Каз, не пират, а корсар.

— У меня слишком маленькая команда и слишком много потерь! — возмущался Николай. — Как по-твоему мы сможем стать препятствием целому торговому судну полному оружия? — Придумай что-нибудь. — Бреккеру не нравилось заходить в комнату когда эти двое были увлечены работой. Точнее, один из них, Уайлен не сильно был заинтересован, просто проводил расчёты как старательный ученик делает домашнее задание. Каждый раз когда Каз попадался в такой момент, Николай не терял возможности вбросить комментарий, пожаловаться на новую проблему, попытаться втянуть его в дело. Каз даже почти сложил образ принца и капитана Штурмхонда. — У меня ограниченные возможности. — Ланцов видимо решил взять перерыв. — Брось, Бреккер, я ни за что не поверю, что на острове не найдётся ни одного подходящего человека, способного ходить под парусом. Вообще, не помешали бы гриши, — начал Николай, но увидев выражения лица Каза, уточнил, — Нет, эфиреалов у меня в избытке, но корпориалы… Дарклинг вечно держит их возле себя. — Хорошо, я придумаю что-нибудь. *** Николай практически ничего не смог выведать от своего нового помощника. Уайлен либо переводил тему, либо отвечал уклончиво когда диалог заходил о нём самом. Ланцов считал, что Уайлену не больше пятнадцати, но смотря только на его навыки и знания решил бы, что больше девятнадцати точно. А если учесть, что вряд ли в Кеттердаме каждый подросток обучался в школе, то можно накинуть и лет десять работы в архивах и лабораториях. Впрочем, он не выглядел как ребёнок из Бочки. В отличии от Каза, которому едва исполнилось восемнадцать, а вёл себя то как старик, то как опытный бизнесмен. Николай мог быстро связаться со своей командой благодаря сложной сети и нужным людям, и даже это не помогало с поиском новых людей. Конечно, немногие на борту становились доверенными лицами, но отбирал он каждого и каждую лично. Здесь, выбор был ограничен. Казалось бы, центр торговли, большой город, переизбыток приезжих, всё же действия Николая ограничены. Ему нельзя привлекать много внимания, поднимать шум. Удивительно как Ланцов всегда находит себе приключения. Это случается само собой, как судьба? Или он подсознательно выбирает такие пути? Хотя на этот раз он взял на себя ответственность не людских жизней, а всего лишь картину. Картину, стоимостью сто тысяч крюге. Картину, признанную критиками одним из главных шедевров Де Каппеля. Хотя, дело даже не в стоимости. А в значимости. Все они когда-то умрут, и Ван Эк, и Бреккер, и Николай, но не картина. Картина — искусство. Оно живёт вечно. Кто-то не удостоит этот пейзаж вниманием, кто-то встретит в нём что-то родное, кто-то восхитится написанием и стилем. — Я проголодался. Пойду спрошу у Джеспера насчёт обеда, — Уайлен потряс кистью, разминая её, и вышел в главный зал. У Николая возник тысячный вопрос касаемо Бреккера и его дел. Что будет с картиной, когда Штурмхонд выполнит условия сделки? Каз не был глупцом, но судя по всему, будущее картины его не сильно беспокоило. — Николай, — энергичной походкой вошёл Джеспер в комнату. Уайлен плёлся за ним, держа в руках кружку кофе и омлет, который видимо остался с завтрака. — Каз передал, что завтра не стоит приходить. Никого из нас здесь не будет, а одному, сам понимаешь… — Отлично. Я и без того стал пропускать занятия, мне нужно хотя бы сдать долги. — Да мне бы тоже разобраться с долгами, — сказал Джеспер и тихо добавил, — жаль, что не учебные… кхм, ладно. До выходных? — Договорились. *** Николай не делил дисциплины на сложные и простые, любимые и нелюбимые. Для него практически всё было лёгким, либо слишком лёгким. Кроме истории Керчии. Нет, он без затруднений запоминал все даты, события (пусть редкие и мимолётные), легко составлял цепочки причина-следствие, но более дотошного преподователя он никогда в жизни не встречал. Даже ужасный Миткин из детства казался по сравнению с ним ласковой нянькой. Именно по это причине Ланцов сейчас переписывал все работы идеальным, почти каллиграфическим почерком. Приближались выходные. Николай уже отказался посчитать примерную дату, когда он сможет отдохнуть или хотя бы выспаться, потому что не был уверен, что сможет продолжить с бременем этого знания. Если на устных ответах он не вытянет, то с письменными работами был хоть малейший шанс. Утром, весь сонный и вялый, Николай плёлся в университет, слегка поддрагивая от холода. План был простой: сесть на заднюю скамью восполнять часы сна. — На кой чёрт ты держишь всё в руках, если у тебя с собой всегда такие мешки под глазами? — вместо приветствия спросил Питер. — Уже не смешно. — зевая ответил Николай. — Я не могу выбить из нашего историка зачёт. — Да почти никто не может, я даже не стараюсь. — Я бы тоже согласился и на 3, но строгий контроль, и…— Николай попытался вспомнить какую ошибку совершил, когда Штурмхонда раскрыли. — И пострадавшее достоинство. — Мой отец тоже учился здесь, так что он меня понимает. — ответил Питер. — Ты бы смог. Скорее всего, — предположил Питер, — просто ты вечно где-то пропадать стал. Я не хочу шляться один по Бочке. — Будет ещё время. Не жалуйся, кому-кому, а тебе история не идёт основным предметом. Знаю я ваших профессоров, других не мучают и сами не страдают. — Просто нам нужна точность. Естественные науки, без ваших «что имел в виду» или «какая муха их укусила». — Я бы ушёл в техническое направление. И я это сделаю, когда узнаю как это сделать без оповещения в Равку. — Единственный плюс, который я в этом вижу, — не отставал Питер, ярый защитник своего факультета. — это то, что ты сможешь донимать и списывать у Сугар. Они разошлись каждый по своему расписанию и Ланцов смог спрятаться за спинами одногруппников и вздремнуть. *** — Вот мы сколько общаемся, а ты ни разу не упомянул о причине, по которой тебя сюда отправили. Ну знаешь, если ты настолько горел пиратством, почему не рассказываешь? Или перерос? — Питер спросил это лишь для предотвращения молчания. Он не мог оставить свои уши в полной тишине, будь то шорох бумаги или шумные улицы. Наверное, таких людей немало и их можно понять. Самые ужасные мысли встают на пороге сознания как только мы остаёмся одни. Пугающие идеи, граничащие с безумием, заводят в такие дебри разума, что проще отбросить их в долгий ящик. — Не пират, а корсар. — машинально исправил Николай. — Не перерос, а стоило бы. — Промелькнувшая мысль была бредом, но всё же имела право зародиться, а давать ли ей дальнейшую жизнь решать только Ланцову. «Мне бы пригодились в команде люди со знаниями биохимии, физики, пожалуй даже, геологии. Если тебе так интересно, я бы показал.» — А знаешь, — продолжил Николай, вернув себе обыденную маску легкомыслия, — Мы могли бы выпить у меня. Нет настроения выбираться в душный паб сейчас. — Прекрасно, — Питер это желание не разделял, но, в целом, был не против, — только зайду через пару часов. Нужно досдать долги, но это вопрос исключительно времени.