Amantes sunt Amentes или Влюбленные — безумны

Чонгук

— Да, да, без проблем, я все понимаю….       Скоро наступивший вечер загнал нас в дом. Сначала настало время ужина, после этого время успокаивающих мультиков, а затем и подготовки Джины ко сну. — Да не паникуй ты так. Спокойно оставайтесь у родителей, я побуду с Джиной...       Вот примерно тогда мне и позвонил Тэхен, начиная разговор провинившимся голосом. Поздно вернулись с благотворительного приема, близнецы уснули, да и в машине что-то начало торохтеть. Причин выявилось более чем достаточно для подобной просьбы. Но друг все равно распинался в бесконечных объяснениях и извинениях. — Да я тебя прекрасно понял и с первого раза, Тэ, так что просто поцелуй за меня близнецов, передавай привет родителям с Таей и иди уже спать.       Вывалил я скопом вразрез его наново заведенному аппарату раскаяния и, после короткого «до завтра», сразу оборвал звонок. — Фух, ну и параноик…       Телефон улетел на ближайший диван, а я привалился к откосу панорамного окна, устало улыбаясь. Уже перевалило за девятый час вечера, и хоть солнце к этому времени успело сесть, на улице до сих стояла промежуточная полутьма. Задний двор с садом было видно довольно плохо. И лишь свежий воздух, успевший пропитаться влагой назревающего дождя, пробивался через открытое окно.       Что сегодня за сумасшедший день? Пережитых эмоций оказалось очень много, продуманных мыслей и того больше, но ни одна из них даже краем не коснулась работы. Для меня это было не просто непривычной, а почти что недопустимой вольностью.       Естественно. Могло ли быть иначе, когда на меня, как снег на голову среди летнего дня, свалилось обстоятельство по имени «Тиен».       С еще одним глубоким выдохом я оторвался от окна и пошел на выход из гостевой комнаты. В зале остались лишь скомканные подушки, на кухне — немытые стаканы после вечернего молока, которое любила пить Джина перед сном, а в игровой комнате — наполовину собранный домик принцессы. Теперь нетрудно было вычислить, куда пропала эта парочка.       Шагая вдоль длинного коридора второго этажа, я все равно, на всякий случай, заглядывал в каждую из комнат, и конечно же никого не обнаружил. Зато успел рассмотреть последние обновления в интерьере, которые сделали друзья, да подтвердить прежние впечатления.       Здесь все вдоль и поперек было пропитано уютной домашней атмосферой. На стенах висели картины, усыпанные крупными маслянистыми мазками, на тумбах стояли всевозможные вазы, статуэтки и рамки с фотографиями, в высоком шкафу белого дерева красовалась огромная коллекция виниловых пластинок, а рядом на столике, под синей подсветкой, стоял ретро проигрыватель.       Усыпанная разными наклейками и розовыми табличками дверь стала еще одним моим открытием. Буквально неделю назад она была нетронутой. Чтобы не потревожить возможный сон Джины, я надавил на металлическую ручку максимально тихо и медленно, но в детской комнате оказалось приглушенно-шумно. Какого это? Да когда звучит непрекращающийся поток нескольких голосов, правда в пониженном тоне.       Джина лежала на кровати, облокотившись на Тиен, которая метушливо поправляла на ребенке воздушное одеяло. — Тиена, Джине будет жарко, — наигранно захныкала малышка, пытаясь выпутаться из тщательно намотанного девушкой кокона. — Не будет, сегодня обещают холодную ночь, так что ты можешь заболеть, а мне только этих проблем не хватает для полного счастья.       Строгие слова с нотами недовольства заставили усмехнуться, оставляя дверь все также на уровне приоткрытой щели. «И это лучшая няня, которую смогла найти Тая?»       Отчего-то эта картина казалась мне забавной и противоестественной. Не нужно было знать Тиен, чтобы заметить — девушка не особо любит детей и не представляет, что с ними даже делать. А я ведь знал ее, еще с детства, поэтому был в этом абсолютно уверен.       Что было интересно, при всем этом Джина, обычно боящаяся посторонних, каким-то чудом, продолжала тянуться к малознакомой девушке с не свойственным ей упорством. Вела и чувствовала себя рядом с ней абсолютно открыто и спокойно. И что самое абсурдное, Тиена не замечала всего этого ни на йоту. А может просто не хотела замечать? Это было бы похоже на нее.       Именно по этой причине, несмотря на то, что центром моего внимания всегда была Джина, сейчас я стоял и с любопытством изучал взрослую Тиен. Нервно хмурящуюся и неугомонно ёрзающую на месте.       Наша недавняя встреча с девушкой застала меня врасплох, но куда сильнее удивила ее реакция на меня. Нет, даже не удивила, запутала. Весь день в голове крутился тысяча и один вопрос по типу: «почему сделала вид, что мы не знакомы, может забыла меня», «с чего вдруг потом так переменилась и вела себя сегодня вполне нормально для себя прежней». И в целом все они могли оправдаться одним лишь непостоянством девушки.       Да, казалось, ее переменчивое поведение и мания к непредсказуемым решениям остались точно такими же как много лет назад. У той маленькой девчушки, что зацепила мою по-детски впечатлительную душу с первых минут знакомства своим несгибаемым характером и твердым взглядом. Но вот внешность… внешность изменилась до неузнаваемости.       Тиен так сильно изменилась с последней нашей встречи, что не назови Тая ее имени, вероятно, я так и не узнал бы ее в той спешке и с того ракурса. Вместо пятнадцатилетней девчонки с короткими чернявыми волосами и худощавым телосложением, я видел красивую взрослую девушку с длинными каштановыми косами, и фигурой, что приобрела округлые формы женственности. Темные, когда-то прямые брови теперь были слегка изогнуты, а пухлые овальные губы стали еще более четко выражены. И только миндалевидные глаза остались прежними. Все еще необыкновенные, особенные, красивого темно-оливкового цвета.       Словив себя на том, что бесстыдно глазею на девушку, которая даже не подозревает об этом, я потупил глаза в пол и хватанул нехилый сбой в системе. «Это совсем не похоже на меня и очень странно. Не маньяк же я какой-то.»       Хотелось избавиться от этого чувства, поэтому я быстро проморгался и приготовился войти. — Тиена думала, что дядя Чон папа Джины?       Но стоило мне решительно сделать шаг, как тихие слова Джины вернули меня на три шага назад, еще глубже пряча за дверь. «Что? Тиен была уверена, что я отец Джины и муж Таи?»       Смысл сказанного доходил ко мне медленнее положенного, но когда дошел, в голове что-то щелкнуло, а небольшая головоломка приблизилась еще на один пункт к своему решению. «Это могло бы стать объяснением ее странного поведения.»       С такого положения наблюдать за тем, что происходит в комнате было невозможно, но зеркало спасло ситуацию. В его отражении была видна кровать. И я мог рассмотреть все, что сейчас твориться на лице Тиен. А там… там было красноречивое сомнение. — Да… думала, — голос девушки был тихим, но твердым. Губа прикушена. Так было всегда, когда она принимала какой-то выбор. Вот только какой? — Почему Тиена так думала, разве Тиен не читает новости и не знает, кто папа Джины и кто такой дядя Чон? — в сведенных бровях малышки читалось непонимание, а в быстро брошенном на них взгляде Тиен какое-то нетерпение. — Читаю, — девушка заерзала на месте, делая вид, что ищет удобную позу, но я то знал, просто дает себе время подумать, — просто в последнее время я не интересовалась твоим дядей. — Почему? — мгновенный вопрос Джины. «Да, почему? — и мгновенная реакция моего мозга.» — Джина, хочешь Тиена тебе расскажет что-то интересное? — девушка хитро попыталась ускользнуть от вопроса, который, уверен, теперь не даст покоя мне.       К моему разочарованию, долго ответ ждать не пришлось. Маленькая Джина быстро закивала головой и поудобнее умостилась под рукой Тиен, мгновенно переключаясь на новое занятие. Какое разочарование. — С давних времен существует одна необычная сказка о волшебном мире и его жителях...       Тиен начала свой рассказ размеренно-тихим голосом, так, будто собиралась поведать какую-то огромную тайну. Я же оперся спиной о дверной косяк, предпочитая пока оставлять в тайне свое присутствие. Требовалось время, чтобы избавиться от ненужных эмоциями. — Как-то Недр в одну из своих прогулок повстречал Фею цветов – дочь Лесного духа, и влюбился в нее…. «Ну вот отлично… Фея цветов…. — не хватало еще добавить к списку эмоций, от которых предстояло избавится, ностальгию. — Нужно просто поверхностно слушать и просто не думать, — приказ отдан мозгу, голова откинута назад, а глаза закрыты.» — Хозяин подземных богатств одаривал возлюбленную превосходными изумрудами, сапфирами, топазами, рубинами, приносил ей грозди винограда из солнечного янтаря. Но Фея только улыбалась и говорила: «Твои камни прекрасны, но нет в них жизни». А Недр не мог понять, чего именно хочет от него Фея, ведь он и так дает ей самые изысканные украшения, о которых то и дело мечтают все остальные феи вокруг. Он ооочень долго думал над этим, думал и думал, думал и думал, пока в один прекрасный день не придумал...       И я не выдерживаю, нарушаю главный приказ, думаю, да еще и улыбаюсь. Полный провал. Собирался просто слушать, не сосредотачиваясь. Но как это сделать, если рассказчик — эпицентр эмоций под названием «Ким Тиен»? Если она, как когда-то знакомая мне девчушка, буквально разыгрывает сценку, смешно меняя голос на репликах диалога и украшая совсем непримечательный текст выразительной интонацией. Уверен, Джина сейчас в восторге. Мне и самому теперь интересно, что будет дальше. — Ответ на его вопрос пришел сразу, как только Недр вспомнил первую встречу с Феей. Он снова почувствовал прекрасный аромат цветов, что исходил от нее, ее искренние фиалковые глаза, кристально чистый как родниковая вода голос и невесомые крылья. В первых лучах рассвета переливались всеми существующими красками…       Улыбка на губах чуть блекнет, что-то словно подкрадывается к моим вдруг окаменевшим плечам. Это все-таки ностальгия? Или мне снова кажется? — …Недр хотел создать что-то столь же изящное, хрупкое и очаровательное как его возлюбленная. Что-то, что сразу бы напоминало ее. Он долго трудился, готовился, и в итоге, пригласил Фею в своё подземное царство, преподнося подарок. Внешне он может чем-то и напоминал предыдущие, но суть и смысл имел совсем иной. В роскошном зале, в хрустальной вазе красовался букет дивных цветов. Стебли и листья их были сделаны из изумруда, а цветки из аметистов и сапфиров. Форма бутончиков была необычной, пять сросшихся лепестков образовывали изящные чашечки… «Похоже, не кажется…» — …Фея залюбовалась цветами, а Недр подал знак своему другу – Ветру, от прикосновения которого тычинки закачались и, слегка ударяя по лепесткам, стали издавать нежные звуки. В зале Недра зазвучала божественная симфония, и Фея прошептала: «Они живые». Фее цветов настолько понравились колокольчики из самоцветов, она была настолько впечатлена подарком возлюбленного, что вселила в них душу, вдохнула жизнь и рассеяла по всей планете.       Тело среагировало первым, в миг полностью напряглось. «Нет… точно не кажется...»       Я дернулся, будто собрался куда-то бежать, но вовремя себя остановить. Теперь не расслабленно подпирал стену, а стоял рядом с ней как фонарный столб. От улыбки не осталось и следа, дыхание тоже гуляло где угодно, только но не в моей груди.       Меня все-таки накрыла настольная, вызвала паранойю, а та в свою очередь, уже второй раз за день подточила под корень мою уверенность в том, что я вменяемый.       Колокольчики, лучи рассвета, Фея и ее голос….       Какой абсурд, что эти слова выкраивались из общего рассказа моим мозгом, не замечая остальных, и вцеплялись в меня мертвой хваткой. Жадно, будто после долгого голода.       Ведь я видел похожую сказку наяву. Ведь я жаждал оказаться в ней снова.       И снова и снова… лишь бы наконец перестать думать, лишь бы окунуться в долгожданный покой.       Пока воображение упрямо продолжает выжигать в памяти образ девушки с пепельно-розовыми волосами, и нежным венком на них, я пытаюсь угомонить свое тело. Сердце оказывается сильно билось в груди, а руки были сжаты в кулаки, словно так я мог удержать эту изначально нежеланную ностальгию за хвост. Хоть немного подольше задержаться в воспоминаниях, которые навеяла странная сказка. «Тиен будто побывала в моем сне и увидела его своими глазами.»       И я определенно точно рехнулся, раз дошел до таких абсурдных выводов. — Вааа… — зачарованно хлопнула в ладоши Джина, округляя глазенки в искреннем восхищении. Теперь-то я снова все отлично видел в зеркале. — Тиена видела эти колокольчики? — детский голос был полон надежды, примерно столько же надежды у меня имелось на то, что я отвлекусь от своих мыслей на происходящее. — Да… мне очень нравятся эти цветы, еще с детства, — Тиен немного замялась, закусила губу, я же чуть больше расслабился от этого. Получил дозу информации, которую понимал без этих лишних вопросов, которую знал, в которой был уверен. А эта уверенность всегда помогала чувствовать себя спокойнее. — Правда? Ты не врешь??       На фоне у Джины появилась куча вопросов на этот счет. Чем они пахнут, где растут и как их найти. И несмотря на автоматную скорость, с которой они покидали маленький ротик, Тиен умудрялась терпеливо отвечать на каждый из них. — Тиен, а почему Фея не забирала все подарки? Тогда их было бы так много, Джина любит много подарков, — новая порция «почему», отразилась в Тиен вздохом, еще одним сопроводились раскинутые ручки Джины, которая уже обхватывала воображаемую гору подарков.       Зачем-то девушка уделила время на рассматривание ребенка. Вероятнее всего снова думала. Затем ее пальцы прошлись по растрепанным хвостикам малышки и останавливаясь на самых кончиках густых волос. — Просто фее не нужны были никакие подарки, — сказала она после паузы и подобрала непоседу под себя.       И конечно такой ответ оказался исчерпывающе коротким для неугомонной Джины. Ей было мало. Об этом так и кричали непонимающе хлопающие ресницы и хмурая морщинка меж бровей. — А почему тогда фея забрала колокольчики? — выдала она, поразмыслив всего секунду. — Я же говорила, потому что в них была жизнь, фее нужен был совсем не подарок, а чувства и эмоции, которые вложил Недр, изобретая его. Он подарил не просто пустое украшение, а частичку своей души.       На последнем слове серые глазенки возбужденно расширились, поднялись к Тиен. — А что такое душа? — спросила малышка почти шепотом, на что девушка усмехнулась. Неожиданно и я криво ухмыльнулся.       Я то знаю, а Тиен не догадывается, что назревает не исчерпывающая тема. Будет сильно жестоко оставить девушку с ней? — Нуу… Как бы это лучше объяснить… — Тиен сосредоточенно потерла лоб и помассировала переносицу, — душа это все, что есть в тебе, как хорошее так и плохое… — А где еще есть душа? У Тиен тоже есть душа? Джина хочет увидеть душу Тиены.       У Джины вспыхнули глаза, она затараторила, перебивая девушки и саму себя, и с трудом поспевая выговаривать слова целиком. — Ну… насколько я знаю, душа есть во всем живом, и в маленьком незаметном колокольчике, и в не такой уж маленькой, но любопытной девочке. Ее нельзя увидеть, но можно почувствовать, — девушка ткнула пальцем Джине в область солнечного сплетения, неожиданно добродушно посмеиваясь. — А как ее чувствовать?       Метушливость, что резко повысилась в действиях Джины, вдруг ясно дали понять — мало того что ее вопросы не закончатся никогда, так она еще и переиграет. А ведь ей давно пора спать. И укладывать придется мне. Привязка к насущным проблемам окончательно возвращает меня в равновесие. Я набрал поглубже воздуха в грудь, покинуть убежище, наконец раскрывая свое приступает. — Так, так, так, кто это у нас еще не спит? — проговорил я, хлопнув в ладоши, будто только пришел. — Дядя Чон, Джина не хочет спать, — естественно, сразу заявила девочка. — А разве Тая с Тэхеном не приедут домой? — Тиен отчего-то тоже активизировалась сразу, ее глаза взволнованно пробежались по комнате, а пальцы крепко сжали одеяло. А это значило, что она снова пропускала свои настоящие эмоции на свободу, потому что снова не ожидала меня увидеть. — Нет, мне позвонил Тэхен, они поехали за близнецами к родителям и у них сломалась машина, так что я присмотрю за Джиной.       Услышав мои слова, Тиен сразу подскочила. Джина, до этого момента спокойно сидевшая на руках девушки, повалилась на спину и стала барахтать руками как перевернувшийся жучок. — Тогда я пойду, пока, Чонгук, пока, Джина, — выпалила она и нацелилась на выход, пока я помогал малышке снова сесть. «С чего вдруг эта странная реакция?» — Подожди, я вызову тебе такси, — поторопился предложить хоть что-то я, не готовый к такой спешке. — Хах, — решительный шаг сбавился на полпути. Девушка притормозила у дверного проема, через плечо бросая прищуренный взгляд в мою сторону. В секунду изменилась. — Я уже взрослая девочка, Чонгук, смогу вызвать и сама, — однобокая улыбка залегла в уголке ее губ, а девичьи веки стали до того расслаблены, что казалось, вот вот опустятся полностью.       Все еще стабильно непостоянная — все, что могу сказать. — Но уже темно, Тиене опасно уезжать, Джина боится, Джина хочет, чтобы Тиена осталась.       Конечно же ситуация не могла пройти мимо Джины. Она вклинилась в разговор при первой попавшейся возможности и сразу сделала ход козырной картой. Я это понял. Тиен это поняла. Поэтому и вздохнула так тяжко, не отрывая глаз от умоляющих стальных. Уже второй раз она не могла выбраться из этого дома. Но злости или недовольства я не видел в ее взгляде, только непонятную мне усталость. — Хорошо, Джина, хорошо, я пока останусь… — слабой улыбкой девушка сдается, и мне кажется, что у нее просто не осталось сил на возражения. — Только быстрее ложись спать, ладно? Уже сильно поздно, — не дожидаясь ответа, Тиен махнула девочке рукой и вышла из комнаты.       Я рухнул на кровать, вынужденный отложить мысленный разбор этой еще одной странной ситуации на потом. Джину нужно было уложить спать, а в таком состоянии это просто что-то невыполнимое. Перевозбужденная и впечатленная днем, она без умолку болтала о всем подряд. О купании в бассейне, играх в саду, мультике, что посмотрела вечером, о Тиен, ее сказке, и о волшебной душе, которую теперь пыталась почувствовать у меня. По началу я еще делал попытки объяснить малышке, что стук, который она услышала в груди, это вовсе не душа, а обычное сердце, но после недолгой дискуссии сдался. Просто прикрыл глаза и слушал ее тихое лепетание еще не меньше часа, пока детский голос постепенно не начал отдаляться, а со временем полностью не растворился в тишине.       В следующий раз, открыв глаза, я увидел, что Джина спит в обнимку с плюшевым медвежонком. Вся растрепанная, с перекрученной набекрень пижамой. Видимо, помимо того что болтала, она еще и вертелась. Пальцы осторожно убрали с маленького личика выбившиеся волосы, я погладил малышку по макушке, поправил одеяло и вышел из комнаты, тихо прикрывая за собой двери. Ее сон с детства был очень чутким.       Огромные настенные часы, что висели в коридоре, показывали почти три часа ночи. Сейчас я успел выспать столько, сколько не всегда выходит поспать в обычные рабочие дни. Хотя я люблю спать, могу делать это где и как угодно.       В гостевых комнатах и в зале Тиен не оказалось. Только убранная чашка Джины и еще одна новая вымытая, говорили о том, что она заглядывала на кухню. Не обнаружив ее и в других свободных спальнях, я пришел к выводу, что вероятно, она все-таки уехала домой. Время было позднее, спать хотелось нещадно, поэтому оставалось только выпить воды и отправиться в кровать.       Будучи частым гостем семьи Ким, за эти года я успел обзавестись личной спальней в самом отдаленном крыле дома. Обычно туда заходили крайне редко, ведь по соседству была только кладовая, да вечно закрытый выход к чердаку. У меня дома, к слову, имелся такой же. Наверное поэтому она и стала моих выбором, наааврное поэтому я удивился, когда увидел сочившийся оттуда свет. Тусклый, странно тепло-оранжевый, он едва пробивался сквозь тонкие щели. «Неужели заходили сюда и забыли выключить лампу?»       Приоткрыв дверь, я зашел внутрь и напряг зрение, оценивая комнату. Кровать застелена, покрывало даже не тронуто, тапочки у комода идеально ровно стоят на своем привычном месте. Одна лишь лампа сменила местоположение и теперь была спрятана за задернутыми занавесками коричневого цвета. Вот откуда этот странный тепло-оранжевый свет. Спустя секунду в этом же свете вышло различить и фигуру пропавшей девушки. — Эм… Тиен? — тихо окликнул ее я, но никакого ответа не последовало. — Тц… — пришлось пересечь комнату и заглянуть за штору. И как только я это сделать, замер в ступоре.       Полусидя на подоконнике, уперевшись головой в окно, девушка спала. К груди была прижата громоздкая книга, вокруг намощены подушки и плед. «Уютно она устроилась в моей-то комнате, — улыбнулся я, и почти сразу отдернул себя от этого, — ну тогда пусть спит, — развернулся, хотел уйти, но, сделав несколько шагов, тяжело вздохнул.»       Просто так оставить ее здесь, в этом скрюченном положении на всю ночь, я не смог, хоть, признаться, хотел. Все еще неоднозначно чувствовалось ее странное поведение днем. Но Тиен же всегда была неуклюжей, как панда, она обязательно навернется отсюда.       Еще пару мгновений внутреннего диалога и я вернулся, будучи недовольным собой, осторожно забрал из рук Тиен книгу, отложил ее на подушки. Оценив позу девушки и примерившись, аккуратно взял ее на руки и перенес на рядом стоящую кровать. Свою кровать.       Как только девушка оказалась в горизонтальном положении, тут же перевернулась на бок, обхватив обе щеки руками. Подбородок пополз вниз, губы приоткрылись, ресницы едва заметно шевельнулись, а из потрепанной прически посыпались волосы, прямо на лоб.       Закусив пирсинг на губе, я еще раз придирчиво изучил ее положение. Снова засомневался в том что так и просилось сделаться. И снова проиграл себе. От этого немного дерганно накинул одеяло на ее поджатые ноги, и также пошел к лампе на подоконнике, чтобы выключить и поставить на место. Но вместо этого помедлил с ним в руках и уставился на оставленную рядом книгу. Пара вдохов и мое раздражение как рукой сняло. Выдохнул я уже тяжело и шумно. Подобрал книгу и незаинтересованно повертел ее в руках. Чисто по старой привычке. «И правда осталась такой же. До сих пор носится со своими книгами и создает проблемы на ровном месте, — вдруг подумал я, уже со странной теплой улыбкой. — Вот только, что мне теперь делать с этой маленькой, но вечной проблемой? — и задался тем самым вопросом, ответ на который до сих пор не мог дать.» Пусан, 2009 год

Чонгук

      Бродить по району в поисках книжных магазинов — теперь обычное дело, мой привычный выходной. Тиен шаталась среди высоких стеллажей, восхищенно изучая их содержимое. Я же равнодушно брел по ее пятам, задаваясь одним единственным вопросом. Зачем я всегда на это соглашаюсь?       Но ответ я знал. Просто эта мелкая хитрюга взяла себе в привычку при любой просьбе жалобно опускать голову и смотреть на меня своими зелеными глазами так… так умоляюще… прям из-под лба. И все, этого оказывалось достаточно. Я моментально попадал под какой-то гипноз и молча соглашался на все авантюры.       Поэтому почти каждые выходные мы вот так вот ходили по магазинам и подруга обязательно покупала какие-то тонкие поношенные книги за условную цену.       Ена старательно откладывала деньги, которые мама давала ей на обед, лишь бы накопить на очередную книжку. Неисправимый книголюб. — Когда мы уже закончим? — скучая спросил я, спустя всего лишь пару часов скитаний. — Еще н..емного, — бросила Ена, даже не обернувшись, и побрела еще глубже в ряды. — А как же немного… — я слышал это «еще немного» уже пятый раз за сегодня.       Таскаться в зимней курточке по закрытым помещениям — не самое приятное занятие. Спина постоянно становилась влажной, свитер и шарф кололись. А все потому, что я не хотел ее снимать и носить в руках, так уже несколько раз терял свою шапку и столько же раз наступал на нее.       Однообразные корешки книг рябили в глазах. Их было много, очень и очень много. Новые и потертые. Вычищенные и пыльные. Яркие и неприметные. Все они, по моему впечатлению, стояли вразнобой, но Ена, самый неорганизованный и непредсказуемый человек в моей жизни, находила среди всего этого покой и упорядоченность. — О, вот она, — без запинки выпалила подруга и рванула к одному из стеллажей, вставая на носочки.       Не успел я помочь хотя бы с этим, как подруга схватила одну из книг, распахнула ее и уткнулась лицом в страницы, втягивая в себя с силой воздух, будто там были не обычные листы, а свежая булочка.       Чего?       Я так и замер с поднятой рукой, быстро заозирался по сторонам выпученными глазами. — Что ты делаешь, Ена? — спросил тихо, подходя чуть ближе к подруге, когда несколько посетителей бросили в нашу сторону колючие взгляды. — А на что п..похоже? — Тиен покосилась на меня с осуждением, будто я отвлек ее от очень важного занятия. Ее опять же не заботила ни окружающая среда, ни мнение людей, она просто делала, что хотела. — Эм… — неуверенно замялся я, понимая нелепость слов, которые собирался сказать, — ты нюхаешь книгу?       Почему-то я раньше даже не думал о том, что книга вообще может чем-то пахнуть.       Это же… просто книга. — Точно, — Тиен бросила ответ быстро, и , будто только этого было достаточно, непринужденно вернулась к своему занятию. — Но зачем? — а мне же было совсем ничего неясно. Ни зачем тратить время на такие места как книжный магазины, ни зачем уделять его чтению. Первое всегда казалось мне бесполезным, второе – скучным. — По..попробуй и пой..мешь.       Тиен протянула мне маленькую книгу. Я недоверчиво изучил ее лицо в попытке уловить насмешку или заметить подвох, но под действием ее непринужденности все же приблизился лицом к переплетному корешку. Сначала ничего не произошло, и потом, по прошествию нескольких секунд, в носу защекотал приятный, но необычный запах. Похож на краску, дерево и плетеную нитку. Чем-то подобным пахло в маминой мастерской, когда она работала над картинами. А там мне всегда было спокойно, и сейчас стало спокойно. Не захотело больше как можно скорее уходить отсюда. — Теперь мо..жем идти, — и конечно именно в этот момент Тиен решила уходить.       Она давно перестала ждать от меня реакцию на такие свои действия, поэтому просто поставила книгу на место и двинулась обратно. — Разве ты не собиралась что-то купить? — спохватился я уже у самого выхода. — Сегодня не хо..чу, — а она улыбнулась мне и уволокла на улицу. «У нее просто еще не хватает денег на это, — сразу же понял я, — но даже так она не грустит, ей оказывается достаточно для радости и того, что смогла заглянуть в любимый магазин.»       Мы ушли с книжной улицы, прогуливаясь по ближайшему району. Но книги не оставили нас. Теперь они были в разговорах подруги, она зачем-то пересказывала мне две главы, которые прочла вчера ночью. А я зачем-то слушал. По началу старался делать это внимательно, но вникать долго в суть не получилось. То отвлекся на пса, то на прилавок с едой, то на серое небо.       Была поздняя зима, в школе начались короткие февральские каникулы. И почти все время шел снег. Редкое здесь явление. Сейчас тоже с неба медленно падали снежинки, зелени вокруг почти не осталось, все выглядело мрачным, зато некоторые магазины до сих пор были украшены, напоминая, что совсем недавно были новогодние праздники. — Я чуть не з..абыла, — подруга порылась в маленькой сумочке, и уже через несколько секунд протянула мне чистый плотный кусок бумаги, одновременно подсовывая и ручку, — по..дпиши.       Речь уже была не о книгах. Ничего не понимая, я хотел было повертеть листок в разные стороны, но Тиен отдернула свою руку обратно, не давая мне это сделать. — Просто по..дпиши, тебе ра..зве сложно сделать такую ме..лочь? — она обиженно поджала губы, смотря на меня из-под нахмуренных бровей, но быстро поняла, что сейчас этой уловки будет недостаточно. — Это будет моим н..новогодним под..даком, — поэтому воспользовалась запрещенным приемом. Напомнила о моем просчете, хоть это именно она твердила мне перед праздниками, что подарок ей совсем не нужен. — Ц-ц, ладно!       Я раздраженно фыркнул, но все-таки решил оставить короткую надпись «Странной Тиен от Чонгука». Взялся за ручку, стал писать и не мог перестать отвлекаться на саму Ену. У нее горели глаза, как у шкодливого чертенка, да и пальцы нетерпеливо стучали друг о друга. И правда странная. Последние буквы были выведены и стоило мне оставить свою подпись, как подруга мигом вырвала из рук бумажку, растягивая финальную точку в длинную линию.       Потом зачем-то запрыгала на месте. — Чего радуешься? — я посильнее натянул на уши шапку, насторожился. — Ха-ха-ха, — и не зря, Тиен остановилась, демонстрируя мне обратную сторону бумажки и стала пританцовывать. «Как подло…»       Это была моя фотография, моя самая ужасная фотография за все время. Тиен постоянно подлавливала самые неудачные моменты моей жизни и запечатляла их. Но тот раз… тот раз был особенно неприятным. Это была единственная банка бананового молока, я потратил на нее последние деньги. И подавился. Все молоко выплеснулось. А то что не выплеснулось, потекло у меня и со рта, и с носа. И Тиен, единственный способный помочь мне от приступа кашля человек, вместо того чтобы помочь, заливалась хохотом с телефоном в руках. — Зачем… зачем ты это распечатала? — растеряно спросил я, уши под шапкой уже горели. — П..росто так, будет к..коллекция, — Ена пожала плечами, тем самым поправляя съехавшую куртку, и бережно уложила снимок обратно в сумочку. Пригладила карман. — А подпись тебе на что сдалась? — мои губы сжались еще сильнее.       Тиен хихикнула себе под нос, игриво хлопая ресницам. Она ведь ждала именно этот вопрос. — Когда ста..нешь известным, я про..дам этот снимок за ми..ллионы миллионов и с..стану богатой, — хитро пришуренные глаза, самодовольный взгляд, губы растянутые в ровную тонкую линию.       Глупышка.       Я не удержался, хохотнул, хоть и нервно. А все потому, что она опять все сводит к деньгам. Она была помешанна на них. Даже мои взрослые родители не так часто говорят о деньгах, как этот маленький ребенок. Неисправимый ребенок. — О, смотри, — и непостоянный ребенок, — скорее пойдем кататься, — в секунду вся надменность слетела с ее лица, позабыв обо всем, что делали до этого и о чем говорили, Тиен спохватилась и потащила меня в сторону возникшего через дорогу парка.       Увидела там новую игровую площадку, которую уже видел я. Ее открыли на днях.       Хотел я туда идти? Нет. Как и в книжный магазин. Но меня об этом не спросили, молча поволокли по всем игровым конструкциям, что там установили.       Следующий час мы катались на качелях, бегали по лабиринту, лазали по паутине. И хоть изначально я не хотел идти, я вообще редко куда выходил бы, если не Ена, мне было правда весело. Жарко и весело. Весело и жарко.       Но когда большая часть любимых аттракционов Тиен была пройдена по второму кругу, я устал. И третий круг уже еле-еле волочил ноги за подругой, которая никак не хотела уходить. Опять. По завершению четвертого раза устала и она, и только после этого мы двинулись к выходу. Ушли с новой площадки, прогулялись по скверу и подходя к нашему району, наткнулись на наш старый детский городок.       Городком конечно его сложно было назвать. Здесь было сильно мало качель, но они мне всегда нравились. Была даже самая любимая из них. «Смертельная вертушка» — так мы ее называли, потому что эта обычная круглая платформа с поручнями могла разгонятся по ощущениям до скорости света. А вот Тиен ее не любила. И почему-то именно эта информация породила сейчас идею. — Ена, забирайся, я тебя покатаю.       Такую идею, которая возникает в моей голове очень и очень редко. Но метко. Мстительную. Требующую восстановления справедливости.       Моя неудачная фотография вспомнилась сама собой. Ликующее лицо подруги тоже. — Мы же д..домой уже собрались.       Тиен замялась, с неким подозрением посмотрела на меня. — Нет. Хочу сейчас, — но я уже заскочил на качелю. — Хм… ладно, — недолго подумав, подруга все-таки пошла за мной, привыкла поддерживать все мои порывы что-то сделать, потому что они были редкими. На этом я и хотел сейчас сыграть. — Готова?       Она плюхнулась на сиденье и крепко уцепилась за низкий поручень. Кивнула. «Вот сейчас мы повеселимся.»       Я стал постепенно раскручивать вертушку, с каждым разом все больше набирая обороты. А Тиен с каждым таким оборотом начинала все больше бледнеть.       Секунд десять и качеля закрутилась на максимальной скорости. — Все хват..ит, — скомандовала девочка, но я проигнорировал ее слова, еще пару раз оттолкнулся ногой от земли. — Ты что не сл..лышишь? Ост..анови говорю. — Сначала отдай фотографию, — тянуть я не собирался, сразу предложил сделку. — Ах ты… — в меня вцепилась пара зеленых глаз со взглядом «да, не зря я тебя подозревала». — Так и зн..ала, — злобно процедила она, но тут же пошатнулась и схватилась за то, что было ближе всего, сразу двумя руками.       Железный руль. Он находился в центре качели и служил своего рода тормозом. Обычно, я насколько это возможно раскручивался и потом с его помощью останавливал вертушку, чтобы не счесывать обувь.       Обычно. Но не сегодня и не сейчас, не когда со мной была моя притягивающая беды подруга.       Все произошло в считанные секунды. — Ена, не трогай, — я крикнул это, когда Тиен навалилась на руль всем телом, как на обычный поручень, а он издал странный треск. — Что это?       Первое, что я увидел — округленные глаза подруги. Второе — железный руль в ее руках. Выломанный железный руль. «Черт.»       От этого толчка, наша вертушка раскрутилась быстрее обычного, даже быстрее «скорости света». Меня качнуло, я вцепился сразу в два рычага, по разные стороны от себя. Тиен плюхнулась на сиденье, упираясь в них спиной. — Чонгук, ос..останови, — с трудом выговорила она, ее губы стали белыми, как мел. — Как я тебе это сделаю, ты сломала тормоз, Тиен, ты свернула, блин, голову железяке! — А ты ра..ньше не мог с..казать, что это т..ормоз!? — прилетел недовольный вопрос вместе с холодным воздухом. — Это же очевидно, — и сразу ушел такой же недовольный ответ. — Вот т..еперь сам и ос..танавливай, — Тиен говорила упрямо, словно это я, а не она, сейчас стоял в круглым тормозом в руках. «Вот как?»       Резко и неожиданно для меня это стало делом принципа. Потому что все что сейчас творилось, произошло только по вине одного человека.       Шатаясь, с трудом, но я упал на низкое сидение рядом и упрямо сложил руки на поручень. — Не буду, — коротко заявил я. — Что? — удивилась она, не привыкшая к отказам. — Ос..танови, говорю. — Нет.       Тиен со всех сил вцепилась в край качели, ее щеки резко надулись, дыхание задержалось. Глаза стали одурманены, но в них появилась дурная решимость. — Т..огда сле..зу сама, — секунда и Тиен уже переваливается через край, пытаясь слезть. — Что ты творишь, сумасшедшая, стой, — я тут же подорвался, хватая свободной рукой ее за край курточки, иначе точно вылетела бы отсюда, и стал тормозить качелю ногой об землю.       Рука быстро заныла из-за веса подруги, пальцы занемели, пятка начала гореть от того, что очень долго трется об асфальт. А меня, как и бледную молчащую Тиен, сильно укачало.       Кругов шесть в таком состоянии, стертая подошва на обуви и качеля все-таки остановилась.       Мы сползали с нее одновременно и с огромным трудом. Ена сходу повалилась на землю, я сделал несколько неуверенных шагов и тоже упал, прямо в снег. В голове все закружилось. Я не смог даже поднять голову. Так сильно меня тошнило. Из последних сил перекатившись на спину, я распластался, оказался рядом с такой же распластанной Еной. — Ты… ты бездушный, зан..носчиный сухарь, Чон Чо..нгук, — с трудом выговорила подруга, выдыхая в небо пар. — А ты… ты упрямая… упрямая и неуклюжая панда, Ким Тиен... — едва ответил я.       Перед глазами поплыли черные точки. Я медленно моргнул, смотря как они смешиваются с серым небом, и до сих пор не мог поверить, что эта костлявая девчонка смогла оторвать железный руль. «Как? Просто как она умудряется постоянно во что-то влипать?» Сеул, настоящее время

Тиен

      Резкий удар — то, что вывело меня из сна. — Ахр…       Болезненно застонав, я едва разлепила глаза. Холодный пол неприятно прилип к щеке, сквозняк обледенил нагретое за ночь тело. Я опять свалилась с кровати. — Доброе утро, Тиена, — затем воодушевленный детский голос взялся из ниоткуда и почти сделал мне инфаркт. Я испуганно нашла ее глазами у входной двери. — Джина не знала, что Тиена любит спать на полу.       Наряженная, стоящая по струнке, широко улыбающаяся. Почему я уверенна, что стоит она там не пять и не десять минут? — Хаха, конечно, всегда так делаю, — эту фразу я произнесла с откровенным сарказмом, но ребенок наивно принял все за чистую монету. — Джина рада, что Тиена нашла удобный пол, а еще осталась на ночевку и сегодня можно опять играться.       Я с трудом перекатилась на бок и села.       Вчера я разрывалась между сильным желанием уехать побыстрее домой и мыслью, что расстрою своим поступком всеми обожаемого драгоценного ребенка. После долгой внутренней дискуссии, я все же пришла к компромису со своей неугомонной совестью и решила подождать, пока этот малёк уснет, но Джина так долго не могла этого сделать, что, в итоге, я вырубилась сама. — Конечно, ты же этого хотела, малышка.       Разбивать розовые очки ребенка — себе дороже. Поэтому я выдавила из себя улыбку настолько правдоподобную, насколько позволила эта рань.       Шторы были плотно запахнуты, но было ясно за ними только недавно появилось солнце. Какое паскудство. Будто мне дома мало Джиён.       Я покрутила затекшей шеей и попыталась встать. Плечо от этого противно заныло, все еще помня недавнее падение. — Доброе утро… — со стороны двери послышался бодрый голос Чонгука. Парень запнулся на середине фразы. — Тиен, все в порядке? «Да твою ж мать, — выругась мысленно я, — вот только тебя здесь не хватает...» — Конечно, все прекрасно, — наигранная улыбка «номер два» вступила в действие, повторный сарказм сорвался с губ, и Чонгук его без проблем распознал. Вздергул вопросительно бровь. — Просто не успела подготовится, кто ж знал, что вы так рано встаете… «…мазохисты долбанные, — добавила у себя в голове.»       Для пущей убедительности я пожала плечами и хлопнула ладонями по коленям, быстро об этом жалея. Это стоило мне нечеловеческих усилий. Но пришлось еще и встать на ноги. Убийственное комбо после сонного паралича. — Надеюсь, тебе комфортно спалось, — будто издеваясь сказал парень.       Мой взгляд осуждения мгновенно нашел его поблескивающий, только лишний раз подтверждая, — да, его в полной мере забавляет и вся ситуация, и мой вид. Но это было не все. Там было что-то еще.       Намек?       Я поняла это, как только вспомнила свою первую утреннюю мысль «я опять свалилась с кровати».       Точно кровать! Я не должна была быть в кровати. В моменте я растерялась, глупо поозиралась вокруг, на подоконник, шторы, лампу, немного потупила, помычала. — Эмм… «Неужели Чонгук меня перенес? — но я тут же отдернула себя от этой ненужной мысли. — Пусть даже и так, разве это имеет значение?» — Кхм… да, да, очень комфортно, спасибо…       Я еще раз улыбнулась, встретившись с ним глазами, уже учтиво, и поправила на себе перекрученную одежду, чтобы скрыть замешательство.       С каких пор мне так неловко под его взглядом?       Наверное, все дело в том, что сейчас, несмотря на непринужденный тон, глаза парня ввинчивают в меня шурупы. Или в том, что его волосы оказались мокрыми и взъерошенными после очевидно утреннего душа. Или потому что мое зрение вдруг стало ультроострым и я вижу, как по его шее все еще текут долбанные капельки воды, отделяя меня жалкой секундой от клейма «откровенно залипла на это». — Джина хочет готовить вместе завтрак...       И спасибо Джина, что спасаешь меня от этого позорного ярлыка и тупого молчания. Не разобрав, что конкретно сказал девочка, я хвастаюсь за ее голос и перебрасываю все свое внимание к ней. — М? — смотрю на ее невинно хлопающие глаза и переспрашиваю. — Джина голодная и хочет готовить вместе завтрак, как с мамой и папой.       Пф, еще чего.       К сожалению то, что она повторяет не радует меня от слова «совсем». Еще и когда подбегает ближе, берет за руку, ангельски округлив свои серые глаза. — Хм, — усмехаюсь я, не от умиления, сразу раскусываю мотив.       Коварные приемы — знаем, проходили, не единожды практиковали. Это же чертова классика. Я едва не щелкаю языком, вместо этого вздыхаю и уже верчу на языке слова для отказа. Ведь какой нафиг завтрак, если я со вчера просто хочу добраться до дома. Если в моей голове уже четко составлен план действий, как я быстро собираюсь и мчусь к своей кроватке, к вкусным покупным десертам, и слезливой дораме.       Никакой готовки в единственный выходной. Никакой маленькой непоседливой девочки.       И я смотрю на Джину с твердой уверенность в том, что прямо сейчас скажу все это, скажу, что через полчаса буду смотреть не на нее, а в свой старенький телевизор. Но!       Но через полчаса я уже стою в фартуке и смотрю на свои руки по локти в муке. «Уехала одна называется…»

Чонгук

      После долгих обсуждений Джина решила, что хочет блины.       Мне пришлось потратить не меньше пятнадцати минут, чтобы перерыть весь гостевой домик в поисках малинового варенья. Малышка упрямо твердила, что без него завтрак будет «невкусным и неправильным». Плюс Тая попросила найти пару заготовок по новому рецепту, чтобы передать моим родителям.       Поэтому я так и задержался.       Но, проходя через двор, я был уверен, что за это время в доме ничего критического не случится. Это же всего пятнадцать минут.       Оказалось, ошибся.       Стоило переступить порог, убежденность осталась лишь в одном — я никогда не страдал от такого чувства как оптимизм, и начинать не стоило.       Первое, что слышу, — глухой стук чего-то падающего. Первое, что вижу, — хмурую Тиен с поднятой упаковкой этого чего-то и невозмутимо наблюдающую за ней Джину. — Джина, ты точно знаешь рецепт? — спрашивает девушка с сомнением и надеждой одновременно.  — Конечно! Джина всё знает, — на что получает максимально самоуверенный ответ малышки.       Я на это улыбаюсь, Тиен закатывает глаза. Стабильность — наше все. — И здесь точно нужны сливки, а не молоко? — уточнила она не вопросом, а кристально чистым сомнением.  — Да, Джина же сказала Тиене уже три раза! Маленький стаканчик муки, сахарок и сливки! — и получила не ответ, а до скрипа отполированное недовольство.       Их взгляды скрестились, в воздухе проскочила искра напряжения. А это значит— самое время вмешаться. — Ну что, как успехи? — спросил радушно я, заходя на кухню и ставя коробку на выживший кусок столешницы.       Здесь был не просто бардак. Здесь был первобытный хаос. Мука, миски, ложки, пятна воды… везде. В общем одни сплошные следы преступления. — Были бы куда лучше, вернись кое-то пораньше!       Упрек? Удивленный, я поднимаю бровь, поворачиваю голову. — Господи, мы половину утра только пытаемся заколотить тесто, это уже не смешно!       А нет. Отчаянье и крик о помощи.       Вид Тиен скорее потерянный, чем осуждающий. Ей совсем нет дела конкретно до меня. Она упирается руками в столешницу и роняет голову, всецело фокусируясь на глубокой миске. — Всё потому, что Тиен не слушает рецепт Джины, — именно в этот момент включается Джина, с невинной, но острой точностью. — Дядя Чон знал, что Тиена любит всё делать не по правилам? — добавляет, смотря на то, как я открываю шкаф и выкладываю туда принесенные заготовки. «…все делать не по правилам…»       О да, дядя Чон знал. Более того — не просто знал, а когда-то на постоянной основе участвовал во всем этом «не по правилам».       Но разве мог я об этом говорить? Нет. Поэтому просто улыбаюсь малышке и пожимаю плечами. — По правилам, не по правилам — какая разница, — ответила успевшая стать непринужденной Тиен, и принялась кое-как мешать что-то жидкое в уже упомянутой миске. — Ты же сама отказалась от нормальной еды, которую я предлагала. Блины, знаете ли, не каждый умеет делать, — в подтверждение своих слов чуть ли не разливая это месиво через края. — Бутерброды — это плохая еда! — возмутилась Джина, скрестив руки. — Это вкусная и, главное, быстрая еда, маленькая ты вредина, — а Тиен парировала, прищуриваясь и показывая ей кончик язык. — Хаа…       Я не удержался, хохотнул от вида ошарашенно ахнувшей Джины. Ее большие глаза округлились еще больше, ротик удивлено приоткрылся. Еще бы, она ведь не привыкла к тому, что взрослый человек может вести себя так по-ребячески. Я тоже, честно говоря, немного отвык от такого. Но для Тиен это, кажется, всё еще было образом жизни.       Оставшись довольной произведенным эффектом, Тиен заметно повеселела, вошла во вкус, в добавок ко всему, мазнула малышке нос мукой, щипнула его. — Так, что там дальше по твоему рецепту, «стаканчик муки»? — процитировала девушка слова ребенка с доброй издевкой. — И как я должна понять, какой именно стаканчик? Они же все разные…       Переменившаяся тема вывела малышку из ступора и отвлекла. Она окончательно проморгалась и вовлеклась в новое дело, принимаясь важно объяснять, какой именно стаканчик — правильный.       Я посматривал на них лишь краем глаза. Основной задачей для себя выделил — навести хотя бы подобие порядка в одном из углов кухни перед тем, как начать выполнять свою роль в приготовлении завтрака.       Но борьба за порядок обречена, когда в противниках человек, сеющий повсюду хаос и имеющий в подручных маленького ребенка. Это убийственной комбо для всего чистого вокруг.       Мука летела в воздухе, молоко переливалось через край, яйца бились друг о друга с таким энтузиазмом, будто это спортивное состязание.       Я пытался убедить себя, что ровно выложенные ягоды, идеально нарезанная ветчина с сыром, или под линейку выставленные пиалки с джемом и соусами могут спасти ситуацию, но нет. Жестокая реальность побеждала — к приезду Тэхена и Таи от кухни останутся лишь приятные воспоминания.       Со спины донеслось обоюдное шушуканье, послышался какой-то шорох и шаги. Я отложил хлеб, обернулся.       Джина спрыгнула со столешницы и побежала наверх переодеваться. Это было очевидно ясно по паре грязных пятен, которые девочка ни за что бы не стерпела на себе. Обычно она переодевалась даже когда на одежду попадала капля воды. А вот Тиен, довольная и немного взбудораженная, подошла ко мне, держа в руках миску. — Готово, мы сделали самую сложную работу, — гордо заявила она и взгромоздила со всех сторон замазанную мукой емкость на мой чистый клочок столешницы. — Дальше разбирайтесь сами.       Я предпочел, не думать, что самой сложной работой будет убраться здесь после такой готовки. — Хочешь, чтобы я жарил блины? — вместо этого удивленно уточнил. — Джина вроде говорила, что блинами занимаетесь вы, а мне достаются сэндвичи и омлет.       Девушка морщится на последнем слове, но сдерживается от комментария на этот счет. Отношения с омлетом, видимо, так и не наладились. — Конечно хочу, я же не умею это делать, — без тени стеснения заявила Тиен, подвигая миску ближе, что оставляет длинный молочный след за собой.       Мои глаза успокаивающе прикрылись.       Я не видел этого. Не видел.       Открыв их обратно, я сразу переключился на другое. — Как можно работать в кондитерской, печь торты — и не уметь жарить блины? — усмехаюсь я, с неуверенным намеком на равнодушие вытирая этот след.        Тиен замечает это, кривит довольную улыбку, задирая подбородок. — Я и так не сильна в готовке. А блины — это вообще отдельная наука. В тортах все проще, смешал все и он печётся сам. Ты просто ждёшь и любуешься, — девушка увела взгляд к времени, вернула его, чтобы заглянуть в окно. Хочет уйти. — Ладно, — уступил я, — тогда посмотрим, что вы там намешали.       Жарить блины я хоть и умел, но делал это давно и от силы несколько раз. Первый раз с мамой, второй — с Таей, на этой же кухне. Но оба раза мы проверяли тесто на, так называемую, готовность.       Взял венчик, помешал его, поднял вверх. Тесто в этой тарелке выглядело явно гуще положенного, не стекало вниз как жидкий йогурт, вообще едва текло. Но так как девушка спешит уйти, оставим надежды на вменяемый вкус. Он то точно должен быть хорошим. Что может быть проще и удачнее в сочетании: яйца, сахар, сливки, масло, мука…       Недолго думая, макаю мизинец в тесто, пробую на вкус… и мгновенно кривлюсь. — Вээ... — во рту так сильно сводит, что болит челюсть. — Кошмар, зачем в блинах столько соли?       Да, именно, капля теста, будто ложка соли, точнее не опишешь. — Какая еще соль? Что ты придумал такое? — разозлившаяся девушка повторяет мое действие. — Фу! — но тут же мчится к раковине полоскать рот. — Нет, нет, нет, это же все заново переделывать нужно…       Факт того, что все старания были напрасны, кажется не столько разозлил, сколько расстроил ее. Ведь ясно как день — для Тиен «завершение завтрака = сбежать наконец-то отсюда».       Она отчаянно поникла, беззвучно хныкнула и припала к краю столешницы поясницей, свесив мокрые руки вниз, будто резко лишилась всех сил.       Я вздохнул, слабо улыбнувшись. Как у нее постоянно выходит оказываться в таких ситуациях? — Дядя Чон, Джина не может найти свое платье в цветочек… — донесся недовольный крик малышка, что как под заказ спускалась к нам по лестнице. — Ладно, я сам переделаю тесто по-быстрому. А ты пока отвлеки Джину, чтобы она не заметила, — сказал я неожиданно и мягко. Тиен тут же метнула ко мне обнадеживающий взгляд, сразу закивала. — Но когда вернётесь, поможешь мне с тостами. Надеюсь, твоих кондитерских способностей хватит, чтобы подсушить хлеб?       Реакцией на мою издевку становится не ожидаемая колкость в ответ, а благодарное согласие. Хоть и в самой извращенной форме, которую я мог представить. Девушка смотрит на меня, прищелкнув глаза, кривит губы набекрень в странной улыбке, а затем фыркает. Но так не сказав и слова, спешит к Джине, которая уже мелькнула на пороге. — Пойдем, пойдем скорее, я тебе все покажу… — говорит малышке и разворачивает ее вокруг своей оси, подгоняя обратно.       Я же с готовностью развернулся к столу. Прикинул, что у меня было примерно минут двадцать. Увлечь Джину новыми нарядами плевое дело. Она рядилась в разные образы по несколько раз на день. И приступил к делу.       Позже, когда они вернулись, Джина все же настояла, чтобы именно «Тиен» дожарила блины. И, что интересно, девушка согласилась. Да, тяжко вздохнула, и да, состроила недовольную гримасу, но пошла их жарить. То ли еще не осмеливалась открыто отказывать ребенку начальницы, то ли не так уж теперь хотела это делать.       Конечно, то, что получалось, сложно было назвать блинами. Вместо нормальных кругов выходило что угодно. Какие-то кляксы, порванные диски, сбитые комки.       Но вместо недовольства, я слышал их смех.       Никогда долго не унывающая, Тиен видела вместо клякс смешные и злые мордашки, вместо обрывков теста — каких-то животных и облака, вместо комков — карту и части континентов.       Видела и заставляла в это поверить Джину.       Девушка превратила неудачную готовку в игру «угадай, что это?». И Джина оказалась от этого в полном восторге. Теперь обычные ровные блины, что успел испечь я, были не интересны малышке.       Сказать, что я удивлен этому? Нет, совсем не удивлена, ни капли.       Единственное, что еще удивляло, как Тая все-таки решилась оставить Джину на этого ребёнка?       Потому что, чем дольше я наблюдал за ними, тем сильнее ощущал: передо мной — маленькая девочка, в которой живёт осознанный взрослый, и взрослая девушка, в которой до сих пор живёт легкомысленный ребёнок.

Тиен

      Вылизав кухню дочиста, мы наконец-то уселись за стол.       Дома такого движа ради обыкновенного завтрака никогда не было. Обычно утренняя трапеза занимала у меня не дольше десяти минут, а из грязной посуды оставалась только кружка из-под кофе.       Низкий поклон создателям одноразовой посуды.       Сейчас же весь этот процесс растянулся почти на два часа и выжал у меня все. И без того иссякающие со скоростью света, остатки жизненной энергии, ушли с концами. Да вышло даже немного весело, но определенно точно не немного утомительно.       Я лениво складывала тонкие блинчики в корявые треугольники и на автомате подсовывала их Джине. Ну точно как хренов робот по угождению детским капризам. А этот маленький энергетический вампир поглощал мои труды как чертов шредер по уничтожению ненужных документов.       Параллельно этому и уже вдоль и поперек перепачканная джемом, Джина воодушевленно потягивала какао. Чонгук, как и в детстве, остался великим ценителем вкусной еды. Все время трапезы терпеливо что-то нарезал, смешивал, солил и перчил разные ингредиенты, чтобы теперь вкусить итоговый шедевр и расплыться в лужу от удачного сочетания всех составляющих. Этим шедевроблюдом стал тост. Смазанный начинкой из рыбы, яйца, авокадо и острого майонеза. Украшенный поверху маринованными и свежими овощами, зеленью. Щедро политый намешанным соусом.       Аппетитный хруст этого тоста под ухом кольнул под ребром голодом.       Видя, как Чонгук закрывает глаза от удовольствия, тихо мычит себе под нос и довольно вертит головой со стороны в сторону, я и сама уставилась на тарелку с тостами. Смотреть — не насмотреться.       Идеально ровные кусочки хлеба, румяная корочка медового оттенка, с тончайшей плёнкой блестящего масла. Сердцевина идеальной прожарки, внутри воздушная, мягкая, снаружи пористая, искушающая легонечко поскрести по ней ногтем, потом коснуться кончиком пальца, надавить, сжать и ощутить этот божественный хруст всем телом.       Ну и , естественно, запах…       Запах — это же что-то невероятное. Сдобный, теплый, слегка карамельный, чуть сливочно-сладкий, и такой густой, такой обволакивающий и поглощающий. Будто тебя подплавили и отправили в гастрономический оргазм одним этим запахом. Надеюсь, у меня не потекли слюни. — Почему Тиена так долго смотрит на хлебушек? — детский голос возник в сознании в самый неподходящий момент, как всегда. — Ищу тот, который понравится больше всего.       Я сглотнула, бросила на Джину лишь быстрый взгляд и, почти сразу вернув его обратно, поняла, что уже неясно сколько жую свою губу. — А какой хлебушек больше нравится Тиен? Джина любит серединку, — девочка ткнула пальчиком в рыхлый мякиш, прозвучал хруст. — А я наоборот люблю края и корочку, — и я снова чуть не удавилась слюнями. — Фэ, горбушки твердые, — высказалась Джина и тут же потеряла ко мне интерес, переключая весь поток похожих вопросов на дядю.       Отлично.       Не теряя больше времени, я отыскала нужный ломтик и выцепила его из ровной, старательно намощенной Чонгуком стопки, без сожаления разрушая ее. Ох уж это тошнотворное стремлением к безупречности даже в таких мелочах. И почему все вокруг меня страдают им.       То ли из-за этого, то ли еще с каким-то посылом, но он уставился на меня. Как-то странно, как-то неясно… как чисто по-чонгуковски. Но я оградилась от этого, также как о мысли о кровати. Быстро и безоговорочно. Сосредоточилась на ощущениях и поплыла в бездумном потоке амебной жизни.       Все еще чувствуя безумство сдобного запаха, принялась творить свое идеальное сочетание. Толстый слой сливочного сыра и рикотты, карамелизированный измельченный пекан, ломтики свежего инжира, немного корицы, тягучий клиновый сироп сверху и кофе… мой прекрасный крепкий кофе.       Вот теперь это не просто вкусный завтрак, это грех в чистом виде.       И именно теперь проживать это утро выходит намного легче.       Набитый сладким желудок и кофеин делали свое дело исправно. Настроение резко подскочило, вместе с сахаром в крови, энергия полилась ручьем.       Родители Джины обещали приехать к полудню и ждать этого полудня было теперь даже приятно.       Чонгук отошел на какой-то созвон по работе, делая ожидание еще проще. А я, задобренная едой, согласилась на предложение Джины пойти в сад.       Солнце уже сильно припекало, поэтому мы бродили по отдаленной части лужайки, защищенной тенью деревьев. Воздух был наполнен ароматами сезонных цветов и фруктов, где-то вдалеке торохтели неугомонные птицы, сочная трава приятно щекотала босые ноги, а легкий влажный ветерок приносил желанную свежесть, позволяя в полной мере наслаждаться идеальным проявлением летней атмосферы.       Я очутилась полностью в своей среде. Нарвав маленькие полевые цветы, которые росли в саду сами по себе, мы с Джиной умостились под небольшим деревом вишни. Растение, полностью покрытое пышной листвой, удачно закрывало нас от палящего солнца.  — Зачем Тиене цветочки? — Джина до сих пор коверкала мое имя, как только заблагорассудится ее душе, но на полный желудок это выглядело даже мило. — Сейчас покажу, — облокотившись о тонкий ровный ствол дерева, я стала переплетать цветок за цветком. На ходу подбирала цвета, подстраивала друг под друга формы бутонов, пока не стала вырисовываться дуга. — Джина тоже хочет так уметь, — сказала девочка и я, не продумав на этот раз и секунды, примостилась к малышке, взяла ее ладошки в свои и стала направлять маленькие пальчики, чтобы правильно подкрутить очередной стебелек.        Девочка выглядела внимательной и сосредоточенной, не сразу уловила смысл, но когда я усадила ее удобнее, и наклонилась ближе, показывая зацикленное действие по пятому кругу, стала делать успехи. — Джине щекотно, ахах, — в процессе мои волосы случайно опали на детское плечо. Малышка забросила голову и тихо захихикала.       Я остановилась. С такого ракурса ее глаза казались просто огромными, Джина растянулась в широкой улыбке, на щеках сразу выступили неглубокие ямочки. И я снова посчитала это милым. Попахивает клиникой. — Тиена интересно пахнет, вкусно, — прямой комплимент неожиданно смутил меня. Но я же взрослый человек, разве можно смущаться таких вещей?       Немного замявшись, я наклонилась к малышке, сдувая несколько волосинок спавших ей на лицо. Джина на это сморщила носик, прикрывала глаза. — Спасибо, — прозвучал мой тихий ответ, ничего другого я больше не смогла придумать. — Что это за запах? — девочка вернулась в прежнее положение, прикидывая сплетенную половину дуги к шее, подобно цепочке. — Так пахнет лаванда и роза. — Тиена не цветочек, чтобы пахнуть розочкой, — мгновенно и с интересом Джина насупилась, но терпеливо ждала мое объяснение. Скорее всего, чисто чтобы задать следующий вопрос. И еще один и еще.       Как бы объяснить? — Примерно вот так…       Вместо лишних слов, я взяла первый попавшийся бутончик и с силой сжала его между пальцами. Немного растерла и сунула Джине под нос. В отличии от раза с книгами, малышка без малейший раздумий втянула в себя воздух.  — Ох, как вкусно... — прошептала она, тихо ахнув. — Вот так и получаются такие запахи, я беру разную водичку ароматную, сделанную из цветочков и трав, смешиваю их между собой и потом наношу на волосы или кожу, — я попыталась объяснить максимально просто, но даже так малышка вопросительно зажала губы.       Говорю же, вопросы не закончатся. — Тиен делает духи? — к вполне естественному выводу пришла Джина. — Нет, не делаю, мне просто нравится соединять ароматные масла.       Я соединила нашу плетенную дугу в кольцо и поцепила завершенный венок на голову девочке. Задание выполнено. Теперь можно было завалиться на траву и просто расслабиться. — Тиена – интересная и особенная, — девочка слегка нагнула голову, заглядывая мне в лицо, и почему-то она выглядела пои этом грустной. — Ты тоже, Джина, очень интересная и необычная, у тебя красивые волосы и глаза, точно как у мамы... — Неет, у Джины некрасивые глаза, — ответ девочки прозвучал чересчур резко и негативно. То, что я сказала не задумываясь, неожиданно зацепило малышку.       Почему? Я тут же напрягалась, испытывая что-то очень неприятное и очень знакомое. — Джина, — я приподнялась на локтях, пытаясь заранее прочитать ответ на детском личике, — кто тебе такое сказал?       Девочка сначала не смотрела на меня, потом надула губки, все же перевела ко мне взгляд, с каким-то сомнением заскользила по лицу. Я будто чувствовала, хочет что-то сказать, но не решается. Это было видно в том, как она останавливает внимание то на моих губах, то на бровях. И когда очередь дошла до моих глаз, а мне показалось, что сомнений больше не осталось, как на зло прозвучал звук заезжающей во двор машины.       Уже слегка приоткрытые губки мгновенно сжались обратно, Джина быстро изменилась в лице, и улыбнулась как ни в чем не бывало. — Мамочка вернулась, — радостно объявила она и сорвалась навстречу показавшейся Тае. — Мама, мама, смотри, какая у Джины теперь корона есть… — кричала она еще на подходе, хвастаясь венком. Радостно, беззаботно, искренне.       И теперь мне стало казаться, что я себя накрутила, придумала того, чего нет, под гнетом своего опыта. Ведь Джина выглядит хорошо, ведь у нее есть все, что только можно пожелать. А значит не должно быть никаких проблем.       Да, наверняка, мне просто показалось… так ведь? Пусан, начальная школа, 2006 год

Тиен

      Начальная школа — важный период в жизни каждого ребенка. Это новый этап развития и приобретения важнейших умений адаптироваться в незнакомом окружении, своеобразный, но очень действенный способ социализации.       Так всегда твердила мама, так часто говорили учителя, так даже было написано в книгах. А значит — правда. — Привет, ты же Тиен верно? — ко мне подошла одноклассница, добродушно расплываясь в улыбке. — Завтра я приглашаю всех своих друзей к себе на день рождения, приходи познакомимся ближе.       Моему счастью не было предела, неужели у меня появятся друзья.       Два дня я ходила в волнующем предвкушении, тщательно выбирая и подготавливая подарок.       Запечатав в красивую праздничную упаковку с милым бантиком большой сборник сказок и сделанную от руки открытку, я пришла в назначенное время по назначенному адресу. Мы договорились встретиться недалеко от школы. Это было почти у моего дома, поэтому мама отпустила меня одну.       Присев на лавочку, я стала ждать одноклассников, представляя, как теперь весело мне будет ходить в школу, как по выходным мы будем собираться с подружками, поедая вкусности, делиться книгами и игрушками, и болтать на переменах.       Сердце взволнованно билось, улыбка не слазила с лица.       Так прошло десять минут... полчаса... час... три часа.       Я сто раз перепроверила адрес, ошибки быть не могло, я пришла в нужное место и в нужное время. На мои звонки никто не отвечал. «Неужели они ушли без меня?»       Ком встал в горле, глаза становились влажными. Но рядом с коробкой подарка засветился экран маленького старенького телефона, который мне отдала мама. — Алло, — я собрала все свои эмоции в кулак, чтобы ответить как можно спокойнее. — Алло, Тиена, это Джису, где ты, почему тебя до сих пор нет? — это была единственная девочка, с которой я больше всего общалась, мы сидели за одной партой. «Они не забыли про меня, это наверное просто недопонимание, — я просияла сквозь пелену слез.» — Все хорошо, я пришла в назначенное место, а здесь никого нет. — Перед встречей мы изменили адрес, ты что, не видела сообщение? — Нет, мне ничего не приходило. — Странно, ну подходи быстрее, уже все заждались тебя.       Одноклассница скинула мне новый адрес, это было довольно близко, где-то в 5-ти минутах ходьбы отсюда. Я, сияя от счастья, побежала туда. Меня радушно встретили, я отдала подарок. После небольшого разговора с именинницей, меня усадили за маленький стол. Все приветливо улыбались мне, бросая какие-то незначительные фразы, оценивая мой ухоженный внешний вид, красивое платье или бант на голове. Только Джису была какая-то странно напряженная. Она немного сторонилась меня и постоянно косилась в сторону. Увлеченная новыми знакомствами, я не придала этому никакого значения, но спустя полчаса подружка все же неуверенно подошла ко мне. — Тиен, ты нормально добралась? — девочка подсела ко мне, расправляя пухленькими пальчиками складки своей юбки. — Да, все отлично, правда пришлось немного подождать... — Почему ты не ушла домой? — слова Джису звучали непривычно резко, заставляя меня немного смутиться. Мне совсем не хотелось, чтобы думали, будто я навязываюсь в чужую компанию. Джису неуверенно заглянула через плечо, крепко сжимая ободок платья. — Ладно, забудь, пойдем я лучше покажу тебе подарок, который подарила Юне.       Голос подруги немного дрогнул на последних словах, но я не заметила этого, занятая своими мыслями. Вокруг все смеялись и веселились, разряжая странную атмосферу, возникшую между мной и подругой. Джису неестественно сильно вцепилась в мою руку и потащила в дальний угол комнаты к какой-то двери. — Подарки здесь, посмотри, — голос подруги стал едва уловимым, она отошла в сторону пропуская меня вперед. Но не успела я переступить порог, как дверь за спиной захлопнулась. Я непонимающе стала дергать ручку. — Э, ребята, кажется дверь закрылась, — но в ответ послышалось только несколько тихих смешков. — Джису, открой дв….       Я не успела договорить, так как у самых ног раздался сильный хлопок. Я отпрянула от двери, падая на пол.       Бах, бах... бах, еще и еще хлопок.       Отползая назад и пытаясь отдалиться от сильного шума, я уперлась спиной в стену. В панике стала метаться руками вокруг, но со всех сторон упиралась в стены.       Беспроглядная темнота нагоняла еще больше страха. Мое сердце бешено колотилось, хотело выпрыгнуть из груди и убежать от этого ужаса.       Пока рука не наткнулась на что-то еще и совсем рядом с ухом не прозвучал резкий оглушающий звук.       Бах…       Пальцы обожгло, будто от удара током.       Сильно испугавшись, я повалилась в сторону, задевая головой тупой косяк.       Бах…Бах…       Не понимая, что делаю, с силой зажала уши руками, тело трясло, губы дрожали, лицо жгло от горячих слез. Дышать стало трудно. Темнота все больше начала сужаться, давить на грудь и горло, не давать вдохнуть или выдохнуть. — По..помогите... — дрожащим голос выдавила я, перед тем как этот беспросветный мрак поглотил меня.       В следующий раз, открыв глаза, я увидела вокруг стоящих одноклассников. Голова болела, ладони пекли. Джису была ближе всех, стояла, нервно раздирая свои руки пальцами. К ней подошли Тэхо с Юной, одобряюще похлопывая девочку по плечу. — Молодец, Джису, сделала все, как нужно, теперь можешь официально присоединиться к нашей компании. Правда же было весело слушать, как наша новенькая жаба, прыгает в закрытой коробке?       Осознание пришло сразу. «Они все это сделали специально. С самого начала никто и не хотел со мной дружить, даже Джису…»       Я до боли закусила губу, чтобы не заплакать, подорвалась с места и выбежала на улицу, уносясь как можно дальше оттуда. Сеул, настоящее время

Чонгук 

      Когда я вышел на шум, Тая с Тэхеном уже во всю нежили дочку. — Ооо, кажется, вы здесь очень хорошо провели время, — умиленно протянула Тая, обнимая Джину еще крепче. — Дааа, дядя Чон учил Джину плавать, а потом Тиена с Джиной смотрела мультики, и строила замок и рассказала сказку про фею, — восхищено причитала малышка, когда я подошел. — Ничего себе, даже сказку? — девушка хитро покосилась на слегка смущенную Тиен. Та упрямо делала вид, будто рассматривает ближайший свеже подстриженный куст. — Спасибо, Тиен, ты очень нас выручила и прости, что пришлось остаться на ночь... — Ой, да ладно тебе, — сразу отмахнулась девушка, — у вас кровати явно удобнее, чем у меня дома, так что считай, я побывала в небольшом отпуске.       Я усмехнулся себе под нос, вспоминая, как ночью забирал девушку с подоконника, а утром увидел, лежащую на полу. Кажется, за эту ночь она спала где угодно, только не на кровати.       Тэхен вытащил из машины близнецов. Сразу пошел мне навстречу. Тэквон сидел как ни в чем не бывало, спокойно изучая нового человека глазами, а Ёнгхо пытался всеми возможными способами вырваться на свободу. Как всегда, так похожи внешне и такие разные в поведении.  — Чонгук, хорошо, что ты тоже смог приехать, Джина светится от счастья, — выпустив близнецов на лужайку, друг пожал мне руку.       Ёнгхо с интересом подошел к Тиен, только сейчас замечая её присутствие. Сначала стал кружить вокруг коршуном, потом ткнул пальчиком в ее ногу, будто пытался убедиться, что она настоящая. А вот Тэквон, не изменял себе, держался на расстоянии, пристально изучая девушку, как ранее невиданное создание. И даже к рядом стоящей матери не осмеливался подойти. Тиен с не меньшей опаской, поглядывала на них в ответ. К такому количеству детей она явно была не готова. — Я тоже хорошо провел время, немного отвлёкся, — увлеченный этой картиной, я вывалил то, что было на уме. Такое случалось редко. — Не сомневаюсь... — Тэхен как-то хитро улыбнулся, бросив быстрый взгляд с меня на Тиен, потом обратно. Что за намеки? — Хватит болтать, — осадил его я, — пойдем, я лучше помогу тебе с вещами.       Новая хитрая улыбка взбесила еще больше. Я подкатил глаза и пошел к машине. Она была совсем близко, а вещей не так уж много, но для удобства все равно пришлось сначала выгрузить их на землю, и компактно сложить. Тэхен был во многом талантлив, но не в этом. Чувством функциональности у него отсутствовало. — Тиен, дорогая, оставайся на обед, — тем временем Тая уламывала Тиен остаться еще немного. Притянула ближе к себе, обнадежено заулыбалась. На что получила поджатую губу, нервно прикушенную зубами. Сигнал. Я видел это между делом и относительно издалека, но уже понимал ответ. — О, нет, спасибо за предложение, начальница, но не хочу нарушать ваш семейный выходной, — Тиен отказала скромно, сделала паузу, но, предугадывая очевидные возражения Таи, что уже с готовностью подняла палец, продолжила говорить. — Да и у меня накопилось столько дел с переездом, буду разгребать их еще пару дней точно, — лож сорвалась с ее губ легко и непринужденно, так что осталась очевидной лишь для тихо фыркнувшего меня, что уже имел когда-то с этим дело.       Тая не нашла, что ответить сразу. Но я знал, что точно захочет сказать что-то еще. — Хорошо, тогда мы тебя хотя бы подвезем... — ну вот, еще одна попытка. — Господи, да перестань ты колотиться, Тая, мне не настолько сложно было вам помочь, чтобы сейчас так париться из-за этого, — и еще один отказ. Тиен удивила меня, когда нервно прихлопнула ладонями по ногам, желая быть убедительной. Я даже отвлекся от укладывания велосипедных колес в чехлы.       Не так сложно.       Потому что за последний день я сильно часто становился свидетелем обратного. Тиен было определенно сложно переступать через свои желания и следовать всем хотелкам Джины, хоть признаю, она как умела пыталась заботиться о ребенке из-за чувства ответственности. Но точно хотела сбежать, хотела избавится от этого бремени. Тогда почему мне действительно кажется, что ее слова искренни?       Тэхен, перебирающий под боком автомобильные инструменты, тоже не оставил это без внимания. Только в отличии от меня, усмехнулся реакции Тиен. Комментарием поясняющих это не последовало, только взгляд, еще более рентгеновский, впился в девушку. Он, как всегда в начале общения, просто изучает, оценивает со стороны и присматривается к новому человеку. Точно так же делает Джина и маленький Тэквон. — Ладно… — сдалась Тая и Тиен заметно расслабилась, выдавила улыбку. — Только я провожу тебя до ворот! — было поставленно упрямое условие. — Как хочешь, я пока схожу за вещами, — Тиен кивнула, на такое она могла согласиться без проблем, и, не спеша, двинулась в сторону дома. Почти сразу и мы с Тэхеном пошли туда, беря по две упорядоченные коробки. — Тиена, пожалуйста, забери Джину со школы когда-то, — Джина нагнала девушку уже около ступеней на веранду и уцепила в ее руку, также как делала утром.       Детская просьба удивила абсолютно всех, но не саму малышку. В ее серых глазенках была не очередная хотелка, а выверенной желание. — Джина, дорогая, Тиен и так нас выручила сильно, некрасиво ее просить о таком, — Тая нагнала ее и сразу присела возле дочки, нежно поглаживая по волосам и мягко готовя к отказу.       Ведь он наверняка будет. Я был убежден в этом больше, чем в надежности своей вещевой конструкции, что скинул с рук у самого входа в дома. — Нет, все нормально, я могу, только сначала заберу машину из ремонта, — но я ошибся. Когда удивлено обернулся, увидел Тиен, смотрящую на детскую ладошку, а затем и в детские глаза, как-то по-другому, по-новому, по непонятному мне. — Если кончено мама с папой посчитают это безопасным, — поправила она себя после паузы, и взглянула на еще больше опешенную Таю.       Откуда в ней столько непостоянства?       Дальше прощание прошло быстрее, по естественному шаблону. Никто никого больше не держал и не уговаривал, все остались довольны тем, на чем закончился диалог.       Воодушевленная согласием Джина гонялась за мальчишками по саду. Тиен наконец-то вырвалась домой, со всеми коротко попрощавшись, а Тая, как и хотела, провела девушку, напичкав напоследок благодарностями и объятиями. Только потом вернулась к нам и вещам.       Все потекло своим чередом. Я даже разложился в своей комнате, собираясь остаться у друзей и сегодня.       И вроде все было хорошо, и привычно, и естественно. Так, как должно быть.       Но следующий час, пока мы общались с друзьями, я слушал их вполуха и не мог отделать от непонятного мне чувства. Не спокойное и не раздражающее. Странно зудящее под кожей, будто что-то требующее, будто что-то предчувствующее, что-то желающее, или, может, к чему-то призывающее.       Я не знаю, это было просто что-то. Но неясно что.       И от бездействия или игнорирования, оно потихоньку начинало сводить с ума.

Тиен

— Твою мать, идиотский камень, надеюсь ты улетел прямиком в преисподнюю... — я потерла ушибленную ногу, в пальцах запульсировала неприятная боль. — Да что за полоса черная началась-то, ни дня спокойно не проходит.       Я шла домой. Шла пешком.       Да, да, именно пешком на своих драгоценных двоих. Сама бы посчитала это безумием, но на что не пойдешь лишь бы сэкономить денюжку. Зарплату еще не получила, за квартиру скоро платить…       Эх, ну почему я не подумала об этом перед тем, как отказаться от халявного лакшери такси? Почему именно в такой ситуации решила показать свою независимость? Почему снова нашла приключений себе на задницу на ровном месте? — Ты меня снова испытать решила идиотская судьба? — я злобно пнула еще один камень и снова почувствовала неприятную боль. — Хрен тебе, я больше не прогнусь, буду идти до вечера домой пешком, зато прогуляюсь, спортом займусь, стройная буду, красивая, найду богатого мужика на каком-то Мерсе и улечу к чертовой матери на Багамы... — Девушка, вам помочь? — из-за спины послышался насмешливый голос. «Знаю я таких помощников, только этого мне не хватало…»       Я была совсем не в настроении, чтобы мило отшивать местных мажоров. — Смотри, чтобы тебе самому помощь не понадобилась после эт... — я раздраженно повернулась, готовая врезать засранцу в любой момент. Но из приоткрытого окна машины на меня смотрел смеющийся… — Чонгук?       В секунду в голове зароилась тьма мыслей. «Почему он здесь? Собирался же вроде оставаться. Почему уехал так скоро? Зачем остановится? И только не говорите, что он видел всю эту занятную картину….» — Так что, тебя подбросить?       Вывел он меня из ступора, и первое, что я сделала, — дернула щекой. «Пф, еще чего не хватало, я не хочу потом быть тебе обязанной… — отозвалась моя гордость шедевромыслью.» — Нет... — уверенно начала я. — Ну как знаешь, — а парень пожал плечами и прибавил газу, уносясь вперед. — Что нет, куда ты… — я приросла к земле, отказываясь к недавнему ступору. К еще большему. Значительно большему. «Какого хрена?.. Разве он должен был как минимум еще раз настоять или ради приличия переспросить, уверена ли я в своем решении. Черт, да что, да как, да что угодно, но не просто же взять и уехать... Твою мать... Хотя с моей-то удачей, это норма, базовый минимум.»       Одна простая истина вернула меня из астрала тупых мыслей. Так и не поняв, что произошло, я решила просто сделать вид, что этого не было. Просто почудилось.       С опустевшей головой, двигаться дальше было легче, но ненадолго. Через минут десять, которые я шла под палящим солнцем, голову знатно напекло, во рту ужасно пересохло, ведь я как всегда очень «предусмотрительно» не взяла с собой воду. Шаг за шагов, перед глазами все поплыло, а под ногами будто поплавился асфальт, превращаясь в смолу. Стопы отрывать он него стало просто невыносимо. «Но осталось всего лишь часов пять активной ходьбы и я буду дома… — подбодрила себя я и чуть не разревелась. Почему у меня нет денег??»       Завернув за угол, я медленно брела с прикрытыми глазами, здесь росли высокие деревья, поэтому перегретая кожа хоть немного ощутила блаженную тень. Я снова перецепилась, но в этот раз меня кто-то придержал за руку, спасая от падения. — Как же ты медленно ходишь, — прозвучал недовольный голос Чонгука, — я думал до вечера здесь проторчу. «Что, поджидал меня? Снача бросил безжалостно, а теперь в спасителя играет?»       Вместо логичного облегчения и благодарности, возникло недовольство. — Тебя никто не просил здесь торчать, — я не удержалась от язвительного замечания. Отступив на упрямое расстояние от парня, высвободила руку и направилась в первую попавшуюся улочку. — Выезд с другой стороны, — заметил Чонгук. — Я знаю! — огрызнулась я и развернулась на пятках, чтобы пойти в другом направлении. — Серьезно? Ты даже не знаешь дороги?       И похоже снова не туда.       Я остановилась, промолчала, услышала, как Чонгук припечатался рукой ко лбу.       Положение дел таково, что я действительно не знаю точной дороги, а телефон блекло моргал, сообщая о том, что скоро разрядится. Еще одно везение в копилочку этого прекрасного дня. И признаю, исключительно из-за своей недальновидности.       И это все равно не дает права этому парню отпускать свои комментарии на этот счет. Именно с этой мыслью я злобно обернулась к Чонгуку, и все еще с ней же замерла обвороженная.       Мой взгляд был прикован к нему. Соблазнительному, красивому, просто невероятному. Опасный взгляд, изящная спортивная форма, казалось, ее создавали сами боги прикосновением своих блаженных уст. Сколько всего хотелось сделать с ним... почувствовать гладкую кожу под пальцами, прикоснуться к мощному рычагу, порывисто двигать по нему рукой, и просто наслаждаться тем, что он мой и только мой... — Кхм, кхм, — парень неловко кашлянул, возвращая меня и к реальности, и к недовольству, и, собственно, к себе, — долго ты еще собираешься поедать взглядом мою машину? — спросил он и я разочаровано щелкнула языком.       Даже помечтать не дают.       Мой взгляд тоже был красноречивее любый слов. Но Чонгук, естественно, проигнорировал все это, и вернулся к машине. — Едешь? — спросил новое, усаживаясь за руль. — Конечно, — а я, больше не сомневаясь и секунды, пошла за ним следом.       Моя гордость не самое важное в этой жизни. И чувство собственного достоинства тоже может потерпеть. В следующий раз буду испытывать удачу и тешить свое раздутое ЭГО, а сейчас, сейчас просто плюну на всё и спасу свое чахлое тело от обезвоженной смерти.

Чонгук 

      Ровная трасса, музыка в салоне, молчание. Тиен сидит на пассажирском сиденье, подперев рукой подбородок, и смотрит в окно.        Мы перекинулись парой дежурных фраз, как только двинулись в путь. Банальными, число для галочки и, собственно, на этом все.        Раньше мы часто могли молчать просто так. Сейчас, уверен, молчали потому, что у каждого было в избытке внутреннего диалога. Я вот, например, уже битых полчаса задаюсь вопросом, зачем все-таки сорвался посреди обеда с друзьями и уехал, сославшись на работу.       На работу, которой сегодня нет.       Как, собственно, и нет вменяемых причин торчать дома одному весь остаток выходного.        Неменяющийся вид автострады надоел. Стало скучно. Сначала я посмотрел на свою вынужденную спутницу лишь мельком. Второй и третий раз взгляд вернулся к ней уже с подозрительной закономерностью. А вот на четвертый, четвертый за последнюю минуту, я прямо-таки заставлял себя смотреть куда угодно лишь бы не вправо.        Барабанил по рулю, стискивал зубы, щелкал переключателями, кусал щёку — делал всё, что только можно сделать, будучи пристёгнутым ремнём безопасности.       Но без толку.       Вернувшееся жжением под кожей — резкое, странное, нервное — сломило мое упрямство. Я сдался быстро и искоса уставился на Тиен, мгновенно чувствуя от этого облегчение. Будто после обработки спиртом, на рану наконец-то подули.        Но теперь другая проблема — глаза цеплялись за все детали подряд, желая продлить это ощущение.        Легкая белая блузка, длинная юбка голубого цвета. Высокий разрез на ней и показавшаяся там плетенная цепочка, что словно ползла тонкой змеёй по загоревшей коже.        Быстрый взгляд к дороге и обратно.        Тощие пальцы, худая кисть, острое плечо, длинная шея, две сережки в ухе, и заложенная за ним прядь.        Снова дорога. Снова Тиен.       Плохо проступающая скула, угловатый подбородок, закушенный край рта, ранка на губе. Одна, вторая, третья уже побольше похожа на трещину.        Красный светофор, пешеходный переход, и, чёрт, зеленые глаза.        Глаза, что неожиданно подловили мои, и теперь словно смотрели прямо в голову. — Тебя что-то смущает? — не изменяя своей прямоте, спросила Тиен, и я запнулся отсутствием слов.  — Нет, — выдавил с трудом, под гнётом требовательно сведенных бровей.        Затем неловко отвернулся. Через пару секунд отвернулась и она, приняла ту же позу, точно также уставилась в окно.        Смущает ли меня что-то?       Зеленый свет светофора дал добро двинуться дальше не только машине, но и моим мыслям. По-новой.        Потому что, оказывается, меня действительно что-то смущало.        Эти случайные слова подошли как нельзя лучше для описания того, что чувствую после нового появления Тиен в моей новой жизни. Они, как пароль для доступа к другим более точным мыслям и чувствам.        Дорога была снова перед глазами. Но смотрю я дальше. Намного дальше. В прошлое.        Откатываюсь, как в кинопленке, сначала к вчерашнему дню, сказке для Джины, встрече в таином кафе. А потом срываюсь во временную яму, долгую и пустую, чтобы вынырнуть в той части души, которую давно закрыл даже для самого себя.       Последний разговор. Где-то еще раньше был крайний звонок и сотни совместных фрагментов детства.        Но останавливаюсь я именно на последнем разговоре. После него ведь наступила тишина, следствием которой стала наша максимально странная встреча во взрослой жизни.  «Я не интересовалась твоим дядей... — триггернули вчерашние слова девушки и дали толчок к распутыванию этого клубка оставленных без ответа вопросов, простым и логичным, — …но почему?» — Тиен, почему ты сделала вид, будто меня не знаешь? — сорвалось немного не то и явно резче, чем я рассчитывал.        Девушка вздрогнула от неожиданности, сначала помолчала. — Потому что подумала… что Тая твоя жена, — честно призналась она, даже не шевельнувшись, не повернув головы в мою сторону.        Я же успел бросить несколько колючих взглядом в ее. Хоть и подъезжал к городу, хоть и нужно было быть внимательнее, хоть дорога и начинала все больше вилять. — И почему тебя это смутило? — следующее спросил я. — Не смутило, просто стало неожиданным, — поправила она, показательно беззаботно поправив прическу.       Я нахмурился. «Будто у нас могло что-то быть так просто.» — То есть в ином случаем все было бы нормально? — Да. — И ты бы сразу смогла со мной общаться, как ни в чем ни бывало?  — Да. — Неужели? Совсем без проблем? Как со старым другом?  — Да, Чонгук! Да! Все именно так! Чего ты докопался до мне с этим? — Тиен не выдерживает давления, взрывается и резко оборачивается ко мне, выкладывая все эмоции, как на ладони.        Я их ждал.        Злость, раздражение, нетерпение — все, что нужно для наконец-то честного разговора. Ведь чем ближе мои вопросы были к сути, тем дальше становились ответы Тиен от правды. Я чувствовал это нутром. Этим мерзко возобновившимся шевелением незавершенности под кожей.  И да, теперь я был точно уверен, это именно чувство незавершенности.        Вместо того, чтобы отвечать ей на ходу, я резко сворачиваю с проложенного маршрута в сторону и скатываюсь прямиком в землистый съезд. Кажется, аварийный.       До этого взорвавшаяся Тиен, растерянно качнулась в сидении и удивлено уставилась на меня, когда мы так и затормозили — где-то под мостом, возле пошарпанной колоны. — Что… зачем мы остановились здесь…. — начала было она, хмуро осматриваясь, но я уже повернулся к ней в ответ, заставляя остановиться на мне.  — Если все действительно так, как ты говоришь, если мы бы правда смогли нормально общаться сейчас, не будь недопонимая с Таей, и если все так просто, тогда объясни мне, почему мы перестали общаться тогда?       Когда именно уточнять не было ни малейшего смысла. По вдохнувшей и не выдохнувшей Тиен было ясно — она знает, о чем я говорю, она чувствует это, она это помнит. В ее не моргающих глазах есть ответ и еще куча всего, что мешает к нему докопаться самому.  — Ну же, просто скажи мне, Ена… — не выдерживаю я и тут же осекаюсь, прикусив язык. Дурак.       Глаза напротив резко вспыхивают. Это прозвище, что как раз таки жило в той самой дальней части моей души, вырвалось из нее на автомате. Прозвучало слишком по-старому. Слишком лично. А потому и слишком не вовремя. Так, что ударило Тиен в под дых.         Пока я ругал себя и подбирал слова, чтобы закончить неловкую паузу, девушка заметно стушевалась. Метнулась взглядом — по моему лицу, зачем-то по всему салону. А затем резко отстегнула ремень и вылетела наружу, будто ей стало мало воздуха.       Дверь громко хлопнула, я скривился, будто мне влепили пощечину. — Чёрт… — кто меня тянул за язык.        Тиен прошла вдоль машины, приглаживая волосы назад, и остановилась у капота. Переступила с ноги на ногу. Скрестила руки на груди. Присела на его край.     — Фух…       Глубоко вздохнув, я тоже отстегнулся, вышел следом, прошел ее же путь, только по другую сторону баррикады, и опустился рядом. Я смотрел на нее. Она смотрела прямо и сквозь, задумчиво дергая губу и делая на ней пятую царапину. — Зачем ты вспоминаешь прошлое? — едва выдавила она, опуская руку обратно в замок.        Знаю зачем, но не могу объяснить — единственная более менее понятна формулировка, но не скажу же я так. С чего начать? И как вместить столько вопросов в один монолог, наверняка не особо длинный. На длинные меня обычно не хватает.  — Когда-то я много думал об этом… — начал я, чувствуя, что слова уже растекаются сквозь пальцы песком. Будет сложнее, чем я думал. — …я много думал и никак не мог оправдать то, что ты просто исчезла… Почему? И что должно было такого произойти, чтобы ты даже слова мне не сказала на прощание? А потом столько лет избегала информации обо мне? — понимаю, что последними словами выдаю себя. Тиен тоже понимает все сразу, бросает на меня острый взгляд, поджимает губы и снова упрямо отворачивается. — Что ты предлагаешь мне делать, имея столько вопросов и ни одного ответа?        Я сжимаю пальцы на капоте, раз за разом переступая через свою сдержанность, снова и снова подталкивая ее к ответам.  — Я предлагаю просто забыть обо всем, — говорит она, не делая задачу легче. — Пропал и пропал какой-то школьный друг, какая уже разница…       Что? — Не говори этого, — сам не ожидая от себя такого, я перебиваю Тиен. Смотрю на нее удивлено и хмуро. Потому что не знаю, что собираюсь сказать, но точно знаю, что хочу остановить ее. — Какой-то школьный друг? А как же… — фыркаю я, перебирая пальцами капот. Подбирать слова все сложнее, держать себя в руках почти невозможно. — Тц, да ты хоть понимаешь, сколько раз я отчаивался, пытаясь найти ответы на эти вопросы, сколько раз заходит в тупик, пока искал тебя?        Старая обида вылилась в вспышку злости. А та в повышенный тон. Чёрт. Я нервно оттолкнулся от машины и отошел немного в сторону, стараясь засунуть все это обратно внутрь сжатыми переносицу пальцами. Раньше эта обида была другой. Не вызывающей раздражение, просто сильной. Пережимающей горло. — Ты искал меня? — но почти ахнувший тон, с которым говорит Тиен, перенаправляет все мои эмоции в противоположную сторону. Я отнимаю руку от лица в легком недоумении, оборачиваюсь к ней, уже смотрящей на меня. И не пойму, почему, блин, она сбита с толку? Неужели все это было не очевидно?  — Ну конечно искал… ты же исчезла… просто так, не сказав и слова, перестала отвечать на звонки… — повторяю я то, что уже говорил, потому что для меня только этих слов было достаточно, чтобы объяснить всё. Но, похоже, не для нее, поэтому говорю дальше. — Я почти год пытался узнать, куда ты уехала, но никаких результатов. Звонил, писал и ничего. Ни фотографий в интернете, ни страниц в соцсетях, ни контактов с общими знакомыми, Тиен, ничего… — смотрю на нее и запинаю в первый раз, — ты будто испарилась…. — во второй, — а я в итоге остановился, — ну и в третий.       Мне срочно нужно было перестать заикаться и так много думать. Потому что воспоминания хлынули скопом и поперек тому, что я произносил. Память подкидывала их и подкидывала. Как выписывал ей длинные сообщения, как терялся в догадках, не получая ответа, как сходил с ума, пытаясь высчитать, в чем мог быть виноват. Ведь для меня она была единственным человеком, помимо семьи, кому я открывался, с кем мог быть собой. И я думал все это видно, что всего этого достаточно. Но, опять же, кажется, достаточно это было только для меня. Не для Тиен. Как тогда еще объяснить, почему она сейчас стоит, совсем растеряв самообладание и бессильно свесив руки, почему хлопает глазами, сверля землю под моими ногами, и почему молчит, когда я выговорил свой годовой запас слов?       Значит ли это, что я нашел ту самую причину?        Я вздохнул, сам опустил взгляд, пытаясь успокоиться, и настроиться на то, что мне придется говорить еще. — Ена, — прикрыв глаза, я сказал это уже совершенно осознанно, будто хотел позвать свою подружку с детства. — Я знаю, что никогда не был другом, который звонит изо дня в день, но я правда всегда хотел, чтобы ты могла на меня положиться,  — вдох, выдох, вдох, — если бы ты только позвонила мне сама… — сжатые, разжатые пальцы, взгляд в асфальт, — я готов был отозваться, я хотел и я старался оставаться тем, кто будет рядом, когда тебе это действительно нужно…. — Но тебя не оказалось рядом.       Ровный, до жути спокойный тон полоснул по мне, будто лезвием.       Я провалился на секунду — поднял глаза на Тиен, надеясь увидеть хоть что-то… но там было пусто.       Абсолютная, мёртвая пустота в зеленых глазах. Впервые — ни эмоции, ни тени мысли. Ничего. — Что ты имеешь в виду? — голос предательски дрогнул. Горло сдавило тревогой. — Случилось что-то, чего я не знаю?       Тиен молчала. Только смотрела. Долго. Слишком долго. Потом выдохнула. — Нет. Ничего особенного. Всё до глупого банально, — и это «банально» прозвучало так, будто она нарочно запутывает ещё сильнее.       Девушка встряхнула головой, отвела взгляд. Я невольно шагнул ближе — всего на полшага, будто он мог помочь в получении ответа, но замер, когда она снова спряталась за замок рук. Я не психолог, но, кажется, это что-то да значит. — Мы общались всё реже. И чем старше становились, тем больше становилось проблем у каждого. Поначалу… я и правда думала, что ты будешь рядом даже после отъезда. И вижу, ты тоже хотел того же, — она едва заметно улыбнулась уголком губ, но улыбка была безжизненной. — Но реальность оказалась другой.       Девушка жмет плечами — легкомысленно, будто это пустяк. Но в жесте не было ни капли легкости. — Ты был здесь, Чонгук. А я – где-то там, далеко. И что бы мы себе не напридумывали по детской наивности… ты не мог оказаться по щелчку там, где я хотела тебя видеть, и тогда, когда мне это действительно было нужно…       Она замолчала на секунду. Сжала губы. Снова посмотрела на меня — уже иначе. Прямо. Жёстко. — Поэтому я отдалилась, закрылась, изменилась. И поверь, Чонгук, «такой», я не нужна была тебе в твоей новой жизни.       Я стоял, тупо глядя в одну точку из зеленых глаз, и пытался хоть как-то собрать мысли.       Обида. Несогласие. Боль. Логика. Нелогичность. Всё одновременно. — Мне кажется, я сам должен решать, кто должен быть в моей жизни, а кто нет.       Несогласие всё-таки победило. Я сжал челюсти так сильно, что скулы свело. Я стиснул кулаки так, что захрустели костяшки. Я ненавидел, когда за меня что-то решают. Особенно такое. Важное.       Напряженная тишина легла между нами плотным слоем. Тиен тихо покачала головой. Закусила губу. Носком расчертила песок под ногами. Вдохнула глубоко и шумно — будто собиралась нырнуть. — Хорошо. Может, ты и прав, — её брови медленно подскочили, затем опустились. Голос стал твёрдым. — В таком случае считай, что «тогда» я тоже сделала выбор, кому стоит быть в моей жизни, а кому нет.       Точка. Глухая, тяжёлая точка. Именно так ощущались ее слова.       Когда наши взгляды встретились, я понял, что не перебью их ничем. В словах, как и в глазах, было слишком много смысла, слишком много всего — но ничего из того, что можно было бы обсудить вслух. Ведь она была права, она имела на это право, как и я. И теперь я впервые задумывался о том, что мог недооценивать свое отсутствие в жизни подруги.       Нужно все пересмотреть заново.       Тиен моргнула первой — и в следующее мгновение вернулась к своей обычной манере поведения. Кривая улыбка, легкая, почти защитная. — Всё? Мой допрос окончен? Я могу быть свободна? — она свела всё к почти сарказму, а затем развернулась и пошла к машине, даже не дожидаясь моего ответа. Легко, непринужденно, будто мы обсудили только что погоду.       Я остался стоять. Сначала провел ее взглядом. Увидел, как открывает дверь, как она садится, снова пристегивается ремнем и снова беззаботно смотрит в окно.       Вроде бы разобрались, вроде бы получил ответы, но это послевкусие…       Незавершенность всё еще была во мне. Только немного видоизменилась.       Я смотрел на расслабленно сидящую Тиен, но видел собранный пазл, в котором не хватает нескольких ключевых деталей.       Знаю, могу додавить, могу получить их, но не стану. Потому что в какой-то момент, там, между злостью и равнодушием, показалась эта странная, пожирающая всё на своем пути, пустота.       Такая пустота, что не возникает просто так, которая приходит на смену чему-то другому, сильному, очень больному.       И я не собирался вытаскивать эту боль сейчас наружу. Не знал ее, но точно не хотел осознанно окунать Тиен в нее еще раз.       Просто не сейчас и не так.