На той стороне

Доума редко задерживался в штабе. Чаще всего ему хватало пары дней: всего-то нужно было оставить доклад о выполненной миссии, подлатать раны в поместье Бабочки и выведать, что же нового произошло у его друзей за время его отсутствия, соскучились ли они по нему так же сильно, как он по ним. А еще для Доумы уже стало традицией по возвращению в штаб заглядывать к Шинобу-чан. Приглашать на свидания. Снова и снова сносить жестокие отказы. Доуму все чаще отчего-то стала посещать мысль, что если его недоступная Шинобу-чан и свяжет когда-нибудь себя с кем-нибудь узами брака, ответит кому-то взаимностью, то только назло ему. Доуме льстила эта мысль. Доума знал: единственный мужчина, о котором Шинобу Кочо не могла думать спокойно — это он. «Рано или поздно я поймаю эту бабочку… Она поймет, она все поймет…» — еще одна навязчивая мысль, которая не давала Доуме покоя. Столп Льда совсем не боялся смерти, но вот до «оттаивания» Шинобу-чан ему все-таки очень-очень хотелось бы дожить. Поэтому Доума всегда возвращался. Возвращался с самых тяжелых заданий. Возвращался туда, где его никто не ждал. Вызывать в других бурю эмоций одним своим присутствием, выводить из себя уже одним фактом своего существования все еще было весело. Доума хотел, чтобы это веселье длилось как можно дольше. Без него ведь в штабе сразу затухнет всякая жизнь. Без него всем сразу станет скучненько. Этого нельзя допустить. Поэтому Доума жил. И всегда выбирался из самых страшных передряг. Назло всем.

***

Доума не верил своей удаче. Даже замер в исступлении. Нет, он не мог ошибиться. Это Он. Наконец-то он Его нашел. Доума присвистнул. Криво безумно улыбнулся. Наконец-то началась настоящая охота. Наконец-то его повеселят. Или он сам Его повеселит — тут уж как распределятся роли. Доуме еще не доводилось встречать Высших лун — он знал только понаслышке, какие у них бывали нравы. Доума дернулся в предвкушении. У дерева мелькнул силуэт. Да-да-да. Доума невольно облизнулся — такой стойкий запах демона еще до начала боя начинал сводить его с ума. Прекрасно, просто прекрасно. — Эх, я выслеживаю тебя уже не первую неделю. Устал… Как же я устал… Вы, демоны, все не даете простым людям покоя. Вам, что, так нравятся наши страдания? Это жестоко… Очень-очень жестоко, не находишь? Доума хотел сказать что-то еще, но не успел — едва смог уклониться от прилетевшего из ниоткуда удара. Быстр. Его противник был очень быстр. Значит, с ним Доуме точно не будет скучно. Отлично. Это очень даже заводило. — Неплохо-неплохо, ты почти меня задел, — Доума щелкнул перед своим лицом двумя позолоченными веерами — его любимым и единственным оружием. Демон, который теперь больше и не думал скрываться, стоял напротив Доумы и пристально изучающе осматривал его с ног до головы. Доума между тем тоже будто в ответ неотрывно, жадно всматривался в своего противника. Все сходилось: второй номер на золотистых глазах, короткие розовые волосы, жемчужные розовые бусы на ногах и отвратительная звериная ухмылка — ну точно как и описывал Танджиро-кун! — Столп и без клинка? Что за убогость, — презрительно наконец бросил демон, не сдержав демонической усмешки. — Что, в Столпы теперь берут кого попало? Доума хмыкнул. А затем кривая улыбка мгновенно стерлась с его лица. — Как обычно меня недооценивают, ну что такое… Демоны такие глупые. Я уж думал, в Высшие Луны не берут кого попало. Разве ты правда не чувствуешь, что перед тобой сейчас стоит один из лучших охотников организации? Глупый-глупый демон… — опечаленно вздохнул Доума, но тут же переменился в лице. — Но ничего, я не обидчивый, я… — Слишком много болтаешь, Столп. Как твое имя? — нетерпеливо перебил демон, в раздражении сверкнув золотистыми глазами. Их затянувшаяся словесная прелюдия ему уже совсем не нравилась. Ему совсем не нравился этот охотник. Охотник с идеальной боевой аурой. Охотник с больным пустословием и не менее больным пустым взглядом — таких отбитых демон явно еще не встречал. Доума оскалился. Лунный свет как нельзя кстати упал ему на лицо. Доуме нравилось начинать свои представления с чего-то красивого и эффектного. — Доума. Мое имя Доума. Думаю, сегодня ты запомнишь его, демон. Запомнишь так же хорошо, как и имя моего дорогого товарища, Кеджуро Ренгоку. Произнеся имя почившего Столпа Пламени, голос Столпа Льда дрогнул. А затем на лице его снова расцвела улыбка. Жуткая. Аказа сам не заметил, как отступил на шаг назад. Доума же будто совсем не обратил на это внимание. Он лишь смахнул покатившуюся по щеке слезу и скорбно вздохнул. — Бедный-бедный Ренгоку-сан, он ушел от нас так рано, так рано… Он ушел, защищая своих товарищей, он ушел, защищая их от ужасного демонического отребья… Ох, какой герой! Мне никогда не стать таким же сильным духом, как Ренгоку-сан. Я понимаю, демон, Ренгоку-сану я и в подметки не гожусь, но извини уж, сегодня твоим противником буду я. Развлеки меня, пока я буду мстить тебе за смерть своего любимого товарища. Кстати, имя свое можешь мне не называть, я уже знаю, кто ты такой, Аказа. Вторая Высшая Луна. Убийца Столпа Пламени и просто трусливый подлец. Я слышал, как ты пытался исподтишка напасть на раненого, на моего нового друга, Танджиро-куна. А еще слышал, что ты сбежал с поля боя, прихватив его меч. Ужасно, ужасно, и кого только сегодня берут в Высшие луны? Воров? Дезертиров? Позорище-позорище, вырождение сил Мудзана Кибуцуджи налицо… — Заткнись, хватит нести чушь. Ни от кого я не сбегал, — прорычал Аказа и ринулся в атаку. Он больше не мог терпеть треп этого клоуна. Этот клоун явно издевался над ним и недооценивал его. Таких Аказе хотелось кромсать и убивать особенно жестоко. Доума же будто совсем и не заметил, что его противник был уже вне себя от нетерпения вырвать ему язык. Доума лишь быстро сообразил, что у этого демона был тяжелый характер. Почти как у Санеми-сана. Чудно. — Ох, я обидел тебя? Прости, вечно я ляпаю что-то, не подумав. Все забываю, что демоны бывают еще ранимее людей, какая жалость… Особенно ты, Аказа. Твои глаза такие грустные, в них так и плещет одиночество… Мне так жаль тебя. Мне рассказали, как сильно ты хотел подружиться с Ренгоку-саном. Ты убил его за то, что он отверг тебя, не так ли? Какой же ты жестокий, Аказа… Но знаешь, я ведь тебя понимаю… Меня тоже постоянно отвергают. Постоянно-о-о… Ох, как я от этого устал… Слушай, а может, давай-ка мы с тобой подружимся, а? Назло всем. Обрати меня в демона, Аказа. Тогда ты больше не будешь одинок. Ну, как тебе идея? Обещаю, нам будет очень весело. Аказа на секунду замер, отменил действие демонической крови, а затем лицо его скривилось в непонятной гримасе. — Я лучше сдохну. От Второй Высшей Луны тут же последовала новая серия атак. Доума едва успевал уклоняться, подряд используя самые разные стили дыхания Льда. Было ясно: Аказа хотел закончить их чертов бой как можно скорее. Вот только у Доумы были совсем другие планы. Доуме очень-очень хотелось поболтать. Заболтать этого демона до смерти. — Эта идея меня тоже устраивает. Знаешь, я даже могу помочь тебе по-дружески. Аказа, не хочешь умереть от моей руки? Обещаю, тебе понравится. Я упокоил уже более сотни несчастных душ, я в этом мастер. Ты уйдешь… Договорить Доуме снова не дали — Аказа оказался слишком близко. Но Столп Льда нисколько не растерялся — снова лишь жутко улыбнулся, уклоняясь от очередного удара. Радуясь, что Вторая Высшая Луна все еще играла по его правилам. В следующую секунду Доума сам подобрался ближе, обхватил шею демона будто в объятиях. — Прекрасная ночь, чтобы проститься с этим миром, правда? Умри, Аказа, — Доума лишь на мгновение встретился с безумным удивленным взглядом демонических глаз и тут же резко отстранился. Послышался короткий щелчок. Не ожидавший такого выпада Аказа захлебнулся в собственной крови — веера охотника все-таки задели его шею. Задели, но не рассекли. — Крепкая… — Доума отпрыгнул на пару метров, обмахнулся окровавленным веером, нахмурился. И тут же снова широко улыбнулся. — Ну ничего, придется подобраться к тебе еще пару раз! Осторожней, демон, я… На этот раз Доума оборвал сам себя — ноги подкосились, перед глазами все поплыло. Аказа, оказывается, тоже хорошо его задел. — Оу, ты пробил мне легкое, а я и не заметил, — восхищенно воскликнул Доума, схаркивая с губ сгустки крови. — Ну ничего, у меня ведь осталось еще одно… А твои атаки все еще такие молниеносные, я впечатлен, Аказа! Ох, а какая регенерация, завидую!.. Обычно словоохотливый, горящий поединками Аказа непривычно смолчал. Этот охотник и правда казался каким-то сумасшедшим. Ему было совершенно плевать на собственные раны, на то, что он уже едва стоял на ногах. Столп Льда Доума этого будто совсем не чувствовал, не понимал. Все его мысли будто были сосредоточены только на его противнике. Доума совсем не хотел умирать. Между тем на лице Аказы впервые за долгое время битвы снова промелькнула усмешка. — Больной ублюдок. Доума усмехнулся в ответ. — Знаю. Поэтому я тебе и понравился, скажи? И Аказа сказал. Сказал без слов. В один момент Доума оказался припечатан к земле, один из его вееров отлетел в сторону, а от другого остались только жалкие ошметки. Доума лежал на земле — поломанный, подрагивавший в судорогах в луже собственной крови — и улыбался. Улыбался, смотря на своего первого и последнего недобитого демона. — Наконец-то ты сейчас заткнешься, — теперь Аказа был весь в возбужденном предвкушении. Он не знал, сколько времени длился их бой, но чувствовал: рассвет уже скоро. В этот раз Аказа не будет мешкать, в этот раз он не облажается. В этот раз… Все и правда будет по-другому. Аказа не успел даже потянуться к уже разбитому поверженному противнику — его опередили. Миниатюрная девушка-охотник заслонила собой недобитое тело. Опалила демона своим клинком ничирин. Аказа отскочил в сторону. Регенерация свежей раны прошла намного медленней обычного. Яд? — Еще один Столп, — презрительно хмыкнул Аказа. — Да мне сегодня везет. Шинобу Кочо проигнорировала демона, мельком лишь бросив тяжелый взгляд на Доуму. Ему осталось совсем немного. Если она не поторопится. Если не произойдет чудо. — Вечно вы находите себе проблемы, Доума-сан. Доума повернул голову в бок, снова закашлялся. Все, что он смог увидеть — это расплывчатый рисунок знакомого цветного хаори. Бабочка. Прилетела его бабочка. Если бы его легкие не были пробиты его же сломанными ребрами, он бы рассмеялся. Звонко. Громко. Рассмеялся бы над собственной пустой судьбой. Рассмеялся бы в лицо Шинобу-чан. Она же сейчас наверняка такая обеспокоенно смешная. Жаль, он ее уже совсем не видит — все размыто, все мертво. Какая ужасно глупая ситуация, он же совсем не собирался умирать… Не на руках Шинобу-чан уж точно. — О, кажется, я уже брежу… Моя богиня пришла сопроводить меня до Рая? Я польщен. О таком свидании с тобой можно было только мечтать, Шинобу-чан. — Заткнись. Пожалуйста, Доума-сан. Доума, даже умирая, не стал изменять себе. Играл в свой театр абсурда до последнего. — Ты жестокая, Шинобу-чан. Затыкаешь меня даже перед смертью… А что, если это были мои последние слова? Или эти? Или… Больше Доума не сумел произнести ни слова. Радужные глаза закатились. Закрылись. Послышался тяжелый вздох. И правда замолчал. Но легче от этого никому сейчас не стало: ни Шинобу, ни, как ни странно, Аказе. Демон уже чувствовал приближение пятнадцати человек — охотников. Девчонка, стоявшая перед ним, Столп — она добралась быстрее всех, выиграла для себя время. — Теперь твой противник я, гребаный ублюдок, — больше не скрывая своей злости, процедила Шинобу, отходя от тела Доумы. Приближаясь ко Второй Высшей. Да, скоро за ней сюда подойдет отряд. Главное, продержаться до их прихода. Главное… Шинобу снова кинула взгляд на бездвижного, распластавшегося на земле Доуму. Она опоздала — вот что «главное». Но об этом она подумает потом, не сейчас. Сейчас ее ждал бой со Второй Высшей Луной. Возможно, как и у Доумы: первый и последний. Вторая Высшая Луна, Аказа, между тем лишь сморгнул. Как-то тупо взглянул сквозь Шинобу. Сжал губы в тонкую линию, будто на что-то решаясь. Не решился. — Я так не думаю. Шинобу не успела провести ни одной задуманной отчаянной атаки — демон исчез, сбежал. Странная ночь. Странный демон. Странный… Ни секунды больше не раздумывая, Шинобу бросилась к умирающему товарищу. Она знала, верила: он был живучей всех демонов.