Каз, не пират, а корсар.

Теперь Бреккер понял, почему Ланцов не злился. Это и шантажом то не назвать. Смотря на сосредоточенность в работе, полную отдачу и получаемое удовольствие, до Каза дошло, что это был не шантаж, а подарок. Хорошая возможность, шанс, но никак не шантаж. Они договорились, что в капитанской каюте Каз будет только ночевать, а всё оставшееся время проводить с другими. И хотя играть в карты оказалось увлекательно почти также как и быть крупье, ему становилось душно. Сначала Бреккер вышел в коридор и просто наслаждался одиночеством, пока не получил приглашение на палубу от Штурмхонда. — Только прошу, держись мачт и страховочных тросов. — предупредил капитан. — И за всё что угодно, если начнёшь падать. «Страховочных тросов?» Только выйдя на свет стало ясно о чём речь. Гриши стоя у бортов, были обвязаны за пояс длинными тросами, закреплёнными на мачтах. Не успел Каз удивиться этому, как посмотрел за горизонт и увидел как море то совсем близко — высокие волны не доходили до палубы всего на пару ярдов, то исчезает из вида. Больше напоминает колыбель с опасной амплитудой. Он был рад подышать свежим воздухом. Штурмхонд уже сразу ушёл править. Кто-то из экипажа уже был промокшим. Значит, некоторые волны ещё как переходили за борт. Но здесь Каз заметил, что среди людей на палубе большинство — проливные. Они, судя по всему, пытались направить корабль и сделать так, чтобы его не занесло в неизвестном направлении. Шквальных он не встретил. Действительно, подумал было Каз, опасно ставить паруса. Только он подумал о парусах, то понял, что что-то с ними неладно. «Пиздец.» — только и подумал Бреккер, увидя зубчатый обломок фок-мачты. *** — Перевожу! — бросил карту Джеспер. — Когда мы играли с переводными? — Каз выгнул бровь. — Ну, мы же…— попытался оправдаться Джеспер. — Да, Джес, это нечестно! Мы так не договаривались. — возмутился Уайлен. — Ладно-ладно. Беру. — Фахи капитулировал и взял обе карты. Нина попыталась первой выйти из игры, но каждая попытка встречала замечание Бреккера: — Я не идиот, Нина. У тебя была десятка бубнов. — Карты даже не крапленые! Откуда ты знаешь? Откуда нам знать, что ты не жульничаешь?! — Я могу и не играть.— Каз скучающе перебрал свои карты. — Да ладно тебе, Каз, — Питер и вовсе играл лишь потому что делать было нечего. — Один день отдыха и дальше снова за работу в бешенном темпе. Пользуйся моментом расслабиться. — Полностью поддерживаю. — Ввалился в каюту Штурмхонд. — Послезавтра начнётся беспрерывная двухдневная работа. А потом ещё через день мы дойдём до Вала. На меня тоже раздавайте. На деле, жульничали все. Игра скорее состояла в том, кто это делает искусснее остальных. Может в игре уже ходили карты из пяти колод вместо одной. Может быть невнимательность могла стать главной ошибкой. *** Бреккер старался не мешать, но и полезным себя не считал. На палубе уже работали все, помогая кто чем горазд. — Давай научу править? — предложил Николай после завтрака. — Думаешь, мне хочется покрутить штурвал? Мне не пять, пират. — Корсар. Как хочешь. Во время грозы, мне казалось, что тебе хочется всё контролировать. — Кому не хочется контролировать то, что может убить? — усмехнулся Каз. — Ты всё равно свободен. Сможешь заменять меня. — Хочешь сделать меня своим штурманом? Не трать время. — Я думаю, ты разберёшься. Тем более начать сможем только после того, как мы придумаем как починить фок-мачту. Бреккер посмотрел в сторону обломков. Экипаж суетился вокруг столба, обвязывая одни верёвки и срезая другие. Они с капитаном подходили всё ближе и Каз понял какое же толстое бревно разрушила одна лишь непогода. — А как обычно их чинят? Сомневаюсь, что это столь редкое явление. — Перекидываем канат и поднимаем рычагом. Но сил не хватит. Высоко чересчур. — Есть ведь гриши. — И что? — грустно улыбнулся корсар. — Гриши, к сожалению, не волшебники. У мачты трудились далеко не все, и даже не большинство. Работы действительно было много, поэтому все были при деле. В основном силы были брошены на то, чтобы привести в порядок корабль и взять верный курс к Валу. — Почти пополам. — подошёл к ним Пётр. — Не надо преувеличивать. — поспорил Штурмхонд. — Чуть меньше трети. — Один чёрт, мы его не поднимем. Пётр рассказал как они могут попытаться поднять обломок. Но если это не поможет, парус придётся крепить и будет он раза в два меньше. Они даже думали другой конец троса закрепить за якорь. Думали как доставить фабрикаторов к месту разлома. — Что если использовать шквальных? — спросил Каз, когда Пётр ушёл. — В каком смысле? — Николай хотел узнать, могут ли они уравнять силы каким-то грузом. — Если… я просто предполагаю, — начал объяснять Каз. — Можно расправить парус и шквальные смогут поднять обломок потоком ветра, а контролировать всё это тросами. Капитан задумался. Это вполне можно провернуть. План не без изъянов, но если продумать ещё несколько деталей, то вполне себе можно использовать. Тогда понадобится больше тросов по сторонам. Нужно будет поднимать фабрикаторов очень быстро и не задеть их. Но это можно решить. Штурмхонд перевёл взгляд на Бреккера: — Все в Бочке такие изобретательные? — Только те, кто научился там выживать. Бреккер с некоторым усилием держался безучастно. Но внутри он был рад похвале от корсара, скрывая детское торжество за безразличием. Может, и Джорди чувствовал себя так, когда Герцун хвалил того за умение вкладываться, за упорство, за ум? — Так что, не против пары уроков? — переспросил Штурмхонд. — Попробую узнать, возможно ли расправить парус так, как нужно. А потом начну читать свои авторские лекции. — «От фили до пирата за несколько дней»? — Корсара. Должен же я применить искусство лекций из университета как-усыпить-любого хоть раз. *** Ближе к ужину, Каз наблюдал как мачта почти встала на место. Сейчас там трудились почти все фабрикаторы, помимо отказников, контролирующих мачту с двух сторон. А со стороны грот-мачты, по идее Каза, закрепили на нужный высоте. — И так, для начала тебе стоит понимать как ориентироваться по генеральному курсу…— Штурмхонд нашёл его и здесь. — Я так и не сказал «да». — Брось. И ты и я знаем, что ты хочешь. Несомненно, ты можешь послать меня прямо сейчас, но не сделаешь этого. Маловероятно. Он был прав. Бреккер хотел, чтобы от него тоже была польза. Точнее, хотелось как-то влиять на дело. Но учиться править судном? Этот пират безумец или идиот? — А если сделаю? — Я отстану. В конце концов, Пётр неплохо справился в моё отсутствие. В это плохо верилось. Не в таланты штурмана, а в то, что он отстанет. Но так или иначе, Бреккер сам попросил работу и ему её предлагают. — Генеральный курс это…? Капитан одобрительно улыбнулся: — Прямая линия от точки отплытия до точки назначения. С картами ты уже знаком, а теперь о том, что постоянно измеряют Инеж и Сугар. Штурмхонд объяснил курс относительно компаса (по заданному направлению) и курс относительно ветра. Как ставить паруса по ветру и как с помощью шквальных обходить встречный ветер. Он говорил неустанно, отвечая на все всплывающие вопросы. Когда Николай начал перечислять величины углов курса относительно ветра, Каз заметил, что стал объектом внимания. Ланцов уже говорил медленнее, ожидая когда Бреккер признается, что устал. Он следил, будто говоря: «Если ты хочешь отдохнуть, я не буду настаивать». Однако Бреккер давно привык к большому объёму информации и упорядочивал её в голове как расставляют книги в библиотечных полках. — При остром курсе, лавировать нужно зигзагами. Когда есть гриши, это не такая большая проблема, но к общему сведению. — Я запомнил. Мы точно готовы к Валу? — Оставь это беспокойство мне. Перечисли курсы относительно ветра со всеми углами. К изумлению капитана, Бреккер практически безошибочно перечислил всё. Иногда путался в слогах, но не более. Штурмхонд предложил ужинать у него в каюте, а Каз снова выбрал меньшую компанию. — По-моему, полностью я выучил термины только спустя месяц после первого выхода в море. — настольгировал капитан. — Я и раньше встречал их, но не учил, на самом-то деле. — Тебе нужно было учить. А все они происходят от керчийского. У меня приемущество. — Если объясним это языковым приемуществом, то как ты запомнил все числа? — Дело привычки. — А что насчёт моего вопроса? Каз резко вскинул голову. Он долго думал, как сможет сойти с прямого ответа. Хотя оставлял надежды на то, что пират передумает и задаст иной вопрос. Но сейчас он не придумал выхода, поэтому собрался воспользоваться выходом из каюты. — Спугнул. — пробурчал под нос Ланцов. — Я не требую ответа. Хотя бы доешь. Капитан, дабы полностью убедить, ушёл к шкафу и дал больше свободного пространства. Разглядывал он томики книг, папки документов, стопки чертежей и карт будто впервые их видел. Следя с помощью скрипов и иных звуков, Штурмхонд чувствовал как Бреккер вернулся на место. Николай правда не требовал ответа и не собирался вытягивать его клещами, но каждую ночь он задавался этим вопросом и строил догадки. Он не знал прошлого Отбросов, но большинство из кеттердамцев избегали прикосновений. Они все привыкли быть настороже, в любой момент ожидая и готовясь к нападению. Но и у Инеж и у Каза реакция отличалась. Когда остальные могли слегка вздрогнуть, по этим двоим было видно насколько им неприятно. Но даже они показывали это по-разному. Хотя бы тем, что Призрак не пыталась переломать другим руки за то, что её слегка задели. На самом деле, не так редко Николай имел дело с нетактильными людьми. Личное пространство, неприятные воспоминание, преследующее прошлое — всё что угодно могло стать причиной. Ланцов всегда мог похвастать воображением и на способности к анализу не жаловался, поэтому пытался зацепиться хоть за что-то. Если в случае с Инеж Николай мог сопоставить факты: молодая девушка оказалась среди бандитов, родом не из Керчии (судя по речи); то Каз представлялся как несколько наборов пазлов, смешанных и утративших некоторые детали. Может быть поэтому он шёл на любые уступки Казу, чтобы просто иметь возможность продолжать собирать пазл, в надежде увидеть картинку? — Не хочешь полностью перебраться сюда? — спросил Штурмхонд, не оборачиваясь. — Перенеси свои вещи. А я, так и быть, даже освобожу тебе часть стола. — Отвали. — Как скажешь. Но сейчас идём в кают-компанию. У меня объявление. *** — Подводя итоги: завтра выкладываемся на полную. А послезавтра сможете все отдохнуть. Правда, может понадобиться твоя помощь, Нина. — закончил капитан. — И за этот один день вы должны отдохнуть так, чтобы хватило на следующие дни встречи с Валом. Компания дружно закатила глаза. Хоть подсознательно и желали скорее отделаться и избавиться от волнения, не боясь любого исхода. — А теперь мне нужно провести перерасчёт нашего маршрута. Поэтому, — прервал возмущения капитан. — все, кто могут помочь остаются. Остальные — свободны до завтра. Нина и Матиас ушли сразу. Джеспер пытался утащить Уайлена, но, потерпев неудачу, ушёл к себе. Питер выскочил за ними, предупредив: — Скоро вернусь! Инеж и Сугар достали свои записи. — СУГАР, Я НЕ ПОНИМАЮ ТВОЙ ПОЧЕРК! — отшатнулся Штурмхонд, преуввеличенно пугаясь. — А я понимаю. — Инеж села переписывать последние данные. — Уайлен, подай мне маршрут Вала, который мы построили ещё в Кеттердаме. О, и нам нужно учитывать, что они тоже могли попасть в грозу? — Бреккер сел на излюбленное место возле шкафа, ближе к выходу. — Это нам не повезло. Да и в любом случае, уже не узнать наверняка что с ними. — ответил Штурмхонд, пребывая мыслями в своих расчётах. Каз снова увидел его таким: сосредоточенным, предусмотрительным, напряжённым. Таким, каким он видел его лучшую часть. Вернулся Питер с кружками кофе для всех. Акт чистой заботы и бескорыстных мотивов. Каз был приятно удивлён, хоть и сахара было многовато. Как только Инеж переписала их последние записи и передала Штурмхонду, в каюте остались трое. Но и Уайлен пытался быстрее закончить и уйти. Николай подумал, что завтра тоже непоздно этим заняться, поэтому сказал, чтобы тот шёл спать. Уай не любил оставлять дела незаконченными, но на этот раз видимо слишком устал. — Всё ещё не против одной каюты на двоих? — прервал тишину Каз. — Я уже боялся, что не предложишь. А как же «отвали»? — Передумал. Но вещи перенесу утром. — Всё что угодно. Даже второй гамак повешу.— Штурмхонд потянулся и допил свой кофе, скорушаясь тому, что оно закончилось. Бреккер не комментируя подвинул ему свою почти полную кружку. Забота заботой, а пить кофе с таким количеством сахара — мазохизм. — Какая разница, и так и так укачивает. *** Смена каюты заняла не так много времени. Каз даже перенёс свои вещи сразу. Не то чтобы их было много, но они были его. Может он и был настороже, но Николай заметил, что тот не такой скованный. Несмотря на усталость, обоих преследовала бессонница. Поскольку вывести на разговор «по душам» не удалось, Николай показывал ему свои чертежи. Беззвучное «я доверяю тебе, а ты должен довериться мне». Вывалил свои первые серьёзные наброски, которые уже воплотил в жизнь. «Как щенок» — воспроизвёлся голос, услышанный на одном из бесполезных балов, среди такого же бесполезного роя сплетников. — За счёт чего работает этот механизм? — уточнил Бреккер. Николай сразу понял, что признавать незнание или непонимание для того очень тяжело. Но что Каз делает в итоге? Спрашивает о каждой детали, откровенно говоря, даже когда не очень интересно. — Я объединил два в одно устройство. У них есть схожесть по одиночке, так что… — Это правда неплохо. — скромная похвала Бреккера. — Больше чем «неплохо». — Я польщён. — Ланцов сдержал улыбку. Ему никогда так хотелось, чтобы ему доверяли. Очаровывать других, забалтывать, флиртовать было легко. А Бреккер был словно незакрытым гештальтом. — Я могу рассказать тебя свою самую страшную тайну. Каз равнодушно глянул на того, ожидая подвоха. Но Николаю настолько надоело напряжение и механическое поведение Бреккера, что тот, снова используя преувеличенно загадочный голос, произнёс: — Я подкупал врачей, чтобы они сделали справку о страшной болезни из-за которой я не мог посещать университет ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ. — Чёрт, раскрываю карты: однажды я украл у купца ЦЕЛЫХ ДВАДЦАТЬ КРЮГЕ. — подыграл Каз. Они оба измученно улыбнулись. Точнее, Бреккер попытался это сделать, а Ланцов оценил его старания. Не прерывая зрительного контакта, Николай потянулся к перчаткам. Стягивая её с левой руки за кончик пальца. Штурмхонд почувствовал торжество, когда тот сам помог снять их, но быстро разочаровался после того как Каз засунул руки в карманы. Николай осмотрел его острые черты. Эскиз из ломанных линий. Такой грубый, колючий, холодный. Сложно сказать за что, но он привязался у ублюдку из Бочки. Не как привязываются к тем, с кем долго работаешь, с кем вынужден находиться вместе. А по-иному: — Бреккер, может наше сотрудничество началось и не добровольно, но сейчас, думаю, из всех выборов я сделал верный. Каз опешил, а через секунду напрягся. Снова не привык слышать подобное, находиться в схожей обстановке, отвечать на такие слова. Но Николаю не нужен был ответ. Он и не просил его. Ему просто нужно было сказать это. Сказать, что он не жалеет о своём выборе и готов каждый раз его повторять. — Спокойной ночи. — и капитан ушёл к своему гамаку.