Аврорские зарисовки и не только...

~•~ От лица Гарри Поттера ~•~ На рождественском гала-концерте, 23 декабря, мы с Сириусом и Римусом Люпином (мужем Блэка) сидели рядом с родителями Драко. Мальчик весь пошёл в отца, но в нем не было жёстких скул и волевого подбородка Люциуса — скорее, больше нежности и изящества, передавшиеся от Нарциссы Драко. Мальчик выступил прекрасно на концерте. Виртуозно исполнил композицию «Зима» Антонио Вивальди, затем его попросили сыграть «Шторм», который, как оказалось, многие обожают. В конце на бис Малфой-младший исполнил «Дождь» Фредерика Шопена, которого просто обожала попечительница косерватории, Нарцисса. Драко играл замечательно. После концерта Люциус пригласил нас на ужин в свой дом в Лондоне. Глава рода спросил меня о бизнесе. Я ответил, что являюсь директором банка «Ориенталь», владею сетью ювелирных центров по всей Британии, в Шотландии, а также у меня вилла в Беверли-Хиллз в Лос-Анжделесе, там же и торговый центр открыт, который называется «Platinum». Я заведую еще гостиничным бизнесом в Италии. Вобщем, не жалуюсь и не беден. — Хороший размах, мистер Поттер, — произнёс спокойно, лениво и серьёзно Лорд Малфой. — Но вы забыли упомянуть о шахтах, где добывают золото и драгоценные камни. Две шахты, верно? — Верно, мистер Малфой, — кивнул я. — В Индонезии и в Австралии. — Я владею ими вместе с крестным, хочу переоформить шахты на Сириуса с его мужем. Я в семье один, родители погибли, мне самому не успеть за всем усмотреть. Мой крестный, его супруг и их дети — это моя семья. — А вы сами не женаты? — снова спросил Люциус. — Нет, не женат, — ответил я. — Я влюблён в одного парня, и он отвечает мне взаимностью, вот только вопрос в родителях юноши. Драко закашлялся, поперхнулся водой и вышел из-за стола. Он рванул в уборную, Нарцисса поспешила за сыном, а Люциус склонился ко мне и спросил: — Вы влюблены в Драко, мистер Поттер, это так? Я вижу, как вы смотрите на него, и как мой сын украдкой — на вас. Я не гомофоб, Гарри, но если хотите пожениться, то вам придётся это сделать в Штатах или в Германии, где более толерантное общество. — А ты оказался нормальным мужиком, а, Люци? — произнёс довольный Блэк. — Или все дело в богатстве? — И в нем тоже, — усмехнулся Малфой-старший. — Мой сын должен жить престижно, богато и ни в чем не нуждаться. Я же не смогу представить обществу зятя из каких-нибудь маргиналов. Муж моего сына должен иметь престижную родословную, обязан быть богатым, красивым и завидным женихом. Поттер подходит нам. На Рождество можно провести помолвку, Гарри, чтобы вы и мой сын уже были связаны узами внегласного брака. Пока без клятв и обещаний, но уже с кольцами… — Я готов хоть сейчас поклясться в вечной любви Драко. Мои чувства и намерения очень серьёзные, мистер Малфой, — ответил я, глядя с радостью на Люциуса. — Ну вот и ладненько, а то я уж думал, с кем сочетать сына? Вы умны Поттер, серьёзны, красивые и богаты, вас уважают в обществе, я наслышан о благотворительности и щедрых взносах. Похвально. Что ж, решено, ждём вас к нам 26 декабря к 18 часам. С помолвочными кольцами, обручальные мы закажем на лето сами. До свадьбы я не одобряю секса, но если только совсем немного, так как чувствую, как мой Драко увлечен вами. Понимаете меня? И тут вернулись Драко с Нарциссой. Мы с Сириусом и Римусом засобирались домой. Малфой-младший расстроился, что я так быстро ухожу, ведь мы не поговорили толком. Вслух блондинчик не сказал ничего, но я видел его печаль в глазах и миллион вопросов: «Что случилось?», «Что произошло?», «Почему так быстро?» и так далее. Я поцеловал его руку при прощании на глазах у Люциуса, и под удивленные взгляды Драко с леди Малфой. — Я позвоню тебе позже, малыш, — шепнул я с улыбкой, — не ложись спать рано… Кое-что произошло. — Да я и не лягу, пока ты все мне не расскажешь. Я ни спать, ни есть толком не могу, — шепнул мальчик в ответ, а я снова поцеловал бледную ладонь. — Люциус — нормальный мужик, когда не вредничает, — проговорил Сириус, когда мы выехали из лондонского особняка Малфоев. — Ты — богатый зять и известный, уважаемый и молодой, не за лорда же Чарльза Бёрка ему выходить, который хоть и богат, и входит в Палату Лордов, но безобразно старый, ему за пятьдесят. Есть, конечно девы из избранных родов, но Люциус, видимо, в курсе об ориентации своего отрыска. Приехав домой, я позвонил мальчишке и рассказал о разговоре с его отцом. Драко всхлипнул, а я удивился. — Ты плачешь, детка? Не рад? — спросил я. — Отец рассказал, что помимо тебя ко мне сватаются ещё трое… — ответил блондин и заплакал. — Лорды Бёрк, Эйвери и отец моей школьной подруги, Эдвард Паркинсон. Мой Papa все ещё думает. — Но ведь мне он обещал, что выдаст тебя только за меня. Я и кольца уже помолвочные смотрю сейчас в своём каталоге ювелирных украшений, — возразил я. — Хорошо, я отправлю Сириуса к твоему отцу завтра же… — Завтра мы обедаем в имении Паркинсон, а 25 декабря — дома, но к нам все эти старые Лорды приедут на Рождество, кузины матери с родственниками, — снова всхлипнул Малфой-младший. — Вот и Сириус к вам приедет 25 декабря, разузнает обстановку, остановит твоего отца, в случае чего, — ответил я. — Ничего, все устроится. Я никому не отдам тебя, Драко. Не плачь, малыш… Всю ночь мне не спалось. Утром я все рассказал Блэку, и запустил его тяжёлой артиллерией к Малфоям снова. Сам же я выбрал в каталоге парные кольца, узнав, какой у Драко размер пальчика. Также я взял из коллекции набор для Нарциссы: колье с бриллиантами, а также кольцо, серьги и браслет на руку. Лорду Малфою золотые часы моей фирмы «Platinum» с бриллиантовыми камнями — красивые и изящные, сделанные в моей ювелирной мастерской. К ним прилагался мужской браслет. Для нас с Драко я выбрал кольца мини-печатки с малюсенькими бриллиантиками, ещё мальчику кулон с цепочкой, с буквой «H» — моего имени, себе же я взял кулон с буквой «D», с которой начинается имя Драко. Сириус в конце 24 декабря мне доложил, что все нормально, они поели в доме Паркинсон, но все прошло без разговоров о свадьбе Эдварда и Драко. От сердца отлегло. 25 декабря Люциус на обеде в Малфой-мэноре ответил Эйвери и Бёрку, что его сын ещё очень юн и ему надо учиться, ибо всего Драко шестнадцать лет. А насчёт будущего своего наследника он подумает летом, когда Малфою-младшему исполнится семнадцать лет. Это все доложил мне Блэк в сам день Рождества, 25 декабря, а 26 приехали мы с Римусом в Малфой-мэнор. — Я же обещал вам, мистер Поттер, что ваша с Драко помолвка состоится сегодня? Ну, и чего вы заслали к нам своего крестного шпионом и лазутчиком? — рассмеялся Люциус, глядя на меня своими умными и хитрыми глазами. «Лукавый лис» хотел я так назвать его. Зато Драко вышел ко мне уставший, взъерошенный, как воробей после дождя. Ему явно эти праздничные дни дались нелегко. Морально вымотанный и на взводе. Перед ужином мы прошли в ритуальный зал Малфой-мэнора, где Люциус с Нарциссой провели небольшой ритуал нашего обручения. Он минут пятнадцать шаманил вокруг алтаря, на котором лежали помолвочные кольца, а потом уколол наши пальцы рук, смешал капли крови с вином и велел нам выпить бокал напитка пополам. — Это ритуал на крови, который связал вас пока ещё не совсем до конца магически, но вы уже считаетесь почти мужьями, хоть и не произносили клятв верности. Магия на крови вас связала, вы все эти месяцы до свадьбы должны жить вместе (рядом друг с другом), поэтому Драко переедет из интерната в ваш дом, Гарри. Расставаться на долго нельзя. В командировку придётся не ездить пока, мистер Поттер, посылайте вместо себя Сириуса, или руководите всем по телефону. Магия пока на вас не сильная, подпитывать её вы сможете вместе общение друг с другом. И поменьше секса, Драко ещё очень юн. — Хорошо, как скажете, лорд Малфой, но я никогда и никого так сильно не любил… — И даже некоего Колина Криви, сэр? — усмехнулся Малфой-старший. — Я любил и верил Колину, но не так сильно, как я люблю и уважаю Драко. Я клянусь перед жертвенником в вашем ритуальном зале, лорд Люциус, что говорю истинную правду, — ответил я и положил обе руки на жертвенник. — Хорошо, я верю вам, магия должна принять вашу любовь тоже, вы можете обменяться кольцами, — кивнул Малфой-старший. Сила магии вспыхнула на наших кольцах, окутала нас с Драко серебристым светом и погасла. Отныне мы по-настоящему помолвлены с мальчиком. — На свадьбу мы с Нарциссой приедем к вам в Лос-Анжделес. Пятого июня — день рождения Драко, а пожениться вы можете… — Шестого! — в унисон, одной душой ответили мы с Малфоем-младшим. Нарцисса рассмеялась и обняла нас. — Конечно… — кивнула леди Малфой. После ужина Сириус с Римусом и малышами ещё остались в мэноре, а вот мы с Драко решили свалить поскорее в мой пентхаус. Отъехав на некоторое приличное расстояние от Малфой-мэнора, блондин попросил остановить мой «Мерседес»—джип, а именно на нем мы приехали в Уилтшир с Люпином. Я остановился мгновенно, припарковавшись у обочины дороги и включив аварийное мигание фар. — Что такое, детка, тебе плохо? — участливо спросил я, но мальчик пересел ко мне на колени и обнял меня, принялся целовать. О, мы теперь имели полное право на ласки. — М, малыш, ты ведь опасно провоцируешь меня… Но Малфой не слушал, он покачивался на мне и целовал, упиваясь процессом. Я не сопротивлялся, направлял его порыв, обнимал, придерживая за голову, наклоняя, чтобы ему было удобнее и слаще. — Я так… люблю… тебя… — стонал он, целуясь и кусаясь. Дикий котеночек. — Я хочу тебя, Поттер… Его губы и язык целовали и облизывали мою шею, подбородок и лицо. Парень стонал и урчал. Он кусал мои губы и просил. — Драко, нам надо ехать, здесь нельзя останавливаться. Малыш, потерпи, когда приедем домой, я сделаю все, что захочешь. — Хорошо, — нехотя ответил блондин и пересел на сиденье рядом со мной, — поехали домой. По дороге в пентхаус мы купили тортик, фрукты и бутылку вина. Я сказал, что разрешу ему на каникулах выпить бокальчик. А ещё мы купили готовую курочку, которая была аппетитно прожареной и горячей. Также готовые крылышки по-китайски, креветки в кляре и японскую лапшу со сливочным соусом, овощами, кунжутом и кусочками мраморной говядины. Я и сам за эти дни мало, что ел, а Драко и вовсе почти голодал на нервной почве от переживаний, не зная, что предпримет Люциус, и вот теперь у нас начался «отходняк», переживания ушли на задний план, зато захотелось есть. Приехав в пентхаус, Малфой заметил, что нет ёлки на Рождество, нет гирлянд и украшений. Мне было не до украшений, да и не люблю я, если честно, все эти праздники, но мальчик хочет много света и радости. Не раздеваясь, мы оставили еду в кухне, а сами помчался в круглосуточный гипермаркет на другом конце города. Да, там стояла двухметровая, хоть и искусственная, но очень пушистая ель, уже наряженная полностью. Мы купили ель и нам ее упаковали прямо в таком виде, положив коробку на крышу машины. Приобрели мы в магазине и с десяток электрических гирлянд, и только после этого поехали назад в пентхаус. Пока я устанавливал ель, Драко распутывал гирлянды, но получилось только, что он в них запутался. — Поттер? — позвал он меня и я обернулся. Мальчик стоял в центре гостиной весь в гирляндах и сиял не хуже новогодней ёлки. Я рассмеялся и подошёл, стал его распутывать и целовать мое сокровище, крутя его и вертя, прося поворачиваться. Драко подрагивал и смотрел на меня таким томным взглядом, что я едва сдерживался. Я бы его давно утащил в спальню, но малыш хотел праздника, поэтому мы стали развешивать по гостиной гирлянды. Одна ушла на ель. А после проделанной работы мы с блондином согрели еду в духовке, открыли вино к мясу и стали праздновать Рождество вдвоём. И ничего, что уже наступило 27 декабря, для нас праздник наступил только сегодня — в день нашей помолвки. Теперь мы официально имели друг на друга право быть вместе, любить друг друга и я мог без опасений ласкать моего мальчика так, как хочу. Малфой перестал есть вместе со мной. Он посмотрел на меня так, словно сказал: «А теперь я хочу тебя». Я поднялся со стула и подошёл к Драко, поднял его на руки. — Сначала в душ? — спросил он и я кивнул. Заботливый мальчик. — Я научу тебя всему, — произнёс я. — Ты хочешь подготовиться? — Я все сделаю сам в моей душевой комнате, а ты пока иди к себе, — ответил он. — Я чуть позже приду к тебе сам. Стесняется. Чистый и заботливый парень. Я кивнул его самостоятельности. Минут через сорок в мою спальню вошёл Малфой. Он был в одной футболке. Я подскочил с кровати ему навстречу, и на середине спальни поднял Драко на руки. Он был без одежды, только в одной тонкой футболке, которую я снял моментально и обнял обнаженное тело мальчика. Мы начали с ним с поцелуев, парень хватался за меня руками, он дрожал. — Не бойся меня, детка, — произнёс я, — доверься мне… Я не сделаю тебе больно. — Я не боюсь тебя, но этот первый раз… Я не пробовал никогда, но читал, что это больно, — прошептал Драко мне в ухо, словно боялся, что его кто-то услышит, хотя — кто, если нас только двое. — Доверься мне, я постараюсь, чтобы не было больно. Расслабься, котеночек мой, — также тихо ответил я. Я уложил Малфоя на кровать, устроился между ног и стал целовать все его тело. Я уделял внимание белой шее, ключицам, «Адамову яблоку», розовым соскам, пупочку, а потом опустился к паху — к сокровенному. Одно касание губами и Драко вскрикнул, попытался отползти. Боится, девственник ещё. Я поднялся к губам мальчика и прошептал: — Расслабься, тебе будет хорошо, мой сладкий. — Там меня никто ещё… — Я знаю, котеночек, все знаю, — ответил я. — Позволь мне первым попробовать тебя? Доверься мне, ничего не бойся, хорошо? Малфой не смело кивнул, а я снова опустился ниже, и взял в рот темно-розовую головку. Сам член мальчика был ровный, сантиметров двадцать в длину, очень чистый с одной небольшой венкой. Я любил делать минетик, особенно вот такому сладкого малышу. Драко вскрикнул и прогнулся на постели. Я стал вылизывать его пенис, гладкие яички, подняв ноги к верху, раздвинул их максимально в стороны. Я согнул парня чуть, подтянул к себе ближе, открывая сильнее. Драко стал закрываться, сдвигать ноги, но я не позволил, а снова взял в рот член мальчика и стал сосать. И Малфой потерялся в ощущениях, он застонал и уже сам раздвинул ноги шире. Я вынул из-под подушки приготовленую баночку с ромашковым вазелином, и смазал свой палец, стал кружить им по окружности тугого и розового ануса. Драко вскрикнул: — Не надо там, Гарри! Нет... — Он смущенно снова сдвинул ноги, и я поднялся к губам мальчишки. — Драко, тебе будет хорошо. Малыш, поверь мне. Я найду в тебе бугорок простаты, и ты станешь кричать от удовольствия. Немножко осталось, детка. Позволь показать тебе, как тебе будет хорошо со мной… Я поцеловал мальчика и проник пальчиком в его анус. Он сжал собой внутри мой пальчик. — Мой палец уже в тебе, это не больно, расслабься Драко, все хорошо… Если боишься — обними меня за плечи или за шею, держись за меня. — Хорошо… — ответил Малфой несмело, он прижался ко мне и расслабился. Я же проник глубже пальцем и, наконец, нащупал простату внутри. Мальчик моментально закричал и задрожал. — А вот и она, мой сладкий! Все хорошо, получай удовольствие, — улыбнулся я и поцеловал Малфоя. Третьему моему пальцы Драко был не рад, он вскрикнул, но я стал целовать его член и массировать простату, отчего Малфой уступил моим ласкам и позволил мне как следует подготовить его к проникновению. ~•~ От лица Драко Малфоя ~•~ Эти руки, эти губы и пальцы… О, боги мои! Я рыдал от плавных и глубоких толчков Гарри во мне. Такой сильный и крепкий член у Поттера, он так скользит во мне и ласкает простату внутри, что я кричу, потому что не кричать от электрических искр, от потрясающих ощущений не возможно. Это так волшебно. Я полностью принадлежу Поттеру, он весь во мне, но мне мало. Я укусил его за плечо, но Гарри лишь ускорился и из меня выбило дух. Член брюнета творил во мне такое… Он выписывал на моем бугорке внутри слова: «Я люблю тебя!». Руки Поттера обнимали моё тело, а сам он целовал меня и трахал, тихо рыча. Он хрипло шептал, что любит, что теперь я — только его мальчик, его жених, почти что… муж. Я обнимал мужчину, принимал его в себе и отвечал в горячий рот Гарри: — Ещё, Поттер, ещё… Сделай так ещё… Гарри стал вбиваться в меня быстро-быстро, мелкими толчками, а меня прошивало постоянными молниями экстаза. Я завыл и кричал на одной ноте. Он подвёл меня к пику и я проорал: — Я уми-ира-аю… — Дух мой вылетел, все тело натянулось в одну электрическую струну в десять тысяч вольт, в глазах стало темно. — Вместе, любимый… — завыл в ответ и Поттер. А потом мы вместе кончили, разлетевшись на осколки, на космическую пыль, на атомы… Прошла вечность, пока я начал возвращаться в реальность. Боже, как же это было хорошо. Гарри все ещё лежал на мне и был внутри моего тела. Его губы целовали моё мокрое лицо, руки нежно обнимали, губы шептали слова любви и благодарности. Он благодарит меня? Да это я должен благодарить, ведь Поттер подарил мне волшебный мир, показал, каким сладким и безумным бывает секс между любящими людьми. Я обнял Гарри в ответ и произнес: — Спасибо. Ты подарил мне рай блаженства, сделал меня бессмертным… — Отдохни теперь, малыш, поспи. Может, ты пить хочешь? — спросил он. — Апельсиновый сок хочу, холодный, — кивнул я. — Принесешь? — Полежи, Драко, я сейчас. Выпей ещё обезболивающее средство, потому что после, как покинет адреналин, боль будет в спине очень ощутимая. Это же твой первый раз, — ответил брюнет. Перед Новым годом, поздно вечером 31 декабря, в пентхаус позвонили. Гарри уехал за продуктами: за тортом, пирогами и выпечкой, фруктами и выпивкой (хотя мне достанется безалкогольный глинтвейн или какой-нибудь сок!), а я пока зафаршировал пару цыплят-подростков (ещё не взрослых кур, но уже и не мелких желторотых — средних подростков), домашний мясной рулет прислала из мэнора мама час назад, а ещё нарезку из разных сортов мяса и колбас, а также сыров всяких, рыбы и несколько домашних салатов. На мне был фартук надет, тонкие брюки домашние и рубашка поло. За порогом стоял парень. Песочного цвета волосы, синие глаза, высокий и стройный. — Кто вы? — спросил я в домофон. — Я — муж Гарри Поттера. Открывайте! — ответил он и снова позвонил, а потом постучал, затарабанил в дверь. Я позвонил охране банка «Ориенталь», и уже через три минуты парня под белые рученьки увели. А ещё через пятнадцать минут вернулся Гарри. Он вошёл в пентхаус и обнял меня, сказав, что я правильно сделал, что не впустил в дом Колина Криви, а вызвал охрану. — Он мне в домофон сказал, что является твоим мужем. Вы с ним были женаты? — спросил я. — Ответь мне правду, Гарри. — Нет, конечно, малыш! — фыркнул Поттер. — Мы были любовниками. Он жил в моей лондонской квартире три года почти, когда я переехал сюда, Криви поехал со мной, а через месяц сбежал, украв у меня деньги и драгоценности. Его комната была на втором этаже. Сейчас в ней я устроил склад. Поверь мне, он не был мне ни женихом, ни — мужем, тем более. Никогда Колину не открывай. Я сменил все замки на дверях в банке, в пентхаусе и на старой квартире. — А чего ему от тебя сейчас нужно? — поинтересовался я. — Средства. Видимо, либо ворованное потерял, либо — обокрали, вот и пришёл. А ещё, возможно, узнал, что я помолвлен, — кивнул брюнет. — Но откуда? У тебя работает шпион, от которого Криви узнал инфу? — спросил я. — Нет, я выступал на телевидении 26 декабря утром, поздравил от своего лица и от имени банка «Ориенталь» всех в Рождеством Христовым, и на вопрос репортера, Риты Скитер, ответил, что помолвлен и летом сочетаюсь законным браком с тем, кого люблю больше жизни. Видимо, Криви увидел интервью по TV, прочёл его же в «Ежедневном Поороке», где пишут о всех новостях и сплетнях, вот и примчался выяснять, правда ли все. А тут ты со своим вопросом: «Кто там пришёл?», вот у Колина и получился шок, хотя ему не помешало сбежать, пока начальник охраны не узнал его. Ребята мои теперь Криви караулить начнут, возможно удастся поймать. Испугался? — поинтересовался Гарри, обнимая меня. — Потерять тебя испугался. Первым делом подумал, что если ты — муж его, то мы не сможем быть вместе. Я едва не зарыдал, а потом снова подумал, что если бы ты был замужем, то мы бы не смогли провести помолвку у жертвенного алтаря, магия бы не приняла наш союз. Это все неправда, Гарри, и я рад, что ты — все ещё мой жених, и что так откровенен со мной. — Я уже твой муж, потому что ты стал моим мальчиком несколько дней назад. Помолвку мы скрепили актом любви, ты стал моим во всех смыслах, и до сих пор скрепляем наши узы любовью по два-три раза в день. Только днем я оттрахал тебя на террасе после обеда, в лучах декабрьского солнца, которое хоть и не греет, но зимой светит иногда ярко. А после ужина и ночью мы снова займемся сексом. Я буду е*ать моего Дракона, а ты сладко кричать, принимая меня в свое тело. Детка, я хочу тебя... Я застонал и повернулся задом к Поттеру, почувствовав острое желание жениха, которое упилось мне между ягодиц. — У нас есть ещё двадцать минут, возьми меня, если хочешь, Поттер? — предложил я и почти лёг грудью на стол. Гарри поставил на стол пакеты из магазина, вжикнул молнией джинс, снял пальто и спустил мои домашние брючки. В моем анусе была анальная пробочка, я был смазан и чист изнутри, был готов для Гарри. Поттер рассмеялся и стал целовать мою шею, называя меня заботливым мальчиком, а потом прижал резко к себе и жадно вошёл. Я отклячил попу и застонал: горячий, пульсирующий член пронзил меня. Толчки были жадные, сильные, острые и рваные. Я прогнулся в спине, давая моему почти мужу полный зелёный свет. Я и сам подавался назад, насаживаясь на любимый член Поттера. Стол скрипел, но стоял на месте, пока я опирался на него. Гарри обхватил мой член рукой и стал надрачивать мне. Поттер стонал и вколачивался в мое тело. Как сладко и остро. Мы с ним кончили вместе в тот момент, когда в духовке сработал сигнал — это запеклись цыплята-подростки. Поттер обнял меня крепче, сцеживая последние капли в моё тело, потом аккуратно вышел и подхватил на руки, понес в душ. Он раз десять поцеловал меня, пока раздевал и включал воду. — Ты пока ополоснись, а я приберусь в кухне и выну вкуснятину из духовки. Не торопись, помойся и отдохни, — произнёс Гарри и я кивнул. — Завтра утром мы улетает в Австралию, там сейчас лето, отдохнем на море. — Да! — кивнул я радостно. — Готов с тобой хоть на край света. Принеси из кухни мою анальную пробочку, я хочу всегда быть твоим. — Детка, улыбнулся Поттер, прими ванную, а когда выйдешь, я сам вставлю её, хотя, думаю, сегодня она не понадобится после ужина, так как мы перейдём с кухни сразу в спальню. Я хочу тебя, Драко. Ненасытность Гарри меня не пугала. Он хочет меня — это же прекрасно. Я готов постоянно принадлежать ему одному. Мне шестнадцать и я очень лёгкий, когда прыгаю на Поттере, когда прогибаюсь так, словно балерина или акробат. Да и Гарри в свои двадцать четыре года все ещё гибкий и тоже лёгкий. Я хорошенько промылся, принял горячую ванну и смазал свою прямую кишку обильно вазелином, а тело — кремом для кожи, чтобы она была сияющей и нежной для рук и губ моего Гарри.