Волчье солнце

Окрестности города Норт-Килл, дом семьи Хэкетт 2017 год

Никто не знал, что делать. Никто не решался схватиться за ружье. Да если бы и попытался, Констанс и Крис тут же оторвали бы голову. Энни стояла на лестнице, заламывая пальцы, Трэвис метался туда-сюда, раздумывая. Никому не хотелось, чтобы кто-то погиб, но стрелять в Калеба никто бы из них не стал. — Какого черта он себе напридумывал? — буркнул Джедидайя, сидя за столом. — Этот дурак. — Может, решил сбежать? — голос Констанс дрогнул, словно она вот-вот заплачет. — Куда? — вскинулся Крис. — Он хочет найти Сайласа, — тихо, почти жалко вставила подросток. Констанс тут же, словно гарпия, подлетела к ней и вцепилась в плечи. — Что ты ему сказала, идиотка?! Я видела, как вы вышли из леса вместе! Что ты наделала?! — Ничего! Ничего! — девушка затряслась от страха. — Он сказал, что не хочет в подвал, сказал, что сам поймает Сайласа. Вот и всё. Я ничего больше ему не говорила, я только привела его обратно! — Врешь! — завыла старуха. И была права. Энни знала, мальчик прослушал все, что она ему говорила, кроме одного: «Нам просто надо делать то, что можем». «Черт», — подумала Гловер, пока Констанс трясла ее, как копилку. — Мама, оставь, — Трэвис выпутал Энни из крепкого старческого захвата. — Надо думать, что делать. — Пусть она идёт! — старуха больно ткнула ей в грудь. — Пусть идет и приведет обратно моего мальчика! — Милая, она ведь просто умрет там, — вклинился Джедидайя. — А мне плевать! Пусть всё исправит! — Констанс зашаталась, и Крис подхватил её под руки, усаживая на стул. Старуха обессилено спрятала лицо в ладонях. Энни посмотрела на Трэвиса. Тот задумчиво смотрел поверх её головы, но вдруг взглянул прямо в глаза. — Нельзя чтобы он добрался до города, — как-то глухо сказал он. — Нужно его вернуть. — Что ты собираешься делать? — Крис кинулся к нему, не менее растерянный, чем его мать. Трэвис пожал плечами. — Не знаю. Приведу его обратно. Может подстрелю, чтобы угомонить. — Не смей! — опять взревела старуха. — Ты не посмеешь вредить семье! Энни хотелось хорошенько ударить Констанс, но она только сжала кулаки. Трэвис же выглядел так, словно его самого избили. Крис метался между «правильно» и чувствами отца, который боится за сына. Он продолжал держать брата за грудки, вцепившись в его форменную рубашку. — Отпусти его, Крис, — тихий, спокойный голос Джедидайи разрезал секундую тишину. Все снова начали дышать. — Пусть идёт. Мы с Бобби тоже пойдем. — Джед… — заохала Констанс. — Не переживай, — он потрепал ее по плечу. — Всё будет в порядке. Когда-нибудь это должно было случиться, они ведь всего лишь дети. Крис с трудом разжал пальцы и отступил. Все пришли в движение, и Джедидайя с Бобби скрылись в проходе в подвал. Крис вызвался присмотреть за Кейли, а Констанс так и осталась сидеть мраморной статуей, не поднимая головы. — Все будет в порядке, мама. Я обещаю, — Трэвис провел по руке матери и пошел на выход. Энни бросилась следом. — Я с тобой. — Нет. — Но… — Нет. Хэкетт открыл багажник своей полицейской машины, и девушка увидела обрез и пару ружей. А еще сумку, наверняка, с патронами. — Вдруг они общаются в этой форме? Вдруг Калеб действительно придет к… Сайласу. — Нет, ты остаешься здесь. С мамой. — Ты обещал! — она подлетела и стукнула его в плечо кулаком. — Обещал помочь мне. Ну так хотя бы не заставляй себя уговаривать. Я хочу пойти. — Ты можешь там просто погибнуть. Без толку. Или будешь мешаться. Или… — Я лучше умру. Трэвис взглянул на неё, поднял глаза к небу. И через пару мгновений обреченно кивнул. — Ладно, будешь в машине. И только попробуй за ее предел нос высунуть.

***

Они ехали в глуши вдоль темного леса. В кабине играло полицейское радио, и Энни все время делала погромче, чтобы расслышать, говорит ли кто-нибудь о нападении зверя из леса. Уже пару часов все было тихо. — Как думаешь, у них есть что-то вроде стаи? — она задумчиво наблюдала за тем, как мимо проносятся деревья. Трэвис долго не отвечал, то ли не желая с ней разговаривать, то ли не поняв вопроса. Наконец, он ответил: — Наверное. Как и у волков. Только черт знает, как это работает. Они снова замолчали. Девушка чувствовала, как сердце начинает колотиться сильнее. Этот лес пугал ее до чертиков. — Кейли говорила как-то, что слышит в полнолуние чей-то зов. Что он громче, чем собственный голос в голове. Как думаешь, это он? — Сайлас? От этого имени они оба почувствовали, как что-то зловещее ползет по коже, но никто не подал виду. — Я помню Сайласа. Она не знала, зачем это сказала, но Трэвис посмотрел на неё сердито, и девушка тут же замолкла. Просто ей почему-то хотелось это сказать. Скоро где-то вдали раздался вой. Это мог быть и обычный волк, а мог быть Калеб. Хэкетт резко крутанул руль, и их понесло на обочину. Энни вцепилась в сиденье. Они остановились перед темной чащей, мужчина заглушил мотор. — Ты что, просто попрешься на вой? — У тебя есть идея получше? — Есть только еще хуже: пошли вместе, — она глупо улыбнулась. Трэвис посмотрел так, что улыбка мгновенно сошла. Он сунул ей рацию и предостерег еще раз. Пусть она хоть на метр попробует отойти от машины или не ответить на сигнал, если он будет с ней разговаривать — лучше сразу бежать из страны. Когда Трэвис скрылся в чаще, Энни тоже вышла из салона. В конце концов, сидеть внутри ей необязательно. Если оборотню будет надо, он достанет ее и из машины. Она открыла багажник: все оружие Трэвис отдал отцу и Бобби. Остались только цепь для собак и три сигнальные пушки. Но у нее были с собой «пукалка» и шесть патронов. Маловато. Она поежилась от холода. Пусть весна уже кончалась, воздух все еще не прогревался, и лето будто не собиралось наступать. В лесу снова послышался вой. Девушка схватилась за рацию, но та молчала. Выли где-то вдалеке, не рядом с ней, и не в той стороне, куда ушел Трэвис. И снова все затихло. Лес не шумел, по веткам не гулял ветер. Все погрузилось в жуткий, непробиваемый вакуум. Энни вернулась к машине, завела её и развернула на выезд. Чуть забуксовала и уже успела запаниковать, но в итоге выбралась, и теперь они были более-менее готовы к отходу. Рация все еще молчала. Вместо голоса из рации послышались выстрел и крик. Это Трэвис вопил от боли где-то в глубине леса. Гловер затряслась, завела машину и включила фары, чтобы можно было найти путь в темноте. Однако мужчина так и не появился и по рации сигнал не подал ни через минуту, ни через пять.

***

Он шел медленно, точно зная, что двигается верно. Кусты были сломаны в тех местах, где оборотень бежал напролом. Кое-где на деревьях зияли глубокие следы от когтей. Трэвис почувствовал, как потеет ладонь на прикладе. За спиной загудела машина, под колесами переломились пара крупных веток. Эта девка… Он мысленно чертыхнулся, но ругаться по рации сейчас было бы лишним. Тачка затихла. Значит, она, по крайней мере, не дала деру. Что-то крупное пронеслось по кустам в нескольких метрах от него, и Хэкетт пригнулся. Горбатая уродливая, словно вывернутая наизнанку, спина, нависала над тушей еще живого оленя. Зверь жалобно застонал, когда монстр сунул когтистую лапу в его брюхо, словно в мешок. Монстр. Калеб. Его племянник. Трэвис прицелился. Метил в плечо, но передумал. Нужно было попасть в ноги, хорошенько их раздробить. Или в голову, чтобы Калеб провалялся до утра. «Давай, чертова тряпка. Стреляй, идиот. Он уже рядом с городом. Стреляй!» Оборотень повернулся, словно услышал его мысли. Растянутая острыми зубами пасть была черной от крови. Он уже прицелился, готов был нажать на курок, но тварь оказалась быстрее. Она его не знала и не мучилась совестью. Налетела как вихрь, сбивая с ног, мазнула когтями по воздуху. Мужчина успел отскочить, но ногу прошибло болью насквозь. Выстрел послышался, однако слишком поздно. Это испугало зверя, но недостаточно. Трэвис понял, что умрет сегодня.

***

Энни нашла его, лежащего в листве, безумно оглядывающимся на деревья. — Мать твою! — выругалась она. — Пушка, дай мне пушку, — Трэвис махнул куда-то в сторону кучи листьев, продолжая отползать назад. Девушка вцепилась в него в испуге, но оружие все-таки нашла. Тварь рухнула где-то неподалеку, кажется, обходя их кругом. Энни снова почувствовала себя добычей, мясом. Она помогла подняться Трэвису, хоть он и был не легким. Рукой он нащупал цепь на ее плече, и они встретились взглядами. — Слева, — только и успел сказать Хэкетт, когда зверь вырос среди стволов, как тень. Прежде, чем он успел прицелится из ружья, Энни вдруг выстрелила. Калеб жалобно завыл, забился на земле в попытке сбежать. Она выстрелила еще раз и взвела курок, чтобы сделать это снова. Трэвис с ужасом понял, что зверь перестал шевелится. Он дернул девушку так, что та начала заваливаться назад. — Хватит! Помедлив пару мгновений, он подошел ближе, прихрамывая. Камень с его души упал, когда зверь сердито рыкнул. Мужчина навел на него дуло, выстрелил в ногу. Тварь снова забарахталась. Полицейский вытащил из кармана шприц, вонзив, не глядя, в мокрую кожу. — Черт возьми, ты в порядке? — она подлетела к нему сбоку, ныряя под подмышку. Он что, начал терять сознание? Хэкетт опустил взгляд на свою ногу. Там, открывая мясо, зияла рана. — Больновато. Давай, надо связать его. Вдвоем они приковали его к дереву, на вид прочному. Он не знал точно, как снотворное подействует на Калеба, но, по крайней мере, есть шанс удержать его до утра. Трэвис устало рухнул на ближайший пень. — Ты чего расселся? — Гловер посмотрела на него как на идиота. — Тебя надо зашить. — Калеба надо посторожить, чтобы он не очнулся и ничего не натворил. — Тебе надо домой! — Я могу превратиться прямо там, Энни! Приди в себя, меня оборотень ранил. Как ты думаешь, что это значит? — Что ты идиот, — ее голос дрогнул от слез. Он устало покачал головой. — Я приду утром. — А если нет? — Значит, завещаю тебе свою комнату. — Не нужны мне стариковские покои. Вставай. — Отвали. Тишину нарушало только сопение оборотня и бульканье его кровоточащих ран. Энни постояла еще немного, посмотрела на него и зашагала к выходу из леса. Мужчина не хотел смотреть ей вслед, он же не брошенный щенок. Однако не смог удержаться и от неясных даже для себя сожалений поджал губы. Ночь обещала быть долгой.