогвартсе. Я помню. Что ты туда клал помимо сахара и молотых зерен? Ни одна сучка офисная не может мне сварить такой! — зарычал блондин, а я кивнул, глянув на испуганную секретаршу. — В соседней комнате, у Эльзы, есть все. Свари мне… Через три минуты девушка принесла президенту «Дракона» дымящуюся чашку ароматного напитка. Правда из моего литрового термоса. После я послал Эльзу за специальными «живыми» зернами обжаренного кофе в зелёной бумажной упаковке, за морской солью среднего помола, сливками и коричневым сахаром. — Беги в супермаркет, — сказал я девчонке, — а на обеденном перерыве я научу тебя варить идеальный кофе для твоего босса. Хорошо? Не плачь, все будет хорошо, милая… — Век бы пил твой кофе, Поттер! — фыркнул президент и снова встал с кресла. — Садись на моё место, надо немцам разослать письма. На следующей неделе, в конце, мы полетим в Мадрид на переговоры с инвесторами. — А на сколько дней, Малфой? Ой, мистер Малфой, прошу прощение, лорд! — поправился я. — По привычке, простите… — Можешь назвать меня по имени, когда мы одни, вот как сейчас. Можешь и по фамилии и на «ты», мы ведь не чужие друг другу, — ответил блондин. Я поднялся было с кресла, чтобы возразить, но Драко положил на плечо мне руку, и я вынужден был сесть. Он сел рядом на стул и два часа диктовал письма к разным адресатам, в разные города Германии, Австрии и в Лихтенштейн. Я печатал сразу на немецком языке. — Господи, как же ты все-таки пахнешь, гриффиндорец, это сводит меня с ума… — прошептал он мне на ухо. Я начал было печатать на автомате и это, а потом удалил все написанное, что не относилось к письму. — Но откуда же в твоём аромате появились лайм, земляника с мёдом и зелёное яблоко? Кто у тебя бы-ыл? — едва не завыл альфа. — Кто? Кто нарушил твой девственный аромат, Потти? Кто касался твоего тела? Кто посмел целовать его? Отвечай мне?! — зарычал взбешенно Драко и впился в мой рот жадным поцелуем. Ох, как жёстко и больно. Малфой кусал мои губы, терзал их, слизывал кровь и снова целовал. Я вырывался, но из железного захвата разве возможно выпутаться? Я заплакал, не в силах больше отбиваться, и тогда Малфой вздрогнул, отпустил меня. — Прости меня, Поттер, я не должен был. Прости… — произнёс он, все его тело дрожало. — Иди пока к себе, сходи на обед, погуляй часа два. Иди же, пока я совсем не спятил… Я поднялся с кресла босса и бросился бежать. В туалет скорее, чтобы там выплакаться, прорыдаться и прийти в себя. О, боги мои! Какой же горячий и страстный, и как же моё тело хочет его. А вечером позвонила Лили, она сказала, что родители отца (Флимонт и Юфимия) заразились драконьей оспой и мне надо забрать сына в Лондон, а они с Джеймсом вылетают в Ливан. Деваться некуда, я поехал в «Годрикову Впадину» за Анхеном. Я позвонил Драко на сотовый. — Алло, Поттер, ты где есть? — спросил меня президент строительного холдинга «Дракон». — Сэр, простите, мне по семейным обстоятельствам пришлось уехать. Заболели мои бабушка с дедом драконьей оспой, я еду сейчас к родителям в «Годрикову Впадину», так как они улетают сегодня в Ливан. Простите, сэр, я приду на работу только завтра. — Хорошо, — выдохнул Малфой, — до завтра, Потти. Сын очень обрадовался, что мы какое-то время жить будем вместе. Но вот с кем оставить ребёнка на ближайший месяц? Когда Лили с Джеймсом вернутся из Ливана, а там ещё карантинный срок, и прочее… Сотрудники «Дракона» все очень хорошие, они не дадут ребёнка в обиду моему боссу, если я вдруг решу Анхена привести с собой в холдинг. Я уверен в них. Мы переночевали с сыном в «Годриковой Впадине», а утром уехали в Лондон. Анхен вообще стал копией отца — маленькой копией: прищур глаз, ухмылка, интонация голоса, привычка проводить правой рукой по волосам всей пятерней. Господи, только бы Драко не понял ничего. Оставить хотел Анхена с Луной и её детьми, но они все гриппуют — нельзя, тогда и мы с сыном сляжем. Делать нечего… На следующее утро я приехал в холдинг «Дракон» на машине, Анхена посадил в своём кабинете, дал ему игрушки, раскраску новую на пятнадцать страниц, карандаши. Сотрудники, конечно все видели мальчика. Ребёнку усидеть долго невозможно на одном месте, поэтому моё чадо пошло пройтись по этажу. Я же следящие чары навел на Анхена. Сотрудники тут же, пока не видит босс, играли с мелким альфой. Я же не выходил из кабинета Драко, развернув бурную деятельность переводов. Зато, похоже, Забини тоже сына увидел, он мне заговорщически подмигнул и расплылся в такой улыбке кота из сказки «Алиса в стране чудес», что я едва не поперхнулся. — Твой малыш? — спросил Забини, когда Драко встал у окна и принялся пить кофе, которое я ему налил из своего термоса. — Сладкий такой и копия Малфоя. Ничего не хочешь рассказать? — Анхен — только мой ребёнок! — ответил я. — А ты его не видел и не знаешь, ясно? Мне не с кем его было оставить, вот и привез с собой. — О чем это вы там болтаете? — нахмурился Драко. — Тебе, Поттер, работы мало, да? — О, просите, мистер Малфой… — ответил я. — Я спросил у Гарри, как по-испански будет: «Вы нравитесь мне?» — только и всего, дорогой. Вдруг в общем офисе упало кресло, и Драко рванул было туда (шум любой его раздрожал), я же преградил дорогу. — Мистер Малфой, письмо не закончено, — возразил я и закрыл дверь собой, пока Блейз успел выпорхнуть из кабинета президента. — Ты что делаешь, Поттер? — рыкнул он. — С дороги! Я замотал головой, чем вызвал смех Малфоя. Он принялся смеяться так открыто и безудержно — просто, без всякого своего противного характера, что я залюбовался. Но вот меня обняли, прижав к себе, горячие губы нашли мои. Драко перестал смеяться, он поцеловал меня, но нежно и глубоко, так откровенно, что я задрожал в его руках. — Мальчик. Мой... Совсем ещё чистый мальчик… — прошептал Малфой, целуя. — Ты также ароматно пахнешь, Потти, как это было в Хогвартсе. Да, твой запах остался девственным, я чую его. Но посторонний… Чей же он? Ребёнок, я прав! У тебя есть ребёнок, да? Это ведь я его аромат чувствую? — Отпустите меня, мистер Малфой, — ответил я, отталкивая альфу подальше от себя. Мой Анхен… Но, сотрудники все оберегали ребёнка, зная, что босс не любит детей. Когда Драко вышел из своего кабинета, он пошёл его искать, повторяя: — Что здесь происходит? Кто это шумел и бегал по этажу? Где он? Где?.. Когда блондин шёл по одной стороне, мужчины прятали ребёнка — с другой: под столы, за занавеску, в шкафы с документами. Малфой выдохся. Он посмотрел на меня с холодным прищуром, и отправился в мой кабинет, но и там никого не нашёл. А тем временем Забини прошептал мне: — Идите работать с Драко, а я пока свожу твоё дитя в столовую. — Спасибо, Забини. Сосиски ему только не бери, у Анхена на них аллергия — соя и прочие искусственные добавки, — шепнул и я в ответ итальянцу. — Благодарю… — Куриный шницель возьму с картофельным пюре, это подойдёт? И пирожное? — улыбнулся альфа-мачо. — Ага, можно. Идите, пока босс все ещё копается в моем кабинете, — ответил я. Я выдохнул, когда Блейз с моим Анхеном завернули к лифтам. Вернулся Малфой. Он сурово посмотрел на меня и рявкнул: — Идём работать, Поттер. До вечера сын успел поспать полтора часика к комнате отдыха на другом конце этажа, а секретарша Эльза принесла Анхену на полдник чай, пирожок с повидлом и апельсиново-лимонной цедрой, а также пару шоколадок. В проделанной работе Эльза мне отчиталась, когда Драко вышел в туалет. А в 18 часов приехал в офис лорд Малфой-старший по делам к сыну, и блондин отпустил меня домой. Наконец-то. Я же поскорее ушёл из холдинга. ** От лица Драко Малфоя ** _____________________________ Этот Поттер явно мне голову морочит. Столько лет прошло, а я все ещё с ума по нему схожу. Такой строгий был в Хогвартсе, неподступный, серьёзный, хоть я постоянно задирал его и нарывался на драку с Гарри. Не смотря на слабый пол омеги, гриффиндорец всегда давал мне отпор и вообще меня не боялся, не пресмыкался передо мной, как все прочие, и этим нравился мне. В силу своего происхождения я не мог выбрать в мужья того, кого хотел, так как Поттер ниже был меня по титулу, хоть и происходил из старинного рода Поттеров, однако в число избранных семей не входил, так как отец Гарри, Джеймс Поттер, женился на маглорожденной Лили Эванс и этим подорвал доверие и уважение 27 избранных (элитных) родов. Чем-то я завидовал Джеймсу; завидовал и своему двоюродному дяде, Сириусу Блэку, который тоже взял в мужья омегу-оборотня и сейчас жил счастливо, вопреки всем уставам чистокровных родов. Пятеро детей было у Сириуса с неким Римусом Люпином, полон дом детей. Я же был вынужден жениться на Пэнси Паркинсон, которую мне сосватал отец. Мой приятель, Блейз Забини, женился тоже на однокурснице Дафне Гринграсс. Я бы взял в жены её сестру Асторию, но у той проявилось какое-то родовое кровное проклятье, поэтому я и отступил. Моя супруга не хотела детей, пять лет морочила мне голову, даже подкупила Горация Слизнорта в Мунго, и тот солгал мне — МНЕ! — будто я бесплоден. Это я то, у которого с потенцией и сперматозоидами все в порядке? Я не выдержал и мы с Паркинсон разошлись. Она сейчас укатила куда-то в Америку, кажется, в Голливуд подалась. Бог с ней. Вчера я поругался с отцом — он, видите ли, снова нашёл мне партию из чистокровных родов, но я сказал ему — баста. Papa! На этот раз я сам возьму в мужья того, кого давно хочу. Вот он и приехал ко мне в мой строительный холдинг «Дракон». Люциус кричал на весь офис, топал ногами и истерил — лорд называется ещё, мать вашу! — но ничего не добился. После ухода отца ко мне пришёл Забини. Я сидел в кресле и пил игристое белое вино, чтобы снять хоть как-то стресс. Я налил Блейзу и протянул бокал. — Ты ведь до сих пор любишь Поттера, да? — поинтересовался итальянец. — Я знаю, можешь не скрывать. Со школы помню, как ты давил на Гарри, издевался и ругался с ним, лишь бы он обращал внимание на тебя. Любишь ведь его? — Люблю, но не имею право на него. У Поттера поменялся аромат. Мне кажется, что он все ещё девственный омега, но эти нотки лайма, мёда с мятой и зелёного яблока. Не его это запах, — ответил я. — Вот я и бешусь, не понимая, что не так? Что я пропустил, Блейз? В чем разобраться не могу? Забини подошёл к моему компьютеру, что-то там пощелкал и я увидел себя на камерах, как сегодня искал то (вернее, того), кого скрывает Гарри. А на другой камере я увидел мальчика лет пяти-шести, белокурый — моя копия! — но с изумрудными глазами омеги. Что за?.. — Узнаешь свою мелкую копию, Малфой? Глянь, даже рукой волосы поправляет, как ты. Ну же, Драко, соображай, — произнёс Забини, глядя на меня. А у меня был полнейший шок. — Анхенаридит (Анхен) Генрих Поттер — сын Гарри. Ему почти шесть лет и именно от него пахнет лаймом, мёдом с мятой и зелёным яблоком. Кстати, лайм и яблоко зелёное достались ребёнку от тебя. Это твой сын, даже без теста ДНК понятно. Но, друг, я не зря сегодня возился с мальчишкой… Я таки срезал у него прядку волос, отстриг ноготочек, тупфером промокнул во рту слюну ребёнка. Вот… — и он вынул из кармана конверт с логотипом лаборатории при клинике Святого Мунго. — Я не смотрел, сам прочти, но уверен на все сто в ответе специалистов. — А мои данные ты откуда взял? — тихо спросил я. Конверт в моих руках задрожал. Ах, вернее, это мои руки затрялись от ужаса и напряжения. Возможно ли это? О, Боже Великий! У меня сын? — Ну, у тебя утром упал волос из хвоста на голове, я его и снял осторожно с одежды. Открывай давай, мне тоже интересно, — улыбнулся Блейз. Я вскрыл и прочёл ответ, что вероятность того, что ребёнок мой — 99, 9 процента. Мой сын. Мой Анхен. Но почему этот Поттер скрыл от меня это? Как он посмел? Я зарычал. — Да откуда все это, Забини, я же не спал с Поттером! Как так-то? — Я позвонил в Мунго, пока вы с Гарри занимались работой, узнал у Гиппократа Сметвика (теперь он главный колдомедик). Доктор тряхнул всех в Мунго, надавив на «Непреложный обет» колдомедиков не причинять вреда. Ну, этот обет имеет что-то сродни с клятвой Гиппократа, как у маглов. И Гермиона Джин Грейнджер-Нотт призналась, что это она провела для Гарри Поттера ЭКО более шести лет назад, а сперма была твоей. Гораций Слизнорт велел Полумне Лавгуд, которая брала твой исходный материал на проверку… — Да, я помню этот день. Был четверг ещё. Меня вызвали в пятый процедурный кабинет и туда же пришла пузатая экс-когтевранка. Точно… — напрягая память, кивнул я. — В общем, они пожалели такие данные уничтожать, а Гарри в свои двадцать два неполных хотел тогда обзавестись ребёнком, но без мужа. И доктора Грейнджер-Нотт с Лавгуд помогли ему. Теперь у вас с Поттером есть сын Анхен. Живой, умный, любознательный и очень позитивный ребёнок, — улыбнулся Забини. — Понятно. Пусть всё так, но зачем скрывать от меня сына?! Молчать все эти годы, прятать его весь день по углам в моем же холдинге?.. Прости, я накажу экс-гриффиндорца! — ответил я, сжав кулаки. — Нет, нет и нет, Драко! — воскликнул итальянец. — Не надо. Только не ребёнку, друг! Малыш здесь вообще ни причём. Отомсти омеге в постели, залюби его так, чтобы он имя свое забыл. Оттрахай того, кто по любви к тебе принял в свое лоно омеги твою сперму, а спустя девять месяцев произвёл на свет прекрасного альфу. Зачни в нем новый плод любви, заставь выйти замуж за тебя — вот это месть! А если ты наорешь на Поттера, да еще испугаешь и ребёнка… О, от этого Гарри сбежит от тебя-тирана так далеко, что ты не найдёшь. Это не месть, Драко, а называется глупость, не делай так. Давай, купи игрушек Анхену и книг (он любит раскраски), для Поттера торт и сладостей, бордовые розы, кулон на шею — омеги обожают золото! — и скорее к нему домой. И держи себя в руках. Полное доверие Гарри, обходительность, тепло, нежность и никакого давления. С Поттером твоим этот номер не пройдёт. Через час я уже был у квартиры Гарри. Он явно снимает однокомнатную, так как в его документах написано: «адрес съёмной квартиры…». Я позвонил и Поттер мне открыл. — Мистер Малфой? Что-то случилось? — засуетился омега. Из комнаты в прихожую выбежал мальчик. Он и правда был моей копией. У нас синхронно получилось поправить пятерней волосы на голове. Он подошёл ко мне, а я встал на колени. Такая нежность накрыла меня с головой, что я едва не расплакался. А ведь этот малыш — мой сын и наследник рода Малфой. — Я знаю вас, вы — дядя-босс, от которого меня сегодня все прятали. Вы не нашли меня? — произнёс ребёнок. — Как видишь, солнышко, я все-таки нашёл тебя. Я приехал. Вот, это тебе. Привет! Я — Драко Малфой! — ответил я и протянул руку мальчику. — А меня зовут Анхенаридит Генрих Поттер, или просто Анхен! — улыбнулся лучезарно малыш. Мне почти шесть лет. Вы проходите, дядя-босс, мы с папулей как раз ужинаем. А вы тортик принесли?.. — Гарри, я могу пройти? — спросил я. — Ой, эти цветы для тебя. — Ну проходите, не гнать же мне вас метлой с порога? — кивнул омега. Прихожая и сразу комната, где стояла большая кровать, стол, пара стульев, книжная полка, комод в углу. Кухня располагалась за стеной-перегородкой. Небольшой столик, три стула, электрическая плита, мойка, разделочный стол, пенал, где хранится посуда. Гарри поставил цветы в вазу, подрезав кончики роз, я же снял пиджак и сел на стул. — Что вы хотите на ужин? — спросил Гарри. — У нас паста на ужин с креветками, кунжутом и овощами. Хотите? Я посмотрел на ребёнка и кивнул. — Мы с Анхеном поедим вместе. Потом тортик попробуем. Как тебе? — подмигнул я мальчику и он кивнул. Ужин прошёл прекрасно. Мальчик все рассказал о деревне «Годрикова Впадина», о Джеймсе с Лили, которые сейчас поехали выхаживать в Ливан пробабушку и продедушку, которые заболели драконьей оспой. Очень живой и умный ребёнок. В конце ужина Анхен захотел спать и Поттер унес его в комнату. Переодел и понес в ванную умываться. Ещё бы, время ведь уже было много — десять часов вечера. Пока Гарри укладывал сына спать, я убрал со стола, вымыл посуду (а чего, я это умею, ведь президент строительного холдинга должен все уметь. Вот и я не посчитал за унижение — не видит же никто!), кружки, вытер со стола. Ко мне в кухню пришёл Гарри, он удивился, но виду не подал. — Так и зачем ты приехал? — спросил он. Я показал в телефоне запись ребёнка на видеокамерах в «Драконе». — Понимаю… Прости, что не предупредил тебя, что у меня есть сын. Прости… Я кивнул пару раз и вынул из кармана документ, в котором говорилось, что Анхенаридит Генрих Поттер на 99, 9 процента мой сын. — Забини?! Это он все провернул, да? — насупился омега. Глаза его сузились и он вскочил со стула, прошипел тихо, как змея: — Убирайся, Малфой! Анхен — только мой сын! Я хотел его для себя. — Я — донор спермы, мальчик и мой сын, Поттер! Послушай меня, гордый грифф, послушай… — И я рассказал, как меня обманули, как Паркинсон пила противозачаточные, убивая жизнь в себе — моих головастиков, не давая в своём организме оплодотворения. — Я долгие годы лечился, думал, что нездоров, мечтал о ребёнке, о вот таком сыне. Неужели же ты думаешь, что сейчас, когда я узнал, что ты по любви ко мне принял в себя мою сперму и зачал, я позволю тебе и ребёнку сбежать? Нет, Поттер, нет! Я не мог выбрать тебя все эти годы из-за принципа отца, повернутого на постулате чистокровных родов, но теперь — все. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, а Анхен обрёл полноценную семью. Он — наследник рода Малфой, Гарри. — Анхен — мой сын. Да, в школе я любил тебя, бредил тобой и в свои двадцать два решил стать омегой, отцом-одиночкой, не смог упустить твой исходный материал. Я хотел ребёнка от тебя и я получил его, но для себя. Я смогу его сам воспитать. Он ни в чем не нуждается. Я покупаю Анхену приличную одежду, он получает в жизни все, Малфой. Мои родители помогают с воспитанием, в ребёнке хорошая магия, он очень одаренный мальчик. Драко, мы не нуждаемся в тебе. Уходи… — Но я нуждаюсь в вас, Поттер! — Как же мне хотелось рвать и метать, чтобы эти двое стали моими, но нельзя. Только миром и любовью. «Тихо, Драко, дыши!» — уговаривал я себя в душе. Я, привыкший брать все в свои руки, вдруг был беспомощен, сидя в кухне гордого и серьёзного омеги, которого не купишь деньгами, не заманишь бриллиантами или статусом лорда. Поттер сам себе на уме, как и Сириус, как и Джеймс с Лили, отчего они все счастливы, отказавшись от титулов и званий, ради своих детей и мужей из простолюдин, ради семьи. А что имею я? Статус разведенного альфы, без семьи в мои почти двадцать восемь лет. Вот так-то… Я поднялся со стула и встал на колени перед Гарри. Мы одни и мне нужен мой мальчик с нашим сыном. Мой чистый омега, которого я люблю со школы. Плевать сейчас на все. Малфои всегда идут на все для достижения своих целей, а у меня одна цель насущная сейчас — любимый омега и наш с ним сын. — Я знаю, ты можешь и не поверить мне, да я бы и сам на твоём месте не поверил, но видят боги и знает магия земли, которую я чту, да и ты тоже (как и все волшебники в этом мире!)… Гарри, я клянусь, что люблю тебя и всегда любил, ещё с Хогвартса. Почему я доводил тебя всегда? Я боялся, что стану безразличен тебе, а мне хотелось целовать и любить тебя. Вчера я поругался с отцом, сказав, что возьму в мужья омегу, которого люблю, а не того, кто нужен моему Papa. Все, хватит! Гарри, я знаю, что ты все ещё любишь меня, как и я все ещё схожу с ума по тебе. Я клянусь перед богами и перед магией — все правда! Все, что я сказал — истина. Я поднял взгляд на Поттера, он тихо плакал, держа руки на моей голове так, словно был праотцом Иаковом, который благословлял своих сыновей. Я обнял колени моего гриффиндорца, уткнулся в его живот лицом. Он весь был полон чистого аромата омеги. Запах цветущей сирени, душистых яблок сорта «Анис» и чуть-чуть корицы. Я опьянел от аромата. Я поднялся с колен и обнял Гарри. Он застонал и сам потянулся ко мне. Я перецеловал его пальчики и спросил в самые губы: — Ты выйдешь за меня, Поттер? Я хочу тебя моим мужем, а Анхена — нашим сыном. Только мы втроём и пусть весь мир подождет! Гарри кивнул, он обнял меня в ответ и сам нашёл мои губы. О, этот нектарный поцелуй. Я целовал его нежно и жадно, ласково и огненно. Поттер постанывал мне в рот и отвечал на поцелуи. — Мой мальчик, ты — только мой, Гарри! — шептал я. Ребёнок завозился на кровати, и Поттер отстранился. — Иди в ванную, если хочешь, Драко, и ложись потом на кровать рядом с сыном, я же лягу с другой стороны от Анхена. Времени много, надо поспать. Такой сегодня тяжёлый день, я просто падаю, прости. — Хорошо, Поттер, иди спать, а я умоюсь и тоже лягу, поговорим завтра, — ответил я. А том рано я уехал в лондонскую квартиру, где жили родители. У меня состоялся с Люциусом и Нарциссом жёсткий и серьёзный разговор. Я рассказал им о Гарри и о внуке, о лжи, что я якобы всегда был бесплоден; о том, что Пэнси травила себя противозачаточными препаратами, лишь бы не забеременеть. А ещё о том, как счастлив Сириус Блэк со своим полукровкой-омегой, имея пятерых детей, а сейчас Римус снова готовился стать папой, и у них скоро появятся близнецы. Рассказал и о счастливых Джеймсе с Лили; о Теодоре Нотте, который не ниже нашего статуса, но женатый по любви на маглорожденной Гермионе Грейнджер, которая уже третьего сына родила альфе. — Я устал, отец, идти у тебя на поводу. Мне двадцать восемь почти лет, а нет ни семьи, ни — мужа с ребёнком. Неужели твои чертовы принципы чистокровности дороже моего счастья? Если это так, то мне жаль и стыдно, что ты вообще мой отец. Я устал. У меня есть омега и наш с ним сын. Мы поженимся и нарожаем ещё детей. Я стану счастливым отцом, хочешь ты этого или нет. Люциус сдался и мы весной с Гарри сочетались браком — магическим и непреложным, с древним ритуалом. На мой день рождения Поттер поведал мне, что у него утром расцвели две розы синего цвета на животе ( рисунок ). Близнецы. Отец принял в семью Анхена, и всем сердцем прикипел к внуку, последний платил ответной любовью дедушке и бабушке. Также моей семье пришлось принять в свою среду Джеймса, Лили и Флимонта с Юфимией Поттеров. — Я давно знала, что ты любил всегда Драко Малфоя, — сказала после известия о близнецах Лили своему сыну Гарри (они как раз приехали в мэнор). — Ты был им одержим. А когда родился Анхен, я поняла, что именно твой блондин — второй папа маленького альфы. Я молчала, храня твою тайну и гордость до последнего. А тут оказалось, что и сам Драко давно влюблён в тебя? Верно, зять? Мы сидели в беседке, в нашем имении Малфой-мэнор. Слуги подали кофе после ужина. — Всё верно, мама Лили! — улыбнулся я, обнимая мужа. Я погладил по пока ещё плоскому животу Гарри рукой. — Я был все годы, начиная с первого курса Хогвартса, одержим Поттером… Э… Гарри Малфоем, — поправился я. — Теперь мой мальчик — только мой. Он такой верный и любящий. Спасибо вам, леди Поттер, за сына и за внука. Анхен, Гарри и наши будущие дети — это моё сокровище. — Семья… — тихо ответили в унисон Лили с Нарциссой.