Аврорские зарисовки и не только...

~•~ От лица Гарри Поттера ~•~ Я увидел парня лет шестнадцати-восемнадцати на улице. Помню как сегодня, что в тот день погода в Лондоне была очень дождливой. У меня сложилось впечатление, что все, выражаясь фразеологизмом, «хляби небесные», то есть «окна небесные» разверзлись (раскрылись) и на землю Короля Артура обрушился новый Всемирный потоп. Дождь лил стеной. Из какого-то дома, что находился напротив автобусной остановки, вышел парень в дождевике и с зонтом в правой руке, в левой — он держал футляр со скрипкой. Красивый мальчик: платиновые волосы, большие серые глаза, аккуратный нос, чистая кожа лица и чувственные губы. Молодёжная стрижка волос, чёрный костюм — одет с иголочки. Я посмотрел на часы на своём запястье, они показывали 17.05. Прогремел гром и я подъехал к мальчику. Опустив окно, произнёс: — В такую погоду даже самый плохой хозяин не выгонит щенка из дома. Почему же вы один под дождём, юноша? Парень молчал и всматривался вдаль, видимо, ожидая либо свой автобус, либо — такси, хоть какое-то. — На дороге произошла авария, все перекрыто, автобус не приедет, — снова произнёс я. — А такси нет — сам посмотри! Садись, я подвезу тебя быстро туда, куда ты спешишь. Залезай в машину, я не кусаюсь и не являюсь маньяком, работаю в банке. Давай же, садись. Вот моя визитная карточка, посмотри сам, я — приличный человек. Мальчик посмотрел на пластиковую визитку, потом на меня и не смело ответил: — Мне нужно в консерваторию, сэр. Отвезете? Я могу заплатить, если что… — Садись, студент, — улыбнулся я, а он открыл дверь, устраиваясь рядом со мной впереди, — до консерватории полчаса езды по почти что пустой дороге из-за большой аварии. — А очень большая аварии, сэр? Пострадавших много? — спросил он и внимательно посмотрел на меня. Я же включил посильнее обогреватель в салоне моего автомобиля «Alfa Romeo» темно-зеленого цвета с чёрным напылением. Новая машинка, пахнет в салоне хвоей, тепло и чисто. Мальчик снял капюшон. — Положи скрипку на заднее сиденье, — посоветовал я и парень кивнул. Он обернулся и в нос мне ударил аромат зелёного яблока от волос, и тонкий аромат дорогого парфюма. Изысканный запах моря, древесные нотки леса, чего-то неуловимого, но очень тонкого и загадочного. Вкусный аромат. — Да, столкновение семи машин по нашей стороне дороги и пять — с противоположной. Кстати, меня зовут Гарри. — А моё имя — Драко. Малфой Драко, — кивнул он и посмотрел в мои глаза. — Учишься или играешь в оркестре? — поинтересовался я снова. — Я живу в интернате при консерватории, но моё имение в графстве Уилтшир. Здесь же я учусь и выступаю, — ответил блондин. — Я знаю, что в интернетах при консерватории, а также в общежитии при театре оперы и балета дети живут с семи лет? — С одиннадцати сделали пять лет назад для танцовщиков и музыкантов, вокалисты, как правило, уходят по домам, кроме иногородних, — поправил меня паренёк. — А сколько же тебе лет, если не секрет? — спросил я осторожно. — Исполнилось этим летом шестнадцать, — ответил Малфой. — Моя мама — музыкант (пианистка), а отец — мэр графства Уилтшир. — А чего же у тебя нет личного водителя, если ты — сын мэра? — спросил я снова. — Отец приучает меня с детства к труду, к выдержке и самостоятельности. Люциус говорит, что Жизнь — Дама сложная, её надо начинать постигать с детских лет, преодолевая трудности, — кивнул парень. — Какой у тебя строгий отец, — усмехнулся я, как-то само собой перейдя с парнем на «ты». — А ты сам построил свой банк? — теперь уже он спросил, рассматривая на визитке логотип банка и моё имя с номерами телефонов. Он тоже обратился ко мне на «ты». Смелый мальчик. — Да, все сам, — кивнул я, — без помощи своих родителей, которые погибли у меня в автокатастрофе, когда мне исполнился год. Меня воспитал крестный, да улица помогла. Потом был разговор с крестным, Сириусом Блэком, поступление в Кембриджский Университет… — Погоди, Гарри, так твой крестный — Сириус Блэк, что жил на площади Гриммо, 12? — удивился парень. — Почему — жил, он и сейчас там живёт с мужем с двумя детьми от суррогатных матерей, — ответил я. — А ты знаешь Сириуса? — Моя мать — Нарцисса, она в девичестве была Блэк, и является кузиной Сириуса. — Надо же, Драко? Хм, как тесен мир, в котором все мы живём, — улыбнулся я. — Так ты на концерт едешь в консерваторию? — Да, я выступаю сегодня. У меня в 19 часов начнётся концерт. Будет играть ансамбль, а я на скрипке солирую, а ещё выступит маленький мальчик, он споет на иврите песню «Тень финиковой пальмы». А хочешь, Гарри, я проведу тебя за кулисы, и ты там все сам увидишь и послушаешь? А после концерта, если ты не занят, смог бы снова довезти меня до интернета. Хочешь? — Хочу, — ответил я, — мне понравилось общаться с тобой, да и моему крестному ты — племянник, что весьма замечательно. Мы приехали к консерваторию, а оттуда прошли в Большой концертный зал. Музыканты уже собрались, они быстро пробежались по ключевым номерам произведений, а потом в зал стали запускать народ. Преподаватель Драко, посмотрев, что я довольно приличный человек, да и не узнать меня, руководителя банка «Ориенталь», было невозможно. Меня посадили в зал на первый ряд по центру. Так что все два часа я наслаждался концертом. Мальчик оказался очень талантливым. Он увидел меня в зале и глаза его радостно засияли. Он играл и смотрел на меня, а я не сводил глаз с этого юного гения. Он, конечно, играл виртуозно и безупречно, вел за собой оркестр; аккомпанировал мальчику лет десяти, который спел на иврите очень лирическую и красивую песню «Тень финиковой пальмы». После концерта дождь на улице почти кончился, правда все еще мерзко моросил и туман опустился на город. Осень — конец октября. — Ты, наверно голоден? — спросил я после концерта. В антракте я заказал белые розы для Драко, велел привезти к 20.35. Я подарил ему букет перед тем, как закрылся занавес. Он взял лишь мой букет в машину, а прочие раздал музыкантам. — Хочешь поужинать? — Тебе понравился концерт? — спросил он, в свою очередь. — У меня нет слов. Я хотел высказать тебе все за ужином, но коль ты хочешь сейчас услышать, то я отвечаю, что мне безумно понравилось все. Такого эстетического наслаждения музыкой я ещё никогда не испытывал. Я бывал на концерте Ванессы Мэй, но ты вообще ей не уступаешь. — Ванесса Мэй подписала мой компакт-диск, она меня уважает за талант. Мне до неё пока далеко, но я работаю над тем, чтобы стать лучше, — ответил Драко. После ужина я понял, что окончательно влюбился в мальчишку. Он оказался не только прекрасным музыкантом, но и замечательным собеседником, эрудированным во всех сферах науки, техники, музыки, театра и искусства. Мы обменялись номерами телефонов. Я в ресторане множество фотографий сделал с ним. Мы разговорились, смеялись и шутили, а Драко совсем забыл про время, и о том, что интернат уже закрыт. — Мне попадёт, если я сейчас появлюсь там, опаздывать нельзя. Что же делать? — нахмурился Малфой. — Я живу один в большом доме на набережной реки Темзы. Ты можешь переночевать у меня. Мои апартаменты на самом верху моего же банка «Ориенталь». Пентхаус. Поехали ко мне. Личный лифт, нет соседей, десять комнат, гостиная, сауна, бассейн, крытая терраса, игровая и тренажёрный зал. — А я могу доверять тебе, ты не станешь приставать ко мне? — вдруг серьёзно спросил Драко. Я аж опешил и взял его за руку. Мальчик вздрогнул, но руку не убрал. Я же ответил: — Клянусь, малыш, ты для меня станешь братом, другом и приятелем, и я не собираюсь ни трогать тебя, ни — приставать. Ты на восемь лет младше меня. Звони своим друзьям или коменданту, что ты остешься ночевать у почти что родственника, хоть и не кровного. Господи. Дай мне шанс, Малфой и ты станешь моим, но не сейчас, пока ты ещё школьник, несовершеннолетний подросток. Я надеюсь, что когда-нибудь ты оценишь мою любовь и полюбишь в ответ, а пока я буду для тебя всем, кем ты захочешь. Пока я раздумывал, Драко сунул мне в руки телефон. — Это мадам Роберта Тульи — наша смотрительница в интернате. Она — нормальная, сегодня её дежурство. Мадам меня очень уважает, но мы должны завтра послать ей цветы и коробку шоколадных конфет, пирожные в знак признательности, — прошептал мальчик, положив свою руку на мою с телефоном. Через пару минут я отпросил Драко, заверив, что завтра к завтраку привезу Малфоя в интернат. Так как сейчас был одиннадцатый час ночи, то я ещё мог послать своего шофера, Найджела Уолперта, чтобы он доставил сладости из супермаркета, который работает круглосуточно. А ещё, чтобы купил цветы и все привез в интернат для мадам Тульи. Мы же с Драко купили себе дыню в супермаркете, пирожных и конфет, а потом поехали ко мне в пентхаус. Конечно сына мэра Уилтшира не удивишь хоромами моего пентхауса, но все же ему понравилось у меня. Он с большим удовольствием рассмотрел мою спальню, провел пальчиками по кубкам, какие я завоевал в школе и в универе, прошёлся по ворсистому ковру с утепленным полом, долго смотрел на огроменную кровать; рассмотрел бассейн, тренажёрный зал и огромный аквариум — а это от стены до выхода на террасу метров двадцать! - с рыбками, которым вольготно жилось и плавалось в аквариуме от пола до потолка. Кормил я рыбок сам, залезая на стремянку или просто доставал специальной палкой, на которой держалась баночка с кормом. Её я рассыпал по всей поверхности воды. Спальню для себя Малфой выбрал рядом со мной. Наверное, боится один спать в таком огромном помещении в два этажа. А утром мальчик выдал: — На выходных я могу тоже приехать к тебе, если ты захочешь. Мне интересно с тобой, Гарри. В старшем возрасте мы можем проводить время с друзьями из города, можем иногда покидать интернат на выходных. Так что… — Вот мои запасные ключи, Драко, — ответил я, вынув их сейфа пару запасных ключей. — Прошу, приезжай ко мне всегда, когда захочешь. — А у тебя есть девушка или… парень? — спросил он. — Ой, а можно мне покормить рыбок? — поинтересовался Малфой, когда увидел, как я ставлю стремянку. Она была на колёсиках. Я кивнул и парень залез на неё. В самом конце кормежки Драко вдруг полетел вниз. С ноги у него упал тапок и он не удержался. Я же поймал мальчишку внизу, и обнял — так уж получилось, ибо испугался, как бы он не шмякнулся он на пол, где живо сломает себе что-нибудь. Малфой испугался тоже, поэтому обнял меня и задрожал. Я посадил его на диван в гостиной, все ещё обнимая, и стал шептать, что все хорошо. Через пару минут парень успокоился, а я поспешно отстранился, чтобы Драко не подумал, будто я обнимаю его с каким-то умыслом, да и Сириус убьёт меня, если я позволю себе недозволенное по отношению к его, хоть и двоюродному, но всё-таки племяннику. — В порядке? — спросил я и похлопал мальчика по плечу. — Идём, вместе приготовим нам завтрак. ~•~ От лица Драко Малфоя ~•~ Какой же он потрясающий мужчина, — подумал я, после ужина в одном из самых дорогих ресторанов Лондона. ViP-зона, тихо, окна выходят на реку Тезму. Ненавязчиво играет музыка, горят по углам бра на стенах, а на столе четыре толстые свечи в самом центре. Я ужинаю и наблюдаю за мужчиной. Конечно, я прекрасно умею управляться столовыми приборами (научился ещё с детских лет, когда отец занял должность мэра графства Уилтшир!). Вино мне не налили, но горячий глинтвейн — да. Вкусный. Интересно наблюдать за Поттером. Он — очень красивый мужчина: широкие плечи, сильные и симпатичные руки, тёмные волосы, которые чуть вьются; пухловатые и чувственные губы; высокий лоб и самые прекрасные в мире изумрудные глаза. А харизма прирожденного лидера так и бьёт ключом из Гарри. Год назад я понял, что меня совсем не интересуют девушки. Как-то я играл в оперном театре на концерте, а после выступали юные балерины, так потом они поправлялись и переодевались передо мной, а у меня ни в одном глазу со стороны моего возбуждения. В пятнадцать-шестнадцать — самый возраст бушующих гормонов, а я не хотел юных дев. Зато у меня оживился член, когда я увидел юных балеро моего и чуть старше возраста. Я понял, что парни мне нравятся, и к ним я испытываю влечение. Я начал бороться с собой, не понимая, что против природы не попрешь, что это не аномалия у меня и не болезнь, а просто я вот таким родился. В интернате я погружался в изучение нот, читал просто художественную литературу, а в консерватории учился усердно и занимался, даже сам писал музыку — одним словом, делал все, чтобы не думать о парнях и не смотрел в их сторону. А вчера я встретил Поттера, и весь мой мир, все мои баррикады рухнули. Я влюбился в него уже в машине, когда сел в его «Alfa Romeo», и он повез меня в консерваторию. Дорогой парфюм, красивые руки на руле автомобиля, низкий баритон очень мягкого и приятного голоса, а ещё Гарри — крестник моего двоюродного дяди Сириуса Блэка. Мама обожает кузена, но они видятся не часто в силу того, что Блэк взял в мужья какого-то простолюдина, а не женился на кузине Беллатрисе (на сестре матери), чтобы продлить род чистокровных аристократов. Нет, он взял в мужья того, кого любил, и сейчас у них уже два малыша от суррогатных матерей. Они счастливы и бесстрашны, бросив нашему чопорному миру вызов своей любовью и желаем жить так, как хочется. Но буду ли я счастлив, уверенный в своей теперь ориентации, а главное — позволит ли мне отец стать счастливым с Поттером? Да и нравлюсь ли я этому Гарри сам? Судя по тому, как я упал со стремянки утром прямо в его объятия, и как мужчина прижал меня к себе — таки я ему определённо нравлюсь. Я очень испугался, свалившись. Во-первых, я подумал, что упаду и стану калекой, а во-вторых, эти крепкие объятия Поттера. Ох, я захотел, чтобы он никогда не отпускал меня, но Гарри отпустил. Все эти ощущения были новы для меня. Мягко, медленно, но я все же оказался на свободе, и мне вдруг стало так холодно от того, что он меня выпустил. Вот сейчас он купил мне ещё целый букет белых роз — в виде комплимента от поклонника! — и коробку дорогущих шоколадных конфет с ликером, вином и коньяком. В шоколаде же можно алкоголь? Я хочу почувствовать вкус, словно аромат губ это мужчины. Я запомнил его запах, пока лежал в объятиях Гарри после падения. Теперь я буду мечтать об этих губах. Интересно, как он целуется? Я никогда ещё не пробовал, но хочу первыми попробовать губы Поттера. А для этого я напросился в гости на выходных — авось у меня получится поцеловаться с Гарри? — Где ты был всю ночь? — спросил меня Блейз Забини, с которым я делил комнату в интернате, он играл на флейте. — Я так волновался. Кто-то послал нашей мадам Роберте Тульи две огромных коробки сладостей и букет цветов. Я увидел это, когда пошёл докладывать, что ты не придёшь. Мадам отпустила меня, сказав, что ты в надёжных руках, что тебя отпросили. Так где же ты ночевал, Малфой? Рассказать другу о моей любви? Нет… Он ещё ляпнет своей матери, а та — моей maman и мне придёт конец. Нельзя. Синьора Забини дружна с Нарциссой, а мать обязательно расскажет отцу. Так зачем запускать эту цепную реакцию ради того, что душе не терпится рассказать, похвастать и поликовать тому, что я влюбился, а мой мужчина — очень солидный человек. Нет, надо быть мудрее чуток. На выходных снова дежурила по интернату мадам Тульи, а мадам Агнесса Розье уехала к мужу в Йорк, так как он сломал там что-то себе. Гарри отпросил меня и привез сам сладости для Роберты, бутылку французского вина, букет орхидей и я был милостивно отпущен с вечера пятницы до позднего вечера воскресенья. Мы плавали в бассейне, потом парились в сауне в пентхаусе банка «Ориенталь», потом бултыхались в джакузи. А после — поздним вечером в пятницу, почти ночью! — играли в шахматы, закончив раунд честной ничьей. Всю субботу и днем в воскресенье мы с Поттером либо играли во что-то, либо ели и смотрели фильмы. Я к нему подкрадывался с каждым разом все ближе и ближе, подсаживался, а Гарри как-то деликатно сторонился меня, избегая лишний раз прикасаться ко мне. Боится нарушить рамки? Перед отъездом в интернат, в вечер воскресенья, я обнял его в пентхаусе, поблагодарив за весёлые выходные. Вроде нет ничего такого в дружеском объятии, но Гарри прижал меня к себе и как-то замер. А когда я отстранился, он смотрел на меня чёрными глазами, и растерянно так. И снова любимые конфеты, пирожные нам с Забини и ожидание новой встречи. На следующии выходные Поттер улетел в Стокгольм на деловую встречу, поэтому позвонил ещё в четверг, извинившись, что его не будет две недели. Хорошо. К тому же вернулась мадам Агнесса Розье, и мне лучше было провести выходные в родном интернате. Двадцатые числа ноября. Через месяц Рождество и на две недели каникул я вынужден буду уехать в Уилтшир к родителям. В течении рабочей недели я усердно учился, мои руководители готовили рождественский концерт в Большом зале Лондонской консерватории, где я буду исполнять на скрипке Вивальди «Зима» из его композиции «Времена года». Я изучал этот шедевр для большого «гала-концерта», а ещё на фортепиано композицию Фредерика Шопена «Дождь» для моей матери, которая является попечителем консерватории, и они с моим отцом обязательно приедут на концерт. Поттер позвонил мне 25 ноября, сказав, что купил себе и Сириусу с мужем три билета на рождественский концерт, где я буду играть. — Гарри, — ответил я по телефону, — на том концерте будут мои родители. Боюсь, что я не смогу после выступления поехать к тебе, мы уедем в Уилтшир. — Не беда, малыш! — ответил мужчина. — Сириус напросился в гости к кузине Нарциссе на 26 декабря, мы все приедем. Твой отец милостиво ждёт родственников жены в ваш Малфой-мэнор. Мы сможем увидеться и поговорить с тобой, не переживай. — Мне мало говорить с тобой, Гарри… — вздохнул я. — Мне мало просто поужинать с тобой, я хочу быть рядом, чтобы только мы вдвоём и никого больше. Понимаешь? Ты очень нравишься мне, я хочу… чтобы ты улыбался только мне, видел только меня, обнимал только… меня. Понимаешь? — Я всхлипнул и нажал на отбой вызова звонка. Поттер не перезвоним мне, а на следующий день написал сообщение: «Мы подумаем вместе над твоими словами на этих выходных. Если ты не против, Драко?». Я улыбнулся и ответил: «Я не против, хочу утонуть в твоих объятиях, раствориться в тебе одном». Гарри не ответил мне, но я знал, что он открыл сообщение и прочёл его. А ещё он не ответил мне с прошлого раза, есть ли у него девушка или парень? ~•~ От лица Гарри Поттера ~•~ Вот и как мне реагировать на мальчишку? Ему всего ведь шестнадцать, он — несовершеннолетний ещё. Драко хочет меня, я это чувствую. Эти глаза его серебристо-ртутные не могут лгать. В последний раз, когда мы виделись, он так обнял меня при прощании, что я едва не умер от желания, и никак не мог выйти из машины, когда я привез его к дверям интерната. Мы знакомы месяц, а мальчик уже влюблён в меня. Это его первое влечение. Я знаю, что оно пройдёт. Я не должен больше обнимать Малфоя, зная, что у него иной путь артиста, своя жизнь — большая жизнь, в которой мне, взрослому мужчине, не место рядом со столь юным и чистым бриллиантом. Моё состояние увидел крестный и спросил, в чем состоит моя печаль? Я рассказал, что влюблён в одного мальчика, но не имею права на него, так как ему всего шестнадцать. — Ну, шестнадцать — не двенадцать лет, — возразил мне Блэк. В школе я был влюблён в юнца. — Но ты был почти его ровесником, а нас разделяет восемь лет разницы. Я уже мужчина, а он — ребёнок и это дитя, похоже, влюбилось в меня тоже, — вздохнул я. — Так в чем проблема, дорогой мой? — удивился Сириус. — Подожди год, потом увези мальчика в Лос-Анджелес, там как раз легализовали однополые браки, предложи малышу руку и сердце. Делов-то, Гарри? За любовь надо бороться. А кто этот твой мальчик, я знаю его? — Это сын твоей кузины Нарциссы Блэк, она сейчас Малфой. Отец Драко — мэр графства Уилтшир и он входит в Палату Лордов, — ответил я. — М-да… — изрек Блэк. — Угораздило же тебя, Гарри... Но не бывает ситуаций безвыходных, кроме смертельного случая, поэтому я сам возьмусь за дело, чтобы и овцы были целы, и волки — сыты. Нарциссу с Люциусом я беру на себя. Вы пока общайтесь, но особо не палитесь, до лета… Кажется отпрыск Малфоев родился летом?.. — Пятого июня, — подсказал я. — Летом, после его дня рождения, увези Драко в Америку (у тебя же есть личный самолёт, да и не один!) и там сделай все, как я сказал. А пока вы будете заключать брак, я здесь возьму Малфоев в оборот. Драко мне знаком и он из хорошей семьи, намного благородный парень, чем был у тебя до этого репортеришка… Колин Криви. Плут и обманщик, который обокрал тебя и был таков. До сих пор Скотланд-Ярд все ещё ищет его. — Не напоминай мне о нем, Сириус! Я его простил и отпустил, а судьба сама решит, что с ним делать дальше, — ответил я. Вот так мы поговорили с крестным в среду, а в пятницу я забрал Драко из его интерната. Сегодня Малфой был каким-то очень тихим и серьёзным. — Драко, ты в порядке? — спросил я. — Какой-то ты уж больно тихий сегодня. Все хорошо? Устал? — Устал немного, — ответил мальчик. — а ещё я скучал. Мы не виделись две недели. В моем пентхаусе Малфой решил посмотреть на фотоальбом, я отдал ему без всякой задней мысли. Я и забыл, что в нём остались фото моего бывшего парня. Драко их сразу увидел. Ну, да… Репортер Криви хорошо умеет делать снимки в разных ракурсах с ним в обнимку, в обнаженном виде Колина. Откровенные фото, горячие и на них мы были счастливы. Я то верил ему, думал, что у нас с ним навечно любовь неземная, а он мне попросту лгал, чтобы в один прекрасный день стащить браслеты мужские из моей коллекции, деньги (двадцать миллионов) и так — по мелочи. Драко посмотрел на меня. — Твой любовник, да? — спросил он. — Бывший. Обманщиком и вором оказался. Три года совместной жизни, пустой сейф в один день и ни слова: «Прости», — ответил я. — Здесь мы в процессе отношений. Надо выбросить все его фото. Прости, что ты увидел их. — Я никогда бы не предал тебя, Поттер! — кинулся ко мне в объятия парень. — Я бы любил тебя и дорожил тобой вечно! Никогда, Гарри… Его губы нашли мои и он поцеловал меня. Неумело, совсем по-мальчишески и по-детски. Кусался, но обнимал меня на диване и целовал, сладко урча, словно котеночек. Я не отвечал, еле сдерживаясь. Я на пределе, ибо хочу этого горячего мальчишку, но знаю, что нельзя пока. Я обнял его, проводя руками по спине, успокаивая. Он очнулся и отстранился. — Я не нравлюсь тебе, да? — спросил Малфой. — Ты не хочешь меня, Поттер? Ты не ответил на мои поцелуи. Я взял его руку и положил на свой каменный бугор в штанах. — Я хочу тебя, Драко, и ты нравишься мне до безумия с самой нашей первой встречи, ещё до того момента, как ты сел в мою машину в тот дождливый октябрьский вечер, но я не имею права на тебя, малыш. Тебе всего шестнадцать, ты — несовершеннолетний ребёнок. Я не должен. Мы не имеем права на отношения. Надо год подождать. — Не год, Поттер, а семь месяцев. В мои семнадцать я хочу стать твоим. Только твоим и навсегда. Не останавливайся, ответь мне на поцелуи. Прошу, покажи мне, как сильно я нравлюсь тебе. Пожалуйста… И я поцеловал Драко. Глубоко, нежно и сладко, с оттягом и с желанием, смакуя аромат его яблочного рта, свежего, как весна и чистого, как горный источник воды. Малфой стонал мне в рот и целовал в ответ, копируя и учась у меня ласкам. Умный мальчик, такой горячий и желающий большего. — Я хочу тебя, Гарри… — шептал он, словно в горячечном бреду, ища мои губы. Прикрытые глаза, полные желания и любви. — Я люблю тебя, Поттер. Ещё, поцелуй меня… Ещё… Я положил руку поверх его домашних брючек, и стал сжимать член, ласкать его через материал. Драко стонал, подаваясь мне навстречу пахом, пока я вылизывал его рот. — Я хочу тебя… — простонал он. — Хочу стать твоим… Гарри? Я уложил его на диван и проник рукой на трусы, стало ближе, но ещё ближе нельзя. Хватит с него и этого на первый раз. Трусики мокрые, мальчик выгибается дугой подо мной, просит ласк и я склонился снова к его губам, стал трахать рот языком, не прекращая ласкать его через трусики-боксеры. А потом он закричал и кончил, разлетевшись на атомы. Я его обнял, понимая, что вот сейчас он испытал первый оргазм с мужчиной. Поцелуи и ласки от постороннего человека сильнее и слаще, нежели когда ты сам себя в душе удовлетворяешь, теребя свой член. Я обнял мальчика, пока он после пережитого приходил в себя. Мой сладкий Драко, такой горячий и вспотевший сейчас. Когда-нибудь ты станешь моим, Малфой, нам надо только потерпеть немного.