5. Ошибочное мнение
7 июля 2022 г., 23:35
Тиен
— Ты представляешь, это не его жена с дочерью, — сказала я Джиён, выкладывая последние вещи из коробки и отшвыривая ее. Презрительный взгляд в мою сторону, брезгливая гримаса на лице девушки. Все без исключения — вознаграждение за проявленную неряшливость. Но я вынуждена тактично смолчать. Переезд обратно в съемную, наконец-то отремонтированную, квартиру занял немного больше времени, чем планировалось изначально. И отнял настолько больше сил, что пришлось закрыть глаза на подобные взгляды и привлечь сюда сестру. — Серьезно, Тиен? Ты что из танка вылезла? — Джиён дотошно поправляет валяющуюся коробку, теперь, складывая губы трубочкой и издевательски закатывая глаза, исключительно из-за моих слов. — Господи, если у тебя мозгов не хватило самой проверить информацию, могла бы просто поговорить со мной. Это же так просто, смотри, просто берешь и открываешь рот, бла, бла, бла, бла, — миниатюрный палец указывает на измазанные блеском губы. Сестра показательно хлопает ними, напоминая мне немую рыбку. — Тц, да знаю я, — не имея больше ни малейшего желания лицезреть этот вид, я забираюсь на скомканную постель и упираюсь головой в стену. Одеяло под боком мягкое, подушка около локтя привычная, а вся атмосфера в целом приятно-расслабляющая. Ну просто то, что доктор прописал. — Просто вся эта ситуация выбила меня из равновесия. Я пыталась конечно про это не думать, но как только он появился, то всё, мою налаженную жизнь будто размазало под асфальтоукладчиком. Дополнительным успокоением служат завитки густого дыма, что сорвались с губ сестры, и потянулись ко мне. Джиён последний раз затянулась электронной сигаретой и протянула ее мне. — Так вы теперь нормально общаетесь? — спрашивает она, заваливаясь следом на кровать. Глубокий вдох и выдох. Теперь дым клубится над моей головой, застелает вид потолка, оживляя этим тени собственных мыслей, сомнений и воспоминаний. — Не знаю, — отвечаю честно, с привкусом табачной горечи на языке. — Но похоже на то, — все эти дни я сама пыталась прийти к однозначному ответу, но не пришла. На уме одни предположения. — Еще и этот разговор в конце… — новая затяжка, новые мысли, связанные с ларцом новых воспоминаний, где есть Чонгук, машина, набережная и его глаза, искренне обеспокоенные. — Он сам поднял эту тему, но задал всего несколько вопросов, а после моих размытых ответов, не стал давить и донимать этим. К реальности успешно возвращает копошение под боком. Джиён забросила на меня ноги и уставилась в поплывший потолок. Такая близкая и родная. Люблю, когда она остается у меня. Уже три часа ночи, а мы до сих пор сидим болтаем как в детстве. Правда в детстве мы всегда дрались и ругались, а сейчас у нас любовная любовь с редкими элементами садизма. Я с нежностью погладила Джиён по ноге, запуская пальцы под коленку и пощипывая нежную чувствительную кожу. — Хм, странно, здесь два варианта: либо он тупой, либо ты очень убедительно врешь. Ненадолго воцарила тишина, на фоне играла размеренная успокаивающая музыка, воздух наполнился сладким ароматом дыма. Сестра заерзала на месте и удобнее подстоилась под мою руку, позволяя пройтись ноготками вверх от коленки по внутреней стороне бедра. Я хаотично бродила пальцами по упругой коже, то опускаясь вниз, то слегка проникая под край длинных домашних шорт. Джиён прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Только мне было позволено так откровенно и безнаказанно дразнить сестру, пользуясь ее слабостями. — Знаешь, я думаю вам все равно рано или поздно придется вернуться к этой теме... — сестра немного замялась. — Ты... расскажешь ему про тот вечер? Голос Джиён слегка дрогнул на последних словах, под пальцами почувствовались выступившие мурашки, нарушившие гладкую поверхность кожи. Такая реакция тела была вызвана отнюдь не удовольствием от моих прикосновений, как обычно случалось. Я тяжело вздохнула, осознавая, как долго мы не затрагивали эту тему. — Правда, не знаю. Я все надеюсь когда-то окончательно об этом забыть... Джиён, почувствовав мое настроение, быстро потянула меня за рукав пижамы к себе, укутала одеялом и обняла сзади. — И ты обязательно это забудешь, малышка, — сестра перешла на тихий шепот, я слегка сжала ее руку в знак согласия. — Давай уже спать, — дотянувшись рукой до лампы, я выключила свет. Комната погрузилась в темноту. Джиён по привычке забросила на меня ногу, я почувствовала прикосновение горячих губ на задней стороне шеи, когда сестра зарылась лицом в мои волосы. Через каких-то пять минут она уже мирно сопела под ухом, пока я всеми силами пыталась выбросить из головы упрямо засевший образ парня с пронзительными темными глазами.***
Через несколько дней я все-таки решилась забрать Джину со школы. Честно говоря, это стало для меня довольно волнительным событием. Я чувствовала некую… ответственность что ли. Приехав немного раньше назначенного времени, я ждала девочку недалеко от входа на территорию школы. Слегка приоткрыв окно машины, потягивала айкос и пыталась успокоить нервы. Половина моей зарплаты наверное уходит на эти чертовы стики. В очередной раз, закрыв глаза, я вдохнула дым с ароматом черники. Мой любимый. Казалось, будто с дымом улетает и мой постоянный хаос в голове, хотя бы ненадолго, я могу сконцентрироваться на чем-то одном и все детально обдумать. Но нужно признать, это становится не самой лучшей привычкой. Совсем рядом послышался удивленный вздох. Я приоткрыла один глаз и заметила маленького мальчика, который округлив глаза, прикрывал рот рукой. «Чего уставился этот мелкий? Никогда не видел как курят что ли?» Но неприятности мне были не нужны, ровно как и неприемлемые слухи, которые могли дойти до Кимов, доверивших мне свою драгоценную дочурку. Поэтому я нехотя спрятала тонкий блок в карман, вышла из машины, и пошла мимо школьника к главному входу. Двор был пустым. Конечно он и должен быть сейчас таким, ведь большинство детей усердно трудились перед летними каникулами. Уже поднимаясь по ступенькам, я боковым зрением заметила странные движения на углу главного здания. Случайно. Не знаю, почему они меня заинтересовались, но я присмотрелась внимательнее. Смогла заметить мальчишку лет десяти, который громко смеялся, схватившись за живот. «Ох уж эти дети, им так мало нужно для счастья... — сразу подумала я, но моя мысль прервалась, когда школьник отступил на несколько шагов.» Еще один ребенка попал в зону видимости, совсем маленький. Сидя на земле, он собирал разбросанные вещи. И мое сердце бешено заколотилось от испуга, когда в этом ребенке я узнала Джину. «Глаза должно быть подводят меня, это не могло быть правдой, это не должно ею быть.» Тело двигалось, ведомое указам разума, я поспешно зашагала в их сторону, и совсем скоро до меня стали доноситься обрывки диалога. — Хах, зазнайка, теперь будешь знать, как ходить с гордо поднятой головой, — малышка сидела на коленках, не опуская головы, у меня тут же возник флешбек из моего детства. — Чего вылупилась пучеглазая? Думаешь, что твой известный папочка во всем всегда тебе поможет? Противно смотреть в твои высокомерные глаза... — школьник замахнулся ногой, чтобы выбить из-под рук Джины сумку. — Ах ты, мелкий ублюдок, — ладонь крепко сжалась на воротнике, рука дернулась, отбрасывая обидчика от Джины. — Джина, маленькая моя, ты в порядке, этот тебе что-то сделал? — я даже не знала, как можно назвать мелкого отброса. Малышка не опускала головы, но ее глазки были наполнены слезами. — С Джиной все хорошо, Тиене не нужно волноваться. Внутри что-то болезненно сжалось, когда я услышала легкую дрожь в голосе девочки, во мне сразу начала кипеть бесконтрольная злость. В несколько быстрых шагов я подошла к школьнику и схватила его на рубашку, притягивая к себе. Его затрясло, но мне было абсолютно все равно. Равнодушие и жестокость к таким особям появилась во мне, когда об мою детскую доброту и беззащитность стали бездумно вытирать ноги. — Ха, как легко быть смелым, когда унижаешь и обижаешь маленького ребенка, правда? — я наступила ему на ногу слегка надавливая на нее до тех пор, пока парень не начал кривиться от боли. — Оу, неужели тебе не нравится, когда пользуются физическим преимуществом, мелкий гаденыш? — Вы не и..меете права, мой дедушка… у вас б..удут проблемы, — парень пытался не показывать свой страх, но запинающийся голос выдавал его истинные эмоции. — Что правда? О дедушке вспомнил? Как же страшно, — я опустилась на уровень его глаз, ухмыльнулась в лицо. — Рассказывай кому хочешь, только потом я лично найду тебя и надеру уши, — Джина перепугано хлопала глазами, наблюдая за нами. — Ах и еще, чуть не забыла, у Джины и правда очень влиятельный папа, поэтому будь уверен, безнаказанным ты не останешься, — у парня начали нервно бегать глаза. — Если тебе хватило жестокости издеваться над ребенком, которому нет и пяти лет, то будь готов к тому, что с тобой обойдутся еще хуже, — я почувствовала резкое отвращение к этому ребёнку. — Мне абсолютно наплевать, кто твой папа, дед или ты сам, у вас всех будут огромные проблемы, если ты еще хотя бы раз посмотришь косо в сторону других детей, — я отшвырнула его от себя, вытряхивая руки, словно они были чем-то вымазаны. — А теперь собирай свое шматье и мы пойдем разбираться в школу. — Тиена, пожалуйста, не нужно, — ко мне подлетела встревоженная Джина, девочка схватилась за край моих штанов и умоляюще посмотрела в глаза. — Джина, что ты… — Нет, нет, Джина все понимает, Джина не хочет, чтобы об этом узнали, — у девочки был абсолютно уверенный вид. Она говорила тихо, но твердо и осознанно, это заставило меня задуматься. На самом деле, я прекрасно понимала, как себя сейчас чувствует ребенок. В детстве я испытывала то же самое и не хотела, чтобы об этом стало всем известно. «Как же я ошибалась, — впервые, я посмотрела на девочку совсем по другому, опуская поверхностную призму, которая была насквозь пропитала моей беспечностью и плоскостью мышления.» Я была уверена, что в жизни ребенка, у которого есть буквально все, что только можно пожелать, не может быть никаких проблем. Как глупо. Она же еще такая маленькая, а уже столкнулась с жестокостью и несправедливостью этого мира. Только теперь я заметила, что у нас с малышкой есть немало общего. Когда-то давно я была на месте Джины, я знаю каково это. Поэтому сейчас не буду ни к чему принуждать девочку. — Ладно… но обещай, что если что-то подобное повторится, ты расскажешь все взрослым и обязательно поговоришь хотя бы с мамой. Джина торопливо закивала, облизывая пухлые губки, которые растянулись в радостной улыбке. От этого мне захотелось заплакать. Такая маленькая девочка, а уже такая сильная. — Эй ты, — я обратилась к школьнику, который все это время растерянно оглядывался по сторонам, в надежде смыться, — ты ничего не забыл сказать? Он тут же перепуганно посмотрел на нас, нелепо оттягивая свою выправленную рубашку. — Прости Джина, я был не прав, обещаю этого не повторится. Джина высокомерно посмотрела на него, ничего не отвечая. «С таким отребьем так и нужно себя вести. Моя девочка, — откровенно ухмыльнулась я.» — А теперь проваливай и помни, о чем я тебя предупредила, — я пригрозила ему указательным пальцем. Школьник закивал головой, рассыпаясь в благодарностях и убежал. Я подхватила Джину на руки, собрав ее вещи, и понесла к машине. Я ничего не говорила малышке, понимая, что ей может быть неловко. Заговорит, когда сама посчитает нужным, я не хочу на нее давить. Я понимаю, какого, когда на тебя давят. Из-за этого мне резко захотелось хоть что-то сделать для нее, как-то подбодрить и отвлечь. — Хочешь, поедем сейчас в игровую комнату или купим вкусняшек и будем смотреть мультики у меня дома? — с надеждой спросила я. — Да, Джина хочет к Тиене домой, — девочка сразу улыбнулась мне, но ее глазки были все еще грустными. Я потрепала малышку по волосам и усадила в машину. Сегодня мне наверное впервые за все время захотелось просто побыть с ней. Поэтому, не теряя времени, я позвонила Тае и спросила, могу ли забрать Джину домой. Судя по крикам близнецов на заднем фоне, девушка была только рада, что Джина может немного погулять в другой обстановке. Заскочив по пути за вкусняшками, мы приехали домой. — Ооо, Джина никогда не видела таких маленьких комнат, — выпалила девочка как только мы переступили порог моей скромной квартиры. «Ха, как всегда прямо и не стесняясь. Я даже успела забыть, каким эта малышка может быть чертенком.» Она с интересом осматривалась по сторонам, будто и правда пришла в какой-то музей и ее нельзя было осудить за это, ведь с самого рождения девочка просто привыкла находиться в другой обстановке и жить в совершенно иных условиях. Когда во мне успело прорости столько понимая? Но через полчаса Джина окончательно освоилась в новом месте и, уже не стесняясь, щупала все, что попадалось под руку, рассматривала полочки с книгами и стопки блокнотов, нюхала флакончики с маслами и пыталась их смешивать. У нас был четкий план на вечер по поеданию попкорна, сухофруктов и натуральных леденцов под просмотр новых мультиков. И мы успешно ему следовали.Чонгук
Полумрак. Я сижу в студии, рассматривая настенную картину. Бело-серая, ничем не выразительная, будто лишена любого смысла. Пустая. Я тоже почему-то пуст, во мне нет ни грамма продуктивности, ни капли энергии. Студия была моим убежищем. Я часто работал здесь один, хотя и дома тоже был один. В целом, я создал себе те условия жизни, которые хотел. Но почему внутри гложет чувство, будто мне чего-то не хватает? Не хватает каких-то цветов и красок в жизни, несмотря на мою огромную занятость. Может на контрасте? Потому что у всех друзей уже были семьи, дети, девушки, путешествия. И только я оставался в подвешенном состоянии, целиком и полностью окунаясь только в работу? Эти мысли тоже утомительны. Стоило прикрыть глаза, как перед ними тут же возник утончённый силуэт девушки с хрупкими плечами и короткими волосами. Точно фея. Почему воспоминания о ней успокаивают бардак внутри? Как это работает? И почему, несмотря на тревожность снов, связанных с ней, я каждый раз не хочу просыпаться? «Как жаль, что я не могу услышать её голос, не могу встретить её снова, вот прямо сейчас, открыть глаза и увидеть». Но открыв глаза, я увидел потолок… и услышал не её смех, а телефонный звонок. — Слушаю, — отвечаю, не глядя на экран и устало потирая глаза. В динамике глухо потрескивает соединение. Я медленно выпрямляюсь на стуле, ощущая, как трескается позвоночник. — Чонгук, привет, удобно говорить? — на другом конце линии родной голос, и я даже слабо улыбаюсь, плечи сами собой слегка расслабляются. — Конечно, Тая, всё в порядке? — автоматически нажимаю на кнопку блокировки монитора, отодвигаю клавиатуру, чтобы освободить себе пространство. Почему-то хочется, чтобы рядом ничего не отвлекало. — Да, всё отлично, но я позвонила по срочному делу… мне неудобно тебя просить, но если у тебя будет время вечером, сможешь присмотреть полчасика за близнецами? Привычная просьба для наших отношений. Уже не просто дружеских, почти семейных. Я прикрываю глаза, провожу ладонью по лицу, пытаясь раздуплиться окончательно. — Хорошо, а что случилось? На секунду в помещении становится слишком тихо — только вентилятор системного блока шумит, да слабый эхо-отголосок голоса Таи в динамике. — Ты же знаешь, что Тэхён уехал по работе в Пусан, наш водитель в этот раз с ним, а мне нужно забрать Джину с гостей. Представляешь, ее дома весь день не было, сразу после школы поехала гулять с Тиен. Они сейчас у нее дома кстати… «Тиен? Серьезно? Снова Тиен, — у меня проскальзывает истерический смешок, не удивленный, и слишком короткий, чтобы его можно было назвать настоящим.» Я отворачиваюсь к стене, будто пытаюсь спрятать собственную реакцию даже от пустой студии. — Если хочешь, я могу сам за ней заехать… — и что? Слова вырываются раньше мысли. Я непонятливо дергаю головой, смотрю на телефон так, будто он сам придумал эту фразу. В моем предложении нет ничего такого, но я озвучил его, не пропустив через мозг ни одной мысли. Сразу. Мгновенно. Очень странно. На том конце — короткая тишина. Будто мир Таи тоже подвис, пытаясь осмыслить сказанное мной. — Правда? — после паузы голос девушки заметно веселеет. — Это было бы очень кстати, тогда сейчас скину адрес, спасибо, Чон, ты как всегда очень выручаешь… Она соглашается без раздумий. И я быстро понимаю почему. На фоне слышится писк Ёнгхо, плач Тэквона и звук чего-то упавшего. Ну или кого-то. — Ну мальчики… — Тая тут же положила трубку. Шум, быстрые шаги, обрывок фразы, — …перестаньте… — и линия глохнет. Я слабо выдыхаю, только сейчас понимая, что, похоже, задерживал дыхание. Как она вообще с ними справляется? И почему отказывается от няни? Остаюсь сидеть, глядя на тёмный экран телефона. Пустая студия на фоне, будто становится ещё больше, расширяется и расширяется, пока телефон снова не брякает. На экране высвечивается сообщение от подруги. И этот свет бьет и по глазам болью. Голова стала резко гудеть от непонятного напряжения, я снова почувствовал давление со всех сторон, и это не давало расслабиться даже, когда я ничего не делал. «Как же бесит, — я раздраженно встал, схватил свои вещи со спинки стула и вышел со студии. — Мне нужно отвлечься, немного проветрить голову.» Вождение неплохо отвлекало. Но Тиен жила довольно близко, поэтому спустя 20 минут я уже стоял напротив маленького двухэтажного домика в тихом районе. Здесь не было ни единой души, абсолютная тишина, как несвойственно для Сеула. Я поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. Уже через несколько секунд послышались приближающиеся торопливые шаги и скрежетавший щелчок замка, который явно нуждался в починке. Тиен поспешно открыла дверь, но увидев меня тут же застыла. У меня вырвался едва заметный смешок от представленного вида. Огромная белая рубашка с закатанными рукавами, которая прикрывала даже спортивные шорты. Растрепанные волосы, собраны в кривой высокий пучок, заложенная за ухо ручка с принцессами и руки, изрисованы детскими рисунками. Ее брови слегка приподняты, демонстрируя полное недоумение, за щекой какой-то леденец. А растерянный взгляд так и трубит — ты последний человек, которого я ожидала и хотела увидеть на своем пороге. — Чонг…кхкх... — в завершение картины, Тиен поперхнувшись леденцом, кашлянула в кулак. Из-за спины Тиен выбежала Джина. Только сейчас я заметил, что их губы были чем-то присыпаны и необычно переливались. Словив мой взгляд на своих губах, Тиен сразу прикрыла их руками, на щеках мгновенно выступил яркий румянец. «Какой детский жест, — усмехнулся сначала сам себе, потом и вслух. Не удержался.» Кажется, я уже когда-то наблюдал похожую картину. Пусан, 2010 годЧонгук
Жаркий и душный май. Мягкая зелёная лужайка среди цветов. Теперь я проводил здесь почти каждый выходной. Теперь именно это место превратилось в пункт моего бесконечного ожидания Тиен. Искренняя, открытая, нелепо смелая, умеющая по-детски радоваться каждому моменту и жить так свободно, как я никогда не умел. Много чего в Ене вызывало у меня уважение. Многое — восхищало. Но вот пунктуальность… пунктуальность никогда не входила в этот список. Этого слова просто не существовало в характере подруги. Я снова ждал. Просто сидел, ждал, и думал, зачем продолжаю приходить вовремя, если наверняка знаю, что она опоздает? Если уверен, что подруга сначала нерасторопно ждет время выхода, ничего не делая, а потом носится как умалишенная, собираясь в последний момент? Зачем это делаю, если могу сказать наперед, что она встрянет в парочку неприятностей из-за своей халатности, и только после этого доберется сюда? «Неисправимая девчонка… настоящая панда, — подумал я не то со злостью, не то с теплом, не то со всем вместе.» Да, помню, я назвал Тиен «пандой» — случайно, на эмоциях. Но с тех пор каждый день получал оправдание этому прозвищу. Постоянные темные круги под глазами, потому что зачитывалась по ночам. Синяки и ссадины по всему телу. И виновата была не вялотекущая война с младшей сестрой — а жизненно важная потребность подруги вечно куда-то лезть, карабкаться, падать и влезать в неприятности. Ведь Ена — это же весенний легкий ветерок, что в два счета превращается в сносящий все на своем пути ураган. И по «счастливому» стечению обстоятельств, именно я каждый раз оказываюсь в самом эпицентре любой катастрофы. Так и сейчас, я неосознанно напрягся, как только фигура подруги появилась вдалеке, на узкой тропинке. За плечом — небольшая сумка, из которой торчит какая-то трава. На поясе — перевязанная спортивная кофта. Щеки пунцовые, зеленые глаза немного безумные. Тиен бежала со всех ног, казалось, вот-вот споткнется и полетит кубарем прямо в меня, разнесет страйком, как шар для боулинга разносит кегли. — Привет, Ч..чонгука, д..долго жда..л? Как и ожидалось, она споткнулась прямо перед моим носом, но, каким-то чудом, смогла удержаться на ногах, уперлась руками в колени и сбито дышала. Неужели, сегодня мой счастливый день? — Нет, пришел чуть позже, ты же всегда опаздываешь, — приврал немного я, как будто делал замечание. Мы уже привыкли к манере общения друг друга. Поэтому Тиен, проигнорировав мою интонацию, уселась рядом и протянула мне бутылку бананового молока — молчаливое извинение. Я также молчаливо кивнул, уже собирался сделать глоток, как заметил что-то странное. Выбивающееся из привычной картинки подруги. Её губы. Они переливались на солнце, отдавая неестественным розовым оттенком. — Что у тебя с губами? — прямо спросил я. — Ни..ничего... — Тиен мгновенно прикрыла рот ладошкой, густо краснея. — Ты что, краситься начала? — вдруг догадался я. — Нет, — сразу же отрезала она. — На..верное вымаз..алась просто. Она быстро утерлась тыльной стороной ладони и отвернулась в сторону. Я не поверил, но что-то подсказывало мне — лучше оставить её в покое, не донимать этим. И я уже собирался сделать это, снова потянулся к напитку, но не попил. Тиен схватила меня за руку, в которой была бутылка, резко подорвалась на ноги и потащила в рощу деревьев. Она ничего не сказала сразу, я ничего не спросил. Давно перестал задавать вопросы и просто шёл за ней. Всё равно не добьюсь внятного объяснения, пока она сама не захочет объяснить. — Я в..видела в прошлый р..аз здесь красив..вые листья. Только когда Тиен стала карабкаться на большой ствол дерева, я понял, что сейчас мое молчание ни к чему хорошему не приведёт. — Ена, что ты творишь, не лезь туда, — я схватил девочку за руку, но подруга тут же ловко вывернулась. — Да, пе..рестань ты, я уже т..так сто р..аз делала. Это меня и пугало больше всего. Столько раз подряд ей не будет везти. — Вот именно поэтому рано или поздно ты свалишься, слазь. Но меня, как всегда, никто не слушал. Девочка все выше и выше забиралась, хватаясь за выступающие ветки. — Ким Тиен, я кому сказал — остановись, — сказал я строже. Полное имя подействовало лучше любого аргумента. Сначала Тиен остановилась, зыркнула на меня недовольным взглядом, но все же сползла на соседнюю ветку. — Ладно, в..ыше не пол…езу. Она устроилась поудобнее, оторвала пару листиков и снова зашипела: — Из-за т..тебя не достану самые х..хорошие… По её мнению самые сочные и большие листы рости на верхушке, но меня мало это волновало. Главное, что она не убьется, если начнет падать. Почему-то я рассуждал об этом совершенно спокойно, да, может упасть, а может и не упасть. Это же вечная проблема по имени Ена. Девочка, которая в прошлой жизни точно была пандой. Я уселся внизу, прячась в тени. Смотрел на Тиен снизу, наконец-то попивая молоко, и думал, что она когда-нибудь точно сломает себе что-нибудь. Но всё равно иногда улыбался. Чудная. За ней было интересно наблюдать. Она всё делала нерасторопно и сосредоточенно, будто весь мир крутился только вокруг неё одно и в этом мире не существовало понятия времени. Зато эмоции на лице менялись так быстро и живо, что я не всегда успевал понять, о чем она может думать. То она радостно улыбается, то вдруг становится не довольной, потом хитро щурится, а здесь вот резко переменилась и помрачнела как туча. — Чон, — вдруг тихо позвала она. — А какой т..ты вид..ишь свою будущ..щую семью и же..ну? И я аж подавился молоком. Что за вопросы такие? И с чего вдруг? Я вытерся рукавом, посмотрел на Тиен, но та беззаботно болтала ногами и, не останавливаясь, перебирала пальчиками собранные листы. Делала вид, что ей все равно. Но я знал — если начну говорить, она будет слушать каждое слово. — Ну… не знаю… — я почесал затылок, кажется, впервые думал о чем-то настолько взрослом. — Наверное, как у моих родителей. Чтобы по-настоящему любили. Чтобы… не уходили друг от друга. Даже когда ругаются. Чтобы всегда вместе…были… — я запнулся, заикнулся, поерзал на месте. — И ещё, когда стану известным, чтобы меня любили не за деньги или славу. А просто… просто так. И все. Это был официальный максимум, который я мог из себя выжать. Большего я не выдержал, перестал говорить, отвернулся, чувствуя, что щеки не горят, а пылают. Я даже был удивлен, что смог сказать, то, что уже сказал. Такие открытые разговоры о чувствах и желаниях заставляли меня сильно переживать. Когда Тиен не отреагировала сразу, я искоса посмотрел в её сторону. Щечки подруги тоже были красными, но, в отличии от меня, ей наверное напекло солнце. Какая еще может быть причина? Не ей же пришлось только что вывернуться наизнанку. — П…понятно, — тихо сказала Ена и улыбнулась как-то странно, сильно сдержанно, для привычной себя. К счастью, больше вопросов не последовало. Через несколько минут, Тиен снова окунулась в свое занятие. Полностью, будто забыла о моем присутствии. Девочка тихо напевала себе под нос выдуманную мелодию, свесив ноги с ветки и мотыляя ними в такт этой музыки. Подробно изучала каждый сорванный листочек, осматривала свой клад со всех сторон и укладывала в сумку. Пока не заметила что-то любопытное в стороне. Тиен сощурила глаза, пристально всматриваясь в край ветки. Через мгновение ее лицо просияло улыбкой, а в темно-зеленых глазах заблестели огоньки. Недобрые. Они мне сразу не понравились. Да и всё до этого складывалось подозрительно гладко. — Что ты там увидела? — я даже поднялся, подошел чуть ближе. — Чон, я..годы, — пролепетала торжественно Тиен, — какие кра..сивые ягод..ки. Прежде чем я успел сказать хоть слово, она уже сорвала несколько ягод и сунула сразу все в рот. «Так стоп. Какие ягоды? На дереве? В мае?» — Тиен, не ешь, подожди, — но подруга меня не слышала, она уже в третий раз тянулась за своей добычей. — Кисл..ые какие-то и твер..дые, — Ена недовольно скривила носик, очищая губы языком, будто на них попал песок. А я, стоя под этой веткой, увидел, как одна «ягода» раскрыла крохотные крылья и улетела. Меня обдало холодом, осенило. — Ена, выплюнь, это жуки! — Фф..фто… Её глаза расширились. Рука медленно опустилась от лица. А потом начался хаос: Тиен яростно плевалась, отряхивалась, пыталась избавиться от каждого жука, что ползал по сумке. И вертелась, вертелась, вертелась… — Осторожней, ты сейчас упад… — пока не сорвалась с ветки и не полетела вниз. Миллисекунда. Я попытался удачно поймать её, но в итоге она пластом рухнула на меня, придавливая сверху. Секунда. Воздух вышибло из лёгких полностью. И пока я пытался вдохнуть, в ладонь ударила резкая боль. — Ч..то с т..обой? — Тиен скатилась с меня на землю, испуганно глядя на мою гримасу. — Всё нормально. Наверное, подвернул руку… — я слегка приподнялся на один локоть, и боль в кисти стала ноющей пульсацией. Но даже с таким раскладом, сейчас я думал о Тиен. Она схватилась за живот, её лицо стало желтого цвета. — У тебя что-то болит? — я сразу подорвался к ней. — Меня то..шнит... — но её голос потух, Ена с силой зажала рот ладонью. — Пытайся глубоко дышать, хорошо? Не дожидаясь ответа, я забрал наши вещи, забросил руку Тиен себе на плечи и потащил её к выходу из лужайки, параллельно пытаясь дозвониться старшему брату. Сеул, настоящее времяТиен
— Будешь чай или кофе? — спрашиваю я, сцепив зубы, и стараюсь удержать свою дергающуюся ногу от приступа эпилепсии. Чонгук поднимает глаза, выдерживает короткую, но странную паузу, затем кивает. — Чай. Если не сложно. Если не сложно… Конечно. Естественно. Я тоже киваю, с притворной улыбкой, но как только отворачиваюсь выпускаю наружу своего Венома, всю черноту, что скопилась за последние десять минут команды: «Тиен, держи себя в руках». На кого я больше злилась? На Джину, которая сияя от радости потащила Чонгука в мою квартиру показывать всё и вся. На Таю, которая только минуту назад прислала хреново предупреждение, о том что он явится. Или на себя поплывшую от этого появления, как долбанная желешка. Ответа нет, но злости этой хоть отбавляй. «Тиена, милая, за Джиной вечером заедет Чонгук, ты мне очень помогла сегодня, обняла.» Я еще раз смотрю на короткое сообщение с уймой влюбленных смайликов и блокирую телефон с тяжелым вздохом. Как своевременно. Как предусмотрительно. Как подходяще, чтобы выглядеть в самом «лучшем свете» перед человеком, которого любила большую часть своей жизни. Я не присаживаюсь, падаю к нижним шкафам, чтобы найти там древние залежи чая. Нахожу быстро, но встаю не сразу. Хочу распластаться на этом полу, закутаться в кафель как в одеяло и пойти тяжким камнем под землю. Глубоко. Чтоб не достали. Потому что… почему именно сегодня? И сейчас? Почему именно тогда, когда в квартире срач даже по моим неприхотливым меркам, а я сама, мало того что выгляжу как бездомный в свои худшие времена, так еще и чувствую себя одним непонятным сгустком нервов?.. Детский смех из гостиной отрывает мой лоб от дверцы шкафа, медленно выталкивает меня наверх. Я осторожно оглядываюсь через плечо. Вижу, как Чонгук что-то отвечает малышке — негромко, спокойно. Вижу, как отодвигает рукой смешанную стопку бумаги, чтобы присесть на край кресла. И от этого становится только хуже — теперь я хочу биться головой об столешницу. Пытаясь ужиться со стыдом, я клацаю чайником, параллельно включаю кофеварку, но конечно же пересыпаю зёрна мимо, устраиваю ещё больший бардак, чем был. Бонус — ложка падает со звоном. Шикарно. Просто оглушительно шикарно. В мыслях возникает естественно вытекающая поправка — не биться головой об стену, лучше сразу убиться. Может хотя бы это спасет меня…. Не понимая своих склонностей к мазохизму, я, будто случайно, смотрю в зал еще раз. Там Джина на диване, уже болтает ножками. Там Чонгук сидит в кресле, перекинув руку на подлокотник. Он слушает малышку, кивает, кидает в мою сторону короткий взгляд. Смотрит, как всегда, непонятно-внимательно, чуть улыбается краешком губ, и всё внутри становится предательски мягким, ладони теперь влажные, а я снова отвернутая к кафельной стене желешка. Я глубоко вздыхаю, настраиваюсь — я здесь, это мой дом и убежать не получится. К сожалению. Огромному. Ну и ладно. Еще раз, вздохнув, я расставляю перед собой посуду. Его чай заварен. Мой кофе готов. Какао Джины намешано с молоком в выученных за день пропорциях. Делая вид перед самой собой, что совершенно спокойна, беру поднос, ставлю туда десерты, которые утром купила «на всякий случай» в кафе и которые сама же днем ранее помогала делать Тае, и иду в гостиную. — Держи, — снова же с видом «все нормально, все отлично, если тебя что-то не устраивает, выметайся… пожалуйста», я ставлю чашку на ближайший к Чонгуку свободный участок стола. — Спасибо, — отвечает он, не знаю с каким видом, стараюсь не смотреть на него сейчас. Вместо этого бесполезного занятия сгребаю фломастеры одним махом, сразу в корзину, отпихиваю ногой коробку с косметикой, подальше под журнальный столик, и только после этого ставлю чашечку перед Джиной. Свою кружку оставляю при себе, поднос тоже при себе, под рукой, хоть и неясно зачем. Наверное потому что на кухню нести его лень, а свободного места больше не осталось. — Ммм, — Джина делает маленький глоток какао, довольно мычит, а значит с количеством молока я точно угадала. Хоть какая-то радость. — Тиена сказала правду, со сладкими губами вкуснее… — девочка облизывает свои губы, и я против воли снова возвращаюсь к той части вечера, в которой мы их вымазали сахаром, собираясь собственно «чаевничать». Конечно же, сладкие губы, момент, с которого начался мой сегодняшний позор, момент, который я старательно пыталась стереть из памяти с того самого мига, как открыла входную дверь. Притворная улыбка — моё единственное спасение, когда Джина растягивается в своей искренней, широкой. Чонгук, видимо, еще не слышавший объяснение этому ритуалу, тоже улыбается, бросает взгляд и на мои губы, после чего я их непроизвольно сжимаю, прячу в ободке кружки, при этом даже не сделав глоток. — Знакомые сладости, — говорит Чонгук, рассматривая десерты. Не знаю, что сегодня с его настроением, но он подозрительно улыбчивый. Снова кривит уголок губ, снова как-то открыто, будто это совсем не он человек думающий, что умрет если покажет лишнюю эмоцию. — Из кафе взяла? Его мимоходом поднятый ко мне взгляд, не дает возможности отмолчаться. Просто прелестно. — Да, — коротко и сдержанно ответила я, наблюдая, как парень вытирает запачканную Джину, что уже наминает большой кусок фруктового пирожного, и видя как он сам наполняет свою тарелку сладостями. — Думаешь, сама не могу такие сделать? — почти фыркнула я, сразу же ругая себя за несдержанность. Память, как всегда, удачно подкидывает самые ненужные воспоминания в самый неподходящий момент. На этот раз триггером были вымученные блины на относительно недавнем совместном завтраке. Чонгук ухмыляется, дергает бровью. — Ну, ты сама говорила, что не любитель готовить. Искорка разряжения, подпитавшись уже имеющимся в груди напряжением, вспыхнула неожиданно ярко. — Приличную часть этих десертов сделала я, — я вывалила это, не обдумав, немного преувеличив правду, чисто по-детски. Будто решила позазнаваться перед сверстником, будто могла сделать себе этим какой-то авторитет, будто это совсем не я взрослый осознанный человек с теперь пылающим неловкостью лицом. Джина это уже знала, никак не отреагировала. Чонгук откровенно позабавился, заулыбался шире, наконец-то определяясь с главным десертом. — Серьёзно? Даже это? — бросив мне это, как игривый вызов, он также взглянул на меня, забрасывая себе в рот небольшой кусочек медовика. — Особенно этот, — в этот раз преувеличения не было, лишь правда под завязку нашпигованная горделивой надменностью. Откуда во мне взялось столько негатива — главный секрет вечера, но он был, и я задалась целью потопить его, пока он не утянул на дно меня. «Просто пей свой кофе и не удавись ядом, — приказала я себе, хватаясь за горячую кружку и поднося её к губам.» — Так вот получается кто все это время готовил мой самый любимый десерт в кафе… И что? Слова Чонгука стают мне поперек горла, кофе втаранивается в них и отскакивает, как от батута. — Пфф… кхкх… Я давлюсь роскошно и по классике. — Яай! А затем, не изменяя себе, расплескиваю кофе так, что кружка летит на ковер, а её содержимое на мои колени и ладонь. — Айщщщщ…. Финальной точкой этой трагикомедии становится моё болезненное шипение и скрюченный вид. Всего секунда, а столько запоминающихся событий. — Тиена! — Ена! Два голоса одновременно, детский и мужской. Шум на фоне, быстрые шаги Чонгука и его мгновенно переменившийся вид и тон. — Что… что ты блин делаешь? — сначала он испугался, теперь кажется недоумевал от того, что я отдернула от него обожженную руку и сжимаю ней мочку уха. — Если это делать, не так больно будет, — морщась, говорю я и вопреки всему, что еще недавно смешалось в лице парня, он фыркает истерической усмешкой и на секунду роняет лицо в ладонь. — Как… как ты только притягиваешь эти неприятности… постоянно. Я хмурюсь, когда он смотрит на меня из-под небольшой щели пальцев. — Ц-ц… — зятем даю в ответ только вредное цоканье, и он мотает головой, протирая лицо ладонью. Знаю же, он сказал это просто так, между прочим, но я сегодня в ударе. И почему-то, среди всех возможных вариантов, мозг предпочитает обвинить в случившемся именно парня. Ведь проявляй он свои эмоции чаще, люди бы не шарахались от обычных комплиментов! — Ладно, пойдем скорее. Чонгук легко подхватывает меня под локоть, заставляя встать, а затем пойти с ним на кухню. Уже через каких-то пять минут, я сидела на невысокой перегородке между залом и кухней. Чонгук стоял рядом, помогая перевязывать ожог. А Джина, хоть и испугалась по началу, сейчас сидела под боком и с важным видом подавала Чону мази и эластичные бинты. Сам ожог оказался сильнее, чем я предположила изначально. Руку было больно даже сжать в кулак. Чтобы не зацикливаться на этой боли, я отвлекаюсь, смотрю на свой бедненькую аптечку, потом на Чонгука. Он полностью сосредоточен на накладывании повязки. Не серьезный, скорее какой-то расслабленный, можно даже сказать умиротворенный. Единственным, что выбивается из этой оптимистично заряженной картины — небольшие следы усталости под глазами. «Неужели он до такой степени много работает?» Его густые волосы плавно спадают на увлеченные глаза. Сдается, чем бы он ни занимался, всегда отдается этому целиком и полностью. Губы сдержанно поджались. Бронзовая кожа перелилась теплом в тусклом свете лампы. — Держи ровно. Сейчас станет легче, — отдает он тихий приказ. И легче действительно становится. Только не совсем от мази, которой он мажет тыльную сторону моей покрасневший руки. Его пальцы успокаивающе прохладные — в сравнении с тем, как жжёт кожу. И от этого по ней бегут предательские мурашки. Я осекаюсь о внезапные ощущения, непроизвольно дергаюсь, стопорюсь. Чонгук тоже тут же замирает. Замечает мою реакцию моментально. И только этого мне ж сейчас не хватает. — Тебе больно? — невинно спрашивает он, поднимая ко мне серьезный взгляд. Ложная тревога. Я едва сдержала улыбку, совсем позабыв каким наивным он может быть. Хотя это сейчас на руку, верно? — Да, стало немного, — уверенно отвечаю я и отворачиваюсь. Чонгук вернулся к своему занятию, еще более бережно двигая руками. Но от этого не менее быстро. — Все готово, — объявил парень буквально через минуту и сразу принялся за складывание всех принадлежности обратно в аптечку. Ровно, педантично, дотошно. — Спасибо за помощь. Почему-то эти слова мне дались с трудом, Чонгук только сдержанно кивнул головой, и, задержав на мне короткий, опять таки совершенно неясный взгляд, ушел в зал. Обернуться сейчас на него, взглянуть в спину — это подписать своей психике смертный приговор. Вместо этого я вдохнула, выдохнула, стараясь не углубляться в разгадывание этого взгляда и этой паузы. — Джина, сегодня было очень весело, — с радостью переключилась на малышку я, соскакивая с перегородки. Переключатель сработал, кстати, отменно. Я даже потрепала девочку по волосам, впервые задумываясь, что сегодня мы сблизились еще больше. — Джина хочет сказать Тиене спасибо… за всё, — малышка проговорила это искренне и еле слышно, но у меня в груди неприятно защекотало. «Неужели она весь день думала о случившемся в школе?» В этот раз моя забинтованная ладонь прошлась по пухлой щечке, приподняла детский подбородок, чтобы взглянуть в огромные серые глазенки напрямую. — Никогда и никому не позволяй так с собой обращаться, Джина, — я убрала выбившуюся прядь малышки за ухо, она смотрела на меня внимательно. — Ты очень смелая и безумно красивая девочка, твои огромные серые глазки просто невероятны, мне они понравились с первой встречи. Просто… просто помни, это твоя исключительность, и её не стоит стыдиться, — на этих словах личико малышки просияло, она пару раз воодушевленно моргнула. — Всегда найдется хоть один человек, которому мы будем не нравиться. Кто-то наверняка но будет ненавидеть наши особенности, а кто-то обязательно станет ими восхищаться… Поэтому люби себя такой, какая ты есть и гордись тем, что ты не такая как остальные. Пристальный взгляд, поджатые губки, крепкие объятия — самая быстрая цепочка реакции. Малышка так крепко обвила мою шею, что, сказать честно, я даже немного растерялась. Не ожидая такого открытого жеста даже от нее. И теперь, не особо понимая, что делать дальше, решила просто успокаивающе погладила девочку по спинке. — Джина теперь всегда будет спасать Тиену, как Тиена сегодня спасла Джину, — пробормотала она мне в плечо и подняла свою сияющую мордашку ко мне. Пересечение взглядов, колоссальное тепло внутри и вот черт... кажется теперь, даже если сильно захочу, уже не выберусь из-под этих искренних детских чар.Чонгук
Маленькая и уютная — мое первое впечатление об этой квартире. Я всегда старался оставить в доме как можно больше пространства, чтобы «свободно дышалось», но, в итоге, сейчас мне намного легче «дышалось» в тесно заставленной квартирке Тиен. Среди легкого хаос и творческого беспорядка, что были свойственны девушке, и совершенно несвойственны мне. Среди высоких шкафов, забитых книгами до отказа. Среди фотографий и ловцов снов, что увешали стены и мебель. И среди множества комнатных растений обитающих здесь в каждом уголке. Много деталей. Много смысла. Много жизни было во всем этом. Собирая вещи Джины по всему залу, я никак не мог отделать от мысли, что попал в чью-то тщательно спрятанную вселенную. И в тёплом свете лампы, что мягко щекотал глаза, она выглядела почти по-домашнему, убаюкивающе. Я никогда еще не чувствовал такой… неправильной правильности. И это сбивало с толку. Рюкзачок и бутылка воды найденны в горе фломастеров и маркеров на диване. Школьный пиджак оказывается среди рисунков, почти там же, но на тумбе. Сорванные бантики и лиловая лента для волос замечены на маленькой деревянном столе в одном из углов комнаты. Я подхожу к нему. Но будто погружаюсь в купол с измененной плотностью воздуха. Здесь он ощущается гуще, насыщеннее, слегка одурманивает голову. Забирая вещи Джины, я с интересом осматриваю стеклянные флаконы оставленные под лампой. Хоть они и стоят без уловимого порядка, но каждый натерт до блеска и обязательно подписан. Чайное дерево, лаванда, розмарин, ваниль, пачули, апельсин, магнолия…. И еще много чего другого, большую часть из которого я даже не знаю. — …Джина уже делала так, Джина знает… Запихивая найденные вещи в сумку, я слышу голоса из кухни — малышка что-то рассказывает, Тиен тихо смеётся на это, и смех у неё другой, будто более настоящий, когда она думает, что я её не услышу. Сложно было не заметить насколько сильно Ену напрягло моё внезапное появление. А оно наверняка было для нее внезапным. Перепуганные зеленые глаза, хмурые брови и розовые щеки разве не лучшее тому подтверждение? — Хахах… Смех Ены снова стелится мягким шлейфом по комнате, и хоть я не собирался этого делать, беру и оглядываюсь, засматриваюсь на то, как Джина взбирается девушке на руки. Улыбка Тиен открытая, взгляд неожиданно ласковый, руки, что поддерживают ребенка, бережные. По-настоящему, искренне, без какого-либо подтекста. А это определенно дергает какие-то ниточки внутри. Я не замечаю, как закусываю щеку. Признаю, я ошибался на её счет. — …Джина, и запомни еще одно, если кто-то делает тебе что-то плохое, не отвечай ему тем же, покажи пример, сделай что-то хорошее… Отрывки фраз, что доносятся, греют душу еще больше. — Джина поняла… Я удивлено дергаю бровь, улыбаюсь тому, как внимательно малышка ловит каждое сказанное слово, как горят её глазенки. И прихожу к мысли — неужели я разучился понимать людей и Тиен все-таки повзрослела. — Но когда этот человек расслабится, потеряет бдительность... не забудь вернуться и заставит его пожалеть о том, что он сделал... Ах, нет, все в порядке, мне показалось. Разговор в считанные секунды принимает совсем иные обороты. И, по правде, я даже не удивляюсь этому. Удивляюсь лишь тому, что вдруг решил стать таким наивным, допустил противоположное. Поэтому все что делаю — это прикрываю глаза, тру переносицу и усмехаюсь. На какое взросление вообще можно надеялся, если речь о Тиен? Пока Джина не нахваталась чего поинтереснее, например, как и кому можно свернуть руку и куда нужно бить, чтоб было больнее, я спешу к ним. Всему свое время. — Джина, мама давно ждет нас, уже пора ехать. Финальная черта вечера была подведена довольно быстро. Мое короткое прощание, чуть более долгое прощание Джины и через 10 минут, я наконец-то усадил малышку в автокресло. — Удобно? — спрашиваю, пристегивая ремень безопасности. — Угу, — кивает малышка, мотая короткими ножками. Детское автокресло у человека не имеющего детей. Абсурдно, но я и сам не понял как и когда именно это произошло, просто теперь это приспособление всегда и везде каталось со мной. Чисто на всякий случай. Когда мы двинули домой, уже было темно. По городу загорелись фонари, мы неспешно катили по ровной дороге в потоке машин. Вяло тягучая пробка и тихая музыка по радио — привычная атмосфера вечернего Сеула. — Дядя Чон сделает дома с Джиной вкусные губы, как учила Тиен? — спрашивает малышка и я вижу в зеркало заднего вида её ожидающую положительный ответ улыбку. — Хорошо, только я не знаю как это, — конечно же я соглашаюсь, заодно и решаю узнать, что за вкусные губы такие. Вечером так и не успел разобраться. — Дядя Чон еще не знает? Это когда Джина макает губы в мед, а потом в сахар, чтобы чаёк был сладкий, — поясняет девочка и тихо хихикает, явно довольная тем, что знает что-то чего не знает взрослый. — Теперь понятно, — я улыбаюсь этому. Еще больше улыбаюсь, когда вспоминаю вид Джины растрепанной, сидящей прямо в центре хаоса, зато с сияющими глазами и счастливой улыбкой. И все благодаря заслугам одного конкретного человека. Нервно готовящего для меня чай на кухне. Включая поворот, я съезжаю в нужный переулок. — Тебе понравилось гостить у Тиен? — непонятно с какой целью спрашиваю, но это похоже на чистый интерес. — Оооочень… — тянет малышка мгновенно, широко раскидывая ручки в стороны. — Джине было очень весело, Джина даже увидела волшебные колокольчики у Тиен в комнате. Я радуюсь такой реакции, хоть и не особо понимаю, о чем речь. — Какие колокольчики? — уточняю у малышки с улыбкой. Она задумывается на миг, а я тем временем успеваю проскочить еще один поворот. — Ну те, что волшебные… ожившие цветочки из сказки… — подобранные слова звучат по-детски мило, но цепляют сразу же. Да ладно? Эти колокольчики? Совпадения, отсылки, флешбэки прошлого. Всё, сразу и скопом, и я чуть ли не начинаю смеяться громко и вслух. — Хах… — делаю это тихо и сдавленно. Потому что это же полный абсурд. И особенно потому что к этим коварно напрашивающимся параллелям из прошлого добавляются новые, еще более странные. Когда наш путь подходит к концу, а дома уже мелькают на темном горизонте, единственное, о чем я могу думать, что не хочу отпускать эту короткую поездку. Поездку, в которой мне неожиданно стало очень легко.
