Волчье солнце

Окрестности города Норт-Килл 2016 год

Она не могла дышать. Выбегая из шатра гадалки, казалось, ей разрывает грудь. Дым пробирался в легкие, в нос и в глаза. Сначала она будто бежала в полной темноте, потому что не могла рассмотреть даже собственных рук. Все вокруг горело. Энни позвала Пайпер, панически ища ее глазами. Люди носились туда-сюда, и под закатным солнцем полыхающий огонь казался заревом. Девушка побежала, как она думала, к тиру, но оказалась на другом конце ярмарки, у выхода. Тут толпились горожане, выкрикивали отставших и потерянных. Кто-то бросался обратно в огонь. Ярмарку окружили пламя и крики. — Пайпер! — старшая Гловер бросилась обратно, поняв, у выхода сестры нет. Становилось жарко. Энни подняла голову к небу, пытаясь отдышаться. Ей надо подумать. Всего минуту. Она должна подумать. Из всего шума, как из мешка, вырвался вой. Вопль ужасных мук так исказил человеческий голос, что тот стал похож на звериный рык. Вожатая повернулась и обомлела. Рядом горел человек. Мужчина в черной одежде катался по земле, пытаясь сбить огонь. Его жена в истерике плакала и била его какой-то тканью. Девушка попятилась. За ее спиной рухнула балка, и, кажется, кого-то придавило, но она не смогла обернуться. Ей нужно добраться до тира. Все вокруг превратилось в жаркий кошмарный калейдоскоп.

***

Пайпер расплакалась, как только огонь вокруг заполыхал. Она видела, что та мерзкая кудрявая девочка делает что-то с сеном, а потом огонь вдруг стал заниматься. Никто еще этого не заметил. Этот дуралей Дрейк мог бы их остановить, но он и отвлекаться не стал на её лепет. А теперь они все погибнут. Она бросилась куда-то сквозь дым, ища укрытие. Резко остановилась. Сайлас! Он ведь заперт там, в клетке. Она рванула обратно. — Энни! — завизжала она. — Энни! — но среди гула голосов ее тоненький разобрать было невозможно. Что же ей делать? Впереди показалась вывеска «Сайлас — мальчик-волк». Пайпер прильнула к ней, как к спасательному кругу. — Сайлас! — она закашлялась, когда хлынувший дым попал в нос. Вокруг его клетки клубились черные облака гари, обугливались углы темницы. Пайпер поняла, что внутри уже никого не было. Она закашлялась снова, согнувшись пополам. Нужно бежать к тиру. Энни будет искать ее там. И из последних сил она побежала.

***

«Энни!» — ей вдруг стало казаться, что она услышала свое имя. Обернулась. Из-за дыма уже не видно было ни зги. Пахло горелым мясом, плавленным пластиком. Кто-то толкнул ее, убегая, сбил с ног. Она завалилась в песок не в силах вздохнуть. Рядом лежал человек, старушка, в раскрытый рот которой уже налетел песок. Энни закричала и отринула. — Пайпер! — Энни! — откликнулась, наконец, сестра. Старшая побежала на шум. Дым стал подниматься выше, перекинулся на лес. Среди горящих вагончиков она то и дело видела мелькающие тени. Ее руки обжигало, волосы давно опалились. Она все продолжала звать сестру, но та больше не откликалась. Энни вспомнила, что рядом была река. Нужно намочить одежду.

***

Пайпер выбилась на окраину ярмарки, в лес, куда огонь еще не добрался. Но она ошиблась, это был не тир. Ее настигла паника, девочка упала на песок. Если с сестрой что-то случится, она сама себя убьет. Это ведь она ее сюда вытащила, глупая дура. Кто-то коснулся ее руки. Пайпер вздрогнула, закричала. — Сайлас! — она вдруг кинулась ему на шею, и тот неловко подогнулся, принимая объятия. Рядом послышались еще голоса. — Сайлас, бежим! — то была кудрявая девочка, и Пайпер тут же почти оттолкнула друга. — Это ты, сука, все тут подожгла! — рявкнула младшая Гловер. Она было бросилась на нее, но на пути встал мальчик, точная копия безмозглой сестренки. Пацан весь был зареванным, но выглядел грозно. Они все начали ругаться, а Сайлас пытался вставить слово, но его никто не понимал и не слушал. В один момент Пайпер обернулась и увидела, что альбинос смотрит на небо. Девочка последовала его примеру, видя, что оно стало черным от дыма, сквозь который пробивались редкие огни звезд. — Не ус-спел, — только и сказал Сайлас, а потом все закричали от ужаса. Его плоть начала расходиться по швам как дешевый костюм, белоснежная кожа лопнула, открывая розовое нутро. Из пухлых губ полезли клыки, и Пайпер увидела, как Сайлас «лопается» будто мыльный пузырь, оставляя после себя только монстра. Оборотня. Волка. Она все поняла в этот момент. В мгновение, когда он бросился на них с животным криком.

***

Он видел это. Видел, как тварь в сполохах огня кидается на его племянников. Он бежал так быстро, как мог, но языки пламени то и дело лизали его по лицу, ослепляя. Он слышал, как кричала Кейли, как вопила та девочка рядом. Но он не успел. Все затихло. Как после смены слайда, тварь оставила после себя только тела, кровь и смрад. Он поднял голову и увидел, как та девочка кричит и плачет, а зверь тащит ее в чащу. На мгновение их взгляды встретились, на мгновение он был готов броситься следом. Но Кейли вдруг застонала. — Дя-дя. Больно. Он поднял ее, подхватил Калеба, как сумел, и понесся к машине, к Крису. Стараясь не слушать, как за спиной кричит о помощи чужой ребенок. Он вернулся позже на пожарище. Ринулся в лес, но, конечно, там уже никого не было. Остались только трупы и горе. Остовы палаток, сожженные игрушки. Трэвис прошелся вдоль и поперек, нашел Хэнка. Старый дурак умер мучительно, так, как никто не заслуживает. Мужчина выругался. Пошел дальше. Неподалеку, у воды, тоже была пара трупов. Они сбежали, но сверху рухнула горящая балка от палатки фокусника. А тех, кого не убило, сожрали… Это был какой-то кошмар. Кейли и Калеб стали монстрами, людоедами, ранили их и умчались в лес. Они с Крисом искали детей всю ночь и нашли там же, рядом с цирком. Словно их тянуло обратно «в гнездо». Трэвис не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Он видел растерзанные тела. Люди из Норт-Килла превратились вдруг в тряпичных кукол, несуществующих больше. Это они сделали? Его племянники? Он замотал головой. Нет. Это эта тварь, Сайлас. Это он сделал, мужчина видел. Он и его мамашка ведьма. Хэкетт присел у воды. Растерзанные трупы остались за его спиной. И на что надеялся Крис, отправляя его сюда? Что кто-то остался в живых? Или наоборот, что никого не осталось? Он спрятал лицо в ладони. Услышал резкий всплеск. На песчанном берегу по пояс в воде лежала девушка. Обгоревшая, в саже. Она не была в сознании, но ударила рукой по водной глади, видимо, захлебываясь. Он кинулся к ней. Губы у нее уже были синие, и она наглоталась воды. Он зажал ей нос, вдохнул воздух. Та закашлялась, и вода стала выходить из нее толчками. Она была жива. Единственная среди горы трупов.

***

Пайпер очнулась утром, едва рассветное солнце коснулось щеки. Она вскочила с воплем, но ран на себе не обнаружила. Вокруг был только тихий лес и пение чертовых довольных птиц. Она поднялась. На ней не было одежды, и это было кошмарнее всех ран и ушибов. Она закричала первое, что пришло в голову. Единственное, что всегда спасало. — Энни! — она заплакала навзрыд. — Сестра! — никто не ответил. Но услышал кое-кто другой. Пайпер попятилась. — Не подходи! — Сайлас вышел из-за кустов такой же нагой, как она. Но его это не стесняло, словно так ему было даже привычней. Девочка истерически прикрылась, понимая, что это не сработает. Зверь, обходя ее полукругом, приближался. — Остановись! — взвизгнула она, и монстр вдруг замер. Склонил голову в любопытстве. Они стояли друг напротив друга, не шелохнувшись. Пайпер попыталась наклониться за палкой или каким-нибудь камнем. Сердце колотилось как бешеное. — Ты. Меня. Боишс-ся? — грустно спросил он, не двигаясь. Только его прозрачные глаза наблюдали за ней без эмоций. Пайпер всхлипнула, не зная, что ответить. Она была в ужасе. Она хотела домой, к маме. По щекам потекли слезы. — Не бойся. Я не злой. Ты — добрая, — он ткнул в нее, и младшая Гловер вздрогнула, готовая броситься наутек. — Проклятие, — Сайлас печально ткнул себе в грудь. — Проклятие. — Чего ты хочешь? — Он снова повторил «проклятие», тыкая себя. — С-сними, — у девочки земля ушла из-под ног. Руки дрогнули, и недавно найденная палка упала на землю. Ей конец. Она умрет тут. — Пожалуйс-ста, — Сайлас вдруг заплакал. — Как Щ-щелкунчика. «Щелкунчика», — мысленно повторила она и на негнущихся ногах, забыв как дышать, подошла к нему. — Хорошо, — улыбка у нее вышла диковатой, сумасшедшей, но Сайлас не понял разницы, улыбнувшись в ответ. — Если я сделаю это, отпустишь домой? — Сайлас кивнул и замер, как пес перед ударом. Пайпер встала на носочки и, кривясь от отвращения, потянулась к его щеке. Мокрая от крови и слизи, она едва чмокнула ее, но ощутила на языке металл. Сайлас вздрогнул, и младшая Гловер до смерти испугалась, что он сейчас кинется на неё. Она поймала его странный, долгий взгляд. — Это еще не все! — крикнула она, хватая его. — Еще одно, — она так же невесомо чмокнула его в губы, молясь про себя, чтобы этого хватило его отвлечь. Ей бы только несколько минут форы. Она стремительно начала от него отходить. — Всё, Сайлас, проклятие снято. — Всё? — Да, сила истинной любви спасла тебя. Вот увидишь, ты больше не монстр, — она все шагала, но он не шел за ней. Его растерянное лицо сияло белизной среди зелени леса. — Не монстр? — он раскинул руки, разглядывая себя. Пайпер отошла от него достаточно и бросилась бежать. Ветки и камни впивались в голые ступни, колючки царапали кожу. Если она будет только бежать, то выберется из леса. Выберется. Она выберется. Сзади рухнуло что-то тяжелое, и она завалилась на землю. — Нет! — она задергалась, выламывая себе суставы. — Ты обещал отпустить! — Сайлас сидел на ней сверху, своим грязным окровавленным телом придавливая к земле. — С-солгала, — прошипел он сердито и вдруг озверел. Пайпер почувствовала, как ее собственная плоть рвется на куски.