Тайна покрытая мраком

С того разговора прошло три дня. Дату помолвки было решено перенести на первый месяц весны. Граф тяжело вздыхает, поднимаясь из-за стола, за которым ранее сидел, оседая в кресло. — Через пару месяцев родится ребёнок Микаэлы. Кажется, ближе к второму месяцу лета? — герцог, уже несколько минут наблюдающий ворчание, улыбается и подходит ближе, вставая на колено перед омегой и беря чужие руки в свои. — Любовь моя, позвольте узнать, почему вы ещё не в постели? — Омега вздыхает, отводя взгляд, и ворчит про бессонницу, — Ах, так вот в чем дело? Тогда, моя душа, если позволите, то я прикажу подать вам тёплое молоко, — Лёгкая улыбка промелькнула на чужих губах. — Буду весьма благодарен если вы это сделаете, мой дорогой герцог, — Альфа целует чужую руку и поднимается, уходя на кухню, где просит слуг принести в спальню молока, а сам возвращается к графу. — Идемте в спальню, моя любовь, молоко скоро принесут, — Он подаёт омеге руку и тот с благодарностью её принимает, позволяя увести себя в спальню. Когда молоко оказывается выпито, пара ложится в кровать и то ли от тёплых объятий, то ли от молока, но Морфей в одно мгновенье окутывает омегу. *** Весна приходит незаметно. На улице ещё лежал снег, но солнце стало светить ярче и чаще, становится легко и свободно. Душа и тело освобождаются от тяжких мук. — Священник скоро прибудет, вы готовы, meine Seele? — граф поворачивается, улыбаясь нежной, невиданной ранее герцогом, улыбкой. — Конечно, Mio Caro, — он подходит ближе, тут же попадая в чужие объятия, — Вы невозможны, Ваша Светлость, — он смеётся, — Отхватили себе самого ужасного любовника, — герцог не отвечает, но на губах появляется небольшая улыбка, он подхватывает омегу на руки и несёт вниз, где уже стоит священник. Голова кружится, всё кажется невозможным. Они дают клятву, надевают кольца, граф даже не знает когда герцог успел найти их, а потом подкрепляют всё поцелуем. Не таким, какой у них обычно бывает, а целомудренным, скромным и до нельзя нежным. — Я благодарен Господу за нашу встречу, граф, — он ахает, — Я сказал неверно, теперь вы герцогиня, — Батори смеётся и тянется за новым поцелуем. Голова кружится, эмоции смешиваются. И становится слишком… Невероятно. Они возвращаются в спальню, оставив священника на дворецкого, целуются, вкушая сладкий плод греха. Последующие несколько дней они предаются любви, но после возвращаются к служению государству. Жизнь приобретает новые оттенки, весна помогает Батори преобразиться, распуститься и зацвести словно первый весенний цветок, но не меняя его сути. Он все также дерзок, хитер и умён. Он все тот же Ферид Батори. *** Приходит лето, а с ним и чувство свободы. Кроули стал больше проводить времени дома, заботясь о омеге, живот которого уже прилично вырос, а тот в свою очередь под воздействием чужой заботы стал больше уделять внимания здоровью. Микаэла и Юичиро уехали в западные земли, где у семьи Ичиносэ имелось небольшое поместье, и ждали появления ребёнка, а старший Ичиносэ и Шинья отправились в позднее, даже слишком, свадебное путешествие. Жизнь, казалась, налаживалась, но суровая реальность разбила обоих в третий месяц лета. Было обычное утро, одно из тех, которое они полностью проводят вместе, но тело пронзила невыносимая боль. Батори не помнит ничего, ни как вызвали врача, ни как он принимал роды, лишь одна бедственная фраза: — Он не дышит. Ребёнок мёртв, — а потом темнота, где нет ничего. Ни мыслей, ни боли, просто темнота. Когда Ферид приходит в себя, то за окном идёт сильный дождь, а в теле странная лёгкость. — Воды, — хрипит омега, через мгновение получая желаемое, — Где наш ангел? — Слуга вздрагивает от вопроса и отводит взгляд. Омега повторяет вопрос снова и снова, переходя на крик. — Mein Liebe, — он переводит взор на альфу, пришедшего на крик. Тот подходит ближе, опускается на колено перед кроватью, в него вцепляются нервно повторяя один и тот же вопрос, — Мне жаль, мне ужасно жаль, — он целует руки, — Но ангел был рождён мёртвым — омега лихорадочно шепчет слова отрицания. Как же так? Почему? Почему, Господи?! Их маленький ангел… Почему? — Моя герцогиня, — он не успевает договорить, прерванный криком, полного отчаяния: — Прочь! Вон! Пошли все вон! — слуги, нежелающие попасть под руку хозяину, уходят прочь, но герцог не слушается, он остаётся, терпя все крики и удары. — Моя герцогиня, Liebe, мне жаль, мне так жаль, что Господь не благословил нас на это, но мы должны жить, наша жизнь не заканчивается, Господь смилуется над нами, грешниками, — он берет лицо омеги в свои руки, оставляет поцелуй на лбу и продолжает, — Прошу, позаботьтесь сейчас о себе и своём здоровье, — герцог прижимает его к себе. В душе хоть криком кричи, но он не может. Он должен быть рядом, дать веру в жизнь. Хоронят младенца без них, оба родителя не могут найти сил чтобы взглянуть на маленькое мёртвое тело своего ангела. *** Омега становится слабее, но просьбу герцога выполняет и старается заботится о своём здоровье и себе. — Моя герцогиня, — альфа заходит в спальню, — Как вы себя чувствуете? — омега отвлекается от чтения писем, обращая внимание на супруга. — Всё хорошо, Ваша Светлость, не беспокойтесь, — Ферид поднимается из-за стола и подходит к мужчине. — Отец прислал письмо. Он желает нас видеть сегодня на ужине, но если вы не имеете желания, то я напишу отказ, — в ответ качают головой. — Не нужно, Ваша Светлость, я не против, тем более рано или поздно настал бы момент знакомства, — герцог смотрит на супруга несчастным взглядом, явно желая чтобы тот поменял решение. — Если он начнёт затрагивать темы, которые вам не по нраву, то… — альфа оказывается перебит. — Мой милый герцог, вы слишком переживаете, неужели забыли кто я? Бросьте волнения, я смогу защитить свою честь если потребуется, — альфа кивает. Приезжают они в поместье Юсфордов в ровно назначенное время. Их встречают сестры Кроули, Ферид вежливо кланяеться им и целует руки. — В прошлую нашу встречу вы выглядели лучше, что же случилось? — Кроули, стоящий позади, вздрагивает, но прежде чем он успевает что-то сказать, Чесс приглашает их в дом. — Отец, рад видеть вас в здравии, — альфа почтительно кланяется, а с ним и Ферид. Их лишь одаряют строгим взглядом. Все следуют в трапезную. Атмосфера была напряжённая, а молчание казалось пыткой. — И когда ты собирался рассказать? — старший альфа пристально смотрит на сына, ожидая ответа. — Позже, когда моя герцогиня была бы готова, — Ферид кладёт свою руку поверх чужой, поддерживая. — Несносный мальчишка, думаешь можешь творить, что вздумается? — Бывший граф вежливо прерывает старшего, спасая супруга от гневной тирады. — Это было моей просьбой сделать помолвку в поместье и без гостей, не гневайтесь на его, Отец, — Старший альфа равнодушно смотрит на омегу, влезшего в разговор. — Не похоже на бывшего графа Батори, чтобы вы и не рассказать всем, неужели это был брак по расчёту? — супруги замирают, Ферид вежливо улыбается и откланяется, так и оставив вопрос без ответа, а Кроули молча уходит за ним, прожигая отца черным глазом. Омега выходит на крыльцо, сгибаясь и опустошая желудок. — Моя герцогиня, — альфа быстро оказывается рядом, приобнимая и подавая руку. — Простите, мой дорогой супруг, этот вопрос застал меня врасплох, — Омега принимает руку, прикрывает глаза, облакачиваясь на чужое плечо, — Я стал так слаб, прошу прощения, — герцог качает головой, поднимая супруга на руки. — Вы ни в чем не виновны, моя любовь, — Садясь в экипаж, он думает, что не будет извиняться перед отцом за уход по-английски, а сестры определённо поймут всё сами, — Вам стоит отдохнуть, mien Liebe, а когда проснётесь, то я искуплю вину за испорченный вечер, — Омега, утешенный альфой, расслабляется и позволяет себе погрузиться в сон.