Каз, не пират, а корсар.

Окончательно Каз проснулся поздно. Ром и очень уставший мозг не позволили ему встать к завтраку. — Чёрт…— пытался встать он, замечая сквозь слипнувшиеся веки Штурмхонда, который обратно поднимал гамак в свой тайник. — Отоспись уже. — предлагал капитан, садясь на кровать и натягивая штаны. Он хотел осторожно коснуться, подбодрить как «держись, выспишься и всё пройдёт». Однако, рука так и повисла над ним и Штурмхонд избавился от своей затеи. — Никто не потревожит. Я скажу, чтобы тебе оставили завтрак. — Не стоит. — пробормотал Каз. — Мне не сложно. — Не. Нужно. — он сквозь зубы промычал снова. Пират не послушал. Каз это понял только когда он вошёл в столовую, желая урвать хотя бы яблоко, а наткнулся на порцию рыбы, бережно укрытую тканевым клошем. Стоя на корме, Бреккер проводил мозговой штурм. Тогда, вместо раздражения, Каз почувствовал нечто новое — благодарность. Он не хотел чтобы у других возникали вопросы. Но он был благодарен тому, что не остался голодным? Раньше он мог игнорировать приёмы пищи целые сутки. Однако, возможно море или нечто иное действует на него. — Демжин, где ты был? — подошёл к нему Матиас. С последней встречи вчера вечером у него пропали часть ран, что помнил Бреккер. — Не хотел мешать вам. — Мы… Нина хотела уйти как только ты вернёшься. — объяснился Хельвар. — Вот же совпадение. — Каз выпрямился. — Я собирался прийти как только вы закончите. — «Закончим»? — возмутился дрюскель. — Не знаю, что ты себе надумал, демжин, но мы просто разъяснили некоторые моменты… — Меня это не интересует. — он уже собрался уходить работать, как напоследок бросил, не оборачиваясь. — Вам давно следовало решить свои проблемы. *** Нина находилась чуть поодаль от шквальных и, с помощью своей силы, помогала кровообращению эфиреалов. Стоять несколько часов под солнцем, когда единственные движения — взмахи рук и жесты пальцами просто губительно. Помимо усталости, ухудшается ток крови в нижних конченостях и, дабы сохранить сосуды в ногах, у Зеник всегда была работа. Конечно, шквальные менялись, как иногда меняется и она с близнецами. Только легче от этого не становилось, а плохой сон никак не помогал ситуации. Постоянно отвлекаясь, она за метров десять услышала сердцебиение Хельвара. С каждой секундой оно звучало отчётливее — приближается. — Ты не проголодалась? — Скоро обед. — пытаясь показаться равнодушной, сказала Нина. — С чего спрашиваешь? Сутки назад ты бы пытался уморить меня голодом. Почему-то она старалась не смотреть ему в глаза, как бы ей того не хотелось. Вчера и много-много дней до, запоминая каждый перелив, она смотрела в них без капли стеснения. Если бы кто-то сказал, что Нина Зеник скромная и целомудренная, другие бы сказали, что должно быть, это про другую девушку. Но сейчас, наполовину помогая шквальным, наполовину себе, Нина не могла собраться с силами и сравнить картинку в голове с голубой радужкой его глаз. — Нина… — Я знаю! — резко она его перебила. Ей не верилось, что всё это время, что он ненавидел её, ушло глубоко, вместе с кораблём на котором они встретились. Каждый косой взгляд, грубое слово, поджатие губ оставили рубец на душе. Но сейчас, когда они всё высказали и всё стало по своим местам, должно было разгладить прошлое. Да, они жалели о некоторых вещах, но на тот момент они поступали так, как считали правильным. Нина сбилась со счёта и не знала, кто вчера произнёс больше «прости». Они построят будущее на фундаменте прошлого, но не сразу. Даже так, им нужно время. — Я знаю, что это в прошлом. Но не могу отпустить так резко и сразу. — затараторила Нина. — Мне ещё нужно привыкнуть. — Я понимаю, прости. — Тебе незачем извиняться. — дальнейшую мысль прервал окрик и жест Толи, мол «можешь идти, я сейчас заменю» В своей манере, она взяла Матиаса под руку и повела вдоль борта к носу. — Когда всё это кончится, мы могли бы вернуться в Равку… — Или во Фьерду. — Тебе ведь больше не хочется помилования? Долгое время Хельвар не отвечал. Он много времени думал что ему нужно кроме помилования. Планы резко поменялись и возвращаться в ряды дрюскелей теперь не в них. Но хотел бы он этого? — С этих пор — нет. — ответил он сразу на её вопрос и свой собственный. *** На очередном собрании, Штурмхонд опрашивал каждого об их делах. Кому-то было приятно, что его труды оценены, кто-то был рад вниманию. А вот Бреккер едва держался от того чтобы запретить совать пиратский нос в чужие дела. Единственное что его сдерживало это то, что дело общее. И то, что по крайней мере сейчас, в море, на Волке Волн, лидером является не он. Может он и инициатор всего дела и это он заключил сделку с Торговым советом, но Истиноморе не Кеттердам. Возможно поэтому он чувствовал себя неуютно: можно говорить что угодно, но Казу нравилось контролировать всё до мельчайших деталей. С другой стороны, ему предоставилась возможность снять груз с плеч и заняться своими делами. Когда он сделал всё что мог в отношении бумажных дел, Бреккер понял, что слишком приспособился к Кеттердаму, что стал его частью. Он не мог представить, чем он будет заниматься, владея лишь фокусами Бочки, пускай и довольно впечатляющими. — Я хочу, чтобы вы провели измерения и ночью. Точнее сопоставили показатели в течение дня и вечером. Что-то мне не нравятся резкая перемена ветра. — обратился Штурмхонд к Инеж и Сугар. — Не было никакой перемены. — возразила Инеж. — Вчерашний ветер усиливается к вечеру. — корсар гнул своё. — к часам пол третьего совсем невыносимо. Каз нахмурился. Значит, Николай ночью выходил из каюты, а он ничего не услышал? Обычно, в Бочке у него был очень чуткий сон — предосторожность. Но сейчас он не заметил как мимо кровати проходил корсар? Сначала это сильно заставило напрячься Бреккера, но потом пришлось отпустить: ведь ничего не произошло? *** Призрак не боялась ни темноты, ни высоты. Вот только находясь наедине с собой, на высоте десятка-другого метров, она чувствовала себя подавленно. На судне они находились чуть меньше недели, но даже это сказалось на ней. Инеж расстраивало, что некоторые её таланты, точнее навыки наработанные в Бочке, практически бесполезны в море. Хотя одно умение так балансировать, уже было гигантским приемуществом. Николай показывал и учил всему чему мог, но сейчас она поняла как далека от мечты. Она связана не только долгом, но и невидимыми путами с этим злополучным городом. Со стороны она лезла по вантам с невероятной лёгкостью, однако мысли и переживания тянули её вниз. Тёмной фигурой на фоне закатого неба она соскользнула на палубу. Из кармана жилета она вытащила миниантюрную тетрадку для записей. — Что там? — едва носки коснулись дерева, спросила шуханка. — Усиливается, — ответила Инеж. —И всё больше. — Что случилось? Сугар задала вопрос, не меняя тона, из-за чего Инеж показалось, будто та интересуется показателями, но не поняла чем именно. Не давая ответа, она стояла и пыталась понять о чём говорила подруга. — Делай что хочешь, но на корабле нет слепых. — продолжала шуханка. — Как минимум на оба глаза. — Не понимаю о чё… — Ты будто потеряла интерес к путешествию. Не интересуешься, не хватаешься за любую информацию, а главное, не задаёшь вопросов. Инеж мгновенно забыла о всяком ветре, флюгере и прочем. Начиная с момента как ей поручили работу, она пыталась удержать все волнующие мысли, хоть и безрезультатно. В обществе, она строила стену от этого потока, а наедине с собой волна переваливалась через неё. Но сейчас, эта защита рухнула, как смывает море следы на песке на берегу. — Я перестала видеть смысл. Мы всё равно вернёмся в Кеттердам и я снова буду в клетке. Мне никогда не быть капитаном. Честно говоря, это уже кажется детской мечтой, которую следует перерасти. — слова вырывались несвязным градом, стремясь вылететь быстрее чем к горлу подойдёт ком, а глаза заблестят от подступающих слёз. Может, дело было в том, что она не выдерживала. Может в том, что Сугар было незачем использовать слабости Призрака против неё. Может они просто стали хорошими подругами. — Послушай, — спокойным и умиротворяющим голосом начала Сугар, — Есть огромное количество никчёмных, безмозглых, но успешных капитанов. Плевать они хотели на благородство, справедливость и так далее. Всё дело в том, что эти олухи слишком самоуверенные чтобы проявить хоть каплю сомнений. Я не стану говорить что у тебя всё получится, что ты обязательно проведёшь судно под своим началом. Не люблю говорить что-либо наверняка. Но ты сильно пожалеешь, если окажешься от мечты даже не начав её добиваться. Скажу больше: возможно у тебя получится лишь на десятый раз. Но добиться цели когда было слишком много препятствий — высшее удовольствие. Я знаю о чём говорю. Моей единственной целью до семнадцати лет было поступить в кеттердамский университет. У меня были все шансы, но семья хотела чтобы я продолжила семейное дело. Если я начну вспоминать все ссоры, к концу мы увидим на горизонте Вал. Но вот, я уже три года как прервала связь и общаюсь только с младшей сестрой. К слову, дело перешло ей. Инеж почувствовала облегчение. Теперь, её проблема оказалась такой далёкой. Накладывая её на прошлое Сугар, она представила как подбадривает кого-то своей собственной историей. Сделав глубокий вдох, Инеж посмотрела как золото заходящего солнца сливается с золотом глаз шуханки и улыбнулась. За последнее время впервые искренне и от счастья. *** За ужином собрались абсолютно все. Чаще кто-то опаздывал или пропускал. Но сегодня пришли все как по армейской дисциплине. Инеж с Сугар поделились наблюдениями и Штурмхонд прикинул, что погода станет хуже. — Кому-то не повезёт и мы можем наткнуться на шторм. Даже для опытных моряков это была плохая новость. Что касается новичков, то все за столом начали на перебой задавать вопросы. Капитан правда пытался отвечать каждому хотя бы простым «да» или «нет». Каз заметил, что корсар постепенно отвечает уже устало, особенно на повторяющиеся вопросы. И вот они иссякли и Штурмхонд облегчённо выдохнул. Казу тоже нетерпелось задать пару вопросов. Конечно его волновала жизнь его собственная и команды. Он надеялся, что гроза не станет проблемой, но спрашивать «Вы уже встречались со штормами?» или «Мы все умрём?» просто глупо. Вместо того чтобы донимать сразу, Каз ждал пока ему расскажут то, что считают нужным, а остальное он выяснит сам. Бреккер заготовил в голове основные вопросы, которые требовали ответа. Волк Волн готов к предстоящей непогоде? Это помешает делу? Чем ему блять заниматься? Последний вопрос не был столь важным для дела, сколько для самого Каза. Он считал, что если позволит себе отдохнуть дольше положенного, то может потерять всё: навыки, репутация, себя. Он не хотел возвращаться в Кеттердам обмягшим, расслабленным или рассеянным. Он не хотел снова становиться Казом Ритвельдом. Или боялся этого. — А теперь к важному, — Николай словно прочёл мысли. — У нас достаточно времени чтобы подготовиться. Это не так страшно, учитывая на каком мы судне. Оно достаточно большое и было создано, чтобы выдерживать рывки китов, вынесет и пару тучек. Надеюсь, она не продлиться долго. Не должна. В любом случае, мы не сильно отклоняемся от курса. — Мне кажется, — начал Уайлен, — если начнётся сильная качка, то пушки просто будут перекатываться и биться друг о друга. — каждый день на корабле его делал увереннее. Уайлену было по прежнему сложно, но не настолько как в первые дни в Бочке (даже под покровительством Каза). — Да, с ними всё будет в порядке если гроза небольшая, но лучше перестраховаться. Вы с Джеспером поможете команде сцепить их. — дал поручение Штурмхонд. — Инеж и Сугар особо тщательно проведите прогноз. Будет полезно узнать какие у нас временные рамки. Нина, но я был бы рад, если бы ты попрактиковалась в целительстве. На всякий случай. Матиас, хорошая работа. — добавил корсар. — Экипаж хорошо о тебе отзывается. — Мне как раз понадобятся сильные руки чтобы починить этот грёбаный судовой руль. — вставил своё Питер. Чаще всего он занимался тем, чем прежде всегда занимался Николай — проверял состояние устройств. — А что с ним не так? — спросил корсар. — Так ты же и стоишь у штурвала! — Если ты про то, что он плохо реагирует, то, по-моему, дело в приводе у самого кормила. — Я проверю также как проверяю наше меню на неделю. — Дотошно? — Скучая по Кеттердаму. — Поверь, здесь ты не один. — капитан сделал явный намёк на Бреккера. — Особенно скучаю по тому, как спина не болела от гамака. — Каз уже закончил с едой и хотел получить ответ на последний открытый вопрос. Но не при всех. — Спина болит не от него, а от того что ты днями сидишь над бумагами. — исправила Нина. — Даже здесь нашёл это занятие. Должно быть, Каз увлёкся. Проводя время только со своими мыслями он разбавлял их чтением документов или книг, которые смог найти. В Бочке ему было не до книг, но сейчас это занятие пришлось ему по душе. Жаль только что большинство из них на равкианском или фьерданском. Уходя, Нина просунула ему записку. «Можешь посидеть над бумагами ещё одну ночь?» Бреккер кивнул. Пожалуй, он найдёт себе занятие. Ланцов уходил со всеми, не задерживаясь и не покидая остальных раньше. Зная это, Бреккер предупредил: — Штурмхонд, мне бы хотелось взглянуть на документы Вала. Они, если память не подводит, у тебя. — Конечно, значит, сейчас идём вместе. Я покажу всё необходимое. Нина сразу подхватила Хельвара под руку. Остальных Питер утащил играть в карты. Штурмхонд бы и сам с ними отправился, но не в этот день. Он допил своё вино и уже собирался сказать следовать за ним, но Каз его опередил: — У тебя есть работа для меня? — Что? — будто не расслышал капитан. — Я понимаю, что много пользы, работая как Хельвар, не принесу. — Казалось Бреккеру неловко говорить. Вернее, непривычно. — Чтобы стать таким специалистом как другие мне нужно время. И я не гриш. — Каз замялся, — Но… — Я догадываюсь к чему ты клонишь. — помог корсар. — У меня пока хватает рабочей силы. В технических вопросах у меня теперь намного больше полезных людей. — Николай довольно улыбнулся. — И слава всем святым, что ты не гриш. Но занятие найдётся всегда, дай время подумать. Каз кивнул и уже собрался уходить, как снова прозвучал голос Ланцова: — Почему бы тебе просто не отдохнуть, продолжить работу или, ну например, просто наблюдать и изучать? — Почему? — переспросил Каз, оборачиваясь и показывая недовольство тому, что ему приходится объяснять «очевидные» вещи. Очевидные лишь для него, которые он скрывал, но не думал, что для других эта часть может быть неясна. — Я мало что могу делать отдалённо от Кеттердама. А бездействие убивает. — В трюме есть библиотека. Правда, — корсар слегка задумался, вспоминая как после присвоения корабля лично отнёс все абсолютно новые книги прежнего капитана в свободную кладовую, — вместо стелажей сундуки. — Я знаю. Но что толку если я буду смотреть на неведомые для меня символы? Я люблю шифры, Штурмхонд, но к любому из них нужен ключ. — Бреккер, ты думаешь, что найдёшь этот ключ на корабле полном носителей равкианского? Или любых других языков. — Я не собираюсь делать кого-либо ключом. Ещё чего. — возмутился Каз так, будто Николай назвал его простым карманником. — Знаешь, тебе следует научиться взаимодействовать с людьми, не только для того чтобы использовать их. — немного подумав, ответил капитан. — А для чего же ещё? — ухмыльнулся Каз, с искренним любопытством ожидая услышать ответ. — Чтобы использовать друг другу друга взаимно и… может быть с удовольствием? — Что ж, — Каз сел на ближний стул, заинтересованный беседой. — Объясни разницу. — Согласись, когда ты используешь кого-то для дела, как принудил и меня, — оживлённо начал Николай, — Ты это делаешь просто потому что «надо». В твоём понимании это необходимость. Ни в коем случае не осуждаю, почти. — предполагал он, — Но когда я говорю о дружеском взаимодействии, это ещё и приносит удовольствие. В какой-то мере ты прав, взаимодействие это использовать друг друга, грубо говоря. — согласился Ланцов. — Только это может быть взаимовыгодно и лишь с теми людьми, которых ты сам выбираешь. — Выходит, всё это время ты говорил о дружбе? — Конечно, только не хотел произносить это слово вслух. Боялся, оно тебя спугнёт. — Спугнёт? — Да, — кивнул Штурмхонд, — мне кажется, «использовать других взаимовыгодно» тебе понравится больше, чем «друг». Я был прав? Бреккер не хотел этого признавать. Не потому что пират был действительно прав, он и так знал то, о чём тот распинался. А из принципа не желал принимать чью-то правоту. — Так что насчёт работы? — перевёл тему Каз. — Если это настолько важно, я найду любую работу. — голос корсара стал неожиданно серьёзным. Таким, каким отнимал всё внимание у слушателей. Таким, каким Штурмхонд командовал в особо напряжённые моменты. Таким, каким вызывал восхищение и уважение Бреккера. — И я понимаю, что это действительно важно, Каз. Ты не хочешь сбавлять темп и дать себе отдохнуть, потому что считаешь, что начнёшь сдавать позиции. После завтрака решим, хорошо? Бреккер надеялся, что они придут к чему-то завтра. А ещё он злился на то, что Штурмхонд так неожиданно пробрался в его мысли. И начал анализировать, где он мог совершить ошибку и выдать себя. По дороге к ютам он договорился с Инеж переночевать в её с Ниной каюте. Поэтому сейчас, пребывая в размышлениях, Каз лежал в полном одиночестве, что способствовало лучшей работе мозга. И только засыпая он понял, что Николай не смог залезть к нему в голову. Он говорил так только потому, что понимал Бреккера «от первого лица».