Волчье солнце

Норт-Килл, тюрьма 2016 год

Он всю ночь просидел на стуле, уткнувшись руками в колени. Думал, но его мозг выдавал ему мало чего полезного. Мама убьет его, вот что было очевидно. На их семью много чего свалилось, но Констанс, подобно военному генералу, брала на себя больше остальных и поэтому могла выдержать больше, чем следовало бы человеку. Особенно ее возраста. И она точно убьет его. Мужчина поднял глаза от пола к открытой камере. Эта девчонка, Гловер, валялась на койке в позе звезды и спала так сладко, будто не бегала час назад по лесу, наделав в штаны. Вся перемазанная грязью, она со слезами на глазах упала ему в руки и отрубилась. Оборотни ее не сожрали, и девушка еще и вернулась обратно. «Идиот, себя не обманывай. Ты сам поперся за ней в лес, поэтому ее и не сожрали», — он снова застонал как от боли. Вот куда ее девать? Ему ничего не оставалось, кроме как надеяться на утро, что она встанет, вспомнит свой страх и сбежит домой. С матерью своей сама разберется, а про сестру стоит забыть. Она и сама скоро поймет. Вопль девчонки до сих пор снился ему в кошмарах. Один из десятка голосов, которые он теперь всегда будет слышать. Только перед самым рассветом он покинул свой пост, дождавшись, пока она проснется. Энни действительно выглядела шуганым зайцем, даже начала заикаться. Больше не смотрела на него дерзко, но он не видел на ее лице того, что хотел. — Что ты сказала? — он не верил своим ушам. — Я останусь, — уже более твердо, чем в первый раз, повторила она. — Я останусь и сама найду Пайпер. Не знаю, говоришь ли ты правду про оборотней, но призраки там точно есть. Я верну Пайпер. Он задумался. Младшая Гловер точно мертва. Или бродит волком по лесу. Но все-таки он больше склоняется к первому. Мужчина не нашел ни единого доказательства обратного. Могло ли это выйти ему на руку? Он не знал. Крис сейчас слишком занят своими детьми, остальные находятся как во сне и ничем не могут ему помочь. Справится ли он один с этим проклятием? Трэвис снова поднял взгляд на девчонку. Грязная, худая, бессильная. Он и сам не знал, за что хвататься, а тут еще одна жизнь под его ответственность. Нет уж, пусть лучше едет домой и попадает в дурку за свои рассказы. С него достаточно. — Нет. Ты поедешь домой. — Но… — Это мое тебе последнее одолжение. Ты вечером садишься на автобус и валишь отсюда нахер. Точка, — она нахмурилась, набрала воздуха в грудь, но ничего не успела сказать. Его древний телефон на столе зазвонил. — Иди в камеру и сиди там. Один звук — и ты оттуда больше никогда не выйдешь, — Хэкетт дождался пока, она подчинится, и взяз трубку. — Брат, алло. Это Крис. — Я понял. Что стряслось? — Отцу что-то плохо, можешь приехать? — Трэвис вздохнул. Старику вечно мерещится, что он умирает, хотя все братья знали: он их еще переживет. — Что у него? — Сердце. Просит всех собраться возле его постели. «Как не вовремя». — А в больницу он не хочет? — Ну, вот может ты его и заставишь, — начал раздражаться Крис, на что Трэвис лишь устало вздохнул: — Скоро буду, — и повесил трубку. — Побудешь пока здесь, — он кивнул Энни на койку. — Опять меня запираешь? — она кинулась к решетке, но мужчина уже повернул ключ. — До вечера. Потом поедешь домой. — Как я поеду без сестры? — снова завела она свою шарманку. — До. Вечера. Он вышел гонимый сильным беспокойством.

***

Его дом был старым, даже, наверное, старше родителей. Его построил еще дед, а Джедидайя достроил к нему уродливые кусочки, как к детскому замку, к которым дети делают пристройки из чего попало. Трэвис поднялся по крыльцу. В доме стоял затхлый запах скисшего молока и трав. На первом этаже никого не было. Все собрались на втором в родительской комнате. Обессиленные дети, их не менее бледный отец. Бобби, который даже не понимал, что происходит, и родители. Отец лежал на пуховых подушках, более розовощекий, чем они все здесь. Он крепко сжал стариковскую руку. — Здравствуй, отец. Как твои дела? — Трэвис улыбнулся. — Трэвис, это ты? — старик не открыл глаза. — Да. — А Марли придет? — старшего из сыновей передернуло. Джедидайя всегда припоминал эту Марли, когда хотел сойти за умирающего. — Папа, мы развелись тринадцать лет назад. Ты же сам радовался. — А? Да? Надо же, — все выдохнули. И провели у постели старика не меньше часа. Он давал наставления, благословлял, а потом заснул. Констанс померяла температуру. — Вроде спала. Все хорошо. Хэкетты расслабились и разошлись кто куда. Мать все еще поджимала губы, глядя на него, никак не могла забыть, как он запихал за волосы уже превращающуюся Кейли в клетку для псов. А то, что девочка могла сожрать их всех, она не подумала. Трэвис сразу направился к машине. Ему в участке лучше. — Эй, брат, — уже во дворе его окликнул Крис. — Уже уезжаешь? — Да, у меня… работа. — Вот как, — он почему-то покосился на его машину. — Я просто хотел поблагодарить тебя. Мы ведь так и не разговаривали. За Кейли. И за Калеба. Ты всех нас спас тогда. — Не за что. Ты тоже здорово справился, — они улыбнулись друг другу и через минуту закашлялись, как делают мужчины, когда им становится неловко. — Так что за работа? Ты теперь шериф? — Хэнк ведь… — Я знаю-знаю. Просто странно. Ты ведь всегда свою работу ненавидел. — Времена меняются, — Трэвис попытался сесть в машину, но Крис вдруг захлопнул дверь. Старший с удивлением повернулся к нему. — Ты кого-то прячешь в участке? — у полицейского похолодела шея. Он чувствовал только, как за ухом стекает капля пота. — С чего ты взял? — Не держи меня за идиота, Трэвис! Ты из своего участка не выходишь, не ночуешь дома. И никого из нас туда не пускаешь. Кто там? Ребенок, подросток? Кто-то, кто тоже стал этим… созданием. — Боже, я не понимаю, о чем ты говоришь. Дай уже мне сесть за руль и… — Трэвис дал себе только секунду, чтоб замешкаться, но Крис уловил это и со злостью стукнул по задней двери. — А это что?! Решил в черлидерши заодно податься?! — они оба посмотрели на заднее сидение его служебной машины, и полицейский цокнул. — Да блять, — протянул он, когда заметил на полу под сиденьем женскую спортивную куртку. Всю в грязи и листьях, но все еще достаточно розовую. — Я надеюсь, ты завел малолетнюю любовницу, Трэвис. Иначе я тебя реально убью.

***

Ему ничего не оставалось, кроме как подчинится Крису, чтобы тот не поднял бучу, и отвезти его в полицейский участок. Энни снова спала, видимо, не зная, как еще справиться со стрессом. Когда они вошли, она свернулась калачиком на койке, не обратив на них внимания. — Ты ее вырубил? — шикнул Крис, увидя, что заключенная даже не проснулась. — Совсем идиот? Она просто спит. — Черт бы тебя побрал, Трэвис. И что нам делать? — Я уже все сделал. Она не заражена и просто поедет домой. Все нормально. — Просто поедет домой?! — начальник лагеря гаркнул, но тут же понизил голос. — А ты о нас всех подумал? Она же все расскажет! Мои дети, Трэвис, подумай о моих детях. — Да я только о них и думаю весь месяц! — шикнул Трэвис в ответ. — Что, предлагаешь мне запереть ее тут до старости? Я умру, будет Кейли сторожить? Или Калеб? Что ты предлагаешь? Крис судорожно вздохнул, закружил вокруг его стола. Его одутловатое лицо раскраснелось, и Трэвису вдруг стало жаль брата. Он и сам месяц назад также кружил здесь, едва не плача. — Зачем ты вообще принес ее сюда? Это Гловер? А сестра ее? Тоже тут? — Нет, вторую утащили. Я нашел ее в воде, Крис. Живую. Что, мне надо было просто бросить человека умирать? — Да, если от этого зависят жизни твоей семьи. — Да ты просто псих, вот что, — Трэвис устало откинулся в кресле. — Говори, что хочешь, но мама скажет, что я прав. «Да насрать мне на неё», — язык не повернулся. Он и сам не знал, что делает, и чем это грозит. Знал только, что через стенку спит ребенок, которого он сам вытащил из леса. Дважды. — Трэвис, от нее надо избавиться. — Я и избавлюсь. Вечером ее уже здесь не будет. — Нет, ты не понял. Они уставились друг на друга в немом сражении. Трэвис чувствовал, как у него начинают слезиться глаза. Крис и сам едва сдерживал слезы. — Нет, — покачал головой Трэвис. — Я не верю, что ты это предлагаешь. Я не стану стрелять в ребенка. Не стану. — У нас нет выбора. Я сам это сделаю. Просто позволь мне… — он вдруг всхлипнул, пряча взгляд. — Позволь мне защитить моих детей. За ними ведь приедут если узнают. Трэвис закачал головой, но не поднялся, когда брат резко направился к клетке. На стене висели ключи, и мужчина знал, у того с собой был отцовский пистолет. Теперь всегда. Полицейский услышал, как отпирается камера, однако средний сын тут же будто онемел. Что ему делать? — Трэвис? — Энни еще не проснулась, но знала, что никого другого тут быть не может. Через мгновение она откроет глаза и увидит своего Мистера Х. Шериф дернул брата за плечо, оттаскивая от камеры. Крис неловко пошатнулся и упал на задницу. Лицо у него было красным от слез, а плечи сотрясались. «И это мамин любимчик», — подумал Трэвис с ядом. — Что у тебя там происходит? — спросила девушка, и ее голос раздался эхом по залу. — Ничего, уронил папку. Спи, — он потащил брата наружу, на воздух. — Мне надо это сделать, надо! — Идиот, ты сам чуть в обморок не упал, — Трэвис тряхнул его еще раз. — Очнись уже, ты не сможешь с этим жить, — Крис ничего на это не сказал. Только продолжил тупо пялиться в землю, бормоча имена своих детей. Старший понял, что напоролся на его нервный срыв. Устало вздохнул. Это был самый долгий день на его памяти. И ему, кажется, оставалось только одно. Он прикидывал этот вариант в случае, если случится катастрофа, и иного выхода не будет. И, кажется, она случилась. — Едь домой, я сам все решу, — Крис поднял на него глаза, полные облегчения. — Сделаешь? — Сделаю, — кивнул полицейский. — Я ведь твой старший брат. Я должен. Они распрощались, уверенный каждый в своем. Крис — в том, что через несколько минут угроза его детям исчезнет. А Трэвис — в том, что нет ничего страшного в небольшом вранье. Он ведь, в конце концов, старший брат. Он должен иногда привирать ради общего спокойствия. Мужчина вернулся к камерам. Еще раз проверил кобуру на поясе. — Эй, что происходит? — Энни прильнула к решетке. — Планы чуть поменялись. Ты остаешься. — Что? Здесь? — Нет, — он замолчал, обдумывая то, что собирался сказать. — У моей семьи. Они за тобой приглядят.