SKYRIM. Когда увянет Чёрный Вереск...

      Она узнала это место ещё до того, как кромки портала сжались и явили взгляду изменившееся за несколько секунд окружение — не по колющему тело холоду, не по грубой каменной толще потолка над головой и не по статуе на низкой плите-пьедестале. Она узнала пронизывающую всё вокруг силу: тёмная, чужая… потусторонняя. Сила, текущая прямиком из Обливиона.       Резкое перемещение сказывалось неприятно. Голова у Дираны пошла кругами, ноги будто онемели, заставив её покачнуться, язык во рту пересох, как при приступе тошноты, а по всему телу разлилась волна столь сильного озноба, что девушка невольно клацнула зубами.       Кто-то схватил её за руку и поддержал, не дав упасть.       — Всё в порядке, дорогая?       Голос Барбаса в миг отрезвил разум, вернув воспоминания о только что произошедшем. Моргнув, Дирана повернулась и, сразу узнав золотистого цвета физиономию даэдрического прислужника, отпрянула прочь. Рука вслепую потянулась к мечу, но нащупала лишь опустевшие ножны. Перебрав пальцами другой руки, девушка неожиданно осознала, что и сжимаемая в ней Маска тоже пропала.       — Лжец! — выкрикнула она, бросаясь на даэдра с поднятым кулаком, но Барбас ловко схватил её за запястье. — Как ты смеешь? Что это за глупые игры?!       Красноватые глаза слуги Клавикуса выражали абсолютную отрешённость, словно он не понимал о чём идёт речь.       — Игры я люблю, признаюсь, — улыбнулся он. — А вот лжецом попрошу меня не называть. Никто тебе не лгал. Всё так, как и должно быть, — даэдра качнул головой, указывая куда-то за спину девушки. — Убедись.       Сама не зная зачем, Дирана подчинилась и повернула голову. Буквально в шаге от того места, где она стояла несколько секунд назад, наполовину зарывшись в снежный сугроб, лежала фигура Мавен. Одной рукой женщина по-прежнему держалась за заметно выпирающее чрево, другой же пыталась сбросить с лица растрёпанные пряди всё ещё мокрых волос.       Дирана вырвалась из хватки Барбаса, одним большим шагом приблизилась к своему врагу и со всей силы ударила её крепко сжатым кулаком в левый глаз. Издав сиплый вздох боли, Мавен повалилась на бок и заворочалась в снегу, местами окрашивая его белизну в малиновый оттенок стекающей с израненных ног крови.       — Ты беременна?! — Дирана не находила в себе иных чувств кроме слепого гнева и злобы. Повернувшись обратно к Барбасу, девушка хотела было наградить и его ударом, но сдержалась, осознав, что даэдра не будет лёгкой целью как Мавен. — Ты не сказал мне об этом!       — Не сказал, — утверждающе отозвался тот. — Но не мог же я заставить тебя убить невинное дитя? Это жестоко.       — И противоречит твоему желанию.       Внутренности Дираны скомкались в клубок. Не веря собственным ушам, она обернула взгляд к центру пещеры-святилища. Гладкая поверхность статуи Вайла была окутана белёсой дымкой, но это не мешало разглядеть медленных, подрагивающих движений неживого воплощения Князя Обливиона. Голова Клавикуса неспешно повернулась, хрустнув каменной шеей, глаза единожды моргнули и уставились на девушку. Лишь после этого Дирана осознала, что изображающая Вайла скульптура, в отличии от той, что она видела год назад, неполна — рядом с ним не было статуи пса.       Словно предугадав её мысли, каменный Клавикус вытянул правую руку в приглашающем жесте, указывая на пустующее место на пьедестале рядом с собой.       — Место, мой мохнатый друг, — прокомментировал визгливый голос Принца Сделок. — Ты хорошо потрудился.       Воздух слева от Дираны осветился краткой, сопровождающейся низким гулом, вспышкой. Боковым зрением девушка успела разглядеть как человекоподобная фигура Барбаса растворяется и бесследно пропадает, а секунду спустя такая же вспышка грянула рядом с вытянутой рукой статуи Вайла. Отступив, свет дал разглядеть вновь занявшую своё место мохнатую фигуру собаки.       — Так, о чём это мы? — вновь заговорил Клавикус, проводя по каменной шерсти Барбаса осторожным гладящим движением. — Ах, да! Кажется ты, моя дорогая слуга из Айвинов, забываешься и нарушаешь поставленные условия.       Опешив, Дирана не нашла ничего кроме как отступить на шаг дальше от восстановившей свой полный образ статуи.       — Я… — слова застряли в горле, стоило лишь вспомнить с кем она говорит. — Лорд Вайл, я ничего не нарушаю. Мы заключили договор, согласно которому…       — Все Чёрные Верески должны пасть от твоей руки, — перебил её Принц Сделок. Статуя подняла руку, оттопырив указательный палец. — Но! Потом мой милый блохастый друг пришёл к тебе и предложил ещё кое-что, не так ли?       Дирана еле сдерживала разрывающее грудь непослушное дыхание, параллельно стараясь понять, что в её словах было правдой, а что нет.       — Да, мой лорд, — заговорила она, тщательно подбирая слова, — Барбас действительно приходил, когда я была в Силграде. — девушка направила взгляд на каменного пса, который тут же ответил взором своих неживых глаз. — Ты, кажется, клялся, что наш разговор останется между нами.       — Не будь так наивна, дорогая, — уже не столь внятным, а скорее по-собачьи тявкающим тоном ответил Барбас. — Я говорил, что Вайл не слышал нас тогда, и что я сам решаю какие сведения передавать ему, а какие нет. — даэдра поднял свою пёсью голову и поглядел на возвышающегося над ним хозяина. — Пораздумав, я решил, что ему всё же нужно знать подобное.       — Нужно-нужно, — закивала статуя Клавикуса и вновь погладила каменную гончую. — Вы с Барбасом обсудили дополнительные условия сделки и пришли к соглашению. Хм, память подводит… Что же вы там обсуждали?       Живот Дираны будто нарочно пронзила фантомная боль.       — Ах, точно-точно! — рассмеялся Вайл. — О, какая трагедия! Какой неожиданный поворот судьбы! Драма, воистину драма, моя дорогая Айвин! Коварный клинок наёмного убийцы и нежная плоть смертной женщины. Неудачный угол удара, ранено не сердце, но боль отражается именно в нём. Ох, я сейчас заплачу!       Чувства взяли верх прежде, чем она попыталась начать сопротивляться им. Схватившись за лицо, но забыв о тут же загоревшихся на нём шрамах, Дирана зашлась тихими рыданиями. Ноги у неё подкосились и уже через мгновение она оказалась на коленях, увязнув в холодящем всё тело снегу.       — Однако, ты слишком жесток, хозяин, — вновь взял слово Барбас. — Если наша милая Айвин что-то не поняла, позволь я ей объясню.       — Давай, мой друг, — согласно отозвался Вайл, всё ещё истерически посмеиваясь. — У тебя всегда получалось лучше общаться со смертным, чем у меня.       Снег перед Дираной хрустнул, а до обоняния донёсся отчётливый запах псины. Разлепив тяжёлые от слёз веки, девушка посмотрел перед собой. Собака, размером и внешним видом ничем не отличающаяся от обыкновенного сторожевого пса, взрыхляла лапами сугроб в шаге от неё.       — Успокойся, дорогая, — гавкнул Барбас. — Обсудим наши дела без истерик, хорошо?       Ей жутко хотелось огреть мерзкого даэдра чем-нибудь тяжёлым, но ничего подходящего кроме инея, льда и снега вокруг не было. Отбросив навязчивую мысль, Дирана протёрла глаза и смиренно кивнула.       — Ты была готова оставить свою месть ради излечения, да? — продолжил пёс. — Я обещал, что Вайл сможет помочь тебе в этом и рассказал ему о твоём пожелании, — мохнатые лапы прошлись мимо девушки, заставляя её повернуть голову. Медленно двигаясь, Барбас брёл вперёд пока не остановился в паре ярдов от всё ещё лежащей посреди сугроба Мавен. — Мой хозяин быстро нашёл подходящий способ удовлетворить твою просьбу.       Диране показалось, что сердце у неё смолкло.       — Нет, — прохрипела она. — Нет, это… Так нельзя!       — Почему же? — отозвался пёс, оборачиваясь к ней. — Вполне себе достойный вариант.       Не зная, что ею движет — злость, отчаяние или страх — Дирана сорвалась с места, подползла ближе к находящейся, судя по всему, лишь в полу сознании Мавен, схватила женщину за волосы и со всей доступной силой вдавила её голову в снег. Та отозвалась приглушённым криком и задёргалась, пытаясь вслепую высвободиться из её хватки. Дирана не обращала внимания, полностью утопая в задуманном. В голове у неё железом звучала одна единственная мысль: убить, убить, прикончить, заставить сгинуть!       Молниеносным рывком Барбас оказался рядом и вцепился зубами в её предплечье. Дирана вскрикнула от пронзившей всю конечность боли, разжала пальцы и тут же неуклюже ударила пса другой рукой. Даэдра взвизгнул, выпустил из пасти изодранный и окровавленный рукав её куртки и отступил, отрывисто хрипя и скаля немного окрасившиеся красным клыки.       — Мы заключили договор, Дирана, — заговорил он, облизываясь. — Ты хотела получить возможность продолжить свой род — я сообщил об этом Вайлу. Мой хозяин приготовил исполнение твоего желания, а ты так глупо отвергаешь его дар.       Стараясь сдержать ноющую от укуса боль, Дирана вперилась взглядом в стонущую, корчующуюся и отплёвывающуюся от снега Мавен.       — Я убью её, — прорычала она, подползая ближе. — И её убью и этого…       — Мой дар, — оборвал девушку прозвучавший за спиной голос Вайла и в этот раз он был вовсе не веселящимся или насмехающимся, а полным гнева. — Ты смеешь отвергать моё предложение, жалкая смертная? Я определил Мавен Чёрный Вереск в качестве ответа на твою просьбу, позволил Барбасу и моим слугам помогать тебе, а ты ведёшь себя столь нагло?! Вы — смертные — никогда не изменитесь!       Дирана не верила тому, что происходило с ней. Может быть это сон — как тогда, в ту ночь, когда Барбас явился в дом Авела и завёл с ней беседу — просто правдоподобный кошмар? Нет, это не сон. Всё было взаправду: и место, и слова, и недопустимое предложение.       — Я не стану этого делать, — зашептала она. — Я… Я не возьму… Её крови не будет в моём роду!       — Кровь не всегда важна, моя дорогая. Важны любовь и чувства, — Барбас подобрался ближе к ней и неожиданно облизал шершавым языком пораненную руку. Боль мгновенно стихла, а рваная кожа и выступившая кровь пропали, оставив Дирану в цепенящем изумлении. — Возьми, к примеру, её последнего сына, которому ты собственноручно отрубила башку. Скольких бастардов, по-твоему, Сибби заделал за свою короткую жизнь? Их матерям всё равно, что зачавшее их семя принадлежало Чёрному Вереску. Они всё равно любят своих чад.       Дирана глубоко вдохнула, унимая трепещущее каждым дюймом кожи тело.       — Это другое.       — Немного другое, согласен, — ответил пёс. — Но суть остаётся одной. — он отошёл куда-то в сторону и издал хриплый звук, очень походящий на вздох. — К тому же, выбор твой не велик, дорогая. Убьёшь Мавен — не примешь наш с хозяином дар, а тогда — разорвёшь договор. Это значит…       Короткая пауза в его словах прервалась странным звуком и несколькими озарившими весь пещерный зал всполохами света. Почуяв ненавистный запах, Дирана обернулась и увидела, что вокруг статуи в центре святилища, кривя спины, собрались десятки легко узнаваемых фигур. Несколько скафинов выглядели совершенно идентичными друг другу, был здесь и тот переросток, что избавил её от необходимости разбираться с Бьорном. В крошечной, стоявшей впереди остальных фигурке Дирана мгновенно признала Дризрэн. Даэдра широко улыбалась ей, но при этом демонстративно поигрывала когтями в опасной близости от своего горла.       Она зажмурилась, сделала очередной глубокий вдох, стёрла оставшиеся слёзы и замерла, раздумывая. Столько лет этого бремени… Столько лишений и существования в мире, которому было наплевать на неё, на несправедливость её судьбы и её потери. Она имела на это право — на справедливость, на месть, на возрождение своего имени и имени рода. Последний год она жила лишь одним стремлением — сделать с Чёрным Вереском то, что Мавен сделала с Айвинами: не просто уничтожить, а отправить в небытие, чтобы о них больше никогда не упоминали и забыли, как забываются тёмные главы мировой истории. Она рубила эту змею на кусочки до тех пор, пока не добралась до головы. Но теперь — в самый ответственный миг, перед самым важным шагом…       Дирана перевела взгляд на Мавен. Сломленная и израненная, та лежала в покрасневшем снегу; волосы у неё были спутаны и липли к лицу, нос кровоточил, под левым глазом полыхала отметина от полученного удара, но руки по-прежнему прикрывали обременённость живота, что совместно с грудью регулярно подрагивал в порывах дыхания.       На миг Диране показалось, что она вернулась в тот день — ровно на год назад. Её окружали трупы убитых прихожан, чьим душам предстояло стать подношением, снег был алым от нанесённых ею ран, в глазах щипало от осознания того, что она совершила, и того, что она готовилась совершить в ближайшем будущем. На коленях перед ней сгибалось хрупкое женское тело. Дрожащие совсем не от холода тонкие пальцы одной руки терзали мех на её сапогах, в то время как другая рука обхватывала полный живот, в глубине которого билось сердце ещё не рождённого чада. Испуганный голос наперебой с всхлипами молил о пощаде.       Нита. Правдой ли было то, что Барбас рассказал о её судьбе? Неизвестно, но лучше уж пусть она живёт так, чем не живёт совсем. В тот день Дирана забрала семь жизней, чтобы умилостивить коварного даэдра, которому, на деле, было наплевать на её судьбу так же, как и всем остальным. Странно, что она так переживает из-за этого, ведь ей прекрасно были известны риски заключения связей с Принцами Обливиона.       Можно сказать, что её план сработал, хоть и с жестокими оговорками. Мавен осталась одна — здесь, рядом с ней, вдали от дома, своих средств и союзников. Никто не сможет ей помочь, ведь никто не знает, что произошло. Она убила всех кто был ей дорог (если ей вообще было дело до своих близких), так же как Мавен когда-то поступила с её родными. Справедливо? Определённо — да.       И всё же, как и Айвины, Чёрный Вереск не пал окончательно. Дирана вновь удостоила лежащую перед ней бессознательную фигуру взглядом. Мавен причинила ей намного больше боли и отняла намного больше, чем сделала сама Дирана. Если это так, то самое ценное для неё сейчас — это то, что трепещет под её сердцем. Последний Чёрный Вереск.       И если отнять это у неё…       — Лорд Вайл, — не выпрямляясь, Дирана развернулась в снегу, подняла глаза на взирающую на неё статую Принца Сделок и вытянула над собой руки, — твои условия подходят мне. Я принимаю твой дар.       — Отлично-отлично! — статуя замедленным движением трижды хлопнула в каменные ладоши, а толпа скафинов у еë основания одобрительно зашлась рычаще-писклявым воем. — Барбас, я в тебе не сомневался. Ты прекрасно ладишь со смертными.       — Наверное, это потому, что я сам раньше был смертным, хозяин, — не без удовольствия гавкнула гончая в ответ. — Но я ценю твою похвалу.       Прежде чем Дирана успела как-либо отреагировать на воцарившийся в пещере хаос, Барбас вновь изменил свой вид, приняв прежнее — более походящее на эльфийское — обличье. Завершив трансформацию, даэдра широко улыбнулся девушке и протянул ей руку. Дирана скрыла всё ещё таящуюся в глубине души злость на обрёкшего её на это решение обманщика и, приняв помощь, поднялась на ноги.       — Итак, дорогая леди Айвин, — начал Барбас, — прими мои глубочайшие поздравления. Твой договор всё ещё в силе и успешно близится к завершающему аккорду.       — До конца ещё далеко, — бросила в ответ Дирана, оборачиваясь, чтобы опять посмотреть на Мавен. — Договор будет исполнен, когда я убью её.       — Всё так. Рад, что ты это осознаёшь. Но пока еë срок не пришëл...       — Я займусь другими делами, — почувствовав внезапное ободрение, девушка не удержала на губах улыбку. — У меня не было достаточного количества связей и сил, чтобы заявить о себе и возродить наше имя. Теперь они есть, и я сделаю всё, чтобы вернуть утраченное наследие.       — Что же это за силы? — Барбас сложил руки на груди и задумчиво приподнял одну бровь. — Если хочешь, я могу попросить хозяина одолжить тебе Маску ещё на время. Наверняка он…       Дирана подняла руку, оборвав его, и параллельно демонстрируя обмотанную вокруг пальцев цепочку. Выждав секунду, девушка прошептала слова, которые так давно слышала исходящими из уст своего отца. Амулет в её кулаке отозвался покалыванием текущей сквозь всю его форму магии. Заклинание стремительно набирало силу, подчиняясь озвученному приказу.       Всё завершилось в мгновение ока. Дирана оглядела себя снизу, внимательно рассмотрела покрывшиеся сетью тонких морщин руки, не без отвращения удостоила взглядом немного обвисшую грудь и под конец подняла взор на Барбаса. Даэдра покосился на лежащую в снегу женскую фигуру, потом вернул внимание к ней, ухмыльнулся и кивнул в подтверждение успеха. По-прежнему шёпотом Дирана повторила фразу заклинания, и нагота чужого тела прикрылась одеждой.       — И всё же, я попрошу тебя о другой помощи, — обратилась она к гончей, мысленно отвращаясь слетающему с её губ голосу в действительности принадлежащему Мавен Чёрный Вереск. Разметав ногами снег, Дирана приблизилась к другой Мавен, не без труда приподняла бессознательное тело и, придерживая его, выпрямилась. — Я должна вернуться в Силград.       — Подыщи хорошую клетку, — усмехнулся Барбас, вставая в стойку, чтобы исполнить её просьбу.       Обязательно, успела подумать Дирана, прежде чем пещера расплылась в круговерти портала.