Трусакова головного мозга

Было раннее утро, в Хрустальном стояла звенящая тишина, нарушаемая редким бормотанием одинокой девушки сидящей в углу пустой раздевалки. Подогнув под себя ноги Аня всматривалась в экран своего телефона и с жадностью поглощала каждую строчку новой работы своего любимого автора. **** — Сколько можно тебе повторять, оставь…меня… в… покое — Саша забивается в дальний угол комнаты, взгляд как у зверька загнанного в угол охотником с ружьем, именно им она и видела сейчас Аню с золотой медалью этих злосчастных Олимпийских игр — у меня ничего нет, что стоят все эти рекорды, без дурацкого золота в моих руках? Думаешь для этого — она поднимает вверх свою медаль, — для долбанного серебра я три года лыбилась на вторых и третьих местах, пытаясь поддержать себя тем, что на Олимпийском пьедестале я буду стоять в центре? — А кем бы была я без этой медали? — тихо спрашивает Аня, — у меня и рекордов то нет. Есть мир, три России, но разве они сравнятся с твоими квадами, Саш? Разве не твое имя навечно вписано в историю фигурного катания? Разве не ты «Русская Ракета»? А кто я? Без этой медали выходит, что никто, а какой толк от неё толк, если все вокруг упорно твердят, что она не моя? Аня тихо разворачивается и уходит из номера осторожно закрывая за собой дверь. Это был их последний разговор, больше они не скажут друг — другу не слова. **** — Да вы издеваетесь? — Аня вскакивает со своего места, и начинает ходить по небольшому помещению — как можно так прописывать чувства? — А мы ведь и правда больше не говорили. — Она тяжело опускается обратно на лавку и опустив голову ударяется в воспоминания. Flashback Дни, которые сменяли собой тот злосчастный вечер после произвольной программы, проходили как в тумане. Саша пыталась собрать себя по кусочкам, и кажется, начинала трезво смотреть на ситуацию, при этом она не хотела даже думать о том, каково остальным девочкам из ТШТ. Аня не знала куда себя деть от той волны внимания, которая свалилась на нее после победы. Она ежедневно получала сотни сообщений с поздравлениями и похвалой от совершенно разных людей из различных стран, и столько же сообщений о том, что ей просто повезло. “ Не твое место», «Оказалась в нужное время в нужном месте», «Может это ты Камиле допинг подсыпала?» Что из этого было обиднее она не знает. Возможно, что частично она и сама верила, что место не ее. Сразу после приезда в Москву, Саша взяла отпуск и умотала в Рязань. Конечно не сказав Ане ни слова. В этом была вся Трусова. Закрыться в себе и никому ничего не говорить, было пожалуй главной отличительной чертой рыжеволосой. Аня уже смирилась с этим, поэтому тихо ждала, когда ракета разберется в себе и своих чувствах, чтобы, как это всегда бывает, тихо сесть рядом, и начать рассказывать о том, что тревожило ее все это время безумного затишья. В такие моменты, единственное, что спасало Аню, был Фикбук и работы автора, который писал исключительно про них. Трусаковы, так звали их пару на просторах интернета, уже давно и прочно поселились в ее жизни. Задолго до олимпиады, в момент, когда ее сердце, только начинало трепетать при виде Саши, а разум только начинал понимать, что скрывалось за этими нежными чувствами, вызывал которые лишь один человек. И имя ему Александра Трусова. END Flashback. — Привет, — шепот проносится по пустой раздевалке, и Аня резко вскинув голову, видит перед собой человека занимающего все ее мысли на протяжении нескольких лет. После секундной паузы, которая для них показалось вечностью, Аня вскакивает со своего места и несется в объятия ракеты, которая крепко прижимая к себе и утыкаясь носом куда-то в шею, тихо шепчет — Прости.

***

Саша долго анализировала свои ощущения после Олимпиады. Она с болью вспоминала все слова и действия, которые вывалила на единственного человека, который всегда поддерживал и оставался рядом, терпя сложный характер девушки. Аня всегда казалась для рыжеволосой ангелом, посланным вселенной усмирять демона внутри неё. Она никогда не осуждала за слишком сильно выраженные эмоции, за чрезмерное стремление к идеалу на льду или излишнюю агрессивность в раздевалке. Девушка просто успокаивающе гладила по спине, слегка сжимала в объятиях и шептала успокаивающие слова. Она была для Саши тихой гаванью, в которую по ее же вине забрался сильный шторм.

***

— Я очень скучала по тебе — кареглазая продолжала находиться в крепких объятиях младшей и тихонько плакала у неё на плече. — Анют, перестань плакать, я последний человек в этом мире, который достоин твоих слез — она легонько отстранила девушку от себя и стрела большими пальцами влажные дорожки на лице подруги. — Ты единственный человек, который может заставить меня плакать находясь далеко. Единственная, из-за кого я готова это делать. — Значит с этого дня, я буду заставлять тебя плакать только от счастья. Они продолжали молча стоять в дверях, в комфортных объятиях друг друга, пока не услышали тактичное покашливание за спиной. — Ну наконец-то, наша ракета вернулась и готова разрывать сердца поклонников — Камила стояла в дверях с улыбкой до ушей, посмотрела на пару и добавила — ну и поклонниц. Или одной конкретной поклонницы. — Сейчас получишь мелкая — Саша вмиг залилась краской, как и стоящая рядом девушка и накинулась на Валиеву с щекоткой. — Ахахах, перестань, ты же знаешь я боюсь этого. — Не будешь над старшими подшучивать, засранка. — Ладно, все, я сдаюсь на милость победителя, — Камила драматично поднесла руку к сердцу и преклонила голову — О всемогущая Русская Ракета, оставьте раба своего мирно доживать его век. — Благославляю, вас на жизнь раб мой, отныне и вовек вы под защитой великой силы дворца Хрустальный — чопорно произнесла Александра под дикий хохот Анюты наблюдающей за этой картиной. В этот момент в раздевалку начали приходить остальные спортсменки и девочкам ничего не осталось, как начать переодеваться на тренировку. Все были очень рады воссоединению «голубков», как их прозвали все обитатели ледового. Кажется даже тренеры уже не могли терпеть напряжение, которое скапливалось в помещении, когда две фигуристки находились вместе.

***

— Жень, — Тутберидзе тихо подозвала к себе воспитанницу, но та, толи не услышала, толи проигнорировала оклик тренера продолжала работать над вращениями — Медведева — крикнула она гораздо громче, от чего девушка слегка дернулась потеряв центровку. — Господи, женщина, что ты так орешь? У меня чуть сердце не остановилось. — Возможно во всем мире не было человека, который мог бы так общаться с грозной блондинкой, но весь мир, не Медведева, которая была для тренера вселенной. — Кажется голубки помирились — кивая в сторону двух фигуристок, мило беседующих друг с другом произнесла Тутберидзе. — Я рада, что им для этого понадобилось гораздо меньше времени и расстояния чем нам. Наверное они и правда гораздо сильнее и мудрее нас. — Ну или тебя. Не я же сбежала в другую страну, лишь бы не разбираться в чувствах. — Ага, а не ты ли устроила спектакль c неподаренным букетом и отсутствием телефонного звонка. " Бедная Этери Георгиевна, злая Медведева бросила без цветов и СМС, как подло с ее стороны» — Женя пыталась изобразить как можно более трагичный голос, надо ли говорить, что сквозь смех получалось не очень. — Ты точно сегодня получишь, несносная девчонка. — Может я этого и добиваюсь, Этери Георгиевна — фигуристка подмигнула улыбающемуся тренеру, — но если серьезно, я очень за них рада. Возможно мы с тобой становимся свидетелями становления новой ячейки общества. — Главное, чтобы эта ячейка общества не разбилась о лед раньше совершеннолетия. — проговорила Тутберидзе смотря как две девочки синхронно упали с четверных. — Трусова, Щербакова, если вы хотите дожить до свадьбы лучше следите за приземлением. Надо ли говорить что работа на катке остановилась? Все кто в этот момент находились на льду перевели шокированный взгляд на тренера, которая спустя несколько секунд поняла что она сказала. — В смысле, до своих свадеб, в смысле по отдельности. Не вместе, конечно. Или можете вместе, не важно. — Господи, Тери останови свой словарный понос. Ты делаешь только хуже — смех Медведевой был слышен наверное в Канаде, но она ничего не могла с собой поделать. Слышать как тренер всея Руси, Снежная Королева хрустального, оправдывается перед подростками было невыносимо мило. Через минуту все вернулись к своим делам, и только две фигуристки седели на льду и пытались осмыслить что их только что благословила сама Тутберидзе, даже не представляя на сколько пророческими будут ее слова.