Аврорские зарисовки и не только...

От Автора: Ребята, предупреждаю сразу, что будет драма и стеклище, готовьте платочки… Сильная драма в конце… У нас дождь на улице и молния по всему небу. Вот… Я вернулась. Разобралась на работе, теперь можно снова писать. Люблю Вас всех, ребята! ************ От Лица Гарри Поттера. ************ С Джинни Уизли мы сочетались браком после окончания Хогвартса — после её седьмого курса. Первенец наш с ней появился через год. Я назвал его Джеймсом Сириусом, в честь и славу моих отца и крестного. После войны лично я не стал доучиваться на дополнительном восьмом курсе, как это сделали многие мои сокурсники с Гриффиндора. Правда Джинни была на год меня младше и ей пришлось проходить в невестах весь её выпускной курс, но это не мешало нам проводить на каникулах вместе время. Я поступил в Академию Авроров по протекции нового Министра магии и моего друга — Кингсли Шеклболта. Меня взяли без вопросов, сказав, что победа над Томом Реддлом послужила своего рода проходным баллом — экзаменом. Мы втроём: Гермиона Грейнджер, Рональд Уизли и я так были приняты. Герои. Да… И все вроде бы было хорошо, но душа моя почему-то болела. Понятно, что в память о тех, кто погиб в этой бойне за Хогвартс, за правое дело, за чистую и свободную магию, но сердце моё все чаще вспоминало давнюю любовь школьную — Драко Люциуса Малфоя. Известно, что после судов над Малфоями след всего их семейства пропал, поговаривали, что они уехали куда-то в Америку. Ни следов магических, никаких зацепок, ни даже намеков на оные — ничего. Возможно, я поэтому дал согласие сначала на обручение с Джиневрой, а после её окончания Хогвартса — на брак. Совместное жительство с юной супругой у нас было славным, да и тесть с тещей помогали во всем. Особенно старалась Молли Уизли, она хлопотала по дому, готовила на всех завтраки, обеды и ужины, смотрела за появившимися внуками. В том вагончике хлопот тещи о своих детях, их внуках были и мы с Джинни, и Молли радовалась сначала появлению нашего с супругой Джейми, а через пару лет и Альбусу Северусу Поттеру — нашему второму сыну, который получился моей копией, разве что без очков и без неприглядного шрама в виде молнии, как на моем лбу. А так: чёрные волосы, длинные ресницы и изумрудные глаза — все было моим. Я любил Джинни по-своему, но не было между нами даже в моменты близости в постели той страсти, какая бывает у супругов (чаще всего!). Уважение и почтение, доброта, учтивость и заботливость о семье, детях и о друг друге — да, но не страсть. Мы никогда не срывали друг с друга одежду, не целовались бурно и до одури, как это иногда показывают в кино. Нет, у нас брак был размеренный, спокойный и чисто классический. Если у Рона с Гермионой бурлили страсти, так как мой друг — любитель горячих сцен и проявлений эмоций, как и миссис Грейнджер-Уизли, впрочем, ведь и она всегда находит, за что злиться на муженька, то у нас — тишь, да благодать. А по ночам иногда мне снились драки с моим вечным врагом и соперником — Драко Малфоем. Боже, как же мне не хватает этого всего. Чтобы еле дышать под напором тела экс-слизеринца, чтобы губы в губы и глаза в глаза, шипеть через силу заветное имя, выстанывать его с упоением и наслаждением на грани боли: «Малфой...». О, да… всего этого мне не достаёт. У меня размеренный график рабочего дня в Аврорате: совещания, разбор полётов провинившихся авроров, дневные и ночные рейды, отчёты, приём экзаменов и так далее. А месяц назад стало известно, что Джинни зачала третьего ребёнка. Магия показала, что это девочка, но посмотрим ещё, что УЗИ покажет через некоторое время. А пока… — Любимый, — произнесла супруга после возвращения из салона красоты, — ты не поверишь, кого я встретила сегодня в Косом переулке! Молодая женщина сделала себе стрижку каре, умастила волосы волшебным гелем, чтобы они были струящимися, здоровыми и блестящими, ведь известно же, что во время беременности у женщин появляются проблемы с кожей, волосами, зубами и так далее. У всех это бывает по-разному, но случается всегда. Моя Джинни умеет за собой следить. Витамины, специальное питье трав и зелий, разные препараты, как сохранить тело и лицо в идеальном состоянии, волосы и зубы. Миона так за собой не следит, хотя у неё тоже уже два спиногрыза, но Джинни — это Джинни… Женщина обняла меня и заглянула в мои уставшие глаза. Мы в браке седьмой год, но мне иногда кажется, что я несу бремя уже целое столетие. Мне скучно дома. Дети — понятное дело, мне с ними весело играть, купать их, когда я с ними, а вот с женой не весело. Я устаю от её сплетен, кто с кем и как живёт. Она выбалтывает все, что услышит вне дома или по телефону. Да, магловские гаджеты и до волшебного мира дошли, благодаря заместителю Министра магии — Гермионе Грейнджер-Уизли. Я невольно отодвинулся от Джиневры и отвел взгляд. Слишком пытливый взор ярко-карих глаз буравил меня, казалось, насквозь. — И кого же? — со вздохом спросил я. — Удиви меня на этот раз, дорогая. — Хорька! — победоносно ответила она, словно только что поймала золотой снитч в команде «Холихедских гарпий». — Малфоя, Гарри! Мал-фо-я! Я вздрогнул. Мерлинова борода! Да как же это? Как давно он вернулся? Остановился ли Драко в своём Малфой-мэноре, или где-то в Лондоне живёт? Один или?.. — Правда? И что же нового о нем ты услышала, милая? — поинтересовался я, зная, что Джинни — энциклопедия сплетен и знаний обо всем в магическом мире. Уизлетта, на менер Малфоя, как он называл Джинни в школе, так и я последую его примеру, положила мне на шею ладонь, а её алого цвета когти чуть царапнули мою кожу. — Не женат до сих пор, приехал неделю назад в Британию. Да, вернулся, как говорят его мать с отцом. Насовсем. Закончил медицинскую академию в Нью-Йорке, прошёл интернатуру в лучшей клинике страны, вернулся в Англию со степенью доктора медицинских наук. Колдомедик высшей категории. Это его мать мне поведала в салоне красоты сегодня, пока мужчины были заняты на другом конце зала, где Люциусу с Хорьком наводили марафет на их морды. — Фу… — выдохнул я. — Джинни, ты выражаешься совсем не как леди… — Я знаю, как надо выражаться по поводу змеиного рода Малфой, милый! — вспылила жена. — Ну, Джинни, и что же было дальше? — спросил я. — Родители Хорька остановились снова в своём мэноре, а он сам поселился в Лондоне. Адреса мне, естественно, не сказали, но где-то в магической части города. Он уже побывал в госпитале «Святого Мунго», и, как я слышала, Гарри, Хорь станет заместителем главного колдомедика — Гиппократа Сметвика. Малфоешу удалось-таки пробиться в люди за океаном, здесь бы ему этого не позволили сделать. «Аваду» в лоб — и поминай, как звали. — Джинни, ты чего такая агрессивная сегодня стала? Взвинченная, холодная… — произнёс было я. Но супруга зло усмехнулась мне и ответила: — Я знаю, Гарри, ты иногда во сне зовёшь этого ублюдка с меткой Волдеморта на руке. Также я в курсе, что ты имел какие-то чувства ненормальные к Хорьку в школе. Эти гейские твои наклонности не прошли все ещё. Иногда во сне ты плачешь и признаешься в любви этому ублюдку. Я знаю, Гарри, о твоей тайне, потому что мы спим вместе. Ты обнимаешь во сне меня, но зовёшь проклятого Хорька. — Ты ошибаешься, Джинни, — снова возразил было я. — Я это знаю, Поттер, и не лги мне. Если я узнаю, что ты с ним встречаешься или, не дай Мерлин, ляжешь с блондином в постель, Гарри... Знай, я разведусь с тобой и закачу на весь мир такой скандал, какой тебе и не снился. Бл*дства я не потерплю. Ты не получишь ни детей, ни доброго имени. Так и знай, Поттер! — Не дури, Джиневра, — ответил я, — мне Драко не нужен. Мне не хватает его по одной причине — квиддич. Мне позарез нужен его азарт и надменный вызов. Я устал от обыденности, дорогая, но мне дела нет до иных отношений с ним. Да, Малфой снится мне, но лишь потому, что я скучаю по его дерзкому: «Страшно, Поттер?», но на этом — все. Жена не ответила. Она пошла в кухню, где села ужинать, тогда как у меня напрочь пропал аппетит. Я хотел увидеть Драко, поговорить, расспросить, как он жил все эти почти семь лет? Скучал ли он по мне и почему до сих пор не женился? Я разделся и пошёл в душ. Под горячими и упругими струями воды я почувствовал, что слезы радости полились из глаз. Но кто разберет, текут ли мои слезы или это всего лишь капли воды? Верно — никто. Господи, как я хотел увидеть Малфоя, обнять его, словно он был мои закадычным другом, а не врагом в прошлом. Незаметно во время своих мыслей я почувствовал, что мой член стал эрогированным. О, Мерлин Великий! Я что, хочу Драко? Да быть такого не может… или может? Так уж получилось, что мне вдруг вспомнилась душевая в Хогвартсе. Там-то я впервые увидел голого Малфоя после тренировки. Мы все мылись после встречи на поле Гриффиндора со Слизерином. Я слышал в тот день, как он застонал тихо в душевой, думая, что все вышли. Он назвал имя, но я расслышал лишь первую букву громкую «П», а потом вода поглотила прочие буквы. Я знаю, он кончил тогда, так как стонал минуты три, а вода уносила в сток белесые капли его страсти. Пятый курс, как сейчас помню. Сколько же раз после я вспоминал это, сколько же мечтал оказаться на коленях перед Хорьком, и попробовать на вкус его семя. Я до сих пор чувствую себя извращенцем из-за того, что не ушёл тогда из душевой, а прислонясь к перегородке — нас разделяла лишь пустая кабинка! — я закрыл глаза и слушал тихие стоны Драко, лаская свой член. Вот и сегодня, спустя много лет, я вновь вспоминаю это и думаю, каким стал пенис Малфоя? Я только могу представить его размер, головку и вкус. Хочу до изнеможения хоть раз попробовать. Я застонал и стал ласкать себя сильнее, жестче. Да, я кончил в ванной «Норы», где мы сейчас жили с Джинни. Пока, что жили здесь, а не в доме на площади Гриммо, 12. Я кончил, тяжело дыша в ванной, и вода унесла в сток мою страсть. Я прижался лбом к бежевому кафелю стены и произнёс имя Драко. Прошла неделя с того дня, как я узнал о возвращении Малфоя в Британию, но времени вообще не было на то, чтобы позвонить ему или встретиться. Конец года, отчёт надо сдать, да и мероприятия рождественско-новогодние не отменишь. Может, получится на балу с Драко увидеться? Я буду ждать, всего неделя осталась. На бал в Министерство магии Джинни пойдёт со мной, а детей оставим в «Норе», у родителей супруги. В Аврорате тоже не обошлось без сплетен относительно Малфоя-младшего, а у Рона случился банальный апендицит, его прямо с совещания увезли на колдомобиле в Мунго. Он не хотел оперироваться у Драко, но я по телефону рявкнул на него, ибо уже два года, как занимал должность главы Управления мракоборцами. Имею орать на него полное право. — Рональд, не дури, мать твою, а иначе я тебе этот апендикс в задницу засуну, чтобы не возражал. Аврор ты, в конце концов, Уизли, или нет? Малфой — колдомедик, он дал глятву «Непреложного обета», какую произносят все врачи, получая диплом при окончании магической медицинской академии. — Спасибо, Поттер! — услышал я на другом конце телефона спокойный голос. Это был Драко. Родной, до боли сладкий голос блондина. Он, видимо, включил громкую связь. — Малфой?!. — осекся я. — Д-Драко? — И я рад слышать тебя, Главный Аврор! — улыбнулся он. Ну, мне показалось, что это так, потому что его голос стал мягче. — Так я могу Уизли увезти на операцию на каталке? — Конечно, Драко! — едва не всхлипнул я от радости вновь услыша любимый голос экс-слизеринца. — Если будет нужно, ты его привяжи к операционному столу. Рональд все ещё ведёт себя иногда хуже мелкой студентки с Пуффендуя. Я даю тебе на него все полномочия, Драко. Мерлин, как же я рад вот так услышать тебя, Малфой… — Я отключаюсь, Поттер, прости… Нам пора на удаление апендикса Уизли, пока он не взорвался в его брюшной полости, — ответил колдомедик. В телефоне послышались гудки, я ещё с минуту слушал их, словно ожидая, что вот-вот снова я услышу до боли родной голос Драко. И это произошло за два дня до рождественского бала в Министерстве магии. Ясно. Что ж, я очень рад, что одним шпионом за мной будет меньше. Осталась только Джинни, но она обязательно пойдёт на бал, так как светская жизнь — это её все. Но вот и наступил день рождественско-новогоднего бала. Атриум был украшен празднично. Четыре больших ели были в игрушках, блестках и гирляндах. Шикарные и пушистые лесные красавицы располагались по четырем углам Атриума, но и по верху были пущены переливающиеся гирлянды, летали маленькие феи, которых пригласили из глубин волшебных лесов Британии. Они рассыпали свою золотисто-серебристую пыльцу, наполняя воздух, да и весь магический мир светом, любовью и добротой. Сверху сыпался, но не осыпался до конца зачарованный снег, атмосфера оказалась сказочной. Бал начнётся в восемь часов вечера, и продлится до поздней ночи, если не сказать — до утра. Джинни была, конечно, очень красивая в этот вечер: красное платье, сшитое на заказ и стоящее целое состояние из-за обилия расшитого золотом материала, драгоценных камней на нем, жемчуга; туфли на высоченном каблуке; крохотная сумочка с чарами незримого расширения — не без этого; и, наконец, золотая диадема из красных, гранатового цвета, бриллиантов. Это украшение подарили нам в Австралии, когда мы ездили с визитом к Министру магии Сиднея, Роберту О’Мейли, два года назад. Бесценный подарок, ибо красный бриллиант — самый в мире дорогой камень. Моей жене завидовали все женщины магического Альбиона, ибо она, во-перввых, являлась Первой Леди, моей женой; во-вторых, одна она имела в нашем волшебном мире такое украшение — диадему с красными бриллиантами. Ну, Джинни научилась подавать себя высшему обществу. Зато я надел просто чёрный фрак да мантию того-же цвета, как на святочном балу на четвёртом курсе в Хогвартсе. Золотые запонки с агатовыми камешками — вот и все мои украшения. Моя жена звонко щебетала с подругами, шутила, заливисто смеялась, получая не всегда искренние возгласы восхищения. Но, как известно, женщина любит ушами, в отличие от мужчин. Поэтому не всегда честная лесть… льстила женщине. Я не мешал, зная, что для Джинни восхищения ею — бальзам на душу, тем более, что я хотел в этот вечер поговорить и увидеться с Драко. Но его почему-то все не было и это тихо выбешивало меня. Но вот и он, наконец-то, появился в Атриуме с Асторией Гринграсс. Жена, невеста, любовница или просто девушка, с которой Малфой заявился на бал? Кто. Она. Ему? Молодой мужчина был одет в темно-зелёный фрак из очень дорогого материала, расшитый изумрудными камнями и золотом. Ненавязчиво, тонко, аккуратно и очень изящно. Я залип. Красивый. До одури обалденный. Я понял, что влюбился снова с первого взгляда в нового Драко. Таким я его ещё не видел. Спокойный, собранный, серьёзный, обольстительно-прекрасный. У меня аж дыхание перехватило, когда наши взгляды встретились. Долгие десять секунд мы смотрели друг на друга, а потом он отвел взгляд, сосредоточившись на своей спутнице. ************** От лица Драко Малфоя. ************** — Ошибаешься, сын! — прошипел мне в лицо отец, когда мы готовились всей семьёй отправиться в Лондон на рождественский бал в Министерство магии. Да, нас снова призвали «ко двору». На этот раз пригласил всех Малфоев сам Кингсли Шеклболт, и на это была причина — моё изобретение в области медицины. Да, я много работал над «эликсиром вечной молодости». У маглов есть фильм-сказка о смурфиках, и там злой волшебник варил эликсир из бороды папы смурфа, он получился перламутрово-синий. Но это все сказка, а в реале эликсир приобрёл перламутрово-салатовый цвет с характерным мятным ароматом. «Не вечной молодости эликсир», но старение происходит не быстро. Известно же из древних книг мудрецов, что жизнь человека в наше время есть всего лишь семьдесят лет, а если ты здоров — восемьдесят, ну и плюс-минус на болезни и труды человеческие. Мой же эликсир не давал стариться до пятисот лет, а потом естественный процесс протекает медленно, растягивая жизнь ещё на пару столетий. Старых людей он максимально омолаживает до возраста Христа. Пить эликсир надо раз в пять лет по неполному стакану в течении недели. Эликсир я запатентовал и в магическом мире Америки уже получил Орден Мерлина второй степени за заслуги в науке, плюс моё изобретение внесли в магическую «Книгу блаженной Морганы» — аналог «Книги рекордов Гиннесса» у маглов. Испробовал я зелье на отце Астории Гринграсс. Выпив эликсир, Эллиот Фергюс помолодел до тридцатилетнего возраста… за неделю посредством магии и эликсира, а ведь очень был болен воспалением легких и артритом. В общем, моё изобретение произвело большой бум в магическом мире. Мои родители также стали подопытными и сейчас Люциус с Нарциссой снова имели возраст Христа. Молодые, здоровые и красивые. Именно поэтому, Кингсли Шеклболт и пригласил нас на бал в Министерство магии. Он даже вернул нам наше родовое имение — родной Малфой-мэнор. В качестве подарка ему я принес с собой пузырек объёмом сто пятьдесят миллилитров — неполный стакан жидкости. Рецепт у моей матери, как и доверенность на выпуск эликсира в случае моей смерти. Ну, мало ли, что может произойти, а так Нарцисса сможет и без меня начать выпуск. Расчётом и стоимостью занялся, естественно, мой дорогой Papa — Люциус. Так из-за чего же мы поссорились с отцом? Он заявил мне, что с возвращением ему молодых лет и здоровья, Люциус теперь может снова по-полной наслаждаться жизнью и всеми её благами. — Я не буду таким, как ты, отец! — воскликнул я после очередной ссоры, случившейся за сутки до бала в Министерстве магии. — Если я когда-нибудь женюсь, то у меня будет одна супруга… или муж. Я толерантен ко всем. Для меня имеет лишь смысл — верность, а девушка то будет или парень — не суть важно. Ты хоть и помолодел, отец, но не забывай, что лет то тебе уже много и ума должно было прибавиться достаточно. Люциус схватил меня за волосы, за хвост из шелковистых волос, и притащил к зеркалу, что висело у меня в комнате во весь рост. — Ты думаешь, что ты другой, Драко, да? Но это не так! — зарычал старший Малфой. — Ты — плоть от моей плоти, и кровь от моей крови. Брось уже школьные привязанности и женись на младшей Гринграсс. Нам нужен наследник рода, который бы был твоим сыном, Драко. У мужчин не может быть детей. Мужчина — не баба, дорогой мой! Хочешь этого Поттера, так сделай его своим любовником, трахай его в свободное время, но обрюхать Асторию. Она очень хороша и идеальна для тебя. — Я не буду таким, как ты, отец! Никогда! — зарычал я в ответ. — Я знаю, что ты всю жизнь имел связи на стороне, помимо Нарциссы, но я не буду. — Ещё как будешь, Драко, ещё как… Ты жадно станешь трахать того, по ком сохнешь много лет. С рычанием и отчаянием, ненасытно всякий раз при встрече будешь иметь своего Поттера. Но запомни, милый, что ты всякий раз будешь приползать на коленях только к своей жене, ибо таков закон Малфоев — верность семье. — Да у Поттера двое детей и жена есть. У меня лишь жива любовь к нему в сердце, но я и не мечтаю о нем. Я горю, сгораю по нему каждый день, но Гарри так далёк от меня. Я люблю, отец, и глубоко им болен. Поттер — мой наркотик. — Ну и что, что он женат, Драко, я уверен, что и Поттер хочет тебя. Я знаю вас обоих ещё с Хогвартса. Ты и он — это одержимость навсегда. Запомни. Ты — младший лорд Малфой и ты — копия меня. В ту ночь я снова во сне видел моего Поттера. Я звал его, стонал и кричал, кончая в кулак во сне. Каждую ночь эти сны выматывают меня, потому что я хочу Гарри, но нельзя, непреодолимая пропасть — бездна! — лежит между нами. Эта бездна — брак Поттера с Уизлеттой, а она, как племенная кобыла, родила ему за шесть лет двоих мальчишек, а сейчас в положении третьим ребёнком. А я сгораю от любви каждый день, каждый час и минуту, до изнеможения хочу его, но у меня связаны руки и ноги — он не свободен. И… счастлив не со мной. Собравшись с силами, я на следующий день закусил удила своей воли, и мы отправились в Министерство магии на званный бал. В Атриуме было тьма гостей, но стоило нам с Асторией войти в зал, как меня, словно магнитом притянуло посмотреть именно в глаза Гарри. А он возмужал. Красивый, сильный, крепкий, на голову ниже меня, но все с той же, какой-то детской улыбкой, которую я любил до изнеможения. Он тоже увидел меня. Его рот чуть приоткрылся и он интуитивно облизал губы. Мерлин Великий! Я едва не застонал. Долгих десять секунд я пил его взгляд, глотал улыбку, как голодный нищий. Да, я убог и голоден, несмотря на славу, почёт и деньги. Я бы отдал все за один лишь поцелуй Гарри. Я бы с благоговением пил влагу его рта, посасывал язык, вылизывал всю глубину и стонал от радости и блаженства. Мой любимый Мальчик-Который-Выжил дважды, а может, и множество раз. Сладкий мой Поттер. А потом вскрикнула сдавленно мисс Гринграсс. Ах, это я сжал от напряжения её руку и сделал больно. Я отвел взгляд от любимого лица шрамоголового экс-гриффиндорца и тут же поцеловал ладонь Астории. — Прости, милая! — виновато извинился я. — Не хотел, так вышло. Я искуплю свой поступок бриллиантом. — С тебя кольцо с крупным, красным бриллиантом гранатового цвета на нашу помолвку, — ответила Гринграсс. Я знал, что ещё со школы Асти любит меня. Она любит, а я её лишь уважаю. Малышка Гринграсс. Я внимательно посмотрел на девушку и медленно кивнул. — Идёт! — наконец, ответил я. — В конце концов, дорогая, мои родители и твой Papa ждут от нас наследников. Хорошо, будет тебе, Астория, колечко с бриллиантом гранатового цвета… И колье к нему, — добавил я. Девушка, привыкшая сдержанно проявлять эмоции, лишь кивнула мне, вложила свою ладошку в мою руку, переплела наши пальцы рук. Аристократка до мозга костей. И да — идеальная для меня партия. Я снова поцеловал нежно руку моей леди. Сначала речь сказал Кингсли Шеклболт перед балом, за ним выступил и Гарри. Он долго поздравлял всех с Рождеством, затем перешёл на общие ценности — главные! — семейные. Говорил о преданности, уважении и любви. Он смотрел на всех в Атриуме, но чаще всего его взгляд находил мой. Его слова едва не свели меня с ума. — Не забывайте, повторяйте, кричите и шепчите тем, кто вам дорог о том, что вы любите его… или её. Говорите чаще эти слова: «Я люблю тебя!». Да, да, вот вместе со мной произнесите эти слова своим любимым: «Я люблю только тебя и всегда любил. Я вечно буду любить тебя!». Вспомните из романа «Джейн Эйр», как мистер Рочестер закричал слова и девушка услышала их за сотню миль. Я уверен, где бы вы не были, ваши слова любви услышат те, кого вы ждали или все ещё ждёте. Не бойтесь признаваться в любви, её так мало осталось в нашем мире. Я. Люблю. Только. Тебя! Гарри говорил, а многие повторяли за ним, Рита Скитер, репортёр, фотографировала, пока Прыткопишущие перья строчили за Поттером. Он говорил, а его губы, словно произносили их мне, глаза смотрели, казалось, в самую мою душу. «Я. Люблю. Только. Тебя!». О, да, мой горячий гриффиндорец, и я, и я люблю одного лишь тебя. Мой отважный лев, не побоявшийся в речи перед всеми сказать мне эти слова. Мой... Мы снова будто в Хогвартсе вот также смотрим друг на друга, только вместо привычных: — Страшно, Поттер? — мой вопрос. — Ещё чего? — твой ответ. Сейчас мы взаимно произносим слова любви. Гарри говорит внятно, чётко и громко, пьёт мой взгляд, лаская меня своим, а я повторяю за ним слова, пока мысленно, ведь я же не просто маг, а младший лорд Малфой. Но и я пью его взгляд. Мне поднесли бокал белого вина. И в тот момент, когда Гарри снова облизал губы, я сделал глоток напитка, дав знак, что я поймал его сладкий язычок, и сейчас смакую его вкус. Поттер замолчал и снова облизался — ну, истинный котеночек, или лучше сказать — львенок, так как единожды гриффиндорец — навечно гриффиндорец! Я тоже отпил ароматное вино, не сводя глаз с колдовских очей. Я пью тебя, потому что хочу. И я вернулся в Лондон только ради тебя одного, Потти... Ко мне подошёл, мать его, Papa. Люциус склонился ко мне и произнёс в ухо: — Так что я там вчера тебе говорил, сын мой? Ты — копия меня! Во всем, милый, во всем! И да, ты сейчас хочешь Поттера, как и он желает тебя. На трибуне весь этот его концерт-выступление ради тебя. Публичное признание в любви. Я это понял, жаль, что другие такие глупые. Итак, я отвлеку Джиневру, а ты уже поймай своего мальчика и засоси где-нибудь в укромном месте. Я уверен, Гарри будет кричать под твоим телом, сладко извиваться, выть и принимать тебя в себя, прося ещё… Иди, мой дорогой Драко… У меня потемнело в глазах от дикого желания. Я глухо зарычал, чувствуя, как раздражение бесит меня, а кровь закипает от страсти. Да, я хочу Гарри. Желаю всю ночь быть в нем, мечтаю его верхом на себе, чтобы он прыгал, а я бы пронзал его, заполняя собой. Горячий, мой, весь мокрый от пота, изнемогающий от страсти и желания, но только мой... Крылья моего носа дрожали, вены на шее взбухли от напряжения. — В такие моменты, отец, я ненавижу тебя! — прошипел я и отшатнулся, как Адам от змея-искусителя. Люциус рассмеялся. Конечно, праотец наш пал, но я буду сильнее отца. Наверное… ****************** Продолжение следует. ..