Тайна Иккинга III

Астрид брела по деревне, повесив голову, едва ли замечая, куда идёт. Вместе с бывшими драконьими наездниками она посетила Старый Олух в надежде, что найдёт там Иккинга с Беззубиком и сможет уговорить вождя вернуться домой. Но на заброшенном острове компания никого не нашла. Никаких признаков жизни, даже намёков на то, что здесь недавно был человек. Астрид обшарила всё: она посетила старый овраг, хижину вождя, большой зал и даже драконью арену, но нигде не нашла пропавшего Иккинга. Впрочем, обнаружилось и кое-что интересное. Пока они обыскивали хижину вождя, Рыбьеног заметил, что на каменном драконьем ложе Беззубика была относительно свежая сажа. «Вероятно, не так давно тут был дракон, — прошептал он. Притом, скорее всего, именно ночная фурия. Беззубик ведь любил подогревать свой камень перед сном, разве не так?» Через пару дней дней тщетных поисков отряд вернулся на Новый Олух. Валка с Плевакой, встречавшие их на пристани, по одному выражению лица воительницы поняли, что никого там не было. Астрид была разочарована. Неужели Валка ошиблась, и Иккинг действительно бросил их, улетев в тайный мир? Нет, быть такого не может. Он бы не смог… Но куда же тогда он подевался? Вернётся ли? Астрид верила, что вернётся. Она ждала. Продолжала ждать, когда уже прошли месяцы после их путешествия на Старый Олух, только Иккинг так и не появлялся. В деревне не стали избирать нового вождя. В Иккинга до сих пор верили. Увы, исчезновение вождя было не единственной бедой. Старушка Готти, что была старейшиной на Старом Олухе и продолжала занимать этот пост на Новом, совсем состарилась. Она с трудом вставала с постели, ей тяжело было даже писать посохом свои каракули. Они лишились вождя, и потерять ещё и старейшину не могли. Чтобы не оставить олуховцев совсем без надзора, Готти нужна была замена, но никто не осмеливался сказать об этом прямо. Всё решилось в один ясный летний день, когда Готти позвала к себе Валку. Та явилась к дому на опушке леса с целой охапкой лекарств, подумав, что её позвали сменить Плеваку, который в последнее время приглядывал за старушкой. Войдя в хижину, Валка подошла к кровати Готти и выложила на стол снадобья. Однако, старушка на них даже не глянула. Старейшина с трудом поднялась с постели, потянулась дрожащими руками к посоху. Плевака принялся было возражать, но Готти жестом показала, чтобы ей подали посох. Кузнец быстро сдался. Обхватив покрепче кривую деревяшку, Готти принялась водить ей по песку. Корыто, что стояло рядом с кроватью, было наполнено им доверху. Дописав закорючку, Готти несильно ткнула кузнеца посохом, но этого хватило, чтобы он дёрнулся и принялся читать текст. — Она говорит, что совсем занемогла. Деревня не должна оставаться без старейшины, тем более, пока отсутствует вождь. Готти хочет, чтобы ты заняла её пост. Валка удивлённо уставилась на старушку. Сказать по правде, она совсем не ожидала такого поворота событий. — Вы правда считаете, что я достойна? — Готти кивнула. В её глазах был немой вопрос: согласишься или нет? Валка никогда не видела себя старейшиной, но отказаться не могла. Она вернулась в деревню не для того, чтобы отсиживаться в стороне, когда кому-то нужна помощь. По знаку Готти кузнец поднёс старушке уголёк, а Валка наклонилась к ней. Испачкав руки в саже, Готти коснулась сухими пальцами лба женщины. Несколько косых линий разделили жизнь бывшей драконьей наездницы на до и после. Когда она выпрямилась, она перестала быть просто Валкой. Теперь она стала старейшиной. Бросив взгляд на кузнеца, что провёл Готти назад в постель, она мягко обратилась к старушке: — Благодарю, Готти. Не беспокойтесь, я присмотрю за деревней.

***

Снор сидел в хижине вождя и глядел в окно. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как он захватил власть в деревне. Местные давно перестали сопротивляться захватчикам, вождя заточили в темнице вместе со всеми несогласными. Лучше и быть не может. Поднявшись со скамьи, Снор прошёл в другой конец комнаты. Он открыл деревянный сундук и вытащил оттуда небольшой ящик с изображением ночной фурии на крышке, после чего вернулся на прежнее место. В этой коробочке хранилось его главное сокровище — яд, позволяющий ему контролировать одного из самых опасных драконов в подлунном мире. Ночную фурию. С помощью этого зверя Снор держал в страхе местных жителей, а заодно и своих сообщников. Несколько раз он выпускал ночную фурию навести порядок в деревне. Один вид дракона внушал людям суеверный ужас, и после таких прогулок даже самые храбрые не смели перечить Снору, которому подчинялось «злобное порождение молнии и самой смерти». Один раз он сам проехал по деревне верхом на драконе. В тот раз его попытались убить, но стрелок промахнулся, а фурия была начеку. Спустя несколько мгновений дракон придавил к земле незадачливого викинга, и если бы не намордник, фурия сделала бы из него жаркое. Снор решил пощадить мятежника, и он всего лишь отправился в тюрьму. С тех пор на нового хозяина поселения больше никто не покушался. Этот случай стал показательным как для жителей деревни, так и для сообщников Снора, которые, пусть и поддерживали его, были обычными разбойниками. Они тоже всегда могли ударить в спину. Снор открыл ящик. В солнечном свете блеснули серебристые дротики, аккуратно уложенные в ряд. Их оставалось не так много, и это огорчало. Дротики достались ему немалой ценой. Ещё в те времена, когда он промышлял охотой на драконов, у него был один очень интересный знакомый. Свирепый Гриммель. Раньше они неплохо общались, но в этом мире ничто не бывает вечным. Всё шло хорошо лишь до того момента, пока Гриммель не сумел убить ночную фурию. Среди охотников на драконов засияла новая звезда — звезда Гриммеля. Снор же остался в тени. Он понимал, что в жизни не сумеет сам поймать фурию. Даже объединись он с Гриммелем, как в старые-добрые, Снору досталась бы грязная работа и никакого дракона. Трофей уплыл бы к союзнику вместе со всей славой. Потому Снор придумал умнее: он решил увести одну из ночных фурий недавнего «друга». Гриммель любил убивать их при свидетелях, так что драконы до часа казни содержались в отдельных клетках. Снор не ощущал за собой вины. Одной больше, одной меньше, какая Гриммелю разница? Ему вон сколько ещё для развлечений останется, до конца жизни хватит! Увы, фурию увести не удалось. Снор бежал, спасаясь от смертохватов Гриммеля, не на шутку разъярённого выходкой старого знакомого. Много чего ему тогда хлебнуть пришлось. Он петлял и петлял по островам, как распоследний трус, но что ещё он мог сделать? Это у Гриммеля были свои драконы, а Снор мог полагаться лишь на себя. В один прекрасный день смертохваты наконец потеряли след и вернулись к хозяину. Немного придя в себя, Снор решил отомстить за все унижения. Он проник на базу Гриммеля, пока тот был на охоте, но фурий не нашёл. Обида не позволяла покинуть логово охотника так легко, поэтому Снор установил в доме Гриммеля несколько опасных ловушек и украл комплект дротиков с ядом, которым бывший союзник подчинял драконов. Намордник, предназначенный для фурий, он тоже уволок. На удачу. После этого снова пришлось прятаться. Снор не мог похвастаться особой остротой ума, но даже он понимал, куда Гриммель направится в первую очередь в поисках вора. Других настолько отчаянных среди охотников не водилось. Снор спрятался на одном из островов, который присмотрел заранее, и затаился. А со временем поселился в деревне, где и жил последние десять лет. Снор закрыл ящик с дротиками и убрал его с глаз подальше. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь обнаружил эти драгоценные вещицы. Того и гляди, украдут в один прекрасный момент. Снор подошёл к столу, налил себе эля и хотел уже отвлечься от не самых приятных воспоминаний, но в этот самый момент в дверь постучали. — Кого там Тор принёс?! — рявкнул он. На пороге показался один из разбойников. Бледный и напуганный, он хватался за косяк, как утопающий за бревно, и не смел смотреть в глаза. Снор уже понял, что ничего хорошего не услышит, но какая-то его часть всё же надеялась на обратное. — Снор, тут такое дело… Вождь… Он… Как бы это сказать… Ну… Нет его. Снор шумно засопел, раздувая ноздри, а затем так бахнул кружкой по столу, что она пошла трещинами. Главарь разбойников мрачно смотрел, как его эль растекается багровой лужицей. Запустить бы кружкой в пустую голову этого дурня, да напиток жалко. Схватив наполовину опустевшую кружку, Снор жадно приложился к остаткам эля и, вытерев рот тыльной стороной ладони, прорычал: — Чтоб завтра он был, где положено. Мне плевать, как вы его вернёте, но вы достанете его из-под земли, если придётся. Иначе вы станете ужином для моего дракона. Усёк? Разбойник попытался было возразить, но Снор прервал его. — Выход там, — он показал кружкой на дверь. — Пошёл, ну! Разбойник выскочил обратно, как драконом укушенный. Проводив его взглядом, Снор отставил кружку и принялся думать, что теперь делать. Вождь деревенских не оставит, это и остолопу ясно. А если он поднимет восстание, то бравые союзники побегут с поля боя первыми. Рисковать шкурой они не любили. Снор вытащил из ящика оставшиеся дротики и с досадой отметил, что их осталось всего несколько штук. Стоило держать их при себе, мало ли, как всё повернётся. Теперь ему было не до посиделок с кружкой эля. Прихватив дротики, Снор поспешил в сторону темницы. Охранники расступились перед ним, и Снор прошёл в пещеру. Проходя мимо камеры, где раньше сидел вождь, главарь разбойников увидел только открытую дверцу. От этой картины кровь закипела в жилах, но Снор позволил себе только глухо выругаться и сжать кулаки. Ничего, скоро этот вождь у него попляшет. Его цель находилась в дальнем конце пещеры. Именно там сидела закованная ночная фурия. Чтобы не расходовать яд зря, Снор убирал дротик, когда тот был без надобности, а без него послушная зверушка быстро превращалась в дикую и упёртую рептилию. Рисковать своей жизнью Снор не собирался, так что быстро приноровился заковывать фурию, пока та приходила в себя. Стоило ему подойти к дракону, как тот враждебно зарычал и загремел цепями в попытках освободиться. Слава богам, оковы были крепкими. Дракон вскоре прекратил бесплодные попытки вырваться, и Снор усмехнулся. — Хочешь на свободу, да? Ну, ничего, сейчас мы с тобой прогуляемся, — с этими словами Снор вытащил один из дротиков и вставил его в намордник. Зрачки дракона почти мгновенно сузились до щёлочек — верный признак, что теперь фурия полностью в его власти. Услышав тихие шаги за спиной, Снор развернулся. Вовремя, чтобы заметить занесённую булаву. Он увернулся, и шипастый шар грохнул об каменный пол. Снор попятился от стража, а тот продолжал наступать. — Скажи нашим, мы решили проблему! — крикнул он себе за спину. — И с этим, и с фурией! — Ты свихнулся? — повысил голос Снор. — Ты не забыл, что в моей власти ночная фурия?! Но угрозы не возымели никакого эффекта, страж и не подумал выпустить булаву из рук. Наоборот, казалось, слова главаря его только разозлили. — В твоей власти, ха! Да без яда ты к ней и близко не подойдёшь! Тут Снор заметил притороченный к поясу стража мешочек. В таких обычно хранили деньги, вот только… Снор не помнил, чтобы давал столько денег какому-то стражу. Противник оскалился, перехватив взгляд главаря. — Это от вождя. Да, Снор, это мы его выпустили. Видишь ли, твои угрозы всем порядком надоели. Так что мы мирненько уйдём, а ты будешь гнить за решёткой! Снор ушёл в перекат. Дротики выпали из-за пояса, покатились кто куда. Главарь не успел их схватить: страж раздавил дротики сапожищами. Охранник замахнулся, и булава с хрустом проломила пол, где и застряла. Пока разбойник пытался вытащить своё оружие, он бросился к ночной фурии. Руки немного дрожали, пока Снор расковывал дракона, но, слава богам, всё получилось. Главарь потащил свою фурию из цепей, и та послушно пошла, перебирая лапами. Страж вытащил булаву, но поздно: Снор уже заскочил на спину дракону и показывал на него. Фурия ударила хвостом по руке стража. Булава грохнула об пол, а миг спустя рядом растянулся стражник, которого придавило к земле мощными лапами. Снор с неприкрытым наслаждением слушал, как недавний соратник отчаянно хрипит, пытаясь вдохнуть. — Что, решил проблему? — рассмеялся Снор. — Вперёд, дракон! На волю! Ночная фурия ринулась к выходу. Их попытались остановить другие стражники, но самых ретивых дракон попросту сбил, а другие не рискнули соваться под лапы живого тарана. Снор обхватил шею фурии и крикнул: — Давай, лети! Ночная фурия взвилась в небо, оставляя далеко внизу и мятежных разбойников, и деревню, и всё, что было накоплено за последний десяток лет Снором. Дракон быстро набрал высоту, и всадник, улучив момент, схватил его за слуховые отростки. Дёргая за них, как за вожжи, Снор заставил дракона повернуть прочь от острова. Пока что фурия не сопротивлялась, но дротиков-то не осталось… Снор выругался, припомнив, что один вроде как уцелел, но остался внизу, в пещере на острове, куда он возвращаться точно не собирался. «Ну и ладно, — мрачно подумал Снор. — До поры до времени хватит, а там я что-нибудь придумаю». Вскоре остров пропал из виду, и они полетели над морской гладью. Снор не знал, куда ему лететь, а потому решил пока что не трогать дракона. Он ведь всегда сможет остановить фурию, ведь так?

***

Иккинг лежал в пещере, в наморднике, замотанный цепями. Он давно потерял счёт дням, а может и неделям, которые он провёл в плену. Снор применял яд смертохвата, лишающий дракона какого-либо контроля над собой. Сейчас дротика в наморднике не было, зато Иккинг был полностью закован, чтобы не сбежал из клетки, пока нет хозяина. Сразу видно, что его мучитель достаточно расчётливый. Иккинг лихорадочно придумывал, как освободиться. Но все приходящие в голову мысли были настолько нереальными, что он быстро их отсеивал, одну за другой. Пару раз он почти додумался до чего-то стоящего, но все планы рушил Снор: он приходил с дротиком, вставлял его в намордник, и снова перед глазами расстилалась тьма. Грозная фурия была лишь безвольной зверушкой в руках своего пленителя. Иккинг не помнил почти ничего, что делал под действием яда. Лишь какие-то обрывочные картины всплывали в памяти, но они не имели особого смысла. Это само по себе смущало, но было кое-что ещё. В очередной раз приходя в себя после яда, он стал замечать одну вещь. В нём все больше проявлялись драконьи инстинкты и наклонности: он рычал на тех, кто проходил мимо клетки, чтобы не посягали на его территорию, приходил в восторг и облизывался от одного запаха свежей рыбы. К слову, кормил его Снор, когда вспоминал об этой насущной необходимости, и потому дракон часто сидел голодный. Хоть не бил зря, и на том спасибо. Спустя какое-то время Иккинг заметил ещё одно последствие этого яда: оказалось, отрава воздействует на память. Узнал он об этом, когда, размышляя о побеге, впервые не смог сразу вспомнить, куда и зачем направлялся. Со временем эффект лишь усиливался. Иккинг уже не мог вспомнить, что с ним было до плена, что не всегда был драконом. Но самое страшное заключалось в том, что он прекрасно понимал всё то, что с ним сейчас происходит. Понимал, что буквально сходит с ума, что теряет с каждым разом всё больше воспоминаний, но мало что мог с этим поделать. Яд забирал его память, его прошлое и даже его имя. Чёрный дракон забыл о себе всё, но по-прежнему стремился вырваться на свободу, вернуться домой. Куда домой? Он не помнил, знал только, что его там ждут. Очень ждут. В голове мелькали некогда знакомые ему образы, но пленник не понимал, кто это такие. Вторая ночная фурия, то ли брат, то ли просто хорошо знакомый дракон. Девушка с длинными косами и ясным, бойким взглядом — при мысли о ней почему-то вспоминалась ещё и секира. Она его преследовала? Вроде нет, дракон не ощущал неприязни, когда думал о ней. Наоборот, будто она о нём заботилась. Может, раньше он принадлежал ей, а Снор его выкрал? Иногда в голове всплывал ещё один образ: женщина с посохом, чьё навершие напоминало драконий коготь. Дракон чувствовал, что она важна, но образ ускользал раньше, чем он вспоминал, кто же она такая. Так повторялось день за днём, он гонялся за чужими, но смутно знакомыми лицами, как дракон за хвостом, вот только поймать и хорошенько их разглядеть никак не получалось. В тот день, когда всё изменилось, он сидел в одиночестве, уже не пытаясь бороться с угасающей памятью. Тогда Снор, как всегда, зашёл в клетку. Фурия дёрнулась больше по привычке, чем реально ожидая, что оковы удастся сорвать, и зарычала на пленителя. Снор лишь усмехнулся и вставил дротик в намордник. Тело обдало волной жара, и желание сопротивляться угасло. С этого момента дракон больше не контролировал своих действий. Фурия послушно разобралась с врагами своего хозяина, вынесла того из пещеры и подняла на своей спине в воздух. Снор схватился за слуховые отростки. Иккингу было немного неприятно, но не более. Все ощущения исправно глушил яд. В конце-концов Снор отпустил его многострадальные уши и позволил дракону самому выбирать маршрут. Чутьё подсказало фурии лететь на запад. Он не мог делать осознанный выбор из-за яда, но почему-то выбрал именно это направление. Почему? Дракон не думал, яд не давал. Остальное время он просто летел, как в тумане. Дракон не знал, как долго летит, да и его это не интересовало. Но действие яда начало постепенно слабеть. В голову стали приходить связные мысли. Тёмная пелена перед глазами быстро рассеивалась, а потом исчезла совсем. Вскоре он полностью пришёл в себя и внезапно сообразил, что не закован, что прямо сейчас летит над водной гладью, и на нём сидит Снор. Сквозь намордник послышалось негромкое рычание. Снор заметно заволновался, заёрзал на его спине, заметив опустевший дротик в наморднике. Иккинг же увидел вдали остров и направился туда. Снор пытался помешать ему, снова сдавив в своих лапищах слуховые отростки, но фурия, шипя от боли, упрямо летела к острову. Время от времени дракон брыкался в воздухе, но сбросить живой груз не получалось. Оставалось только лететь к земле и разбираться уже на месте. Вскоре очертания высокого острова стали более чёткими, и у дракона мелькнула мысль, что он где-то уже видел подобную картину. Увы, размышлять над этим было некогда: отчаявшийся Снор сильно дёрнул за слуховые отростки. Боль была такой сильной, что на мгновение перед глазами всё потемнело. Дракон рухнул на землю. Сразу затормозить не вышло, и он со всей силы врезался в молодое, но довольно крепкое деревце. Зато Снор всё же свалился с его спины и проехался лицом по каменистой земле. Иккинг поднялся. В теле отдавало болью после далеко не самого удачного приземления, но он на неё не обращал никакого внимания. Дракон понимал, что его бывший хозяин никуда не делся. В первую очередь надо разобраться с этой проблемой. Снор как раз встал с земли. Заметив, куда смотрит дракон, услышав низкий рык, его мучитель сильно побледнел и выхватил из-за пояса короткий меч. Дракон фыркнул: как будто эта полоска стали могла его защитить! Да тут даже плазмы не понадобится, чтобы расправиться с двуногим мучителем! Зарычав, дракон бросился на своего пленителя. Снор увернулся от первой атаки, но был подсечён хвостом и рухнул на землю. Фурия резко развернулась. Миг спустя Иккинг подмял бывшего хозяина под себя. Человек даже дышать перестал от страха, когда над ним навис зловещей тенью разъярённый дракон. Их прервал тихий, но весьма подозрительный шорох. Обернувшись, дракон увидел девушку. Светлые волосы были заплетены в косу, в руках она держала боевой топор. На лице, как и полагается, испуг. Она казалась беззащитной, но дракон не на шутку встревожился: она же наверняка тут не одна, сейчас набегут ещё викинги, услышав её крики. Попадать в плен снова он не собирался. Девушка зачем-то вытянула руку. Вздрогнув, дракон громко зарычал на воительницу, но она даже не подумала убежать. Наоборот, прошептала что-то ласково. Ага, как будто он поверит! Ударив Снора с такой силой, что у того дух вышибло, дракон спрыгнул с него и рванул прочь. За спиной фурии развернулись крылья, но взлететь Иккинг не смог: левое крыло пронзила острая боль. Взревев, фурия покатилась по земле, но быстро вскочила и помчалась прочь. Раненое крыло волочилось по траве, отзываясь болью на каждое движение. А девушка, что-то выкрикивая на ходу, бежала за ним. Дракон остановился, когда понял, что за ним больше никто не гонится. Крыло от быстрого бега только сильнее разболелось, к тому же, после долгого полёта и этого побега его мучил голод. Последние несколько дней во рту не было даже самой маленькой рыбки, потому пустой желудок давал о себе знать. Ночная фурия шумно втянула носом воздух. Со второй попытки ноздри защекотал восхитительный запах рыбы. Дракон развернулся и, как завороженный, направился в ту сторону. Он понимал, что где рыба, там вполне могут быть и викинги, но голод гнал его вперёд. Иккинг вышел к костру. Как и думал. Спрятавшись за поваленным бревном, дракон немного выждал. Викингами здесь не пахло, только той девушкой. Но, что ещё важнее, здесь была целая связка рыбы. Она заманчиво блестела чешуёй в отблесках костра, вызывая у дракона утробное рычание. Но для начала предстояло разобраться с намордником. Дракон принялся возить мордой по земле, но ремни, что стягивали его челюсти, никак не желали поддаваться. Иккинг даже зарычал от досады. Его прервал треск веток. Вскинув голову, дракон увидел ту девушку, что его преследовала. Она была одна. Фурия быстро огляделась, нюхая воздух. Если другие викинги и были, они очень хорошо спрятались. Воительница шёпотом призывала его остановиться. Дракон покосился на боевой топор за её спиной и подумал, что не подпустит её и на сотню шагов. Словно услышав его мысли, нарушительница спокойствия вдруг вытащила секиру. Он припал к земле, защищая брюхо, и оскалился. В следующий миг воительница положила секиру и отошла от оружия, как будто… Хотела показать, что не собирается причинять вред? А вот это уже было интересно. Фурия привыкла, что люди её боялись и при каждой встрече грозили оружием. Дракон даже позволил ей приблизиться, но когда их разделяла пара шагов, вспомнил, что следовало за каждым прикосновением руки. Дротики с ядом. Нет уж, чего ещё не хватало! Иккинг попятился, готовый убежать в любой миг. Однако, девушка снова его удивила. Она осторожно коснулась намордника, потянула на себя, и надоедливые ремни наконец соскользнули с его морды. Отпрянув от намордника, фурия бросилась к такой желанной добыче. Подхватив с земли всю связку рыбы, дракон подбросил её в воздух и поймал в пасть. На зубах захрустела чешуя. Девушка что-то насмешливо крикнула. Иккинг не слушал. Его вниманием завладела вторая связка рыбы, что лежала неподалёку. Воительница успела схватить рыбу первой. Дракон уже собрался возмутиться такой наглости, когда она вдруг сказала: — Подожди, давай я её тебе разделю? Ночная фурия предпочла бы проглотить и вторую связку, но отбирать добычу у этой девушки почему-то казалось… неправильным? Она первая из людей, кто была добра к нему, к чему всё портить? Дракон улёгся и стал следить за тем, как она разбирает рыбу. Наконец она закончила. Когда новая знакомая бросила первую рыбину, он широко раскрыл пасть и схватил добычу на лету. За первой рыбой последовала вторая, за ней третья… Дракон хватал их в воздухе, жмурясь от наслаждения. «Всё-таки она хорошая, — решил Иккинг. — А рыба что, кончилась?» Решив выяснить, не осталось ли ещё чего, фурия приблизилась к воительнице. Та замерла, но не от страха. Дракон поднырнул ей под локоть, принюхиваясь, а потом, неожиданно для себя, улёгся рядом. Чутьё подсказывало ему, что когда-то он так уже делал, только с кем это происходило, не помнил. Воительница коснулась его лба. От её осторожного, почти невесомого касания ему стало так хорошо, что Иккинг передумал куда-либо уходить. Дракон прикрыл глаза. Девушка гладила его по голове, чудесным образом приглушая боль от повреждённого крыла. Впервые за долгое время дракон позволил себе расслабиться и не думать о том, что в любую минуту к нему может прийти страшный человек с дротиками, чтобы заставить плясать под свою дудку. Он наконец-то ощущал себя в безопасности.

***

Прошло уже несколько месяцев, как исчез Иккинг, и Астрид за это время сильно изменилась. Грозная и бойкая, обожавшая шуметь едва ли не больше близнецов, сейчас она ходила печальная и молчаливая. Теперь Астрид понимала, что ощущал Иккинг, тоскуя по своему дракону. С каждым днём она скучала всё сильнее, и казалось, что со временем это чувство становится только острее. Её спасали только беседы с Валкой. Она же первой узнала, что Астрид видела в тот злополучный день. Сейчас воительница направлялась к лесу. С собой, помимо секиры, Астрид взяла немного свежей рыбы. Она планировала ненадолго уединиться в лесу, развести костёр и переночевать там, вдали от деревни. Астрид шла там, где было поменьше людей, но разминуться с Валкой не вышло. Новая старейшина печально взглянула на воительницу. — Я в лес, — объявила Астрид, тряхнув связками рыбы. — Переночую там. Просто хочется немного отдохнуть от… всего. Не волнуйтесь, я вернусь утром. «Следом за Иккингом я не потеряюсь», — мысленно добавила она. Слава Тору, Валка не стала её отговаривать. Распрощавшись с ней, Астрид скоро добралась до леса. Она шла и шла, пока деревенские шумы совсем не стихли. Воительница остановилась на полянке. Уже темнело, так что Астрид отправилась собирать хворост, благо мелких веток в округе было полно. Сложив всё в кучу, она умело разожгла огонь, наколола одну из рыбин на ветку и принялась жарить, расположившись на поваленном бревне. Костёр уютно потрескивал. Над полянкой витал запах жареной рыбы. Глядя на искры, что выстреливали в ночное небо и гасли, так и не добравшись до него, Астрид жевала рыбу и думала о драконах. Так она и задремала. Проснулась воительница глубокой ночью. Протерев глаза, Астрид огляделась. Костёр давно потух, но зверей вокруг, слава Тору, не было. И всё же, она не хотела испытывать судьбу, потому быстро развела огонь заново. Астрид только протянула руки к языкам пламени, когда раздался громкий рёв. Она застыла, не веря своим ушам. Рычала ночная фурия! «Неужели это Беззубик вернулся? — Астрид подскочила с бревна. — Они вернулись! Слава Тору, они здесь!» Схватив секиру, Астрид понеслась на рёв. Ветви хлестали её по голове и лицу, но воительница бежала в сторону звука, не останавливаясь. Вскоре Астрид выскочила на другую полянку. Полная луна освещала ночную фурию, чью морду стягивал намордник. Дракон был не один: он навис над человеком, который тщетно пытался выкарабкаться из хватки фурии. И этот дракон не был Беззубиком. Теперь, разглядев его внимательней, Астрид это поняла. «Другая ночная фурия?.. Что… Как?! А Иккинг, где Иккинг?» На миг Астрид показалось, что под фурией барахтается её муж, но подбежав ближе, она поняла, что ошиблась. Этого мужчину она впервые видела. Хотя с другой стороны оно и к лучшему, ведь это не её муж стал жертвой дикого дракона. Фурия повернулась к ней. Дракон был очень напуган и зол. Наверное, так выглядел Беззубик в их первую с Иккингом встречу. Только теперь роль Иккинга предстояло сыграть Астрид. — Тише дракон, ти-ише, — ласково шептала она, медленно приближаясь к дракону. — Я не причиню тебе вреда. Спокойней, малыш. Фурия испуганно попятилась назад. Оглянувшись на незнакомца, дракон с размаху ударил того лапами, а затем рванул прочь. Фурия попыталась взмыть в небо, но с рёвом рухнула на землю, едва раскрыла крылья. — Подо… Дракон бросился в бегство на своих четырёх, волоча крыло по земле. Астрид побежала было за ним, но быстро поняла, что так ей дракона не догнать. Да и опасно это, загонять в угол такого зверя. Астрид решила вернуться к костру и взять свежей рыбы. Глядишь, и дракон на огонёк тоже заглянёт, и новая встреча с ним пройдёт спокойней. Может, даже приручить получится. Астрид пошла обратно, мучаясь от вопросов, на которые не могла найти ответ. Что здесь делал дракон, когда все его собратья улетели в тайный мир? Почему ночная фурия, откуда вообще она взялась, если Беззубик был последним? «С этим потом разберёмся, — решила наконец Астрид. — Для начала нужно завоевать доверие этой фурии». С такими мыслями воительница направилась назад к костру. Обратный путь занял у неё всего пару минут, и, как выяснилось, не у неё одной: та самая ночная фурия крутилась рядом с огнём, тёрлась мордой о землю, пытаясь снять намордник. Дракон её заметил. Прекратив свои попытки освободиться, он тревожно заозирался по сторонам, готовый скрыться в любой момент. — Стой, стой, — прошептала Астрид. Дракон покосился за её спину, и тут до неё дошло. Ну конечно, секира! Иккинг рассказывал, у них с Беззубиком тоже был момент, когда ему пришлось отбросить нож, чтобы завоевать доверие дракона. Астрид медленно вытащила секиру. Дракон напрягся, припал к земле и обнажил зубы. Воительница положила секиру рядом с собой, а затем сделала шаг в сторону. Фурия расслабилась и подняла слуховые отростки торчком. Во взгляде дракона появилась заинтересованность. Астрид приближалась маленькими шагами, следя за реакцией дракона. Когда до него оставалось всего ничего, фурия вздрогнула и попятилась. — Я только сниму эту штуку, — воительница подняла раскрытые ладони. Дракон немного успокоился, но всё равно дёрнулся, когда Астрид коснулась его морды. Раздался щелчок, и намордник упал в траву. Фурия отшатнулась от него, морща нос, а в следующий миг метнулась к связке с рыбой. Астрид успела только моргнуть, когда дракон заглотил добычу целиком. — Эй, не подавись! Дракон даже не закашлялся. Разобравшись с этой связкой, фурия принялась оглядываться в поисках новой добычи. — Подожди, давай я её тебе разделю? — предложила Астрид, беря вторую связку рыбы. Недовольно ворча, дракон лёг напротив. Он жадно следил за тем, как воительница отделяет одну рыбину, и облизывался от нетерпения. Разобрав связку, Астрид стала бросать рыбины одну за другой. Давать их с руки она опасалась: дикий и голодный до чёртиков дракон мог укусить, даже того не желая. Фурия ловила подачки прямо в полёте. Когда рыба кончилась, дракон, урча, медленно подошёл к ней. Астрид замерла, чтобы не спугнуть. И тут дракон сделал то, чего она ожидала в последнюю очередь: поднырнул головой под локоть и слабо боднул, словно просил ласки. Поколебавшись, Астрид всё же положила руку на шершавый драконий лоб. Продолжая урчать, дракон прикрыл глаза. — Где же ты прятался столько времени? — тихо спросила Астрид, поглаживая ночную фурию. — Иккинг так долго искал вас… Услышав это имя, дракон встрепенулся. Приподняв морду, фурия заглянула ей в глаза. — Что? Ты его знаешь? Знаешь Иккинга? Ночная фурия состроила озадаченную морду. — Значит, всё-таки не зна… — Астрид осеклась, услышав неподалёку мужской голос. Дракон зарычал. — Ах да, этот тип. Давай-ка с ним разберёмся. Похоже, дракон не возражал. Вскочив на лапы, он бросился на шум. Астрид успела только подхватить секиру, когда услышала душераздирающий крик. Когда она выбежала на поляну, оказалось, что дракон разобрался без её помощи: ночная фурия придавливала к земле своего мучителя, и в широко раскрытой пасти светилась фиолетовая плазма. — Нет, нельзя! — крикнула Астрид, не особо веря, что дракон её послушает. Однако, фурия тут же закрыла пасть и покосилась на воительницу с крайне недовольным видом. — Мы отведём его в деревню, хорошо? Дракон с неохотой слез с незнакомца и уселся рядом, наблюдая за каждым его движением. Мужчина сел, тяжело дыша. — Плохой… плохой дракон, — мужчина хватал воздух ртом и таращился на дракона со смесью злобы и страха. — Я тебя уничто… Не договорив, викинг уставился на секиру, которая почти касалась его груди. — Только попробуй, — процедила Астрид. — Он и так от тебя натерпелся. Вставай. Пойдёшь со мной. Если вздумаешь бежать, я тебя угомоню этим. Викинг скосил глаза на лезвие секиры, которое качнулось перед самым его носом. — Не слишком ли тяжёлое оружие для такой красавицы? — Хочешь проверить? Мужчина скривился. Астрид шагнула назад, на тот случай, если он попытается отобрать секиру, но викинг покладисто раскрыл ладони. — Эй, эй, я не дурак. Ну, отберу я её у тебя, думаешь, мне это поможет? Веди меня в свою… как твоя деревня называется? — Олух, — ледяным тоном ответила она. Дракон развернулся к ней и негромко зарычал, донельзя взволнованный, будто название деревни о чём-то ему говорило. «Жаль, я не понимаю драконий, — вздохнула про себя Астрид. — Может, он подсказал бы нам, где сейчас Иккинг?» Но погружаться в размышления было некогда. Они втроём направлялись в деревню, и за мужчиной, который назвался Снором, нужно было следить в оба. Хоть он и уверял, что не собирается сбегать, Астрид ему не верила. Только когда вдалеке показались огни деревни, она позволила себе немного отвлечься. Теперь Снор при всём желании не смог бы сбежать.