Волчье солнце

Летний лагерь «Хэкеттс Куори»

2016 год

Энни почти всегда врала сестре. Она врала ей по мелочам, убеждая, что это Санта принес конфеты и набор детской косметики под елку. Она врала крупно, рассказывая, что папа просто уплыл в море на очень важное задание. А мама плачет, потому что боится, что его не вернут обратно. Она не была плохой, просто ей до дрожи страшно было расстраивать сестру. У нее не хватало мужества быть честной. — Санты не существует, это мама купила тебе подарок, Пайпер. — Папа ушел к другой женщине, Пайпер. Просто он нас не любит и, наверное, никогда не любил. Смирись. Она все раздумывала, может стоит признаться сестре, что этот «Харум Скарум», о котором она так много болтает, просто жуткое место. Но тогда придется признаться, что она ходила туда без неё. Пайпер обидится, если она скажет это. С другой стороны, та ярмарка — место не для детей.

***

Они пошли туда вечером, как взрослые, ни у кого не отпрашиваясь. Дети разошлись по койкам и сейчас упорно делали вид, что спят. Мистер Х заперся в своем кабинете и носа не покажет до утра. А парочка вожатых согласилась их подстраховать. «Приключение в лесу» — так назвала это Джесс, самая старшая из них. Энни не хотелось приключений, ей просто хотелось пива и влиться в компанию. Может даже завести друзей. По тропке к цирку, как ловушки для детей, были развешаны леденцы и украшения. Все оказалось несъедобным, но Гловер почему-то сразу стало не по себе. — Ого, смотрите, — Джесси тыкнула пальцем в первый попавшийся шатер. — Как в настоящем Средневековье. — И пахнет также, — буркнул кто-то позади них. Атмосфера и правда была своеобразной. Вагончики словно пригнали из того фильма про слонов, а шатры растянули на вбитых палках, действительно, как в Средневековье. Энни немного приободрилась. Место оказалось необычным, даже завораживающим. Все тут же бросились к тиру, а пара девчонок пошла за едой. Энни же не знала, куда приткнуться. Пошла за девушками. Но те смешались с толпой зевак, не замечая, что она идет следом. Провал настиг её слишком скоро. Энни покружилась на месте, чувствуя себя круглой идиоткой. Не глупо ли сейчас будет вернуться к остальным? Она ведь куда-то отходила. А куда? Скажет в туалет. А если ее попросят показать, где он находится? Может, найти девочек? Типа не за ними шла, а случайно наткнулась. Да. В немом диалоге она убедила себя просто идти вперед. Однако вожатые словно сквозь землю провалились. Туда-сюда сновали местные, немного ошалевшие от шума и зрелищ. Бегали дети, сбивая прохожих с ног. Играл скрипучий «Выход гладиаторов», словно куполом накрывая немаленькую поляну. По пути девушка наткнулась на парочку бродящих клоунов. У неё начало колотиться сердце. От какофонии звуков заложило уши. Она вышла сквозь основную толпу ближе к окраине цирка, туда, где было поменьше народу. Еды и вожатых тут не было, только одинокий вагончик-клетка и пара детей возраста Пайпер. Энни засмотрелась на вывеску: «Сайлас — мальчик-волк». Она подошла ближе, туда, где стояли дети. Девочка оказалась высокой, ростом почти с саму Энни, и с буйными, пышными кудрями. Только поравнявшись с ней, старшая Гловер увидела Сайласа. Он вовсе не был «мальчиком», скорее парнем. Высокий, даже с поджатыми коленями, и очень худой. Первым делом вожатая подумала, что его тонкая бледная кожа похожа на вуаль, которая почти не скрывает нутра. Она могла разглядеть каждую синюю венку на руках. Он сидел, сгорбившись, в самом углу своей камеры и не поднимал головы от сложенных рук. Девочка рядом грустно сказала: — Он сидит так каждый день, будто совсем не двигается. И ни разу нам не ответил. — Может, ему не нравятся твои кроличьи зубы? — вставил мальчик, похожий на нее как брат-близнец. Девчонка вспыхнула и бросилась на обидчика с щипками и пинками. Энни вернулась к Сайласу. Ей хотелось надеяться, что он просто сидит тут днями, как двенадцатичасовую смену на работе, и к вечеру возвращается в свой уютный шалаш — спать и есть. Но его худоба и кожа, не видавшая солнца, говорили о другом. Ей вдруг очень захотелось увидеть, какое у него лицо, и узнать, почему его зовут волком. Может, у него «волчья пасть»? Она полезла в рюкзак, который всегда носила вместо дамской сумки. Там не оказалось ничего интересного, но нашлась пара батончиков и «О дивный новый мир» в мягком, почти убитом переплете. Энни ненавидела эту книгу, но пряталась за неё, чтобы выглядеть загадочнее и умнее на общих собраниях вожатых и, в целом, в свободное время. Она просунула книгу с вложенными сладостями между прутьев. — Простите, не знаю, скучно ли вам. Но, может, захотите почитать? «Волк» ничего не ответил, продолжая белым комком жаться в углу. Она протолкнула книгу чуть ближе к нему, неясно на что надеясь. Сайлас вдруг пошевелился, зыркнул на них и мучительно долго пялился одним глазом. Шумные дети притихли, отлипли друг от друга. Он сковано, словно мышцы у него были деревянными, распрямился, вытянул ноги. Сайлас действительно оказался высоким. Энни с удивлением поняла, что он был альбиносом, с широким приплюснутым носом и крупными светлыми глазами. Тонкие бесцветные волосы были грязными и спутанными, но он не выглядел зверем. И рот у него был обычный, с обыкновенными пухлыми губами, искусанными в кровь. Девочка хватанула ртом воздух, и краем глаза вожатая заметила, что та смотрит с восхищением. Сайлас рванул за книгой, как за добычей, и невольные зрители синхронно шарахнулись назад. Было в нем что-то звериное, и это точно не внешность. Энни растерялась. Он с интересом крутил книгу, подцепив ее двумя пальцами за обложку. С шумом на пол упали батончики, и он вздрогнул и откинул «подарок». — Ого, ты заставила его двигаться! Вот те раз! — взвизгнул мальчишка, и его пнули под бок. — Заткнись, ты его пугаешь своими криками, Калеб. — Ауч. — Он такой красивый, — пропела девочка и тут же засмущалась. Ее спутник хитро прищурился. — Влюбилась! — А вот и нет, заткнись! Дети снова начали затевать потасовку, но Энни все вглядывалась в Сайласа. Тот снова согнулся и попытался спрятаться в укрытии из своих рук. Ругань пресек чей-то голос позади, и подростки тут же замолчали. Девушка обернулась. К ним шел мужчина, недовольно зыркая черными глазами. Выглядел он как обычный деревенский житель в клетчатой рубашке и потертых джинсах, но вот эти глаза делали его внешность необычной. — Ваш отец? — шепнула Энни. — Дядя, — коротко ответил Калеб. — Где я сказал вам быть и ждать меня? — начал тираду мужчина, едва приблизившись. — У палатки с фокусником, — обреченно сказали дети в один голос. — И где вы в итоге оказались? — У вагончика с оборотнем. — Я всю ярмарку оббегал, разыскивая вас. Клянусь, еще немного и мне пришлось бы идти к вашей бабушке. И вам повезло, что я не успел. — Прости, дядя. Знаешь, я видела Сайласа. То есть, его лицо! Правда, Калеб? Мы видели. — Очень хорошо. В машину, — мужчина махнул рукой себе за плечо, и подростки сникли. — Оба. От приказного тона Энни сама чуть не пошла в виноватой колонне к этой злосчастной машине, но остановила себя. — Тетенька, пожалуйста, принесите Сайласу еще книг. Ему так понравилось, — девочка обернулась к ней. Её дядя тоже обратил усталый, раздраженный взгляд. — Я… постараюсь. — Кейли, хватит. Пошли уже. Когда семья ушла, Энни снова обернулась к клетке. Сайлас вновь стал неподвижной статуей, но рядом с прутьями с его стороны рубашкой вверх лежала карта. Девушка потянулась за ней, поддела ногтями. — Иерофант, — прочитала она подпись внизу. На троне сидел мужчина с волчьей головой и держал в руках посох. — Это мне подарок? Сайлас не ответил, но Энни все равно забрала карту, сунув в портфель. Она так надеялась, что это лишь его сценический образ. Не могут же человека в двадцать первом веке действительно держать взаперти и показывать публике как зверюшку? Такого просто не бывает.