Тайна Иккинга III

Из горла Иккинга невольно вырвался испуганный рык. Он падал с огромной высоты прямо в синюю бездну. Собрав всю силу воли в лапы, дракон сумел перебороть наполняющую его панику. Иккинг расправил крылья. Падение немного замедлилось, но не прекратилось. Острые скалы уже не казались такими далёкими — напротив, они были угрожающе близко. Надо было срочно что-то предпринять. В одно мгновение Иккинг вспомнил всё, что знал об элеронах. В своё время методом проб и ошибок он научился управлять искусственной половиной хвоста Беззубика, однако никогда не думал, что у него появятся свои собственные. Впрочем, сейчас это было не столь важно. Чтобы развернуться и взлететь, нужно было раскрыть элероны. Иккинг попробовал раз, другой, но хвост его не слушался. И тут до него дошло. В полёте он пытался управлять ими, как искусственным элероном Беззубика. Как чем-то чужеродным. Иккинг в совершенстве освоил управление механическим протезом, который помогал им с Беззубиком летать, но здесь эти знания только мешали. Свои элероны ощущались совсем по-другому. Иккинг сосредоточил всё внимание на конце хвоста. Он должен воспринимать элероны, как продолжение собственного тела. Стоило только это понять, и они раскрылись сами. Задев брюхом каменный выступ, дракон взмыл в небо отчаянным рывком. Набрав высоту, Иккинг наконец позволил себе выдохнуть и осмотреться. За скалами, на чьи пики он едва не угодил, блестело море. В глазах защипало. Как же давно он не видел мир с высоты… А с драконьим зрением мир выглядел в сто крат красочней. Пожалуй, впервые с момента превращения Иккингу пришла мысль, что быть ночной фурией не так уж их плохо. Ещё в те времена, когда сын вождя впервые поднялся в небо на Беззубике, он ощутил, насколько это прекрасно — находиться в воздушной стихии. Летать верхом на драконе, подниматься выше облаков, а потом пикировать к самой воде. Чувствовать ветер, бьющий прямо в лицо. Это ощущение свободы не вписывалось в рамки обычных слов, оно было необъятным, как само небо. Некогда всадник с лёгкой завистью смотрел на Беззубика и других драконов, жалея о том, что не может летать, как они. Из-за этого в своё время он создал костюм, который, пусть и не давал возможности летать на равных со своим крылатым братом, всё же приносил радость. Теперь Иккинг мог подняться в небо без посторонней помощи. Мог ощущать то же, что и другие драконы. Вот только летать без Беззубика было непривычно и одиноко. На Иккинга вдруг нахлынула сильная тоска по своему дракону. Он отпустил Беззубика в тайный мир, поняв, что драконов никогда не оставят в покое. Иккинг сражался с теми, кто вредил драконам, боролся за лучший мир, но чем дальше заходил, тем яснее понимал, что так продолжаться не может. С каждым разом враги становились хитрее, коварнее, могущественнее. Бороться с ними было просто невозможно. И всё же, Беззубик никогда не покинул бы двуногого брата по своей воле. За годы, прошедшие после конца войны с драконами, двое вождей настолько сблизились, что Иккинг не мог и представить свою жизнь без него. Они были неразлучны. А потом… потом появилась она. Дневная фурия, ставшая Беззубику подругой. Иккинг говорил себе, что отпустить их вместе было правильно, но разве можно с лёгким сердцем оставить дракона, с которым успел так сродниться? Иккинг тяжело вздохнул. В тот роковой день не только он расстался с драконом. Даже Сморкала, который на людях строил из себя первого воина, на попойках вспоминал Кривоклыка, что уж об остальных говорить… Хотел бы Иккинг узнать, как там поживают их драконы, разошлись разными путями или, наоборот, сбились в маленькую группу. Стоило только подумать о себе, как об одном из них, и ощущение нереальности происходящего накрыло его с головой. События последнего дня более походили на непонятный сон, нежели на реальность. В мире, который он знал, люди не превращались в драконов. Эмоции хлынули через край. Иккинг вновь издал громогласный рёв, разнёсшийся над поверхностью воды. Внезапно дракон почувствовал нарастающий жар в горле. Он неудержимо рвался наружу, и Иккинг раскрыл пасть, выпуская сгусток сиреневой плазмы. Залп пролетел несколько десятков метров, после чего взорвался. Дракон резко ушёл в сторону, облетая место взрыва. «Про залпы-то я совсем забыл, — подумал ошарашенный Иккинг. — Надо бы быть поосторожнее. Но как такое могло произойти? Пожалуй, стоит попробовать ещё раз, но чуть позже». Задумавшись, он опустил голову. Из отражения в воде на Иккинга смотрела вытянутая драконья морда в обрамлении слуховых отростков. Если не знать, кто скрывается за обликом ночной фурии, от обычного дракона не отличить. Интересно, подобные превращения случались до него? Жаль, спросить не у кого, впрочем… Можно попробовать выведать у драконов, вдруг им что-нибудь известно? Раз он сам стал одним из них, то драконий язык тоже должен понимать. Нет, язык — это сильно сказано. Скорее система сигналов, основанная на рычании, свисте и прочих звуках. Или он ошибся, и драконы действительно общались между собой полноценно? Примерно таким вопросом задавался Иккинг. С того момента, как он поневоле стал «злобным порождением молнии и самой смерти», у него не было возможности пообщаться с другими драконами, чтобы это выяснить. Однако Иккинг имел основания предполагать, что драконий язык существует. Он ведь не один год изучал этих удивительных созданий и знал о них очень многое. «А куда я лечу, собственно?» — внезапно пронеслось в голове у Иккинга. И действительно, когда он поспешно уносил лапы, а потом и крылья от Астрид, думать об этом не было времени. Но теперь, когда он был уже далеко от Нового Олуха, стоило наконец обратить внимание на эту небольшую проблему. Иккинг призадумался. Куда он может направиться теперь? Мысль о возвращении на Новый Олух в драконьем виде энтузиазма не внушала. Для начала стоило хотя бы попробовать снова стать человеком. Может, в тайный мир? Есть шанс, что там он сможет узнать о своём превращении, а заодно встретиться с Беззубиком. «Но как он ко мне отнесётся? Вдруг он меня не узнает? — размышлял Иккинг. — Может, вообще мне не поверит. Я сам ещё до конца не верю, что это всё взаправду. Но попробовать стоит, всё лучше, чем ничего не делать». Тут дракон обратил наконец внимание на окружение. И не зря. Пока он размышлял, что делать дальше, погода изменилась. Ветер усилился, и вскоре Иккинг разглядел стремительно приближающийся смерч. «Тор его побери!» Последний раз, когда он сталкивался со смерчем, их с Беззубиком занесло на враждебный остров Изгоев. Повторять печальный опыт не было никакого желания, поэтому Иккинг развернулся и попытался оторваться от похожего на гигантский хобот смерча, но было поздно. Его затягивало, и затягивало быстро. Иккинг изо всех сил бил по воздуху крыльями, пытаясь вырваться из ловушки. Тщетно. Через несколько минут безнадёжного сопротивления силы иссякли. С отчаянным рыком ночная фурия исчезла в бушующей воронке.

***

Иккинг приходил в себя постепенно. Все конечности, начиная от лап и заканчивая крыльями, отдавали болью. Некоторое время он лежал неподвижно, и лишь потом медленно открыл глаза. Осторожно приподняв голову, дракон огляделся. Солнце заливало поросший зеленью овраг, выглядевший очень знакомо. Прямо копия того места, где Иккинг столько времени провёл с Беззубиком. Нет, это просто смешно. Как его могло занести на Старый Олух, который находился за несколько дней полёта от Нового? Это сколько же его протащило в том проклятом смерче? Живот заурчал, и дракон почувствовал голод. Взгляд невольно задержался на озерце, где должна была водиться рыба. Иккинг с трудом поднялся. Его качнуло в сторону, и пришлось пошире расставить лапы, чтобы не упасть. Голова кружилась. Немного постояв, Иккинг побрёл к озеру. У самого берега лапы заскользили по влажной земле, и дракон съехал в воду, распугав рыбу. Он поднялся с недовольным рычанием. Рыба суматошно металась в прозрачной воде, и от одного её вида пасть наполнялась слюной. Иккинг застыл на месте, чтобы не потревожить добычу, и стал ждать. Вскоре рыба успокоилась. Иккинг приблизил морду к воде так, что его нос почти касался поверхности озера. В конце концов рыба настолько осмелела, что принялась шнырять туда-сюда совсем рядом с ним. Когда у самой лапы блеснула серебристая спинка, Иккинг отвёл шею назад. Резкий бросок — и рыба затрепыхалась у него в пасти. Дракон хотел проглотить её, но что-то его остановило. Добыча описала в воздухе широкую дугу и шлёпнулась в траву. Иккинг выскочил за ней, мокрый и растерянный. Драконьи инстинкты кричали, что добычу нужно хватать и есть, пока не ускакала обратно в воду, но человеческая часть противилась, как могла. Столько лет прошло, а Иккинг не забыл мерзкий вкус сырой рыбы, которой его угощал Беззубик. Дракон сел перед добычей, загораживая ей путь к озеру. Иккинг понимал, что рано или поздно сдастся, ведь ночные фурии питаются дарами вод, но оттягивал этот момент до последнего. Рыба прыгала у его лап и широко разевала рот. Она дразнила аппетитным солёным запахом, от которого урчало в животе. Рыба слабела на глазах. Дождавшись, когда она совсем затихнет, Иккинг наклонился к добыче и, зажмурившись, взял её в пасть. Резко выдвинувшиеся зубы без труда пронзили чешую, и вкус оказался на удивление приятным. Он ничем не напоминал ту мерзость, которой его некогда накормил Беззубик в этом самом овраге. Иккинг никогда бы не подумал, что сырая рыба может оказаться приятнее обычной человеческой еды. «Кто бы мог подумать, — удивился он, — это даже вкуснее, чем стряпня Астрид! Зря я переживал». После этого Иккинг осмелел. С каждой попыткой у него получалось ловить всё лучше и лучше, и он сам не заметил, как наелся. Подбросив последнюю рыбу в воздух, дракон ловко поймал её и проглотил, даже не жуя толком. Теперь, когда голод был утолён, Иккинг решил выбраться из оврага. Раз уж он по невероятному стечению обстоятельств оказался на Старом Олухе, стоило бы слетать в деревню. Взмахнув крыльями, дракон легко поднялся в воздух. После первого полёта к Иккингу пришло понимание, как управлять элеронами, и теперь это не представляло для него никакой сложности. Даже наоборот, ощущалось чем-то естественным, словно он всю жизнь был драконом. Но в то же время перемена в восприятии его немного пугала. Когда овраг остался позади, дракон поглядел вниз. Взору Иккинга предстал лес, столь любимый им в детстве. Лес, в котором будущий вождь викингов впервые встретился с Беззубиком, его другом, его братом, тем, по кому тосковал до сих пор. История о дружбе драконов и людей началась именно здесь, в этом самом лесу, в этом самом овраге, который он покинул только что. Странно было созерцать это всё с высоты, при этом не находясь в седле на спине Беззубика, а удерживаясь в воздухе на собственных крыльях. Смотреть с другой стороны, уже не как человек, а как дракон. Всё-таки в его нынешнем положении были свои преимущества. Несколько минут полёта — и он увидел заброшенную деревню. Когда-то здесь бурлила жизнь, и викинги жили с драконами бок о бок, заботились о крылатых друзьях, как умели. Повсюду на домах были специальные насесты, пустые кормушки для драконов. На одну из таких построек Иккинг и приземлился. Дерево заскрипело под весом ночной фурии. Дракон вцепился в насест когтями, готовый в любой миг оттолкнуться и взлететь, но тот оказался достаточно крепким, чтобы выдержать Иккинга. Опускающий механизм, правда, не работал, но необходимости в нём не было. Расправив крылья, дракон спланировал с насеста и приземлился прямо на главную площадь. Иккинг не мог поверить в то, что он вернулся в старую деревню. Впрочем, всё происходящее с ним в последние дни было мало похожим на правду. Спокойным шагом Иккинг направился вдоль улицы, переводя взгляд с одного дома на другой. Он вспоминал все передряги, которые пережил в этой деревне. А их было весьма много, ведь, несмотря на перемирие с драконами, жизнь на архипелаге по-прежнему не была безопасной. То изгои, то берсерки, то дикие драконы, то охотники — спокойствия не было почти никогда. Правда, больше всего разрушений приносили близнецы. Эта парочка порой пострашнее охотников будет, особенно в день Локи. После перелёта на новый остров близнецы присмирели, но временами брались за старое. Могли соорудить ловушку возле жилья какого-нибудь невнимательного викинга, могли дом поджечь шутки ради — фантазия у них была отменная. Отдавшись приятным воспоминаниям, Иккинг направился в сторону драконьей арены. Когда он увидел сетчатый купол, сердце невольно сжалось. При нём арена, на которой когда-то убивали драконов, превратилась в место их тренировки, и сколько же десятков, сотен крылатых собратьев здесь побывало с тех пор… Но теперь по арене летал разве что ветер. Иккинг сам не знал, почему его так потянуло под купол заброшенной постройки. Видеть арену в таком состоянии было невыносимо грустно, но дракон ступил на каменные плиты, повинуясь внезапному порыву. Купол арены успел покрыться ржавчиной, на камнях была пыль. Из драконьих загонов тянуло прохладой. Иккинг сам не знал, зачем поочерёдно заглядывает в каждый из них. Всё равно там не могло никого остаться. Иккинг сделал круг и опустился на каменный пол арены, удобно изогнув хвост. Вокруг было тихо и спокойно. От нечего делать Иккинг принялся разглядывать себя. Приподнял и поднёс к морде большое, чёрное, как сама ночь, крыло. Подвигал хвостовыми элеронами. Полный комплект для покорения небес. Вот только его обладатель ещё не до конца освоился с приобретением. Пока что умений Иккинга хватало только на осторожные развороты и плавное скольжение вниз-вверх. «Непорядок, — подумал дракон, разглядывая короткие, но в то же время мощные когти на лапах. — Неизвестно ещё, когда я снова стану человеком. Драконов, может, в нашем мире больше и нет, да только охотники остались. Мне нужно научиться летать по-настоящему, как Беззубик, и лучше не откладывать». В глаза вдруг бросилось светлое пятно на задней лапе. Иккинг вгляделся пристальней. Конечность опоясывал светлый шрам, похожий на широкое кольцо с рваными краями. «Надо же, — удивился про себя Иккинг, — а я-то думал, что от той истории и следа не осталось». Глядя в пустоту, Иккинг вспоминал тот день. Беззубик спас его, рискуя не только собственной жизнью, но и возможностью снова подняться в небо. У ночной фурии были сущие мгновения, чтобы поймать своего всадника и развернуться так, чтобы упасть на землю, не повредив крылья. Тот бой с Красной Смертью Иккинг вспоминал обрывками. События немного потускнели в памяти, но рёв гигантского дракона, налитые злобой глаза и последний, роковой для него залп фурии Иккинг помнил так чётко, будто бился с ней вчера. Блуждающий по заброшенной арене взгляд остановился на бочках. На тренировках драконы отрабатывали на них свою меткость, проверяя на прочность огнём. В голову Иккинга пришла шальная мысль самому попрактиковаться в том же. Дракон напряг горло и вновь почувствовал нарастающий в нём жар. Остановив взгляд на дальней мишени, Иккинг выплюнул сиреневый сгусток плазмы. Мимо. Пролетев совсем рядом с бочкой, залп попал в стенку. «Фу, позорище, — скривил морду дракон, — ночные фурии никогда не мажут. Ну же, соберись! Ты же не хочешь быть единственной фурией-мазилой?» Набрав побольше воздуха, дракон выстрелил ещё раз. Бочка разлетелась вдребезги. Иккинг удовлетворённо рыкнул, довольный собой. Так-то лучше. Теперь бы своими крыльями заняться, по-хорошему. С этой мыслью Иккинг рысцой побежал в сторону выхода и, покинув арену, взмыл в воздух.

***

Весь оставшийся день Иккинг с полной самоотдачей тренировался летать. Он так увлёкся, что совсем не обращал внимания на усталость. Резкие развороты и смена направления, развитие головокружительной скорости, вертикальный подъём и свободное падение — и всё это за один день. Иккинг остановился лишь когда услышал негромкое урчание в животе. Только теперь он обратил внимание, что свет солнца ослабел и рассеялся. Наступали сумерки. «Ой. Долго же я летал… Пора бы перекусить». Иккинг завис на месте и стал оглядывать поверхность воды в поисках ужина. Наконец он заметил серебристые спины рыб. Целый косяк проплывал чуть правее, даже не подозревая, что на них пал голодный взгляд дракона. «Слава Тору, долго искать не пришлось», — обрадовался Иккинг, разворачиваясь к ним. По пути он взлетел повыше, чтобы взять разгон, сложил крылья и спикировал в воду. Рыбы бросились врассыпную, но не все оказались такими быстрыми. Иккинг вылетел из воды, сжимая в зубах бьющуюся добычу, и приземлился на ближнюю скалу, планируя перекусить после долгих упражнений. Тут он заметил, что хвост у рыбы подозрительно длинный и полосатый, как у… угря? Быстро выплюнув несъедобный улов, Иккинг стал тереть морду лапами, пытаясь избавиться от запаха и вкуса мерзкой рыбины. Это ж надо было из всех рыб поймать именно эту гадость! Надо в следующий раз быть повнимательнее. Живой и почти невредимый угорь поспешно скрылся в глубине. Отплевавшись, Иккинг снова поднялся в воздух. Оставаться без ужина он не собирался. Пролетая над водой, дракон высматривал добычу. Нырять в воду больше не хотелось, так что Иккинг, едва заметил потенциальный перекус, недолго думая пальнул в воду плазменным залпом. Оглушённая рыба выскочила из воды. Он успел поймать несколько штук и, довольный уловом, полетел к скале. Расположившись на камнях, дракон наскоро проглотил рыбу и после недолгого отдыха снова расправил крылья. Вернувшись на Олух, вдоволь налетавшийся Иккинг побрёл по побережью на своих четырёх. Вдалеке ползли лилово-чёрные тучи. Хорошо бы найти укрытие и подходящее место для ночлега до того, как грозовой фронт доберётся до Олуха. Например, камень в его старой хижине, на котором в своё время спал Беззубик. «Стоп, какой ещё камень? — встрепенулся Иккинг. — Я уже и думаю как дракон?.. Погодите-ка. До этого я чуть ли не каждую ночь представлял себя ночной фурией, и вот, я ей стал. Хм… Интересно, а это работает в обратную сторону? Если я буду вести себя, как человек, может, превращусь обратно?» Эта мысль так его захватила, что порядком уставший дракон всё же нашёл в себе силы подняться на задние лапы. Ходить так было неудобно, Иккинг с трудом удерживал равновесие. И всё же, он упрямо брёл в сторону деревни, то падая на четвереньки, то поднимаясь вновь. Впрочем, ходьбой Иккинг не ограничился. Пока совсем не стемнело, он успел натаскать к своей старой хижине хвороста из близлежащего леса, сложить его в кучку и разжечь костёр. Благо, возиться с этим не пришлось, хватило одного залпа. Иккинг стоял у костра на задних лапах и глазел на золотисто-рыжие языки пламени, изо всех сил представляя себя человеком. В какой-то момент ему почудилось, что это сработало. Обрадованный, он принялся себя разглядывать, вертеться и так, и эдак, но ничего нового не нашёл. «М-да. На что я только надеялся… — вздохнул про себя Иккинг. — Ладно, тогда мне остаётся только отправиться спать. Может, завтра я додумаюсь до чего-нибудь получше?» С этими мыслями дракон заполз в хижину. Хоть уже стемнело, он без труда смог отыскать старый камень Беззубика благодаря новому зрению. Вскарабкавшись на плоское каменное ложе, Иккинг хотел сразу улечься, но вспомнил, что для начала «кровать» надо подогреть. Вздохнув про себя, он раскрыл пасть и закрутился по кругу, выжигая новую чёрную метку. Исходившие от камня волны тепла приятно грели чешую, и утомлённый долгим днём дракон наконец опустился на горячее от плазмы ложе. Окинув напоследок взглядом такую знакомую, но в то же время ставшую чужой комнату, Иккинг свернулся клубком, изогнул хвост, закрывая морду элероном, и наконец провалился в сон.