Каз, не пират, а корсар.

Джеспер только что закрепил последнюю пушку и довольно рассматривал результат работы. Осталось дождаться Штурмхонда и он наконец увидит их в деле. Его терпение было на исходе, но предстоящее тестирование того стоило, думал он. Уайлен со вздохом устало присел у стены. Энтузиазм Джеспера передался и ему, что так тщательно скрывал под неразговорчивостью. Совсем не потому что он не хотел признавать будто у них появилось ещё больше общего. Совсем не для этого. Да в целом, совместная жизнь в одной каюте хорошо сближает. Особенно когда стрелок по просьбе читал ему вслух. Или когда наоборот, Уайлен играл на флейте после уговоров. Даже когда на общие посиделки времени не хватало, они находили чем занять друг друга. Хотя он неплохо ладил с остальными, Джеспера он действительно мог назвать другом. Да и сам земенец не возражал по этому поводу, если не считать смущающего флирта. Должно быть единственный недостаток, который отталкивал Уайлена. — Ты когда-нибудь скажешь нам откуда ты такой свалился? — прервал размышления Джеспер. — О чём ты? — нахмурился Уайлен. — Весь такой маленький гений, изнеженный. — вопреки ожиданиям, последнее слово прозвучало не оскорбительно, а умилительно. Да и Джеспер не требовал ничего и не выпытывал, хоть и выглядело как допрос. Он просто заполнял тишину. — У твоих родителей наверняка были деньги для твоего образования. Так неужели они отпустили своего сыночку так далеко? — Отпустили. — Не верю. Либо обида до сих пор оставалась внутри, либо Джесперу он доверял. В любом случае Каз ведь не говорил всё держать в секрете? Уайлен не хотел жаловаться, но ему захотелось поделиться. — Помнишь Яна Ван Эка? — начал Уайлен. *** Николай нашёл Сугар, как обычно, сидящей под мачтой, где сверху лазала Инеж. Помимо задания, она производила какие-то свои расчёты, в которые корсар даже не пытался вникнуть. Но, взяв короткий перерыв, он присел к ней. Шуханка оторвалась от записей и они разговорились. Сначала, как положено, о погоде, переходя о планах на неделю. Затем о семейных отношениях, что увело их в другую сторону. — Если бы наши отцы встретились, началась бы война. — Сугар предположила. — Хотя скорее, моя мать с кем угодно. — Александр III тоже не самый лучший дипломат. — отмахнулся Ланцов. Сугар расслабленно откинулась спиной к мачте. Штурмхонд же удивлялся как у неё ничего не затекало. Как вдруг она резко сменила тему: — Что у тебя с Бреккером? — С чего ты интересуешься? — задал встречный вопрос Николай, пока осмысливал её. — Вы вдвоём в одной каюте, хотя сейчас почти пустует одна. Ходите есть вместе. — перечислила Сугар. — О, и эти взгляды друг на друга! — Назовём это одной из форм привязанностей… — осторожно ответил Николай. — Вы спите друг с дру… — Нет! — Ланцов поспешил прервать её. — Считай, что он мне интересен. Да. Он мне интересен, вот и всё. — Но ты бы хотел этого, да? — подначивала Сугар. — Всё, хватит. — встал он и поправил сюртук. — Пойду работать. *** Матиас рано освободился, в то время как у Нины пошёл седьмой пот. Он всячески облегчал ей задачу, принося с кухни сладкое, отвлекая разговорами и прося Толю заменить её. Поэтому к концу дня у неё остались силы. Для начала она хотела отлежаться в каюте, а потом идти на ужин. Правда Хельвар уже не дал ей спокойно отдохнуть. Наверное, это была месть за то что она отобрала несколько часов сна предыдущей ночью. — Я люблю тебя сильнее чем вафли, Матиас Хельвар. — Давай не будем говорить то, что не имеем в виду всерьёз. — Я люблю тебя почти также сильно как вафли, Матиас Хельвар. *** Вино, ром и всё что приглянулось Питеру разливалось в этот вечер. Не только у кеттердамской команды, но и экипажу Штурмхонд разрешил отдохнуть. Напиваться в стельку он запретил, но почему бы и не расслабиться и набраться сил перед завтрашним? Капитан давно понял, что нельзя взваливать на себя лишь труд, не давая разгрузки. Хоть поиск баланса давался тяжело, но это лучше, чем вдаваться из крайности в крайность. Он наслаждался зрелищем сплочённой команды. Он, как лидер, должен был гордиться тем, что может заставить сработаться кого угодно. Даже если половину дела сделал Бреккер. Однако, пока кеттердамцы только пробовали разнообразие трюма, экипаж уже шумно веселился. Николаю стоило быть чаще с ними, подтверждая статус капитана. Но он не хотел пропустить ни одной шутки Питера, язвительного сарказма Бреккера, нотаций Матиаса и даже флирта Зеник. Решив, что присоединится к ним в самом разгаре, Штурмхонд вышел на шум экипажа. Их празднование не было сдержанным. Они по настоящему умели веселиться, потому что понимали, что каждая минута, которую они выбрали прожить на борту, наполнена удвоенным риском для жизни. Может, это и есть причина по которой он так рвётся в море? То, что здесь всё настоящее, насыщенное, реальное. Штурмхонд едва не сорвал голос на третьей песне и едва не стал свидетелем почти-драки за последнюю бутылку дорогого бренди. Хотя он боялся и не удержаться, но ушёл своевременно: когда мысли были ещё ясны, а аппетит к выпивке только созрел. Он ушёл не только из-за остальных, но и из-за мыслей, которые начали навещать его. Почему-то Николаю Кеттердам уже не представлялся таким чужим, а обитатели Бочки бессердечными ублюдками. Он готов был принять эти мысли, но последующие «Почему ты поменял своё мнение? Из-за чего? Или из-за кого…» Ланцов бы с радостью заглушил нудной литературой, любимыми чертежами и работой. Или виски. А отдых у другой части команды был спокойнее. Они играли в карты, судя по всему, на выпивку и Николай сразу присоединился к ним. Предыдущий опыт показал за кем именно нужен глаз да глаз, а кому помощь. Негласно они потихоньку начали разбиваться на группки. Когда кто-то уже еле связывал слова (Питер), а другой почти трезв (Каз), Нина предложила начать играть на желания. И так как большинство было за, а остальные смирились решение было сделано. Сугар с Инеж уже не скрывая работали в паре. Уайлен отказался дальше играть после того как ему выпало рассказать о том, о чём он жалеет. Конечно он соврал. Это понял лишь Фахи (и, естественно, Бреккер с Призраком), но сделал вид, что ничего не знает. Казу с Инеж действительно также не хотелось посвящать остальных в личное Уайлена Ван Эка, пока тот сам не решится рассказать. Питер уже давно уснул в кресле. А затем и Матиас вышел из игры и остался только чтобы наблюдать за Зеник. Она мухлевала. Он это не одобрил. Когда Джесперу очередной раз не повезло с картами и ему пришлось громко петь, расхаживая по палубе, потом фортуна отвернулась и от Бреккера. — Какого чёрта? Это не честно, вы играли парой. — возмутился он. — А где-то это запрещалось? — Сугар подняла одну бровь. — Инеж, у тебя шанс отыграться и загадать нечто стоящее. — Мне незачем мстить. — равнодушно ответила Призрак. — Поцелуй Штурмхонда. — резко бросила шуханка. Все резко напряглись и вернули себе интерес к игре. Даже Уайлен обратил внимание и его взгляд начал поочерёдно метаться от Сугар к Казу и, затем, к Штурмхонду. Инеж сначала долго смотрела на шуханку, а затем на Каза. Сама Сугар смотрела на Николая, улавливая малейшие изменения в лице. — Возможно, не стоит…— даже Нина вступилась. — Не лучше пере загадать? — она не знала что с Казом, но в общих чертах понимала в чём его проблема. Только слепой или тупой не понял бы. — Нет, — чётко ответила победительница. — Мы не оспаривали предыдущие желания. С чего это сейчас должны? — Я не…— начал спорить Каз. — Карточный долг, мистер Бреккер. — Сугар была непреклонна. — Како…— Каз бы мог вспылить, если бы его не остановило лёгкое прикосновение к плечу. — Пойдём выйдем. — снова не дали договорить Казу. В последнее время, некоторые люди заимели привычку перебивать его. Миллионный пунктик того, что вызывало раздражение. Но за последней репликой Ланцова, казалось, замерло даже море. Абсолютная тишина, в которой растворялись любые слова. Под неловкий скрип половиц, Николай вышел на свежий воздух, чувствуя как Бреккер шагает позади. Они остановились у борта и смотрели на волны, ударяющиеся о корабль. Корсар только набрался смелости заговорить, но его удивил Бреккер: — Ты ведь знаешь. Я рассказывал так, как никому другому. И я даже мог бы назвать тебя другом… — А я нет. — Штурмхонд мог поклясться, что видел как дёрнулся Бреккер. Какой именно интерес не был бы у него к Казу, чувства не безответны. Не полностью. — Я завожу иных друзей. Но с тобой, это может быть чем-то…ближе? До Бреккера смысл слов был предельно прозрачен. Он не глуп и мог увидеть все эти знаки внимания. И вместо того чтобы вовремя остановить Николая, он позволил себе раскрыться чуть больше. И сейчас опыт последних лет, в котором одиночество означало независимость, безопасность, свободу, казался не таким уж и очевидным выбором. Что если, всё это время он терял что-то лучше? Не желая идти на какой-то риск, то отказывался и от выгоды, о которой не подозревал. Каз оценивающе взглянул на капитана. Сделал опорой борт и крепко сжал пальцами дерево. Работа фабрикатора чувствовалась почти так же как в трости. Николай сейчас для него был одновременно двумя образами. Тем, кого он должен избегать, не подпускать к себе. Но и тем, кому так хотелось довериться. Поверить, что на этот раз его не обманут. — Может. — Почти шёпотом произнёс Каз. Реакция Штурмхонда запоздала на какую-то долю секунды, но потом корсар сократил расстояние. Он помнил обо всём о чём говорил Каз и всё же жаждал близости физически. Эгоистичная, себялюбивая часть желала прижать, и лишить возможности оттолкнуть. Но Николай дал себе слово, что не станет заходить дальше, пока это не сделает Бреккер. Каз чувствовал как у обоих участились дыхание, чувствовал тепло по сравнению с холодным ветром и, несмотря на то что он смотрел на Штурмхонда с вызовом, чувствовал укол страха. Может, он ошибся. «Иногда нужно ошибаться» — услышал Бреккер то ли в голове, то ли Ланцов снова повторил свои слова. Каз хотел всего лишь коснуться губами, неловко и неопытно. Хоть он и сам сделал последний шаг, всё равно вздрогнул. Вместе с ожидаемым напором Ланцова напряглись все его мышцы. А затем вспомнил, что нужно дышать. Николай легко поддался, когда его оттолкнули. Возможно Бреккер и не хотел такой настойчивости, но корсар по крайней мере остановился когда его попросили. Может им и двигала страсть, желание, алкоголь, однако Ланцов твёрдо решил уступать всем личным границам Каза. — Я не вернусь. — Николай не сразу понял, что Каз имеет в виду кают-компанию. — Если пойдёшь к ним, передай, что долга у меня ни перед кем нет. — горько усмехнулся Каз. — Я…подожди меня. — попросил Ланцов. — И не туши свет. Я быстро подойду. Штурмхонд, стараясь не оборачиваться, ушёл к остальной компании. Они уже завершили игру и просто вели беседу, которая прервалась с приходом капитана. Уайлен даже вышел из полудрёмы. — Не засиживайтесь долго. — предупредил он, допивая свой виски и хватая ещё не пустую бутылку. — И, Бреккер выплатил карточный долг. — Он тебе угрожал? — поинтересовался Джеспер. — Шантажировал? — уточнила Нина. — Подкупил? — случайно вырвалось у Инеж. А Сугар равнодушно пожала плечами, мол, верю, защитано. Хотя по ней нельзя было сказать так это или нет. — Всё предельно честно и прозрачно. — Подмигнул Штурмхонд. — Никакого мошенничества. — И скрылся за дверью. Экипаж корабля уже спал. Единственными источниками света была недавно покинутая им кают-компания и его собственная комната. К ней он подходил с каждым шагом всё медленнее и медленнее. Вкус виски с губ Бреккера показался Николаю особенно опьяняющим. Губы самыми мягкими, податливыми. А притяжение невероятно сильным. И всё же, как бы это не выглядело приторно-романтично, он заранее боялся масштабов трудностей. Остановившись у двери, словно часовой крутился и запутывал себя ещё больше. Что если Бреккер передумает? Что если всё не так как кажется? Но, в своей обычной манере, взял себя в руки и отключил мысли. Иногда нужно не думать, а делать. Каз уже клевал носом и выглядел бледнее чем обычно. Не прошло и недели, как каюта стала выглядеть так, будто Бреккер здесь и жил всё время. Иной порядок, отличный от корсарского, больше чашек от кофе, один из двоих стульев всегда занят, даже когда не горит камин и кровать почти никогда не заправлена. — Ещё не закончил? Ланцов и забыл про бутылку в руке. На самом деле, это повод отойти на пару минут. Увидеть реакцию остальных (уже было понятно что они не поверили), собраться духом и хотя бы частично обдумать всё. Он положил виски в нижний ящик стола, зажимая её между двумя стопками карт и папок. — Пожалуй, предпочту сон. — Отлично. — Бреккер ушёл к кровати, но от Николая не укрылось то, какая прежняя скованность вернулась к его движениям. Сложно даже самому поверить, но корсар ранее никогда не заглядывался на обнажённое тело соседа по каюте. А теперь, вовсе не пытаясь скрываться, с интересом рассматривал новую для него татуировку. Взгляд опускался ниже от плеча, обводя все рельефы. Бреккер оказался не таким уж и щуплым, каким он выглядел на первый взгляд. — Прекрати глазеть и иди спать. — отвлёк внимание своим усталым голосом Каз. — К тебе? — Ещё чего. — Бреккер застёгивал ночную рубашку через пуговицу. Чем больше деталей попадалось в глаза, тем больше он становился привлекательнее Николаю. Штурмхонд большими, но неспешными шагами подходил к кровати. За попытками вернуть всё как прежде, выходило наружу смущение Бреккера. Зажатость и желание отменить всё что произошло. — Места всем хватит. — Корсар наклонил голову. — Я уважаю твои границы и всегда буду их соблюдать. И хоть изредка позволь мне приблизиться к тебе и не отталкивай. — Учту, честно. — Каз отодвинул одеяло, собираясь лечь, — Вторая половина — твоя. Только, — казалось, его лицо побелело ещё на тон, — не трогай меня. Мне ещё нужно привыкнуть. Постепенно. — Как скажешь. — Николай бы согласился на любые условия лишь бы подтвердить себе, что всё по-настоящему.