Amantes sunt Amentes или Влюбленные — безумны

Сеул. Настоящее время

Тиен

      Роскошь и богатство — свобода и вседозволенность.       Сколько себя помню, эти понятия всегда были верными спутниками друг друга, часто переплетались меж собой и нередко пересекались.       Тем не менее, многие продолжают полагать, будто деньги не могут сделать человека счастливым, не могут спасти от невзгод или одарить удачей. Я же убеждена — плакать в собственном «Мерседесе», где-то на Багамах, куда удобнее, чем в тесном, стареньком «Киа», готовом развалиться в любой момент твоей жизни.       Особенно если этот момент жизни разворачивается где-то в богом забытом районе Сеула.       По этой причине сейчас я испытываю благоговение.       Сейчас — когда лежу под широким зонтом на шикарном пляже своей огромной виллы. В дорогущем купальнике и с бокалом такого же дорогущего шампанского. И плевать, что шампанское занимало далеко не первое место в списке моего излюбленного алкоголя, и плевать, что оно подбешивало этими колючими пузырьками газа, царапая ими горло. Куда важнее, что в моём представлении именно эти противные пузырьки и были тем самым подлинным признаком избранности.       Важности моменту добавлял загорелый парень с запотевшей бутылкой в руках. Он послушно подливал мне напиток в бокал, стоило ему опустеть хотя бы на треть. Да и ещё парочка, не менее смазливых, обдували меня веером и делали массаж ног.       Встаю с нагретого места и лениво потягиваюсь, чтобы, не делая и шага, свалиться в бассейн, напрочь усыпанный украшениями.       Выходит испытать что-то более приподнятое, чем обычный восторг. Крупные драгоценные камушки каким-то чудесным образом держатся на поверхности воды, переливающиеся ценным металлом браслеты и ожерелья касаются кожи и обдают её, нагретую солнцем, своей прохладой. А затем несут и несут меня всё дальше в свой эпицентр, не позволяя плыть самостоятельно.       Я подгребаю их руками к себе, формируя своеобразные горы, я обнимаю их как своё любимое чадо, я закрываю глаза и трепетно прижимаю их к груди, убаюкивая.       Она вздымается всё реже, но наполняется всё глубже. Наполняется свежим воздухом, морским бризом, дивным ароматом тропических цветов, экзотических фруктов, идеально подстриженного газона и сгоревшего омлета… «Так стоп! Сгоревший омлет? — принюхалась я, поворачивая голову в сторону въедливого запаха. — Откуда взялось на прекрасных Багамах это ужасное блюдо?» — Тиен, спускайся завтракать, — говорит мне смазливый красавец «номер один», тот что с веером в руках. — Оглохла, что ли? — подхватывает его «номер два», что стоит на краю бассейна и упирает испачканные маслом руки в бока.       Конечно же, недовольно окидываю каждого взглядом и для пущей внушительности спускаю солнцезащитные очки на кончик носа. — Какого чёрта… — начинаю спесиво, надменно. — Что происходит? — а завершаю совершенно озабоченно, мгновенно позабыв о наглом парне и былом высокомерии.       Драгоценные камни вокруг начинают дрожать, блестящие украшения — вертеться, вырисовывать на воде неестественные узоры, а затем образовывать одну огромную воронку. — Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это… прошу… — жалобно молю я, отчаянно хватаясь за все свои дражайшие сокровища.       Но всё безуспешно. Всего пара жалких мгновений ставит всё на круги своя. Лица красавчиков смазываются в одно неразборчивое пятно, а прекрасные Багамы выплёвывают меня одним застрявшим куском шерсти обратно в реальность.       С пустыми руками. Как и каждый долбанный раз до этого. — Тц… — не скрывая своего разочарования, цокнула я языком и неохотно разлепила глаза, тут же прищуриваясь.       Из-за плохо задернутых занавесок в комнату прорвался солнечный свет одним предательским лучом — прямиком мне в лицо.       Тем не менее, сейчас такая мелочь нисколечко меня не заботит. Ноющая боль в пояснице и пульсирующая в висках — вот о чём я думаю. Голова гудит, словно я всю ночь провела в клубе, тело одеревенело, будто до этого ещё успела пробежать спортивный марафон. Но я не была в клубе и уж тем более не участвовала ни в каком марафоне.       Я всего-навсего читала.       Конечно же, сейчас приходит понимание, что торчать над книгой до рассвета, когда утром нужно идти на работу, — так себе идея. А делать это за пределами мягкой кровати — и того хуже.       Но я не сожалею, нет. Считаю это чистой воды кощунством, ведь каких-то несколько часов назад купалась в море писательского удовольствия.       Не сожалею, но испытывать лёгкое сострадание к самой себе позволяю. Сильно жестокой на контрасте со всем этим теперь выглядит реальность.       Разгибаю спину со старческим кряхтением, бережно откладываю книгу на стол, предварительно заполнив последнюю прочитанную страницу, и кое-как сползаю со стула.       Затекшие ноги несут меня мимо валяющейся на полу сумки, блокнотов, ручек и маркеров, что, очевидно, выпали из неё. С надрывом переступают небольшую коробку, которая до отказа забита стеклянными флакончиками эфирных масел, и облегчённо притормаживают у мелькнувшей в поле зрения кружки. Я с надеждой заглянула в неё. Но там не было и капли кофе. Она оказалась пуста, как и резервы моей энергии. Мягко говоря, это разочаровывало.       Уже около самого входа в ванну мне в голову стукнуло взять с собой туда одежду. Времени осталось и правда не так много. Поэтому с блеклым намёком на ловкость сворачиваю к шкафу, обязательно спотыкаюсь о кучку наспех сброшенных вчера вещей, задеваю при этом косяк дверцы боком и только затем, потирая его, стаскиваю с вешалок первые попавшиеся шорты с майкой.       Почему у меня снова в комнате такой дикий хаос, должна бы спросить себя я. Но не стану. Бесполезно.       Мне было абсолютно комфортно в своём творческом беспорядке. Нравилось, когда книги и тетради свалены на стол огромными стопками, как крепость. Когда тумбочки заставлены всевозможными благовонными свечами, палочками, лампадками. Нравилось есть прямо в постели, слушая музыку или смотря какой-то фильм. В такой обстановке я действительно ощущала себя уютно, безопасно, чувствовала, что способна повлиять на происходящее, спрятаться, если нужно. И хоть порой при других испытывала за это неловкость, по итогу её зародыши быстро вытеснял мой пофигизм. Чем, безусловно, помогало проще жить.       Оказавшись в ванной, первым делом нависаю над раковиной. Раз за разом окунаю сонное лицо в ледяную воду и хлопаю себя по щекам. Много, очень много раз подряд. — Тиен, ну где тебя носит? Мама уже пыхтит от ярости.       Дверь ванной бесцеремонно распахнулась, а в её проёме возникла младшая сестра. — Тц, — разочарованно цокнула я уже во второй раз, хотя день только начался.       Иначе нельзя реагировать на это непозволительно приподнятое настроение и напоказ выставленный ряд белоснежных зубов. — Джиён, скажи, пожалуйста, откуда столько позитива в такую рань? — устало выдохнула я, наверняка зная, что за сегодня сестра успела сделать зарядку, сходить на пробежку, принять закаляющий душ, застелить свежее постельное, выучить около десяти новых английских слов и пройти пару уроков онлайн-курса.       В общем, всё самое необходимое в половине-то восьмого утра. — Как это откуда, милая? — в наигранном замешательстве похлопала девушка своими длинными ресницами, пока я ткнулась в сухое полотенце, лишь бы не видеть этого. — Утро, новый день, новые цели и достижения, что может быть лучше? — Что угодно может быть лучше этого, Джиён, — осадила я, чувствуя, как чужая бодрость вызывает сильный приступ тошноты. — А вот тебе бы не помешало заняться собой, — заметила сестра, оценивающе высматривая что-то в моей прическе. — Не хочу показаться придирчивой, но вот это, — вполне придирчиво взялась одними кончиками пальцев за случайно упавшую на лоб прядку моих волос и брезгливо поморщила носик, — вот это, моя хорошая, уже слишком даже для тебя. Когда ты последний раз бралась за расческу?       Мои глаза закатываются красноречивее слов, что так и вертятся на языке для едкого ответа. — Отвяжись, — отшатываюсь от Джиён в сторону и хлестко шлепаю ее по ладони, высвобождая из плена свой недолокон.       Выходит немного грубо, да и довольно резко, но в наших вседозволенных отношениях нередко встречается садизм и абьюз. Так что это была всего лишь безобидная мера, чтобы немного сбить сестринскую спесь. — Хм, — но врожденную спесь, как правило, сбить крайне тяжко. Осуждающе хмыкнув в мою сторону, Джиён потеряла ко мне всякий интерес и потянулась к косметичке, что-то избирательно там выискивая. — Упрямься, не упрямься, Тиена, а выглядишь ты так, будто в ближайшее время собираешься откинуться. Так что, будь добра, сделай это хотя бы красиво, — преувеличенно растянутая улыбка играет на пухлых губах, когда Джиён поворачивается ко мне и всучивает в руки небольшую горку прошедших тщательный отбор тюбиков косметики. — Жду тебя внизу, сладкая, приведи себя в порядок и быстрее спускайся, мама не в настроении, — еще одно игривое подмигивание и сестра, всецело довольная собой, скрывается за дверью.       Затем со спины еще слышится стук чего-то упавшего и далекое бубнение девушки, но я предпочитаю тактично упустить его из внимания. Кто знает, вдруг там фигурируют еще какие-то дотошные комментарии по поводу моей чистоплотности.       Душнила. Просто жутчайшая душнила.       Вместо этого я выбрала вернуться к умывальнику и заглянуть в идеально начищенное мамой зеркало. «Как мы вообще можем быть с Джиён настолько похожи при таком-то разном отношении к жизни? — мелькает мысль при виде своего отражения.»       Несмотря на разницу в возрасте в два с половиной года и разных отцов, нас с Джиён нередко принимали за двойняшек. Фигура, рост, овал лица и черты на нем — все это досталось нам от мамы и было почти идентичным. Нас могли различить лишь после того, как пелена первого впечатления спадала, а в глаза бросалась моя маленькая особенность, что затем не могла покинуть чужие мысли.       Правда, с теперешним моим видом даже самые явные сходства сложно было бы разглядеть. Мои темные волосы и в самом деле сильно спутались, выбиваясь из потрепанного пучка, на носу все еще остались красные пятна после очков, и только сейчас я поняла — его кончик до сих пор занемевший. Губы пересушены, белки глаз воспалены, веки подпухшие. Единственное, что могло бы сойти за плюс, — это тёмные круги под ними, которые выделялись сейчас меньше обычного и не требовали тонны тональника для маскировки.       Обидно. Но глупо ожидать иного, когда ты — одно огромное скопление вредных привычек. Когда систематические ночные посиделки с литрами выпитого кофе и десятками выкуренных сигарет, как правило, благополучно завершались насыщенным на важные события днем.       С этим нужно что-то делать, не раз и даже не два говорила я себе. Но, как обычно, делать я буду это когда-то в другой раз. Может в понедельник?       Вываливаю нетронутые тюбики обратно в косметичку и быстро привожу себя «в порядок» — если на скорую руку собранный хвост с параллельной чисткой зубов можно было так назвать. На ходу ныряю в светлые джинсовые шорты, натягиваю белую свободную майку и перед самым выходом на лестницу успеваю влезть в коричневую рубашку, найденную в ванной.       Шаг, ступенька, шаг, ступенька, шаг немного вправо и совсем немного вперед — и проблемная ступенька преодолевается без едкого скрипа. Идеально.       Наконец кухня. Наконец столовая. В ней царит тишина. Это было непривычно для нашей семьи, но признаться честно, довольно привлекательно для моей гудящей головы. Папа похоже давно ушел по делам, забрав с собой нашу младшенькую Соён. Джиён, как и обещала, верно ждала меня за столом, кропотливо прихорашиваясь перед маленьким зеркальцем, а вот мама нервозно хлопотала у плиты. Именно на этой женщине обычно вся тишина и заканчивалась.       Стоило ей вычислить мои тихие шаги и она сразу же нахмурила брови. — Ким Тиен, ты слышала хоть что-то о пунктуальности? — бросила мне через плечо она. — Тебе вообще-то через полчаса нужно быть на работе.       Я привыкла к таким разговорам с раннего детства, научилась поглощать их вместе с приемом пищи и даже заработала своего рода иммунитет. Он то и позволил сейчас без тени сомнений пройти прямиком к сестре. — Мам, мне 27 лет, и к этому моменту еще ни у кого кроме тебя не возникали вопросы по поводу моей пунктуальности, — нагло соврала я еще и без малейшего угрызения совести. — Так что не переживай, у меня все под контролем.       Мягко сдвинув увлеченную своим занятием Джиён, я уселась на нагретое место. — Вот именно Тиен, 27 лет, а тебя до сих пор не видно за твоими книгами да жирными банками с маслом. Господи, да оно же завоняло весь мой дом, — мама раздраженно мотнула головой, будто и сейчас пыталась отогнать от себя неприятный ей аромат. — Под контролем у нее все, а как же, вечные подработки, переезды, никакой конкретики…       Я могла бы с лёгкостью процитировать каждое последующее слово мамы, вплоть до его интонации, но вместо этого с надеждой заглянула в свою тарелку, изучая её содержимое.       Увы, здесь меня также ждало разочарование. Нос непроизвольно поджался, стараясь отторгнуть ненавистно въедливый запах — тот самый запах, что так безжалостно ворвался в мой прекрасный сон. Тяжело вздохнув, я подковырнула давно нелюбимый омлет палочками и поелозила им по тарелке, решая, стоит ли вообще испытывать свою выдержку и пробовать его. — …вон даже взять, Джиён, — все продолжала лепетать мама, интенсивно вымешивая какую-то густую массу в железной ёмкости, — целенаправленно трудится над своей карьерой, занимает ведущие позиции в компании, да еще и успевает на свидания бегать с начальником, ну умница же…              Редкое «умница» и приписывание к разговору парня сестры, очень эффективно привлекает наше с Джиён внимание. Я оставляю палочки в покое, она забывает про зеркальце и откладывает карандаш в сторону, после чего наши взгляды удивленно пересекаются. Кажется, назревает весьма опасная тема. — Охо, кстати, — просвещенный возглас мамы дает понять, что поздно напрягаться, опасная тема уже затронута, — это я еще молчу о том, что у тебя не было ни одних нормальных отношений, дорогуша, — ни секунды не думала смолчать об этом она. — Когда у меня наконец-то появится зять? Когда появятся внуки? Когда я уже смогу с чистой душой передать тебя в надежные руки, свободно выдохнуть и начать проживать свою беззаботную старость, а?       Мы с Джиён вздыхаем в унисон и раскрещиваем взгляды. — А я тебя предупреждала, что она сегодня не в духе, — под аккомпанемент маминого ворчания шепчет сестра, возвращаясь к зеркалу, чтобы подтереть мизинцем стрелку. — Кстати, может сходим вместе на пробежку вечером, м? — дополняет еще тише, подпирая спинку дивана, и, не отрывая взгляда от своего отражения, отпивает что-то из кружки, смачно причмокнув. — Неа, я пасс, — отказываюсь на автомате, помня, что обещала подстраховать начальницу в ее выходной и выйти на полный рабочий день.       А это долго, настолько долго, что меня начинает воротить от такой мысли. Ее хочется чем-то перебить. — Тогда может завтра утром? — еще одна настойчивая попытка девушки. — Не выйдет, занята, — еще один мой отказ, на этот раз лживый, просто потому что не хочу вставать во временном промежутке, который Джиён наивно привыкла считать «утром». — Ну значит послезавтра, или после послезавтра, или на выходных? Когда тебе удобнее – утром, в обед, вечером? Ты не волнуйся, я подстроюсь, — продолжает наседать сестра, и по её блестящим глазам, что стреляют в меня озабоченностью, я вдруг понимаю – она уже чисто принципа ради попытает удачу в каждом календарном дне ближайшего года, но всё-таки получит удовлетворительный ответ. — Хорошо, я подумаю над этим.       Уклончивый ответ — моя единственная возможность сейчас избежать этих мазохистских попыток принуждения и хоть немного отсрочить неизбежное. — Хм, ну ладно, я подожду…       Тактика действует. Джиён вынужденно отступила, хоть и отлично вычислила мой коварный план бегства. Всё, что ей остаётся, — недоверчиво хмыкнуть и метнуть в меня свой хищный взгляд поверх наново приложенной к губам кружки. И она снова делает это с огромным аппетитом, будто приглашает сделать то же самое.       В животе урчит, в области поджелудочной режет. Пяти с лишним минут, проведённых над тарелкой с завтраком, хватило для принятия того факта, что я не смогу переступить через себя и проглотить даже кусочек омлета. Это выше моих сил.       Но я же невменяемо голодная.       Бросаю обнадеженный взгляд на кофеварку, прикидываю свои шансы на успех. И нет. Они нещадно малы. Там же стоит мама.       Вдруг этой неугомонной женщине вспомнятся ещё какие-то мои пороки десятилетней давности — по невнимательности не дотертая пыль в углу полки или случайно не купленный лук в магазине, например. Ну уж нет. Ставки слишком высоки. Этот кофе может стоить мне очень многого. Это уже не про успех, это вопрос выживания.       Из этих соображений предпочитаю не рисковать, не привлекать к себе внимания лишний раз и довольствоваться тем, что есть в наличии здесь и сейчас. Утягиваю из тарелки Джиён ломтик тоста с остатками зелени и быстро глотаю его. Принимаю добродушно протянутую кружку и припадаю к ней, не замечая злорадного взгляда.       Чтобы понять свою ошибку, мне требуется какое-то мгновение. — Айщ, мелкая ты сучка, — не удержалась я от тихих ругательств, когда поняла, что сестра была такой добродушной специально.       Вместо приятного вкуса утренних напитков нормальных людей я отчётливо чувствую горько-травянистый вкус такого любимого Джиён и ненавистного мне сельдерея. Она опять пьёт свой детокс-смузи. Совсем немного спасает ситуацию огурец, входящий в его состав, но это настолько мизерное «немного», что мои пострадавшие рецепторы останутся не реанимированы как минимум сегодняшний день.       Джиён самодовольно лыбиться и ловко стирает с моей губы остаток напитка. — Мгновенная карма, крошка, мгновенная карма... — довольно причмокнула девушка, неспешно слизывая его со своего пальца. — …кстати, Тиена, я же совсем забыла сказать, — без устали, снова и снова врывается в наш привычный микроклимат мама, — вчера я общалась со своей подругой. Ну помнишь той, что еще живёт через три улицы от нас, около сквера? Так вот, её сын хотел бы с тобой познакомиться…       Наши же взгляды с сестрой снова встречаются с друг другом. И снова в неутешительном прогнозе. «Красный флаг, красный флаг, красный флаг… — заходится сигнальным оповещением внутренний маячок безопасности.»       Еще секундой ранее держащая себя в руках Джиён катится со смеху — просто видит моё перепуганное выражение лица. А я вмиг забываю об усталости, о боли в спине, о голоде и вкусе сельдерея. Единственная имеющая смысл цель — спастись.       Подрываюсь с места и забрасываю нетронутую тарелку в раковину. — Спасибо за завтрак, мамуль, но мне уже пора, — спешно бросаю я, чмокнув маму в щеку, и почти бегом направляюсь к выходу. — Эээ, стоп, куда это ты? — возникает мама, но я уже, прыгаю на одной ноге, шнуруя кроссовки. — Ты не ответила на мой вопрос, Тиена, когда встретишься с этим парнем? — Нет, нет, я ничего не слышу, — совершенно по-детски притворяюсь и сестра на заднем фоне еще больше начинает ухохатываться. — Ах, ты, засранка, а-ну стой… — спохватилась разгневано мама, стягивая полотенце с плеча и направляясь ко мне. — Люблю вас, — успеваю бросить я до того, как выбегаю за дверь, чтобы увернуться от него, летящего в спину.       Последним, что доносится до меня — заразительный смех сестры, который в секунды сменился ее жалостливым ойканьем. — Мгновенная карма, крошка, — злорадно перекривляла я Джиён, представляя в красках, как она получает подзатыльник от мамы.       Что-что а чувство справедливости у этой женщины было остро развито.       Быстро сбегая по ступеням, я успеваю выделить для себя все минусы и плюсы такого скорого ухода. Из минусов — я убежала и осталась голодная. Из плюсов — не сделай я этого, мама обязательно бы заметила нетронутый омлет в тарелке, который считала кладезем крепкого здоровья, и тогда ни одна дверь мира не смогла бы меня спасти.       На душе отлегло. А когда я вырвалась из тесного двора, то и вовсе отпустило.       Я с благостью окунулась в городской шум. Было еще очень рано, но казалось, город не засыпает ни на мгновение. Еще бы. Это же Сеул. Здесь повсюду кипела жизнь и суета. Несмотря на пасмурную погоду, на улице было душно. В жарком воздухе витал выраженный запах выхлопных газов, но меня это не смущало. Наоборот, создавало свой колорит, свою неповторимую урбанистическую атмосферу.       Я сделала глубокий вдох, до отказа наполняя грудь, и ускорила шаг, пробегая мимо пустой автобусной остановки. На автобус я всё-таки опоздала.       Благо, теперешнее состояние позволяло оставаться равнодушной абсолютно ко всем проблемам. Уволили со второй работы, машина попала в ремонт, проснулась по щиколотки в воде — ведь «любимый» арендодатель не захотел вовремя чинить сливную систему, ну или по этой причине снова оказалась заточенной в родительском доме. Это всё лишь малая часть моей жизни, что стала привычной, обыденной и вполне приемлемой. Так что же может весить против неё какое-то опоздание на автобус? Просто сущий пустяк.       Несколько раз сворачиваю в узкие улицы, перехожу дорогу и рассекаю парк, с каким-то сожалением вспоминая свой сон.       Деньги. Денюжки. Деньжата.       Наверное, это единственное, о чём бы я могла немного погрустить. Хорошо было бы, приди они мне сами в руки, но не придут же. Точно знаю, что не придут, как бы я ни визуализировала их в своём сознании.       Грезить о заоблачном богатстве и создавать его — не одно и то же. Отнюдь.       При всей моей беспрекословной любви к денежкам я совершенно не умела их зарабатывать. Дилемма заключалась в том, что я не могла заниматься тем, что мне не нравится, такие попытки далеко не раз загоняли меня в депрессию и запускали процесс самоуничтожения. А то, к чему лежала душа, приносило сущие крохи в сравнении с тем, что требовала жизнь моей мечты.       Пришлось искать золотую середину, дабы то, что приносит доход, и то, что я могу стерпеть, пересекались хоть в какой-то степени. Что-то по типу компромисса или сделки с внутренним бездельником.       Какая жалость, что за чтение книг не платят. Тогда бы я точно стала мультимиллионером.       Яркая вывеска небольшого кафе замаячила за поворотом. Десятым, если вдаваться в детали. В этих оплетённых плющом стенах я и нашла свой компромисс.       Высокая стеклянная дверца впустила меня в глубь помещения негромким звоном колокольчика, уже по обычаю заставляя улыбнуться. Почему-то его звон всегда звучал как-то радостно и поднимал настроение.       Пока глаза привыкали к плохому освещению, нюх уже жадно ловил надежно поселившиеся здесь ароматы. Жареные кофейные зерна и свежая выпечка просто сводили с ума изголодавшееся обоняние. Это пахло до умопомрачения вкусно.       Одно несложное действие — и по всему помещению тут же загорелись трапециевидные лампы. Мягкие разноцветные диванчики замелькали по залу своими пледами и подушками. Ровно выставленные столы красовались миниатюрными вазочками с живыми цветами и аккуратными деревянными салфетницами.       Каменные стены, выложенные рыхлыми кирпичиками, деревянная мебель, много зелени и тёплый, приятный для глаз свет — все эти детали прекрасно сочетались, дополняя общий интерьер, выполненный в лофт‑стиле.       Ключи были отложены в специальную тумбочку, планшет запущен и готов к приёму новых заказов. Теперь оставалось разобраться с кухней. Хотя изначально я устраивалась на должность обычной официантки, теперь временами вживалась в роль кондитера. Тот момент, когда произошёл этот феномен, остался для меня незамеченным. Просто в один из загруженных дней я очнулась в чепчике и перчатках, с мукой и упаковкой молока в руках.       Сложно представить человека, неспособного сделать себе бутерброд, готовящим торты, но такой поворот судьбы помог обрести мне некое постоянство и спокойствие. А их порой очень остро не хватало в жизни. В этом неприметном местечке получалось спрятаться от жестокой реальности и забыть о проблемах. Прям как за книгами.       Только здесь вместо страниц да абзацев был неспешно взбитый глянцевый крем и замешанное плавными размашистыми движениями тесто. Эти процессы были размеренными, требовали должного уровня глубины и погружения, как в медитации. Наверное, поэтому посторонние мысли так успешно покидали голову, позволяя сфокусироваться на чем-то конкретном. Наверное, поэтому мне было от этого комфортно и уютно. И, наверное, поэтому же, несмотря на относительно невысокий заработок, я хотела закрепиться здесь.       Сбросив верхнюю одежду, я тщательно вымыла руки, нацепила фартук и отправилась на кухню. Все строго по протоколу.       Небольшой коридорчик, комната отдыха и, собственно, та самая закулисная сторона всего этого гастрономического пиршества.       Нужно лишь быстро подготовить парочку свежих десертов для витрины, и тогда я точно успею что‑то перекусить. Привкус сельдерея во рту всё ещё отравляет своей полезностью мой день.       Готовая ворваться в рабочий процесс, толкаю бедром дверь кухни, сцепляю пальцы в замок и выламываю их наизнанку, ожидая приятного слуху хруста. И хруст был — только далеко не приятный и уж точно не расслабляющий.       Дальше, по коридору, где находилась кладовая, что‑то треснуло и тихо зашуршало. Я замерла. Абсолютно каждая мышца тела напрягалась и одеревенела.       Первая мысль, посетившая голову, — «вор». А иначе кто? Какой‑то извращенец, решивший вместе с рассветом навести порядки в служебных помещениях? Абсурд. Возможно, я бы и посмеялась над собственной истеричной шуткой, но мне стало совсем не смешно, когда, вдобавок ко всем странностям, добавился тусклый свет на кухне и царивший там хаос. — Какого чёрта?       Большинство шухляд было открыто, некоторые шкафчики вывернуты наизнанку, венчики и кондитерские рукава беспорядочно валялись на столешницах, а хуже всего — то, что там же валялись полотенца. Полотенца, которые ни при каких обстоятельствах, какая бы запара ни происходила на кухне, не имели права покидать свои законные крючки и нарушать установленный начальницей порядок: белое, бежевое, коричневое и тёмно‑коричневое.       Здесь точно кто‑то и что‑то искал. Причем делал это крайне истерично. В подтверждение этих бредовых мыслей со стороны кладовой снова послышалась тихая возня.       По спине тут же скатилась холодная капелька пота. Когда только она успела выступить? А кончики пальцев начали покалывать. Тянуть время в подобной ситуации — значит терять преимущество, рисковать быть замеченным. Сворачивая обратно в коридор, я не побрезговала прихватить лежащую скалку со стола. Мало ли что.       Звук становился всё более чётким. Ладони, повторяя участь спины, стали влажными, а сердце колотилось с такой силой, что пульсировало даже в висках. «Спокойно, Тиен, ты и не через такое проходила, — пыталась успокоить себя я, покрепче перехватывая деревянное орудие защиты. — Что тебе какой‑то воришка? Главное – сбей его с ног или выруби, а потом уже будешь разбираться».       Решимости от этих немых слов немного прибавилось. Делаю несколько глубоких вдохов, прикидывая, куда лучше попасть, резко открываю дверь и, размахнувшись, с силой бью темноту.       Стук, треск, грохот чего‑то упавшего — и, наконец‑то, тонкий жалобный писк поверженного. Успех? — Не двигаться, иначе прибью! — скомандовала я, угрожающе выставляя скалку перед собой и параллельно нашаривая в заднем кармане телефон.       Яркий свет фонарика вытеснил темноту комнаты, заставляя прищуриться даже меня. И, ошибочка — не успех, а фаталити. Полное. — Уф… — прозвучало повторное кряхтение в полуметре от меня. — Ты что творишь, ненормальная, совсем из ума выжила?       Осознание происходящего пришло под руку с собственным испугом. У моих ног сидит придавленная мешком муки девушка и прикрывает глаза ладонью. — Оу, начальница, это вы… — едва цедится через резко пересохшее горло. — Что вы здесь делаете? Вставайте скорее, давайте помогу, — говорю так, будто это не я только что снесла ее с ног, и в мгновение оказываюсь подле, протягивая руку помощи в надежде, что она подумает так же. — Лучше обойдусь.       Девушка звонко шлепает меня по ладони и поднимается сама. Поделом мне. Меж бровей прорисовывается пара глубоких морщин, свидетельствующих о крайней степени возмущения этого безобидного божьего создания, а поджатые губы говорят еще и об обиде. Она бросила на меня неясный взгляд и вылетела из кладовой. — Ха, просто отлично, в своем кафе получить от своего же сотрудника, — причитала девушка, стараясь быстро шагать по коридору, но через раз прихрамывала. — Спасибо, что хоть не в голову целилась, — кидает с таким нетипичным осуждением, что я решаю упустить маленький нюанс – именно черепушка незваного гостя, по итогу рассуждений, и была моей главной целью.       Руки похолодели. Впервые в жизни я искренне обрадовалась своей периодической неуклюжести. Ведь не попади я в мешок с мукой из-за своей криворукости, сейчас бы пришлось соскребать эту хрупкую фигурку со стен кладовой.       Мысленно поблагодарив все существующие высшие силы за то, что уберегли меня от этой непростительной ошибки, я догнала начальницу и под ее пристально-буравящим взглядом принялась стряхивать остатки муки с ее длинных волос. — Госпожа Ким, вы, конечно, простите за это, — пробираю пальцами побелевшие пряди, демонстрируя намек на раскаяние, — но скажите, пожалуйста, на кой вам сдалось пробираться в кафе тайком и переворачивать всё вверх дном. Вы мелкий воришка что ли?       Чернявые брови девушки незамедлительно поползли вверх. Она часто захлопала своими густыми ресницами, всем видом так и говоря: «Тиен, сейчас ты ходишь по очень уж тонкой грани моего снисхождения». — Как мелкий воришка? — вторит мне хозяйка кафе шокировано. — Знаешь, Тиена, мне стоило бы уволить тебя за проявленную дерзость, — и щурит угрожающе глаза, хоть я знаю, это имеет мало что общего с реальной угрозой. — Но не уволите же вы своего единственного сотрудника, — пожимаю безобидно плечами, заправляя очередную очищенную прядку за ее ухо, и отправляюсь на поиски чистого полотенца. — Пф, вот самоуверенная нахалка, — начальница фыркнула себе под нос, но, кажется, немного расслабилась. Приняла одно из протянутых полотенец чуть более мирно и направила все прежнее негодование на оттирание своей одежды. — Я не хотела переворачивать все вверх дном, — спустя какое-то время шмыгает носиком она совсем поникше. — Мне просто нужно срочно закончить заказ для близкого человека, а я никак не могу найти миндальную муку ни здесь, ни в кладовой, — а вот, собственно, находится и объяснение содеянного погрома. — Так может стоило включить свет? — на полном серьезном предположила я, подавая влажную салфетку. — Еще и смеешься надо мной? — обратился ко мне полный отчаянья взгляд кристально серых глаз. — Конечно я включала свет, просто лампа перегорела. — А фонарик? — Телефон сел, я здесь с пяти утра.       Я едва успеваю прикусить язык, чтобы не ляпнуть что-то неприлично-грубое из разряда «ты вообще нормальная?». Потому что пять утра. Потому что насколько близким и важным должен быть человек, чтобы ради него встать раньше рассвета? — Так вы нашли муку? — без интереса поинтересовалась я. Все же лучше чем выражать свое отношение к подобному роду подвигов. — Нееет… мне совсем скоро нужно отдавать ассорти-набор тортов, а я и половины задуманного не сделала, — ответила она куда более удручённо и снова шмыгнула.       Я замечаю порозовевший носик и по-детски оттопыренную нижнюю губу, что ценой огромных усилий держит рвущиеся эмоции в узде. Как всегда, такая нежная, такая чувствительная, такая искренне невинная, что становится просто невозможно сохранять равнодушие. — Эх, — остаётся только побеждённо выдохнуть и добровольно сложить оружие сопротивления. — До открытия ещё осталось время, — закатываю рукава рубашки, посильнее затягиваю пояс фартука и лениво кручу хвост в пучок, — так что давайте поторопимся, мы ещё можем всё успеть сделать. — Ты это серьезно? — резко поднятые ко мне глаза стали еще больше обычного и начали переливаться всеми оттенками стали. А улыбка… Ох, а улыбка, следующая за моим кивком, озарила девичье лицо неподдельной радостью и попала прямиком в сердце. — Так чего же мы ждем, за дело, — ее ладони радостно припечатались друг к другу, испуская восторженный хлопок.       Работа закипела на кухне вместе с этими словами. Вывалив передо мной заготовки и вкратце объяснив, что с ними нужно делать, начальница удалилась на поиски муки. В этот раз уже более подготовленно, с моим телефоном в кармане и табуреткой в руках. Я в это время вымыла и просушила свежие ягоды, перебила их для начинки и даже начала готовить основу для пропитки, но моих навыков в правильной терморегуляции оказалось недостаточно, и вернувшаяся с успешной вылазки напарница вытеснила меня к более безобидному процессу. Заблаговременно испечённые бисквиты. Их нужно было просто разрезать на коржи и подогнать друг под друга, подравнивая при необходимости.       Истерично работал миксер, натужно жужжал блендер, что-то кипятилось, уваривалось, взбивалось, по десятому разу перемывалось, вытиралось, крутилось и вертелось. Мы смогли лишь немного выдохнуть, когда подобрались к финишной прямой по оформлении тортов для набора.       Их осталось отшлифовать, задекорировать и упаковать.       Рыхлые коржи шоколадного и румяно-желтого цветов помимо того, что радовали глаз своим видом, источали приятный кофейно-ванильный запах. Если до этого, в суматохе, я не обращала на него внимания, сейчас, сглаживая неровности выравнивания, ложила последние силы, чтобы все ограничилось лишь фантазиями.       Но, бесполезно. Фантазии быстро стали влажными. Желудок начинало сводить, стоило коснуться щедро пропитанного мякиша пальцами или дольше приемлемого задержать взгляд на креме. Сливочном, воздушном, глянцевом. В моем заморенном голодом воображении я вкушала эту непристойную вкусноту, запивая кофе. Терпким, пряным, с добавлением кардамона, корицы, бадьяна и желательно мускатного ореха. Здесь это сочетание подошло бы крайне гармонично. — Тиена? — робкий голос начальницы воззвал ко мне в тот стыдливо-неподходящий момент, когда рот до отказа наполнился слюной. — Ммм? — все на что меня хватило, даже после того как я сглотнула собравшийся ком. — Милая, я уже миллион раз просила тебя, обращаться ко мне на «ты», — слова показались мне немного расстроенными и заставили на секунду оторваться от манящего вида десерта. Как досадно.       Закончив свою часть работы, девушка вытирала стол с больно уж удрученным видом. Полуприкрытые от усталости глаза, следы бессонной ночи, что залегли под ними, хорошо различимая сосудистая сетка на белках, которая стала следствием долгой кропотливой работы. Ей бы скорее лечь спать, а не изводиться работой в свой редкий выходной. — Ну мне как-то неловко фамильярничать, должна же я хоть в чем-то соблюдать рабочий этикет, — отсылка к моей сегодняшней «дерзости», что на деле была довольно частым явлением в нашем общении, вызвала у начальницы кривую полуулыбку. — Сама ведь сказала, ты – мой единственный сотрудник. Мы работаем вдвоем с момента открытия кафе, я вижу тебя чаще большинства своих родственников и друзей, ты знаешь обо мне много того, о чем некоторые из них могут не догадываться, — девушка чуть более приподнято хмыкнула, но тут же нервно заложила прядь волос за ухо, заломила тонкие пальцы прям вместе с тряпкой и переступила с ноги на ногу. — Да и если вдаваться во все детали, ты немного старше меня, а значит и я должна проявлять к тебе должное уважение. Так что давай избавим нас обеих от этих обременяющих формальностей и будем обращаться друг к другу по имени. Просто Тая, неужели это так сложно?       Взволнованные глаза и искренняя улыбка были со всей теплотой обращены ко мне. Как и когда-то давно, при первой нашей встрече.       В памяти до сих пор были свежи воспоминания того, как я пришла по объявлению в маленькое, еще никому неизвестное кафе. Внутри тлело странное беспокойство, ведь это была первая вакансия, которая мне приглянулась за долгое время. Но какого же было удивление, когда я увидела не менее обеспокоенную девушку, что ждала меня у входа. Нервно мельтешила со стороны в сторону и раз за разом выламывала себе пальцы.       Кто бы тогда мог подумать, что у нас вообще получится сблизиться? Что мы и правда будем большую часть времени проводить вместе? Поднимать откровенные темы и даже затрагивать личные вопросы? — Ладно… раз ты так сильно просишь, пожалуй соглашусь, — легкий румянец на девичьих щеках подначил к такой же легкой иронии.       Мы даже позволили себе самовольную передышку и посмеялись. Самую малость, но этого было достаточно для того, чтобы взбодриться.       Тая выволокла из вылизанной дочиста кладовой десяток подарочных коробок. Несколько обязательных минуты прикидывала, какая из них будет в самом выгодном свете подчеркивать достоинства выбранных десертов. А определившись, куда более шустро уложила туда свою часть тортов, гордо взгромоздила получившуюся красоту мне на стол и поплелась к кипящему чайнику. Она кипятила воду уже в третий раз и только сейчас, закончив работу, позволила себе ею воспользоваться.       Оставив последние несколько штрихов на финишном креме, я с легким сожалением порезала торт на четыре равные части, отправляя самый привлекательный кусок к остальным таким же избранным. Заготовленные заранее кусочки инжира и апельсина с веточками зелени украсили глянцевое покрытие кофейного цвета, чем завершили общую композицию ассорти-набора. Осталось только все презентабельно оформить.       У заказчика был определенно хороший вкус на десерты. По такому размашистому разнообразию выбранных тортов стало сразу понятно — он давно перепробовал весь наш ассортимент, тщательно следил за всеми новшествами и стремился в рядах первых ознакомиться с ними. Выходит, это один из постоянных клиентов, который к тому же является близким Тае человеком. А значит, я с большей долей вероятности знаю его в лицо. Как занятно.       Уходя от своих гениальных умозаключений, увлеченно берусь за упаковку. Прозрачная крышка заняла свое место во главе такой же прозрачной коробки и я отмечаю еще одну деталь, когда перевязываю ее лентой.       Тонкий лоскут, по наставлениям начальницы, должен был быть строго темно-фиолетового цвета. На его поиски у нас ушло не меньше получаса, которые я бы с превеликим удовольствием провела за чем-то более приятным. Например, за полноценным завтраком. Но желание клиента — закон. Так что я все еще голодная.       Задание наконец было выполнено. Все детали строго учтены, идеально гармонируя друг с другом, и я могу расслабиться.       В такие моменты всегда ощущаешь какой-то особый вид умиротворения. Блаженного, глубокого, полностью обезоруживающего, не сулящего никакого подвоха.       Поэтому когда дверь в кухню с грохотом распахнулась, я мало того, что испугалась до покалываний в сердце, так еще и зацепила локтем готовый заказ. Перед глаза пронеслась вся жизнь за те жалкие миллисекунды, в которые я умудряюсь вывернуться в противоестественную позу и перехватить летящую на кафельный пол коробку в начале сего пути. — Фух… — возвращая целую и невредимую коробку обратно на стол, я растекаюсь рядом бесформенной лужей.       Вопреки всему, мне сегодня подозрительно часто сопутствует удача.       Где-то под ребром снова болит, конечности немеют от резко накатывающей слабости, но я полна решимости потратить последние силы на ненавистный взгляд, обращенный к причине неожиданного переполоха.       Снова она!       Мимо меня ураганом проносится маленькая девчушка, чтобы нырнуть в объятия мамы и подставить маленькое круглое личико поцелуям.       Да, у Таи был ребенок, не один и даже не двое. Насобирался полный комплект из тройки спиногрызов. Старшая дочь и сыновья-близнецы — мой страшный сон в трехкратном размере. И хоть тема семьи была единственной, которую начальница почему-то всегда старалась обходить стороной, вот эта вот четырехлетняя персона с пухлыми щеками фигурировала в наших разговорах, как и появлялась в кафе довольно часто.       Намного более часто, чем мне бы того хотелось. — Мама, мама, пойдем гулять! — не утихал на фоне детский ропот. — Скоро пойдем, мое солнышко, маме осталось совсем немного, — как и не прекращался поток нежности.       Тая раз за разом касалась дочери, гладила, нежила, перебирала короткие пальчики дочери. И мне никогда не понять — зачем? Девочка же от предвкушения не могла найти себе места, так нетерпеливо топталась и поскакивала на месте, что в глазах начинало рябить. В легком летнем платье, прекрасно соответствующим подступающей июньской жаре, с тонкими лентами в длинных волнистых волосах, что переплетались с маленькими бутончиками белых цветов, гармонично играющих на темных локонах. Не будь она такой шумной, могла бы даже сойти за более менее сносного ребенка. — Ммм? Сейчас, зайчонок…       Не прошло и нескольких минут, как у Таи затрезвонил зарядившийся телефон, а я потеряла интерес к происходящему. Стала без особой на то надобности поправлять ленты на коробке, затем сносить в мойку остатки посуды и раскладывать кондитерские принадлежности по их местам, а в итоге даже добралась к кофемашине, без опаски и с новым приступом энтузиазма фантазируя, с чем да как могу выпить свой излюбленный лунго эспрессо. — …да, конечно я все понимаю…       Медовик, чизкейк, а может остатки фисташкового торта, что не попали в этот спецзаказ? Сливочный крем, прекрасно сочетающийся с клубничной начинкой, должен идеально дополнить терпкую горечь. — Тиен? — боковое зрение уловило Таю. Она остановилась совсем недалеко от меня и прикрыла динамик рукой. — Мм? — но я не отвлеклась от струйки густого напитка, что маняще бежал в кружку, о нет, просто протянула, даже не взглянув в ее сторону. — Мне нужно отойти буквально на десять минут, хорошо? — Мг… — ответила я на автомате, снова даже не думая, ведь кофе пах так ароматно, что думать о чем-либо еще в этот момент было бы чистым безбожием. — Малыш, мама скоро придет, поиграй пока с тетей… — говорит дочери Тая и меня окатывает ледяной водой. «Стоп, что? Поиграй с тетей? — проносится галопом меж полушариями, когда ко мне доходит, что никакой другой тети кроме меня здесь больше нет.» — Нет, Тая, стой, — мгновенно встрепенулась я и развернулась к начальнице. — Подожди, я не могу с ней остаться один на один, я не могу, не умею…       Но все это я кричала вслед убегающей девушке, что быстро чмокнула дочку в макушку и хлопнула дверью перед моим носом, уносясь по коридору с телефоном в руках. — Да твою мать… — безнадежно выдохнула я, прилипая к закрытой двери, въехать в нее лбом и сочувственно скривиться вышло само собой, непроизвольно. «Нет, нет, нет!!! — истерила я в своих мыслях, гонимая растущей злостью. — Да за что, да почему, да как?»       Но затем все это быстро сменилось страхом. Будоражащим и неподдельным. Страхом за себя, за эту маленькую бестию, за это кафе. Ведь я никогда не оставалась с детьми наедине. Да еще и на целых 10 минут. Что мне делать столько времени с настоящим ребенком?       Спустя еще несколько мгновений страх сменился отчаяньем, а затем и принятием. От таких резких перепадов сегодняшнего дня меня уже знатно укачало. Но я подавила тошноту и разделила веки. «Это же ребенок, — убеждала себя я, как можно более медленно отталкиваясь от двери ладонями, будто за моей спиной стоит дикий зверь, — всего лишь безобидный четырехлетний ребенок. Что может произойти?»       Но стоило мне встретиться взглядом с этим самым ребенком, как вся моя уверенность, что с таким трудом была собрана, расшиблась и разлетелась вдребезги о пренебрежительное выражение темно-серых глаз. «Да это не просто дикий зверь, а настоящий хищник.»       Маленькая девочка, немного приподняв одну бровь, с интересом рассматривала меня. Скептический взгляд, совершенно не соответсвующий маленьким детям, не на шутку настораживал. Ее носик был недовольно вздернут, а глаза не переставали сканировать меня сверху вниз, будто я какой- то объект исследования.       Это стойкое чувство, что меня оценивают, всерьез напрягало, а выражение маленького хмурого лица давало четкое понимание, что результаты оценки были далеки даже от нормального впечатления. Замечательно.       Такой расклад, без преуменьшения, заставлял чувствовать себя дерьмом. «Ей точно четыре? — только и успела подумать я, как в мгновение ока девочка изменилась. Отчего стало еще более жутко.»       Ее беззаботная улыбка, сверкающие глаза, собравшиеся по кучкам щеки выглядели сильно контрастно. — Тиена, Джина хочет на ручки, — девочка протянула мне свои короткие ручонки, широко распахивая пальчики, которые, кстати, были мало того что такими же короткими, так еще и пухлыми.       Тиена? Теперь уже я окинула ее изучающим взглядом, полного возражений. И возражения эти были слегка хаотичного характера. Я успела воспротивиться своевольно-наглой манере обращения к себе, ведь ожидала услышать хотя бы «тётя» или что-то в этом роде. Затем вдруг поняла, что никогда и детей-то не держала на руках. А после еще задумалась, принято их вообще таскать на себе в таком возрасте, если они прекрасно умеют ходить и сами. — Ладно... — но успокоенная тем, что конкретно этот ребенок выглядит довольно легким, я переступила через свои сомнения и немного присела, давай возможность Джине забраться на себя. — Что Тиена любит делать? — оказавшись на руках, она еще более внимательно стала рассматривать меня, словно выискивала какие-то новые изъяны, что могли проявиться вблизи. — Эм… все как у всех, читать люблю и вкусно кушать, — от такого откровенного любопытства я немного растерялась. Это сбивало с толку, а щеки и вовсе начало печь активно приливающим к лицу жаром. Поэтому я и поспешила на выход из кажущейся душной кухни. — Тиен часто читает? — задает девочка вопрос с моим первым шагом. — Да, — отвечаю со вторым. — Что обычно Тиена читает? — шаг три. — Интересные книги, — шаг четыре. — А какие интересные книги? — непонятно какой уже шаг, но шаг. — Разные интересные книги, — еще олин такой же. — Почему Тиен нравится читать так много? — не и еще один. «Почему? Почему? Почему? Да потому что не приходится общаться с маленькими любопытными девочками, как ты, — напрашивается мой ответ, но я вовремя прикусываю язык.»       Я что, сижу на каком-то допросе у следователя по пропавшим книгам?       Пройдя весь коридор без промедлений, я остановилась у входа в главный зал. Возмущенно свела брови и покосилась на совершенно невозмутимого ребенка.       От задорного детского голоса в ушах начало звенеть, я непроизвольно придавила пальцем перепонку. Все ответы были исчерпывающе короткими. Ведь, признаться честно, я не рассчитывала, что под словами «посидеть с ребенком» подразумевается еще и какое-то общение с ним. Особенно такое активное и детализированное. Чего уж там преуменьшать, даже ее мама на собеседовании задавала мне куда меньше уточняющих вопросов.       Делая настраивающий вздох, я попыталась уловить хоть какую-то более менее вразумительную мысль для ответа. Но отвечать мне так и не пришлось. — Джина хочет, чтобы Тиена почитала, — теряя какой-либо интерес к моей персоне, Джина мгновенно переключилась, указывая пальчиком на дальние столы. «И почему на этот раз ее слова звучат как приказ?»       Размышляя, могу ли вообще ослушаться дочь начальницы, о чем бы еще подумать, я медленно двинулась в указанном направлении.       Мы подошли к самой уютной части главного зала. Между двумя столиками с мягкими диванчиками и большими подушками стоял высокий книжный шкаф, надежно пряча это место от посторонних глаз.       Идеально для меня.       Узнав о моих интересах, Тая предоставила возможность обустраивать здесь все так, как пожелает моя душа, поэтому теперь при любой выпавшей возможности, я прибегала сюда, побыть, так сказать, в своей среде.       Здесь были собраны книги на любой вкус, начиная с классики, детективов, любовных романов, приключений, фэнтези и заканчивая сборниками стихов. Естественно, имелся и отдельный уголок с самыми яркими представителями комиксов и манхв.       Красочные корешки сразу радовали глаз, на полочках были развешены гирлянды с мелкими лампочками приятного тепло-желтого цвета, а по краям, в маленьких цилиндрических горшках, восседали темно-зеленые хавортии. Как поэтично. Основание декоративного растения было выложено разноцветными камушками, а удлиненные сочные листья цветка густо усыпали белые горизонтальные полосы.       Усадив Джину на мягкий диванчик, я параллельно ломала голову, чем можно занять этого головастика до прихода матери. Но как только начала копаться в памяти, прокручивая, чем сама занималась в детстве, проблема решилась довольно быстро.       Я обернулась к уставленным стеллажам. Стоило мне хоть где-то увидеть книги и я забывала обо всем, начиная автоматически двигаться. Вытащив первую попавшуюся книгу, я сунула ее малышке в руки, после чего стала придирчиво выбирать следующую для себя. Пальцы побежали по ярким гладким переплетам, пока не остановились на одном из них. Я бережно достала крупную книгу, моментально ощущая ее тяжесть на ладонях. Кончики огладили обложку, открывая путь в новый, пока еще неизведанный мной мир.       Шантарам. «Какое приятное и необычное название. Почему я до сих пор не читала ее?»       Книга была непривычно объемной для здешних представителей творчества, обложка исполнялась в восточном стиле, изображая большую мечеть в лучах пурпурно-синего заката. Невероятно красиво.       Мне очень нравилась такая тематика. Я распахнула книгу, поглаживая слегка пожелтевшие шероховатые страницы. Они сразу приятно защекотали подушечки пальцев. Закрыла глаза и уткнулась лицом в самую сердцевину как можно ближе к корешку, чтобы вдохнуть запах и полностью обратиться в чувства.       В нос ударил ярко выраженный запах залежавшейся древесины с легкими дымными и землянистыми нотами.       Какой долгий путь нужно было проделать, чтобы получилось это величайщее достижение искусства?       В сознании тут же вырисовался крохотный хрупкий росток. Из дня в день он все больше тянулся к солнцу, превращаясь в крепкое дерево огромного леса. Его ствол порос мхом, вокруг колыхалось множество разных трав и цветов. Спустя долгое время его обработали, получая тонкие листы бумаги, которые позже попали в типографию, где и напитались запахом краски, чернил, кожаной обложки и прочной нити, образовывая душистый корешок.       Прошло немало лет и сложнейших процессов, прежде чем маленькое дерево смогло стать книгой. Наверное поэтому она имеет такой неповторимый аромат. Такой насыщенный и глубокий, созданный самим временем.       Вот, это именно то, что нужно. Книга имеет запах времени.       Вокруг все замерло как в фильме. Эта атмосфера укутала меня от макушки до кончиков пальцев в спокойствие как в пушистое одеяло. «Шантарам, — повторила мысленно я, делая еще один глубоки вдох.»       В уже голове начали мелькать картинки придуманного мира, возможные сюжетные повороты и образы главных героев с их нарядами, манерами и повадками. — Что Тиена делает? — правда вдалеке раздался звонкий голосок ребенка, о котором я успела благополучно позабыть.       Сейчас из-за этого была вынуждена наплевать на свою волю и желание, оторваться от шероховатых страниц, наполненных красочными событиями, и вернуться в блеклый реальный мир, напрочь забитый нуждающимися в развлечениях детьми.       Джина смотрела на меня совершенно не понимая, что происходит. Казалось, я впервые видела что-то сродни по-детски искреннего недоумения на лице этого чудаковатого ребенка. Она удивленно округлила глаза, что при свете раннего солнца, приобрели глубокий синий оттенок. И слегка приоткрыла губки в виде розового бантика. Девочка склонила голову, с интересом ловя каждое мое движение, а я, страшась своих мыслей, готова была признать, что в таком состоянии ее можно было назвать даже забавной. — Я нюхаю книгу, — пояснила я коротким фактом и для успокоения снова коснулась пальцем к краю обложки. — Зачем странная Тиен это делает? — Хм, — привычная манера общения и важный вид вернулись к своей владелице.       Неужели этот ребенок никогда так не делал? Настроение от этого почему-то улучшилось. Я даже подсела к девочке, прихватив с собой еще несколько книг и сунула одну из них под маленький вздернутый нос. — Потому что они вкусно пахнут.       Джина недоверчиво покосилась на меня. Не могла определиться, то ли я просто хочу подшутить над ней, то ли говорю серьезно. Но после недолгих сомнений ее все же одолело любопытство. Она уткнулась своей мордашкой в корешок книги и рывком затянула воздух. — Пахнет, — и без того большие глаза девочки распахнулись так широко, что напомнили два огромных серебристых блюдца. — Джине нравится запах, — вынесла вердикт она, растеряно смотря на меня и растягиваясь в не совсем привычной широкой улыбке.       На следующую пару минут занятие было придумано. Джина с энтузиазмом нюхала каждую попавшуюся книгу. Быстро хватала одну, ныряла туда на секунду и тут же бралась за вторую. Только спустя десяток книг, когда убедилась, что они все имеют схожий аромат, она успокоенно примостилась на мягких подушках. — А зачем Джине столько книг? Просто чтобы нюхать? — задала она сразу два вопроса, бесцеремонно облокачиваясь на меня. — Нет, не просто…       Я заерзала на месте, немного сдвигая ее с себя и удобнее усаживаясь. Поразительно, но такое своевольное поведение недовольства во мне на этот раз не вызвало. Скорее какой-то дискомфорт с непривычки. Странный и новый, но не отталкивающий, лишь немного настораживающий. — Сейчас будем гадать, — дополнила я и торжественно распахнула книгу. — Мы в детстве с сестрами так часто делали. Просто выбери любую страницу и укажи пальцем, не глядя. Вот так, — мой ноготь уткнулся в середину страницы, показывая наглядный пример. Джина с интересом склонилась над книгой. — Тарелка была необычного зеленого цвета, — девочка медленно, но уверенно прочла выбранное мной предложение. — И что это такое? Совсем что-то непонятное.       Холодные серые глаза сразу же уставились на меня с упрямством, короткие ручонки капризно сплелись на груди, и от этого по телу мгновенно прошлись колючие мурашки.       Этот ребенок смыслит явно больше, чем может показаться на первый взгляд. — Не смотри на меня так, не сразу же попадается что-то стоящее. Давай попробуй ты, — я торопливо сунула новую книгу ей в руки, в надежде отвлечь от себя внимание как можно скорее.       Мы потерпели еще несколько неудачных попыток найти красивое предсказание, но, казалось, с каждым разом Джину это забавляло все больше. Получилось даже немного расслабиться, когда она наконец-то стала снова вести себя как обычный маленький ребенок. Заливалась хохотом от бессмысленных фраз, которые выпадали одна за одной, и хихикала, когда я случайно коверкала попавшиеся длинные слова. «Может не все так ужасно как казалось на первый взгляд? Может не такой уж и страшный этот ребенок? — словила я себя на мысли, рассматривая красные, поджатые смехом, щеки. — Такой себе маленький начальник, мини-босс, которому не хватает делового костюма и черных очков для полного образа из мультфильма, — и неожиданно сама усмехнулась случайно проведенной аналогии.»       Лежавший на столе телефон тихо завибрировал, отвлекая меня, чтобы напомнить дежурным будильником о скором открытии кафе.       Где носит Таю, оставалось главной загадкой этого утра. Ее 10 минут благополучно затянулись уже на полноценных полчаса, не меньше. Не будь я такой глупой, уже запросила бы оплату за услуги няньки да, по хорошему, получила чаевые как моральную компенсацию. Но я, как всегда, неуместно терзаемая ненужным зовом совести, продолжала сидеть на месте, лицезрея детскую макушку, усыпанную лентами да цветами. — То, что Тиена сейчас выберет, случится с ней сегодня.       Джина возбужденно завертелась на месте, дотягиваясь до стопки книг, на скорую руку выбрала одну из них и протянула мне. Черную, в мягком переплете, на обложке которой был изображен профиль девушки. Это был всего лишь золотистый силуэт на однотонном фоне, ничего лишнего, но такой минимализм как-то по особому цеплял.       Открыв ее где-то на середине, я мельком окинула текст. Мой взгляд сразу привлекло одно длинное предложение в диалоге, на которое я и указала пальцем без раздумий. — Кому суждено с нами встретиться в жизни, с теми мы непременно встретимся, какими бы сложными и далекими путями ни шли они...       Эта фраза была куда длиннее, но я остановилась на этом месте. Голос просто постепенно сошел на нет, стух, отождествляясь тишине. В наборе привычных чувств мелькнула странная грусть. Совсем неожиданная для меня и совершенно не нужная. Она не ускользнула даже от Джины. — Почему Тиена стала такой?       Девочка заморгала своими пытливыми глазенками, явно не собираясь ограничиваться только этим вопросом. Но отвечать на них у меня не было ни сил, ни желания, ни даже элементарной возможности. Сама ведь не знала, что, как, да почему решило всплыть в моем подсознании. Просто накатила резкая слабость и желание лежать в кровати весь день, сверля дырку в потолке.       К счастью, меня спас бодрящий звук входного звонка, что прошелся эхом по пустому залу. Джина резко выпрямилась, поворачиваясь на звук как сторожевой пес, и уже через секунду дременула к входной двери, видимо, надеясь увидеть там маму.       Моему же разочарованию не было предела. Внутренний пессимист упрямо убеждал меня в том, что это явился первый посетитель. Наверняка довольный, заряженный этим днем, тогда как этот же день успел меня вымотать до невозможности. В таком побитом состоянии продуктивное начало рабочего дня — последнее, чего ты ждешь.       Из глубины зала донесся смех Джины, становясь моим окончательным пинком под зад. Я сгребла все книги в стопку и поплелась к шкафу. — Ты пришеееел... — в то время как последующие за этим слова даже смогли пробудить во мне интерес.       Это не Тая.       Расставляя книги по местам, я вгляделась в просветы полок. Девочка вприпрыжку пронеслась навстречу вошедшему парню, отчего несколько мелких цветов слетели с ее густых волос. А ведь именно мне придется их убрать позже.       За считанные секунды я окинула гостя взглядом внезапно возросшего любопытства. Как оно могло не возрасти, когда низко надвинутая на глаза кепка, спортивная расстегнутая куртка, штаны карго, массивные кожаные ботинки и даже маска, прикрывающая лицо, — все без исключения было черного цвета.       Это придавало образу своеобразную изюминку, подогревая желание изучить остальные мелкие детали.       И Джина предоставила мне такую возможность. Стянула с мужчины маску, стоило ему подхватил ее на руки, и подставила пухлые щеки поцелуям.       Не хотя, но сразу я отметила бронзовую ровную кожу, слегка покрасневшие губы, на одной из которых красовался пирсинг, слегка изогнутые темные брови и… «Нет, этого не может быть…»       В мгновение я испугалась так сильно, что спряталась подальше за стеллаж и прикрыла рот рукой. Эти крупные, хорошо выраженные глаза, почти черного цвета, я узнаю где угодно.       Сердце заклокотало в груди, будто захлебнулось очередной порцией крови. Конечности похолодели и стали трястись. «Этого не может быть, — снова повторила я сама себе, — только не это, пожалуйста... — затем же принимаясь умолять об этом. Голова закружилась от избытка мыслей, тут же подкатила и нервная тошнота. — А что если это и есть муж Таи, о котором она ничего не говорит… — внезапная догадка полоснула меня по груди неожиданно и больно. Перед глазами как на записи пронеслась только что увиденная картинка, в которой Джина подставляет свою маленькую мордашку под мужские губы, любящие и ласковые, как делала часом ранее с мамой. — Неужели у него уже есть семья? — глаза стало тут же сильно жечь, а горло саднить. — Неужели у него уже трое детей? — в груди сильно защемило, пальцы сжались на рубашке, а книги полетели из рук, с грохотом падая на пол. — Нужно как можно быстрее убраться отсюда и как можно дальше. Моя жизнь только наладилась после последнего раза, к черту весь этот бред.»       Мои действия стали такими же как и вдохи, резкими и бесполезными. На ватных ногах, я вышла с другой стороны книжных стеллажей, с четкой целью — незамеченной проскользнуть к кухне и убраться к чертовой матери из этого дурдома через черный ход.       Опустив голову, направилась по выстроенному маршруту, но, тут же во что-то врезаясь, чуть не улетела назад. — Простите, не хотел вас напугать, — послышался вежливый голос парня, который едва успел придержал меня за локоть. — Все нормально, я в порядке, мне уже нужно идти, — я резко выдернула руку, словно меня ошпарило кипятком, и не отрывая глаз от плывущего пола, постаралась как можно скорее уйти. — Ким Тиен, что здесь стряслось? — но конечно же мне не дали этого сделать.       Между мной и спасительным коридором показалась откуда-то взявшаяся начальница. Может по чистому совпадению вошла следом за мужем, а может специально выходила его встречать.       С трудом сдерживая эмоции, я только досадливо фыркнула. Как всегда, все планы шли к чертям. — Ким Тиен? — после чего непроизвольно вздрогнула.       Мое имя его голосом завязало все мысли и чувства в один тугой и неразборчивый узел за какие-то жалкие секунду. Парень слегка склонил голову набок и внимательно стал рассматривать меня, отсутствующе о чем-то думая.       Я могла, даже не смотря на него, прекрасно представить, как он это делает по одной лишь интонации голоса. Голоса, который я не слышала уже столько лет. И это пугало больше всего. — Чонгук, вы знакомы? — Тая бросила на парня удивленный, но настороженный взгляд. — Нет, — а я тут же выпалила ответ, не давая возможности сделать этого ему.       Узнавать помнит он меня или нет, и уж тем более ввязываться в чужие отношения — последнее, что сейчас было мне нужно. А зная себя, я обязательно в них ввяжусь, если останусь.       За такую бестактность Тая одарила меня укоризненным взглядом, худенькие руки недовольно уперлись в талию. — Вот странная, что это с тобой такое? — начальница даже взглядом попыталась найти в моих глазах ответ, но я просто смотрела сквозь нее, в прозрачную дверь кафе, лишь бы не фокусироваться на окружающем. — Неужели на тебя так повлияли полчаса с Джиной? Тиен, я конечно знаю, что ты не любишь детей, но не думала, что настолько… — Нет, мама, все не так, — вмешалась возбужденно Джина, несогласно подпирая ладошкой свой бочок, чем отдалено напомнила недавнюю позу Таи. — Джина с Тиен хорошо провели время, Тиена научила Джину нюхать книги и гадать, — теперь на меня было обращено все три пары глаз. Радостный взгляд Джины, непонимающий Таи, и буравящий взгляд Чонгука. Он давил больше всего, ложился на макушку и плечи неподъемным камнем. — Так, ладно… — протянула Тая, очевидно теряя надежду либо же желание разбираться во всем этом. — Если не хочешь мне говорить, не говори, — бросила мне, обиженно скрещивая руки на груди и подозрительно щуря глаза. — Значит придется работать. Принеси, пожалуйста, наш заказ и прихвати коробку с маффинами, что я из дома принесла, она кажется в холодильнике…       Девушка замахала рукой в сторону кухни, будто я не знала, где она находится, а я поспешила воспользоваться представившейся возможностью, исчезнуть и улучить хотя бы минуту, дабы привести беспорядок внутри себя к менее сокрушительному состоянию.       Быстро проскакиваю мимо стоящего напротив Чонгука с Джиной на руках, почти бегом несусь по коридору и останавливаюсь только на кухне. Пока с нездоровой тряской в руках выполняю поручение, начинаю хотя бы полноценно дышать. А это уже немалый успех.       На большее решаю не тратить время, сгребаю все коробки в руки и также спешу обратно в зал, чтобы как можно скорее избавиться от общества своей компании. — Прошу, — с трудом выдавила из себя слово, взгромождая свою ношу на первый попавшийся стол. Передать ее в руки – задача невыполнимая. — Надеюсь, тебе понравятся эти вкусы, мы с Тиен как раз продумываем пару новых позиций.       Тая легким касанием погладила плечо парня, а я резко отдернула голову, развернулась и зашагала к стойке. «Не могу на это смотреть, — казалось, все внутри противится увиденной картине, пытается отторгнуть ее как инородное.»       Эмоции бушуют внутри, а я сдерживаюсь из последних сил. Ведь горло першит все больше из-за постоянно растущего кома внутри. Я схватила бумажную салфетку, что первой попалась под руку, и принялась нервно оттирать воображаемое пятно со столешницы, лишь бы не раскиснуть окончательно при всех. — Чонгук, можем идти, — наконец заключила начальница, собрав все вещи.       Девушка напоследок дала мне еще несколько указаний, которые я не от большого не желания делать пропустила мимо ушей, а затем подхватила смеющуюся дочь и вышла на улицу.       В зале остались только я и Чонгук. Все пространство заполнила гробовая тишина, а воздух наполнился искрящимся напряжением. Сдавалось, он настолько наэлектризовался, что вдохнуть или выдохнуть его просто не получится.       Удержаться в этот момент тоже стало чем-то сродни пустого обещания себе, которое так никогда и не исполнится. Я просто ощущала жизненно необходимую потребность сделать это, вопреки всем разумным аргументам и доводам в пользу обратного. Решила лишь на мгновение поднять глаза, но вот опустить их сразу просто не смогла. Впервые за очень долгое время я напрямую встретилась с этими пытливыми глазами, цвета крепкого эспрессо. Моего любимого.       Внимательные, смотрящие глубоко внутрь, сквозь все маски и нацепленные роли, но неизменно холодные и плохо читаемые в ответ. Он и сам всегда был таким.       По телу тут же пробежались частые колючки. Как я и думала, это выбило меня из равновесия. Я до сих пор не могла спокойно и равнодушно даже смотреть на него, сколько бы времени не прошло, что уж говорить о его присутствии рядом.       С силой сжав в руке полотенце, я ощутила, как ногти впиваются в кожу ладони. Губа была сильно закушена и только когда физическая боль отозвалась металлическим привкусов крови во рту, я вышла из ступора и отдернула голову, снова пряча глаза.       Несколько секунд тишины... неуверенный шаг в мою сторону... пауза... резкий разворот, затем быстро удаляющиеся шаги и звонкий звук входного колокольчика, который впервые звучал печально. Снова давящая тишина.       Тонкая грань самообладания, на которой я все это время отчаянно балансировала, раскололась на тысячи мизерных осколков от этого дрожащего звука. Меня безжалостно бросило на растерзание в колючие лапы прошлого, а ведь я столько раз запечатывала его в самых дальних глубинах своей истерзанной души.       С силой швырнув тряпку в стену, я упала на ближайший стул и уткнулась себе в руки. Меня начало душить слезами, что обжигали лицо и горло каждой новой каплей.       Все мои старания и работа над собой рухнули в одно мгновение. Стоило мне столкнуться с пронзительным взглядом бездонных глаз и этот парень снова бесцеремонно ворвался в мою жизнь подобно урагану, в считанные секунды разнес все стены, которые я так тщательно, кирпичик за кирпичиком, выстраивала годами. Точно также, как в один из дождливых весенних дней много лет назад, когда произошла встреча, перевернувшая весь мой мир с ног на голову, сделавшая меня сначала самой счастливой, а затем и самой несчастной.       С каждой новой минутой напряжение спадало, постепенно, но уверенно. Слезы закончились, да и какие-либо другие эмоции тоже. «Скоро придут посетители, соберись, Тиен, — строго приказала я себе.»       Окончательно взяв себя в руки, я стала собирать разбросанные вещи. Тряпку, полотенце, стул, что попали под руку в приступе истерики, подушку и плед, которые остались помятыми после проведенного с Джиной времени, и книги, что все еще валялись где попало. Собрав их все, я замерла над одной из них. Все еще отрытой на странице с моим шуточным предсказанием.       Всего на мгновение взгляд задержался на выпавшей фразе, после чего я нервно захлопнула ее и сунула на полку. «Глупая игра, глупый день, глупый Чон Чонгук… Зачем ты снова появился в моей жизни?» Пусан. Начальная школа, 2009 год

Тиен

— Мелкая заика, мало того, что страшная, так еще и говорить не умеешь…       Я стояла перед тремя школьниками, на пару лет старше меня, и упрямо молчала, не опуская глаз.       Донгсун, Сунхи и Тэхо — три имени, что врезались в мою память на всю оставшуюся жизнь. Они уже далеко не в первый раз издевались надо мной. А если быть точной, именно так со мной обращались всю младшую школу.       Достаточно необычная внешность для Кореи в комплекте с дефектом речи сделали мою жизнь просто невыносимой. Моя мама была кореянкой, а папа американцем со славянскими корнями, который сбежал от жены к другой женщине, как только узнал о беременности супруги.       Смешно правда? Выходит еще до своего рождения я научилась ломать чужие планы и желания.       Но совсем скоро мама встретила хорошего мужчину и вышла второй раз замуж, у меня появилось две сестренки, Джиён на 2 года младше и Соён на 8, а в нашей жизни все наладилось. Поэтому единственной и главной проблемой становились такие ошметки общества, что сейчас стояли передо мной. — Смотреть противно в твои пучеглазые лягушачьи глазища, опусти свою чертову голову, чтобы мне не приходилось видеть это уродство…       Да, именно мои глаза, что были странного зеленого цвета, считались здесь не только «необычной внешностью», но и главной причиной для травли.       Тэхо грубо ткнул меня пальцем в голову и это оказалось больнее, чем можно было предположить. Но я не шелохнулась, а это только больше взбесило обидчиков. — Опусти тебе сказано, — рядом стоящий парень с силой пнул землю носком ботинка и я в ту же секунду почувствовала, как глаза зацарапало песчинкам песка. Пришлось зажмуриться, но я продолжила спокойно стоять. «Эти отбросы не достойны моих слез, — убеждала себя я, с силой сжимая зубы.» — Тебя что, не учили старших уважать, глупая заика? Или ты язык проглотила? — Донгсун вплотную подошел ко мне, цепляя подбородок пальцами. Толстыми, жирными, скорее всего измазанными каким-то жареным пирожком. Я с омерзением попыталась вывернуться. — Может нам стоит пообщаться с твоей младшей сестренкой, чтобы ты посговорчивее стала? — мерзкий шепот Сунхи у самого уха заставил резко отдернуть голову, по телу прошлась неприятная дрожь, свидетельствующая о том, что сказанные слова моментально возымели свое действие.       Один раз, зимой, когда я попыталась им противоречить, они встретили Джиён после школы и с ног до головы облили холодной водой. После того как сестра месяц пролежала в больнице, я дала себе обещание, что больше не позволю никому страдать из-за своих изъянов. Поэтому сейчас, все еще с закрытыми глазами, я поспешно опустилась на колени и склонила голову. — Не трог..гай Джи..джи..ён, — с трудом выдавила я, сквозь зубы. — Я..я все с..сделаю.       Хоть я и не видела, но чувствовала на себе три пары насмешливых глаз и слышала неторопливые шаги рядом. Эта троица кружила вокруг меня словно выжидающие стервятники. Раздумывала, стоит ли еще немного истощить свою жертву перед убийством. — Так-то лучше, страшила, — после небольшой паузы громко усмехнулся Тэхо, а я снова почувствовала толчок неопрятной руки на своем лбу с ее отросшими ногтями, — чтобы до завтра сделала нам задания.       Парни зашагали к школе, напоследок зафутболив в меня моим же портфелем. Он попал точно в лицо и разбил губу.       Почувствовав кисло-соленый привкус крови во рту и ее тёплую струю, что потекла с уголка рта, я утерлась пыльным рукавом и почесала глаза.       Хоть они и зудели, я уже могла открыть их, но не стала. Не хотела ничего видеть своим размытым зрением. Не хотела видеть ту жизнь, которой жила в этих стенах. — Хах… «Сколько это может продолжаться, когда я наконец-то смогу постоять за себя?»       Все еще не шевелясь, я тихо сидела и крепко сжимала края юбки, сдерживая образовавшийся ком в горле.       А затем мои щеки стали мокрыми. Но не только от слез. На лицо упало несколько капель дождя. Прохладные, скатывающиеся потоки по лицу, именно они рассосали этот сгусток хоть немного. Принесли мизерное, но все же облегчение.       Треск. — Эм… тебе помочь? — неожиданно возникший за спиной голос заставил дернуться и напрячься всем телом.       Я тут же подскочила на колени и на всякий случай еще раз утерлась грязным рукавом. Никому нельзя видеть мои слезы. Особенно неизвестному мальчишке. — У..убирай..ся, мне не нужна ни..ни..чья по..мощь, — бросила я как можно более грубо и стала рыскать руками по земле в поиске очков.       Вокруг повисла тишина, я слышала только то, как скребу пальцами песок. Через три вдоха к этим звукам добавился треск чужого шага. Еще и еще одного, все ближе ко мне. Вся кожа на теле ощетинилась от ощущения опасности, сердце забилось чаще от воображаемой картинки, где этот незнакомец «случайно» наступает на очки и ломает их. Любой другой точно так и сделал бы. — Вот возьми.       Но он не сделал.       Помытым зрением я уставилась на его протянутую руку. В ней лежали мои очки, уже вытертые и очищенные от пыли.       Мои губы дрогнули, поджались. Я застыла. Не ожидала такого. Думала, может придется отбиваться, но никак не это.       Еще шаг и незнакомец осторожно положил очки мне на колени, потом отступил обратно и плюхнулся на землю недалеко, сохранив комфортную дистанцию.       Дальше лишь легкая морось дождя и остальная тишина. Зачем он здесь сидит, почему молчит?       Немного растерявшись. Я поморгала и нацепила очки на нос. Снова увидела мир четким. И впервые четко смогла увидеть странного мальчика.       Точно постарше меня. С виду такой же как и все остальные. Из того что выделялось — темные большие глаза и лицо вообще без эмоций. Не догадаться, о чем думает. Сначала он смотрел прямо, но почувствовав мой взгляд, искоса глянул на меня. Наши взгляды столкнулись. Его каменное выражение только на секунду разбавилось удивлением, и мне хватило этого, чтобы, по привычке, опустить голову, пряча свой дефект. — Меня зовут Чон Чонгук. А тебя? — как-то неуверенно сказал он, будто ему в новинку было разговаривать. — Хм… Тиен. Ким Т..тиен, — непонятно зачем ответила я и сделала это очень сбито, потому что мне правда в новинку было отвечать на что-то подобное и потому что мне правда очень хотелось поскорее удрать отсюда. — Хм… — мальчик как-то по доброму скопировал мою манеру речи и улыбнулся. Я поняла это по поменявшемуся тону. — Тиен... Ким Тиен… ты знала, что у тебя очень красивые глаза? — а затем сказал то, что я никогда и ни от кого из посторонних не слышала.       Издевается?       Забыв об осторожности, глаза обратно метнулись к нему. Но, не смотря на мягкость его голоса, его взгляд показался сильно серьезный, сильно внимательный для шутки. А щеки и уши сильно красными для издевки и обмана.       Я не успела наверняка определиться, мальчик уже поспешил вернуться к прежнему виду и увести этот неопределенный взгляд подальше от моих мыслей, в своих сцепленных пальцах.       Мое сердце замерло. Все внутри притаилось. Первый раз я услышала не чужие насмешки и издевательства насчет своей внешности, а что-то теплое. И почему-то впервые в жизни мне захотелось поверить, что это было сказано искренне.       Я ничего не ответила. И он ничего больше не сказал. Мы просто продолжили сидеть. Молча. Под мелкой моросью. Прямо на земле. Такие до невозможного разные.       Кто бы мог подумать, что тогда я решусь вслепую и вопреки привычной себе шагнуть навстречу к какому-то незнакомцу. Кто бы мог подумать, что тогда, этот незнакомец точно также, вслепую и вопреки привычному себе, шагнул ко мне. И кто бы мог знать, что с этой случайной встречи начнет зарождаться что-то действительно крепкое вопреки многочисленным «но».       Вопреки разнице в возрасте, вопреки противоположным нравам, мы все равно стали неотъемлемой частью жизни друг друга.       А потом вопреки совершенно несовместимому будущему, продолжали сталкиваться в нем снова и снова и снова…