Каз, не пират, а корсар.

Каза на самом деле раздражало находится с Николаем в одной комнате. Пират никогда не упускал момента выудить хоть небольшую информацию, а Бреккер позволял ему это делать. Всё же, неофициальный лидер Отбросов ошибался на его счёт. Он всегда считал Николая очередным избалованным королевским отпрыском. В самом деле его недолюбливал и вежливость воспринимал как сигнал, что Ланцов хочет что-либо получить. Но вскоре понял, что Николай-дипломат банально по привычке говорит так со всеми. Конечно, в результате общения, Бреккер привыкает к нему и немного меняет своё мнение. Хотя всё ещё считает такого Ланцова ненастоящим. Он не прилагал усилий, чтобы узнать этого самого «настоящего». По большей мере тратил их на то, чтобы не выдать свои тайны настойчивому пирату. — Хотел бы я быть единственным ребёнком в семье. — завёл разговор вечером Николай. — Какого это, а, Бреккер? На этот раз Каз не попадётся на эту уловку. Лучший способ проверить информацию — выдать её за правдивую и ждать пока тебя поправят. Таким способом Штурмхонд и узнал, что Бреккер не из Кеттердама вовсе. — Пират, заткнись. — Каз, не пират, а корсар. — Знал бы ты, насколько мне плевать. — Ты ранил нежные чувства и разбил сердце корсара на мириады осколков. — Святых ради, НЕ МЕШ… Каза перебила открывшаяся дверь. Сугар вошла, подавляя приступ зевоты: — Добрый вечер. Закончим сегодня раньше, ибо я уже несколько дней хочу только спать и есть. — Хоть у кого-то всё стабильно. — подмигнул Николай. — А? — Питер тоже дрыхнет, но он просто вчера «решил испробовать настоящий пиратский ром». — Пиратский ром. — хмыкнул Каз. — Так! — громко произнёс капитан. — Каз, занимайся своими делами. Сугар, покажи данные флюгера. — Мы не начали измерять. — Что?! — Я не хочу отправлять девочку лазить по вантам, пока они надёжны как расположение ректора к тебе. Думала, ты сразу заметишь. Николай начал массировать виски. Завтра же с утра прикажет укрепить выбленки. А сегодня отдых. Не так уж и плохо. — Кстати, Бреккер, как её звали? Просто преступление, что два три нахожусь в Кеттердаме, а её вижу впервые. — Что? — недоумённо поднял глаза Каз. — Имя, можно сразу и фамилию. — лениво протянула Сугар. — Любимые цветы, сладости и прочее. — Я не…— растерялся он частично. — Какое вам дело? — Каз, так бывает, когда человеку нравится другой человек, он начинает интересоваться этой личностью, — как ребёнку стал снисходительно разжёвывать Штурмхонд, появившись словно из ниоткуда. — И иногда, так происходит, что оба человека одного пола. — добавила Сугар. — Я думал… что раз уж вы в одной комнате…каюте…— окончательно потерял способность мыслить Каз. Ему как будто перевернули мир с ног на голову, рассказали о новом чувстве, которое могут испытывать люди. — Питер — хороший друг, — отмахнулась шуханка, — К тому же, по моему личному, субъективному мнению, его больше интересует наш капитан. — С лёгкой издёвкой в голосе произнесла она. — Ни разу не угадала, нет. — отрицал Николай. — Мы ещё в начале знакомства уяснили, что мы также останемся просто друзьями. — Негоже королевскому отпрыску опускаться так низко? — спросила она. — В Керчии, я заметила, к такому относятся проще. Верно, Бреккер? — Дело не в том, насколько низко нужно опуститься. — ухмыльнулся Николай. — Он не совсем в моём вкусе. Обсуждали бы они законы термодинамики, Каз бы и то понимал бы лучше. Но сам он практически не задумывался и не отвлекался на иные темы. В этот момент, он почувствовал, что между ним и остальными пропасть размером с Истиноморе. — Инеж Гафа. — коротко сказал Бреккер. — Большего разглашать не стану. — Звучит так, будто я теперь конкурентка. Но я знаю, что вы работаете давно и будь то правдой, ты мог раньше сделать первый шаг. — выложила цепочку мыслей она. — Я не…— язык снова начал заплетаться. Гезен, верните дар речи! — Хорошо, завтра приступите к работе, сегодня можешь отдохнуть. — сказал Штурмхонд Сугар. Та облегчённо кивнула и, попрощавшись, ушла в каюту. Мозг Каза обрабатывал весь диалог и анализировал каждую прозвучавшую реплику. Почему он не мог ничего внятно сказать? Почему растерялся? Почему люди вокруг так зациклены на всём этом? — Не знал, что тебя может заставить нервничать такая простая тема. — внезапно рядом, в тишине прозвучал голос Николая. К своей радости, Каз не дёрнулся. — Я не нервничал. — повернулся к нему Бреккер. — Я хотел заставить чувствовать тебя не в своей тарелке больше месяца, а Сугар удалось это сделать в первый же день знакомства. Мне есть чему научиться. — С чего ты взял, что ей это удалось?! — Не выдержал Каз. Ещё одна вещь, раздражавшая в Николае это то, что он гнул своё несмотря ни на что. — Я не идиот, а ты ещё не научился полностью владеть эмоциями. Тебя не так тяжело вывести из себя… Ещё один пунктик в списке Каза: раздражающее спокойствие пирата в определённые моменты. Даже у Джеспера, даже у некоторых Отбросов список «пунктиков» не был таким длинным за столь короткий срок. — Иди к чёрту. — Каз собрался вставать. — Нет, подожди, правда, — остановил его Ланцов, — почему? — Повторяя один и тот же вопрос: какое тебе дело? — Не во всём должен быть смысл, Каз, не во всём. *** С утра пораньше, капитан отдал приказ надёжнее затянуть узлы на вантах. Сама Инеж и вызвалась помочь, а крайне активный Джеспер чуть ли не на чистом энтузиазме забирался на несколько метров мачты. К обеду они скорее всего закончат, и Сугар сможет начать работу с Инеж. Погода была ясной несмотря на время года. Пусть и Волки не боялись штиля, у Штурмхонда не так много эфиреалов чтобы плыть лишь за их счёт. А когда им встретиться Вал, команде понадобиться полная мощь. А вчерашний почти-диалог не выходил из головы. Подумать только, ублюдок из Бочки, а такой сентементальный. Или за этим скрывается совсем иное? Как бы то ни было, Ланцов решил это узнать. Его самого смутить было делом непростым, и как считал, вывести Бреккера на эмоции тоже. Но вот, очередная ошибка, промах. А слова Сугар? Бреккер и Гафа, насколько он знал и мог предположить, действительно работали вместе несколько лет минимум. А для непостоянной Бочки это большой срок. Вряд ли у Каза имелось понятие о дружбе, но на уровне рефлексов, психологии должно ведь быть что-то о романтическом влечении, привязанности? Да хоть из-за гормонов, восемнадцатилетие, не то чтобы очень зрелый возраст. Как раз время для проб и ошибок. Так Каз человек или Матиас прав, и Штурмхонд пустил на судно демжина? — Джеспер! Перестань так трясти! — откуда-то сверху кричала Инеж. — Выше не полезу! К чёрту, я вниз! — отозвался стрелок. — Да не тряси ты так! — Скатывайся с той стороны где Призрак! — советовала Сугар. — Не будет дисбаланса! — Я не самоубийца чтобы скатываться! — Трус! — подшучивала Инеж. — Тут не высоко! — присоединился Николай. — Скатывайся спиной! На трясущихся ногах Джеспер наконец ступил на палубу. То ли он настолько был рад снова спуститься, то ли это была истерика, но земенец улыбался. Тяжело, но жадно вдыхая воздух, он будто впервые наслаждался жизнью. — Адреналин ударил в голову? — фыркнул корсар. — О да! Когда-нибудь повторю, — закивал Джес, — но не сегодня. И не в ближайшие дни. Остальных, похоже, разбудили крики, хотя уже было время подъёма. Но помимо экипажа судна, встали и остальные. Николай как-то сказал, что Казу следовало сделать трость не с вороном, а с совой. Однако, проснулся даже он. — Что за крики с утра? — А, — Джеспер уже успокоился. — тебе не понять. Кстати, Штурмхонд! Я посмотрел пушки. Это что-то с чем-то! Если вы не спрячете порох, я за себя не отвечаю. — Так уж и быть, как только закончишь их налаживать, устроим проверку. — Считайте меня уже здесь нет. — быстро стал собираться Фахи. Инеж только спустилась, а Сугар сразу накинула ей на плечи одеяло. — Зачем? — удивилась Призрак. — Солнце почти во всю светит, мне не холодно. — Чем солнце поможет, когда такой ветер? Ещё и когда ты босиком и без тёплого верха. — Чтобы ничего не мешало лазить. — улыбнулась Инеж и пробормотала, — Как заботливо. Ланцов и Бреккер также стояли на местах, но первым поспешил их покинуть Каз. Он так резко и стремительно отходил, что капитан решил пойти следом. Остановив его у грот-мачты, корсар встретился с раздражённым, даже усталым взглядом. Не с тем, с чем ожидал столкнуться Николай: злым, полным ненависти или даже отвращения (если он не из Кеттердама, возможно откуда он родом совершенно иное отношение к гомосексуальности). В следующую секунду в глазах не осталось ничего кроме равнодушия. — Чего тебе? — Я подумал, у тебя проблемы или что-то в этом роде. — Думаешь неверно. — Брось. Тебе некомфортно. Это может повлиять на работу. — Не повлияет. — Каз, плохо держать всё в себе. Иногда стоит… высказываться, обсудить свои чувства. Знаешь, они тоже важны. Ответа не последовало. Николай ждал, пока Бреккер о чём-то задумался. Придумывал наперёд аргументы, но Каз просто ушёл на завтрак. *** — Малыш, я начну отсюда, а ты с конца. — начал объяснять Джеспер. — Не нужно надраивать до блеска, но хотя бы приведём в порядок. Уайлен просто кивнул и принялся за дело. Стояла тишина, исключая фоновой шум и напевания Джепера под нос. В начале это было неловко: просто стоять молча и чистить пушки. Но с каждой минутой это становилось ещё больше невыносимее. — Джеспер, как скоро нам встретится Вал? — не выдержав гнёта, спросил Уайлен. — Должно быть меньше чем через неделю. — неопределённо ответил Фахи. — Точнее надо спросить у тех, кто проводит все расчёты. А что? Страшно? — с ухмылкой, которую Уайлен не увидел, задал встречный вопрос стрелок. — Может немного, самую малость. Джеспер был ошеломлён тем, как Уайлен спокойно говорит о своём страхе. Они все привыкли лгать, выставлять себя напоказ, а потом на посмешище. Джеспер давно подозревал, что тот не из Кеттердама, как минимум не из Бочки. Слишком избалованный, изнеженный, милый для Западного Обруча. — Всё будет хорошо. — заверил Джеспер. — Но если всё пойдёт плохо, Каз всё равно нас вытащит. *** На обед все собрались в хорошем настроении, слегка расслабленные. На Волке Волн было несколько кают-компаний. В этом плавании экипаж занимал привычную комнату, а Отбросы целых две. Первую они использовали исключительно для работы и сборов, вторая служила столовой и местом отдыха. — Я морально готовился к тому, что буду питаться одной рыбой. — признался Питер. — Дело твоего отца связано с торговлей и транспортировкой, а ты не знаешь жизнь под парусами. — дружески осудил Штурмхонд. — Стыд и позор. — Дела всех бизнесменов Керчии связаны с торговлей. — поправил Каз. — Спасибо, Бреккер, — ответил Пит, — Как технолог я целиком и полностью заслуживаю признания. — стал он оправдываться. — Пусть и не начал свою карьеру. С логистикой я напрямую не связан, а меню пиратов в университете не учат. — Корсаров. — коротко отрезал Николай. — Да пошёл ты, — взбесился Питер, но уже привык к такому стилю общения. — Из всего вышесказанного ты услышать одно, мать его, слово? — Вовсе нет, у меня прекрасный слух. — Минус одна бутылка рома, корсар. — Всегда пожалуйста. Чувствуйте себя как дома. — Есть селёдку и просыпаться ни свет ни заря для пробежки вокруг озера? — ехидно спросила Нина. — Как я мог забыть? — с сарказмом сокрушался капитан. — Я не мог понять, от чего мне так плохо, а оказалось, от нехватки селёдки. *** Каз наконец-то вышел на палубу на закате. Холодный ветер только поднимался и с каждым днём становился всё холоднее и сильнее. Но ветер не страшен, когда на тебе тёплое пальто, а на руках чёрные перчатки. Всё это стоило каждого раза, когда можно наблюдать за тем, как солнце растворяется в волнах, а горизонт медленно проглатывает сияющий диск. На ужин он приходил редко, как в этот день, направляясь к столовой. Трёхразовому питанию сегодня не суждено состояться. Проходя мимо каюты капитана, Бреккер услышал шум и ругательства. Сначала, пытаясь игнорировать шум, прошёл мимо, но уайленовское «ДЖЕСПЕР!» заставило передумать. Пару раз стукнув и не дожидаясь ответа, ворвался в дверь. Бреккер уже придумал сто вариантов случившегося и тысячу последствий. Однако в комнате неподвижно, боясь пошевелиться стояли трое. На полу красовались осколки, а на столе несчастный секстант. — Каз, зайди, пожалуйста, позже. — прошептал Штурмхонд. — Не сейчас. Повторять Казу нет необходимости, поэтому, стараясь не замечать кровь на руке Джеспера, Бреккер снова их оставил. Есть не хотелось, поэтому он встал на кормовой возвышенности, но не настолько далеко, чтобы видеть как Инеж занимается делом. Она держалась высоко, но всё равно прекрасно заметна. Обычно тёмная одежда, для лучшей маскировки в ночи Кеттердама на фоне белых парусов и обрамлённая лучами солнца. Теперь уже она чувствовала себя на вантах также уверенно как обычно на канате. А иногда Казу, да и не только ему, казалось, что канаты и земля для сулийки одно и то же. Внизу как обычно стояла Сугар, записывая что-то в тетрадь и производя неведомые ему расчёты. По её лицу никогда нельзя было судить хорошие вести они принесут или нет, оно всегда было сосредоточенное, и бумага встречала лишь её нахмуренный вид. Правда, Каз заметил, когда Инеж спускается, Сугар тут же отрывалась от записей и черты её сглаживались, а мышцы напрягались только для улыбки. Безусловно, все друг другу едва не незнакомцы и Каз относился ко всем ещё более настороженно, оказавшись не в своих владениях. Но, здравый смысл пришёл на помощь: это действительно не его дело. Для себя он считал невозможным перспективу открыто проявлять чувства. — Встал на самом ветру, так ещё и на солнце. — пробурчал внезапно появившийся Штурмхонд. — Заболеешь, так ещё и ожог получишь. Знаешь как беспощадно в море всё и даже солнце? — Обойдусь без твоих советов. — Бреккера почти застали врасплох, но годы в Бочке научили его быть начеку всегда и везде. Он больше не позволял себе ошибок. — Очень зря. Я как-то в первую неделю вообще из каюты не выходил. Дело было летом, но корпориалов на борту пока не было. — пустился ностальгировать корсар. — Что там произошло? — поинтересовался Каз, просто чтобы прервать весёлые матросские истории. — Я же не мог позволить Джесперу играть в рабочее время или стрелять направо-налево? Он слишком энергичный, ну из самой срочной работы оказалась починка прибора. Я попросил его помочь нам с Уайленом. Ну и вышло что вышло. Бреккер будто бы слушал его вполуха, но медленно проговорил: — Он высокий и худой. Можно было отправить лазать по парусам. — Ему надоедает однообразная работа. Смена деятельности — это для него. Тем более, нам с Уайленом действительно понадобилась помощь для проверки. Малыш очень способный, но практики не хватает. — Николай пожал плечами. — Наработается. — Говоришь так, будто наша команда это сборище трудных подростков. — Это недалеко от истины. — В воспитатели нанялся? — прозвучало, как странно, без злобы, скорее сквозило сарказмом. — Я тоже трудный подросток? — Кто тебя знает, Бреккер? — фыркнул корсар. — Гезен, ты старше на пару лет, велика разница. — На пару лет младше, а такой ворчливый. — возмутился Штурмхонд. — Кстати, сколько тебе? — Восемнадцать. — Недавно исполнилось? — Будет девятнадцать через несколько месяцев. Зимой. — Каз и сам не понял для чего уточнил. — Серьёзно? — удивился капитан. — Ты, конечно уже считаешься взрослым человеком, достигшим совершеннолетия, только я не мог понять тебе семнадцать или семьдесят один. — В каком смысле? Николай неопределённо пожал плечами. Уже практически стемнело, а минута за минутой становилось холоднее. — Ты избегаешь общества, посему как будто с Луны свалился. Ну действительно ведь как уставший от уроков мальчик? — пустился в рассуждения Ланцов. — Но тебя уважают в Бочке, если не в городе, прямо как опытного лидера. Твои планы, опережающие других не на шаг и не на два, тоже…накидывают так пару лет. Ответа Штурмхонд не получил. На самом деле, Казу было некомфортно сейчас. Разговоры о себе для него это королю посетить самую захолустную деревню: ново и страшно провалиться в колодец. — Какого чёрта ты вообще тут стоишь? — заново заговорил капитан, запахивая свой сюртук. — Я уже замёрз. — Не могу пойти в каюту. — Почему? — Там Нина. — Что она там заб…— запнулся Ланцов. — Хельвар? — Хельвар. — поделился неудобством Каз. — А в кают-компаниях остальные. После целого дня не до них. — Не ты один устаёшь. — сделал замечание Николай. — Но можешь зайти ко мне. Обещаю сидеть тихо и чинить секстант. Каз задумался всего на секунду. Отдохнуть в тишине можно где угодно, если пират сдержит своё обещание. — Бреккер, на флаге Волка Волн изображён пёс не потому что я кусаюсь. Соглашайся. Каз действительно тоже начал мёрзнуть. А «каюта капитана» звучала многообещающе. Поэтому он просто кивнул и пошёл вслед за Штурмхондом. Николай сразу принялся по полной топить камин. Передвигая всё с другого края стола на тот что ближе к огню, начал разбирать прибор на части. Каз устроился рядом и повесил верхнюю одежду на спинку кресла. Нет пользы с одежды пронизанной холодом. Дрова приятно потрескивали. Это была невиданная роскошь, не то что на корабле, но и в Бочке. Обычно согревались парой глотков чего покрепче или друг другом. Ещё одна причина выбрать верхний этаж в Клёпке — он всегда теплее нижнего. «Принц не привык себе в чём-то отказывать.» — решил про себя Каз. — «Избалованный, дотошный и умеющий располагать к себе.» Каз начал рассматривать каюту. Слишком вычурная для корабля. Дорогая мебель, камин и даже картины давали понять чья это комната. Стол бы заставлен чем только возможно: от пустого стакана и ножа для писем до карт и всевозможных приборов. Большая кровать как привилегия вместо гамака, может и не практично. Несколько кресел то у стола, то у камина, то у стен. — Т-с-с, — зашипел Николай, одёргивая руку и заодно затыкая себя. Обещание есть обещание. — Что там? — на удивление первым начал разговор Каз. — Надо было заменить зеркала. — теперь понятно откуда были те осколки, — А сейчас ещё и раму. Порезался вот. — Поэтому проще всё делать самому и не расхлёбывать чужие ошибки. — Каз… Каз, — Штурмхонд говорил медленно, привлекая к себе полное внимание. — Несколько царапин ведь не так ужасно? Согласись, бывает и хуже. За то теперь будем осторожнее работать со стеклом. — Но ты знал как работать и что именно делать. И позволил совершить просчёт. Гезен, кому-то не ясно что разбитые зеркала острые? — закатил глаза Каз. — Иногда нужно ошибаться. — равнодушным тоном продолжал Штурмхонд. — Ничего страшного не произошло. Я сейчас всё исправлю и всего как не бывало. — Ты мог избежать всего этого если бы просто сделал всё сам. — Ошибки нужны чтобы на них учиться. — Ланцов бросил взгляд на собеседника. — А не для того чтобы не браться если не умеешь или для того чтобы избегать их всеми силами. — Но в особо важный момент у тебя не будет права на ошибку. — Оно есть у всех. И ты скорее всего совершишь её именно в такой момент, если своевременно не научишься. — Иди к чёрту. — Это он пришёл ко мне. Демжин, duivel, демон, новш… ммм, к сожалению мои земенский и каэльский не настолько хороши чтобы с ходу перевести. — Заткнись. — Если будешь настолько любезен и разольёшь нам рома. Бреккер уже согрелся, но выпить не отказался. Второй стакан подал Штурмхонд, но к своему не притронулся: слишком уж был поглощён секстантом и, судя по всему, предложил из вежливости. Поймал себя на мысли, что на Николая приятно смотреть когда он занят работой и молчит, Каз задумался куда можно пойти. Почему-то он был уверен, что Нина останется там до утра. Возможно сходить к Инеж, как вариант. Или спросить капитана о новой каюте. — Возможно установить гамак в кают-компании? — новый выход пришёл в мысли. — Конечно, только ты тогда совсем перестанешь выходить оттуда. И не совсем безопасно спать там, где не предназначено. — не поднимая головы, ответил Николай. — Честно говоря, даже удивлён, что ты не вернулся в каюту, безцеремонно выгнав их обоих. Может, стоит почаще с тобой беседовать и просить Нину чаще заходить к вам. — Тогда поменяюсь с ней. Зайду к Инеж. — Как раз у них сейчас пусто. — Откуда тебе знать? — А ты не замечал как много времени Призрак проводит с моими друзьями? Я не ревную, ни в коем случае. Просто наблюдение. Теперь Каз и вспомнил что эти несколько дней она действительно предпочитала их компанию. В Бочке всё время они проводили либо на работе, либо вместе. Единственный человек, которому Каз смог довериться за столько лет. Может даже и фактическому лидеру Отбросов нужна компания? Николай прикрепил последнюю деталь и наконец взялся за ром. Бреккер заметил усталый вид, желание сна и отдыха на лице Штурмхонда, но вместе с тем и удовольствие от проделанной работы и блеск в глазах. По сравнению с Николаем в Кеттердаме и Штурмхондом на Волке Волн, с него будто сняли пелену, разбудили или оживили. Переведя взгляд на уже угольки в камине и, подброшенные только что, дрова, Казу из-под сознания пришёл вопрос, не ради ли этой самой компании он согласился зайти? Может, он расслабился и сдаёт позиции? Найти сейчас ответ было бы слишком трудно. Хотелось спать, а ром и камин только усугубили ситуацию. — Ты конечно можешь пойти к Инеж и договориться. И я более чем уверен, что она не откажет. — голос Штурмхонда звучал будто издалека. — Но я предлагаю остаться здесь и выспаться в тепле. И в приятной компании. Каз глянул на единственную кровать: — Издеваешься? — Естественно. — обыденно произнёс Николай. — Спать на кровати на корабле — издевательство. Капитан ушёл в другую часть каюты и дёрнув за какие-то верёвки спустил гамак. Он перебросил туда подушку с кровати и тонкое верхнее одеяло. Каз лишь молча смотрел. — Нравится? Сам придумал. — сонным голосом рассказывал Ланцов. — Это удобно, но портит вид. Поэтому я нашёл способ убрать гамак на потолке. Изначально он был выше, но мы сделали нечто похожее на «второе дно», но наверху. Эта выходка по правде впечатлила Бреккера. Он знал, что Николай умён, но что изобретателен? — Но, если серьёзно, оставайся. Предложение заманчивое, но Каз уже направился к двери. Он не считал Николая своим другом, посему в какой-то мере ожидал от того ответа за то что втянул его в историю с Валом и картиной Де Каппеля. Слегка приоткрыв дверь, Каз сразу же её закрыл. Холодный воздух обжёг не хуже адского пламени. Что ж, по крайней мере, если его убьют, он умрёт в роскоши. — Минуту, не туши лампу. — попросил Бреккер. Вопреки всем ожиданиям, Николай молча выполнил просьбу. Засыпая, Каз ощутил реальное покачивание. Стоя и в гамаке это было практически незаметно, но кровать превратилась в колыбельную и без задних мыслей Бреккер уснул.