23.1 Целых семь дней
5 января 2026 г., 08:54
Примечания:
Два года — срок моего обещания. За это время кто-то, наверняка, успел закончить школу, поступить в университет, выйти замуж, родить ребёнка, пережить свой первый поцелуй или первую несчастную любовь.
Меня не было очень долго. И я знаю — многое изменилось за это время.
Но я все же здесь.
Поэтому приятного чтения, мой дорогой читатель. Я безумно скучала🥰🥰🥰
Воспоминания
Чонгук
Дышать слегка трудно — маска плотно прилегает к лицу. Но прохладные ладони на глазах и мелкие шаркающие шаги за спиной вынуждают быть терпеливым. — Осталось совсем немного, пара поворотов и мы будем на месте, — прозвучало теплом дыхания в шею и по телу уже приятно бежит дрожь. Даже с учетом того, что на губах назревает недовольство. — Твое «немного» повторяется уже в третий раз, Ена. Я надеюсь, мы не заблудились, — говорю не вопросом, а утверждением и снова же через несдержавшийся смешок, что имел помесь настороженности и смиренного принятия. — Кончено не заблудились, я хорошо знаю это место, — по предварительному фырканью, девушка обиженно дует губки. Но мы оба прекрасно понимаем, что её «я хорошо знаю это место» никогда не было весомым аргументов. Возможно, мы потерялись как только вышли из торгового центра, где, шифруясь, смотрели кино. Возможно, бродили сейчас вокруг этого же здания и по сотому кругу пытались найти нужную улицу. Но факт оставался фактом: стоило Тиен хитро улыбнуться и лишить меня одного из чувств восприятия — и я с лёгкостью мог оказаться в любой точке этой планеты. Не удивлюсь, если по завершению пути увижу перед собой одно из семи чудес мира. — Тадам! И когда девичьи пальчики наконец осторожно сползают с лица, а зрение привыкает к окружающему освещению, я и в самом деле вижу одно из чудес мира. Моего мира. — Круглосуточный магазин? — два банальных слова звучат с каким-то неуместным восторгом. Наверняка я сейчас выпучил глаза и глупо лыблюсь, но даже это не идет ни в какое сравнение с тем воодушевление, что ощущаю. С чего вдруг? — Не круглосуточный магазин, а ресторан высшего класса. Тиен поправляет меня гордо и самодовольно, очевидно, замечает мою вырвавшуюся на волю реакцию и знает, что сейчас получила самую яркую из возможных её вариаций. — Раз уж я вытащила тебя в свет в твой единственный свободный вечер, мистер Великая Занятость, то обязана выжать из него всё возможное. Девушка ловко натягивает на меня капюшон и, хитро сверкнув своими зелеными глазами в темноте, утягивает в сторону мерцающего некрупной вывеской магазину. Вытащила в свет — точнее и не скажешь. Последние семь дней, бесконечных и беспросветных, превратили меня в отлаженный механизм. Машину запрограммированную выполнять ряд действий без каких-либо эмоций и чувств. Просто работа, просто студия, просто кровать — цепочка, которую нельзя было прервать или нарушить ни при каких обстоятельствах. Я вставал с рассветом и ложился далеко за полночь, в той комнате, к которой удавалось доползти. И, парадокс, даже с таким графиком меня всё это устраивало. Работа всегда оказывалась на первом месте — не потому что так надо, не из-за необходимости, и даже не из-за многолетней привычки. А потому что это стало моим образом жизни. Надежным, проверенным, стабильным. Поэтому, услышав это насмешливо-колкое «мистер Великая Занятость», я лишь усмехаюсь, натягиваю маску на нос, и крепче сжимаю холодные пальцы Ены, покорно следуя за ней. Когда мы приближаемся к магазину, а затем входим в помещение, я понимаю, что, Тиен неспроста так долго вела нас окольными, запутанными путями именно к этому месту. Конечной точкой прибытия становится не один из наиболее популярных и распространенных круглосуточных магазинов по типу GS25, CU или 7-Eleven. Они и без того встречались на каждом шагу. Итог маршрута — это одиночный и затерянный в глухих переулках магазинчик, под никому ничего не говорящим названием «Пивная утка». Очутившись внутри, мы попросту никого не обнаружили. Даже вопреки довольно раннему для вечно неспящего Сеула время, здесь оказывается пусто. Кассир отсутствует. Посетители тоже. Из звуков — только тихо работающий кондиционер да музыка, судя по всему взятая из плейлиста какого-то западного радио-канала. — Выбирай, что душе угодно, я сегодня плачу, — бросает с чувством собственного удовлетворения Ена, а затем, быстро чмокнув меня губы во избежание вопросов, скрывается между стеллажей. Я провожаю девичью макушку взглядом полного недоверия. Чтобы Ким Тиен — мелкая скряга, считавшая каждую копейку с детства — добровольно предложила заплатить? Это редкость, настолько небывалая редкость, что еще не встречалась на моей памяти. Но сейчас мой голод оказывается куда сильнее любых размышлений. Вынуждает отбросить все побочные мысли и сосредоточиться на полках. Вопреки отчужденности этого места, ассортимент здесь оказывается впечатляющим. Можно было действительно выбрать всё, чего пожелает душа. Будь-то традиционные представители быстрого питания в корейской кухни или популярные западные, по типу бургеров, хот-догов и пиццы, марки которых я видел впервые. А может и правда сильно долго не был в подобных местах? Потратив целый десяток минут, чтобы изучить множество незнакомых упаковок, и еще каких-то пять, дабы окончательно убедиться, что в моей голодной коме это провальная затея, я решил остановиться на чем-то привычном и знакомом. Любимый рамен, пара вареных яиц, сыр, ветчина на палочке, кимбап с тунцом, беконом и майонезом, и конечно же шашлычок из курицы в кляре, который наверняка не возьмет, но захочет Ена. Напитком для позднего ужина послужит бутылка крафтового пива с изображением желтого утенка. Оно, судя по всему, и было главной изюминкой этого высокопробного заведения. Дело оставалось за малым — найти умудрившуюся раствориться в двадцати квадратных метрах Тиен, и наконец-то поесть. Теперь её растрепанного пучка нигде не было видно, а шуршащие звуки, что сопровождали её копошение на полках, и шаркающие, что обозначали ленивые шаги, странно затихли. — Ена… — позвал я негромко, — Ена… — вытянул шею, осматриваясь по сторонам. — Да куда тебя занесло? — и пробурчал почти неслышно, сам себе, когда никакого ответа так и не последовало. Пройдя с одного конца магазина в другой, я так и не высмотрел девушку, только когда хотел вернуться обратно, заметил лежащую на полу кучку продуктов. Её здесь раньше не было и точно не должно было быть. Токпокки. Маленькие сосиски. Огромный фисташковый круассан. Холодный кофе с изображением моей довольной физиономии, которую я всегда старался обходить стороной и за которой по этой же причине кое-кто страстно охотился. Всё это давало безошибочные наводки на нужную мне личность. Вот только пристроенный рядом кусок пиццы с ананасами вызывал вопросы. Откуда только взялись такие неоднозначные предпочтения? Не видя больше смысла в обращениях, я молча вышел из-за угла, но на этом остановился. Одинокий, маленький стеллаж книг, которому я изначально не придал значения, поглотил всё внимание девушки без каких-либо иных на то вариантов. Конечно же. Естественно. Разве могло быть по-другому? Очевидно, это была ещё одна уловка владельца, чтобы привлечь клиентов. Тонкая, на любителя, но, как можно было убедиться, весьма действенная для столь рьяных книголюбов, как Тиен. Теперь нетипичная щедрость девушки была более чем обоснована — она притащила меня в редкий совместный вечер сюда, лишь бы заскочить в этот отдел. В девичьих руках, без сомнений, оказалась книга фэнтези-жанра. Не того фэнтези, где одна лишь любовь да романтика, а качественного — где всё это занимает далеко не первое место. Интриги, загадки, крутые повороты событий и яркие сражения — вот что было для Тиен важно. Книга явно не новая и наверняка перепроданная — со слегка сморщенным корешком и пожелтевшими от времени листами, — но от этого представляющая ещё большую ценность для искателя редких экземпляров. Скорее всего, это было старое издание, которое уже не выпускалось и за которое Тиен готова была продать душу. Ей, как всегда, было достаточно одного взгляда на обложку или вырванной из текста фразы — и она с азартом влюбленного безумца была готова рыскать по всем киоскам страны в поисках той самой, избранной книги, чтобы собрать её полную серию. К сожалению, такая её педантичность заканчивалась рамками этих корешков да серийных обложек. В остальном Ена не изменяла себе, оставаясь максимально ветреной. Переступая кучку брошенной еды, я выпускаю на волю по-доброму отчаянный смешок, подхожу ближе к девушке. — Тиен, — говорю тихо, но касаюсь её локтя, и она шарахается, хватаясь не за сердце, как было бы логично, а крепко прижимая к груди книгу, будто кто-то собирался её забрать. — Зачем так пугать, — шипит она, набундючившись, как грозовое облако, и недовольно поджимает губы в перевёрнутой дуге. — Да я и не пугал… — начинаю было оправдываться я на автомате, но девушка уже равнодушно цыкает в мою сторону. — Дай мне минутку, — только и говорит она, быстро теряя интерес к происходящему, зато ласково поглаживая шершавые страницы. Я остаюсь стоять в легком ступоре. Вроде уже привычно, но все равно вводит в замешательство. Знаю же, что это не займет названную минутку. Не верю в неё ни на йоту. Такой человек, как Тиен, не знает счет времени, если дело касается чтения. Мне бы лучше отвлечься на свои дела, как делал обычно в подобных ситуациях, найти себе занятие по душе и оставить попытки достучаться к девушки в ближайшие пару часов. Но отчего-то сейчас я не могу так просто оторваться от её вовлеченного вида. Почему-то не могу пойти готовить рамен или отвечать на гору непрочитанных от менеджера. Они, между прочим, весь вечер мешали смотреть фильм. Зачем-то продолжаю смотреть, испытывая при этом жадный интерес. Несмотря на характерное спокойствие для такого занятия как чтение, на лице Тиен играет море эмоций. Зеленые глаза бегло скачут по строкам, уголок вытянутых губ нетерпеливо простсукивается зубами. Она спешит, что-то предвкушает и испытывает нечто сродни воодушевления, что отдает переливающимися бликами под неподвижными ресницами. Один резкий хлопок ними, второй, и мои интерес перевешивает чашу весов многократно. Что же там такого увлекательного? Я откладываю свои продукты на ближайшую полочку, делаю к девушке шаг, приобнимаю со спины и кладу подбородок на плечо. Бессмысленно всматриваясь в напечатанные строки, читаю несколько абзацев подряд, продвигаюсь на добрые полстраницы вперед, но ничего интересного не нахожу. Это разочаровывает. После, спустя ту самую наречённую минуту, что длится уже не меньше пяти фактических, я испытываю непреодолимую скуку, но просто взять и пойти заниматься насущными делами всё так же не могу. Прикрываю глаза, утыкаюсь носом в тонкую шею и глубоко вдыхаю любимый аромат кожи. Зря. Едва сдерживаясь, чтобы шумно не сглотнуть от этой мелочи. Запах ванильный, сливовый продолжает неизменно дразнить меня, цеплять за будоражащие отрывки фантазии и подначивать к чему-то потайному и запретному. «Завтра у неё ведь нет работы, — думаю, вдыхая еще глубже. — Конечно, работа есть у меня, но она запланирована на полдень, так что...» — Может поедем сегодня ко мне домой? — предлагаю неожиданно и понимаю, что в действительности это крутилось в голове целый вечер. Все-таки не видеть Ену так долго было уже чем-то диким. — Не-а, — Тиен отвечает только тогда, когда заканчивает читать длинный абзац и перелистывает страницу. — Ты же знаешь, я обещала сестрам приехать. Джиён, Соён, ночные посиделки — весомый аргумент, который не единожды делал мои вечера долгожданно свободными, но отнюдь не радостными. — Пф, — фыркаю я раздосадовано в её острое плечо, но тут же закусываю обе губы разом. Сдерживаюсь, потому что снова обращаю внимание на его видимый изгиб и на тонкую полосу оголенной кожи, что ползет вверх. Когда это меня останавливал отказ? То ли вспышка лукавства, то ли непривычно долгое для теперешнего образа жизни, недельное воздержание, побуждает меня к спонтанным действиям. Руки соскальзывают вниз и, под маскировкой простых объятий, пробираются под громоздкую кофту девушки. Я касаюсь гладкого живота, мягко глажу его, мизинцем прочерчиваю кожу над резинкой штанов. По задумке искушаю девушку, по факту искушаюсь сам. Веду губами по хрупкому надплечью, медленно перехожу к задней поверхности шеи и не спеша покусываю её, поднимаясь выше и уделяя внимание каждому имеющемуся там позвонку. На этом выдержка Ены дает какую-никакую, но трещину. Она продолжает неподвижно стоять, будто не замечает моих попыток, но её кожа под моими пальцами покрывается густой рябью. Я неплохо преуспел в изучении её слабостей. — Да ладно тебе, Ена… мы же так давно не виделись, — приободрившись, шепчу в собранные волосы, и повторная волна накрывает девушку мурашками. Уверен, на этом моменте она прикрыла глаза. — Давай мы сейчас поужинаем, а потом ты позвонишь сестрам и скажешь, что я привезу тебя утром… Еще один поцелуй за ушко, там где родинка, — более долгий, влажный — и Тиен вздрагивает. — Ах… — а слух улавливает её тихий сорвавшийся вздох. Моя мгновенная улыбка, пауза, отсутствие чужого дыхания и продолжения реакции. Понимая, что дала слабину, в открытую, Ена каменеет всем телом. Леденеет, будто лишившись всей крови разом. — Ах ты чертов хитрый лис, Чон Чонгук… — отрезвлено шипит она, оборачиваясь в ко мне. — Вздумал меня искушать сладкими речами, засранец? Кто тебя только научил такому, м? Ена подозрительно щурится и с наигранный предупреждением тычет мне в грудь острым уголком книги, отстраняя на условную, но целомудренную дистанцию. — Сначала на целых семь дней забываешь обо мне, а теперь зовешь к себе!? — корит меня, но, знаю, что в шутку. Ни разу всерьез не упрекала меня за занятость. — Ну уж нет, теперь будешь страдать всю ночь от одиночества, а я поеду к девочкам делать расклад на Мин Мина! — и напоследок демонстративно осаждает, окончательно выворачиваясь из рук. Вопреки наигранно-строгому тону девушки и её уверенному виду, все скрытые эмоции и мысли легко считываются. Они целиком и полностью в ярко-алых щеках. Уверен, именно к ним и прилила вся кровь. Пытаясь разобраться со значением заумного термина «расклад» и параллельно вспоминая, чей конкретно парень именуется этим насмешливо-слащавым «Мин Мин», я хохочу. Затем смотрю, как Тиен сует книгу под руку, вильнув бедрами, проскакивает мимо меня и подхватывает оставленные на полу продукты, чтобы важно зашагать вперед. Она смущена из-за своей реакции, но горда данным мне отказом. И эта неоднозначность забавляет меня еще больше. Испытывая от этих игр только больше азарта, я лыблюсь пуще прежнего и иду меж рядами, по пути выложенном шаркающими шагами. — Ну что ж, рассказывай, что там нашла… — говорю я ставшую обычаем фразу и положение дел быстро меняется в мою пользу. Услышав это, Тиен по привычке всё быстро забывает, за считанные секунды переключается, уже сосредотачиваясь на разговоре и предстоящей трапезе. Заваривая рамен и уплетая холодную, даже не разогретую пиццу с поразительным аппетитом, (что с ней вообще творится?) она принимается болтать обо всем подряд. Что нашла занимательного на полках магазина, чем возмутилась при просмотре сегодняшнего фильма, и, особенно, отчего же так впечатлилась в ново купленной книге. Сюжеты, герои, их действия и неожиданные преображения… Я знаю, что буду слушать эти рассказы еще не меньше часа, вникать в подробности, непонятно зачем пытаться разложить всё в нужной последовательности. Знаю, что ничего так и не запомню, потому что буду постоянно отвлекаться на её румяные щеки, что плотно набиты предусмотрительно выбранной мной курицей. Знаю также, что по истечению этого времени Тиен все равно окажется у меня дома. В моей спальне, в моей кровати. И конечно же знаю, что девушка покажется в родительском доме не раньше завтрашнего обеда и только после того, как захочет провести меня на работу. Откуда такая уверенность? Вот об этом я даже не догадываюсь. Просто так происходило всегда. Просто Ена каким-то чудом умудрялась идеально вписаться в мой режим, в мой ритм, и в мой мир, так будто была в нем постоянно. Сеул, настоящее времяЧонгук
Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье… Семь дней составляющих одну неделю. Семь днем, что когда-то были забиты только рутинной работой. И семь дней, которые сейчас были наполнены чем угодно, только не этим. Парки, аттракционы, выставки, магазины — то самое безделие, теперь занимающее все моё время и вызывающее нездоровый восторг. — Чонгук, ты же знаешь, что не обязан каждый день возиться с нами? Тиен подходит к открытому багажнику и, нырнув под его защиту, смотрит на меня искоса, при том что говорит якобы шутя. — Знаю, — коротко отвечаю я и быстро нахожу брошенный рюкзак, чтобы перекинуть его через себя. — Просто сейчас у меня есть на это время. Я всё равно был не занят… Что было откровенной ложью и на самом деле значило «перенес всю работу на вечер и ночь». — Да и дети давно хотели повидать Юлли... Что было уже лишь наполовину правдой, ведь если лицо Джины еще можно было найти утешительным, то насупленная физиономия Ёнгхо так и кричала: «меня притащили сюда силой». — Хм, — Ена видит сама всё это воочию, поэтому и одаряет меня недоверчивым взглядом. Я спешу создать видимость занятости, упрямо не замечая этой откровенной настороженности. Поправляю сумку. Накидываю капюшон. Хватаюсь за бегунок кофты и притворно-увлечённо тяну его вверх. И всё это вопреки тому, что на улице стоит круглосуточная жара — настолько невыносимая, что даже в обычно прохладном паркинге можно задохнуться от накалённого воздуха. — Это точно не создаст нам всем проблем? — так же упрямо стоит на своём девушка, уже без прежней демонстративной улыбки. Я вздыхаю. Очевидно, она видела утренние новости, которые были вдоль и поперёк забиты неоднозначными заголовками о том, как Чон Чонгук вместо завершения нового проекта шатается по всем зоопаркам города с тайными спутниками. — И это точно не создаст проблем, — но я пытаюсь отмахнуться от этой темы, закрыть её также как захлопываю багажник. — Тем более в этот раз я подготовился значительно лучше, — я хвастаюсь за юмор, как за спасательный круг, хоть он никогда не был моей сильной стороной. Затем изображаю улыбку на лице и показательно окидываю себя рукой. Пусть и выглядит это тоже крайне неумело в моём исполнении. Главное, что есть результат — Ена смотрит на мой прикид. Ярко-зеленый худи, хоть совсем не подходит мне по цвету, зато своими длинными рукавами удачно покрывает татуировки; светлые джинсы просто максимально нетипичного для меня фасона; белая кепка заменила черную панаму, а лёгкие конверсы вытеснили любимые ботинки. Всё в этом наряде было не по-моему. Всё настолько несвойственно мне, что для его создания пришлось снять пирсинги и серьги, потратить кучу драгоценного времени, сил, нервов, перерыть весь свой гардероб, затем — гардероб Тэхена, и только потом отчаяться и почти всё заказать в онлайн-магазине. — Хм… а как же, лучше… — к счастью, Ена находит в таком моем виде немало забавного. Это читается и во взгляде, и в усмешке, и в скептическом выражении лица, которое надёжно обосновалось там с того момента, как я вышел из машины у её дома. — Может, твой неоновый худи каким-то чудом и не привлечёт всеобщего внимания, а вот облепленные бедра точно узнают за километр. Вскинутая бровь и еще один оценивающий взгляд вызывают у меня улыбку — настолько явную, что её не скрывает даже наспех натянутая маска. Ена это замечает, поэтому, довольная отпущенным замечанием и с чувством выполненного долга, спокойно шагает вдоль припаркованных машин, уже о чём-то переговариваясь с Джиной. Еще раз усмехнувшись себе под нос, я сую ключи в карман и в три широких шага нагоняю свою неизменную компанию. Огромный гипермаркет встречает нас множеством ярких вывесок и указателей. Всевозможные магазины для абсолютно любых потребностей и целей сосредоточились в одном месте. Здесь, без преуменьшение, можно было найти всё что угодно — начиная банальными продуктами, заканчивая приобретением животных и оформлением машин. Глаза разбегаются от такого разнообразия, от количества людей вокруг и от детей, которые тут же разбредаются в разные стороны. И без того слабый фокус внимания падает куда-то к границам подземного паркинга на минус третьем этаже, из-за чего в груди шевелится тревога. Ёнгхо сходу направляется к музыкальному отделу. Джина хватает Юлли за руку и тянет в первый попавшийся ряд с красочными обёртками сладостей. А Тиен, будто не замечая всего этого хаоса, бросает ничего не объясняющее: «через десять минут буду, я за рисом» и теряется из вида в ближайшей секции с бакалеей. За кем идти? Куда всем нужно? И почему никто не следует моему предварительно озвученному плану «держаться вместе», который я старательно излагал по дороге сюда? — Фух… Тележка была крепко взята в руки. А как иначе, если это единственное, что я мог держать здесь под контролем. Немного успокоенный тем, что Юлли находится под присмотром мега ответственной Джины, а Ена, по идее, уже должна была стать довольно самостоятельной и «взрослой», я последовал за младшим Кимом, что бесспорно выходил наиболее проблемным из всех. — Зачем мы его взял с собой? — был первый вопрос Джины при встрече, когда её брат вышел из дома со своей сумкой и нерасторопно побрел в нашу сторону. — Эм, милая… но он тоже очень хотел поехать, да и разве не будет отлично провести время вместе? — постарался изобразить я подобие воодушевления на лице, но громкий щелчок языком и недовольно поджатые губы девочки сбили эти попытки сиюминутно. — Просто признайся, что это была плата за то, что ты одолжил у папы машину, — и, естественно, безошибочное попадание в цель, вместе с подтверждающим надменно-скучающим взглядом Ёнгхо, что стал его привычкой в нашем обществе. Да, изначально я представлял себе совсем не такой день. В моей голове была беззаботная прогулка, вкусные перекусы и ненавязчивые разговоры за ними. Я всю ночь лелеял мысли о том, как мой четко выверенный план будет выполняться пункт за пунктом, грея душу. Но у Тэквона нарисовался первый выездной конкурс по физике. Тая с Тэхеном, как примерные родители, не могли не поддержать в этом своего сына. А Ёнгхо… Ёнгхо, как не менее примерный брат, не мог не создать парочку проблем в этом нелегком процессе. Долгие убеждения отца в том, что они проведут отлично время, не убедили мальчишку, обещания скупить имеющийся поблизости магазин игрушек так и не дали никаких результата, а его призывы проявить каплю снисхождения и понимания к брату вызвали только большую волну упрямства у сына. Но Тэхен не был бы Тэхеном, если бы не достиг желаемого. Другой вопрос, как он это сделал. Нагло воспользовался моим безвыходным положением в последний момент и передал ключи от машины вместе с ангельской улыбкой, моляще хлопающими глазами и коварной «просьбой», которая была просьбой только для вида и не терпела возражений. «Ёнгхо же может поехать с вами? Сообщишь ему об этом, ладно?» Хитрый лис. Согласиться с другом оказалось куда сложнее, чем договорится обо всём с Ёнгхо. С ним разговор был коротким. На предложение «либо я отвожу тебя к бабушке, у которой на целый день запланированны посиделки с соседями, либо ты отправляешься с нами и получаешь приятный бонус», он выбрал меньшее из зол. Хоть определенно заскучал бы в обоих случаях. Всё легко и просто. — Ну что, уже смог определиться? — спросил я, с интересом заглядывая на длинную стойку с разными музыкальными аксессуарами. — Я давно определился, — но Ёнгхо быстро сгребает небольшую упаковку с витрины, сует ее подмышку, и складывает руки в карманы, безучастно отходя в сторону. Это был тот самый приятный бонус. Его первые барабанные палочки. Портативные, с неоновыми наконечниками и какими-то супер улучшенными встроенными датчиками. В общем, новое страстное увлечение, на которое приходилось копить тайком, ведь о нем еще не знают родители, что до сих пор не отошли от недавних экспериментов сына с бас-гитарой. Откуда же тогда знаю о нем я? Об этом мне весьма удачно нашептал Тэквон, видимо, сильно не желавший целый день выслушивать подколы брат на состязании. Следуя за Ёнхго, я успел удивиться тому, с какой молниеносной скоростью он смог обнаружить сестру в толпе. Высмотрел её за секунды, будто на той висел невидимый мне маячок. А ведь раньше не отличался особой внимательностью, был максимально рассеянным. Он меняется. Да, нрав всё так же остается прескверным, этого не отнять, но вот взросление было, как говорят, на лицо. Более уверенный взгляд. Вытянувшиеся черты и появившаяся в них остротой. От природы прямые волосы, что теперь всегда были намеренно завиты, дабы подчеркнуть свою индивидуальность. Рост, в конце концов. Несмотря на разницу в возрасте, Ёнгхо уже догнал старшую на полтора года Джину и был немного выше брата-близнеца. Довольно крепкое телосложение также отличало его от Тэквона. Не исключено, что всему причиной была его жгучая тяга к спорту — ко всему, что несет в себе адреналин и риск: бокс, борьба, байк, за которым он так тщательно следил во время моего отсутствия. Наверное, благодаря этим точкам соприкосновения мне и было с ним проще договориться, чем с кем-либо еще. Наверное, поэтому мы могли проводить намного больше интересных встреч и отлично ладить. Наверное, все так и было бы, если бы на пути к этому не встало одно «но». Такое маленькое, щекастое и вечно голодное «но», на которое были направленны постоянные задирки и явная неприязнь мальчишки. Именно они и вызывали у меня резкие перепады настроения, шаткость моих дальнейших намерений по отношению к нему и просто-таки неугасаемое желание прибить его. Кстати, и сегодня я успел испытать это чувство. По пути сюда, когда Тиен с воодушевлением рассказывала мне о тонкостях индийского карри, а этот мелкий засранец на заднем сиденье раз за разом подтрунивал над малышкой, якобы невзначай называя её принцессой. От всех этих накручивающих мыслей захотелось как можно скорее найти Юлли, чтобы убедиться в её сохранности. — Уф, дядя Чон, здесь столько всего… — не успел я даже показаться в нужном ряду, как Джина возникла на пути. Пришлось на несколько тягучих секунд отвлечься. — Малышка, а ты не лопнешь? — сбавив шаг и улыбнувшись, подстрекнул я девочку, но она не обратила на меня ни малейшего внимания. Только медленно шагала, выверяя каждое движение и стараясь не уронить две бутылки клубничного смузи и четыре огромные упаковки еще свежей клубники. Очевидно, что любовь к этой ягоде передается по наследству. — Божечки… я такой идеальной клубники еще не видела. Мы скупим ее всю, — продолжила она, с облегчением вываливая свою тяжкую ношу в тележку, и сразу же поспешила обратно. — Тебе помочь? — узнал я мимоходом, наблюдая за тем, как новые упаковки уже складируются в стопку. — Нет, спасибо, пусть этот бездельник помогает, должна же быть от него хоть какая-то польза, — Джина бросила осуждающий взгляд в сторону брата. — Тц, — Ёнгхо с красноречивой вредностью закатывает глаза, но все же следует указаниям. Конечно сейчас он еще отпустит несколько колких шуточек в сторону сестры, но я, насмотревшийся на эти баталии дома, предпочитаю вернуться к более важному. Взгляд и внимание наконец-то беспрепятственно настигли центра этой важности. На душе тут же отлегло. Юлли стояла недалеко, около витрины. Неподвижно, словно не видела ничего вокруг и вовсе не дышала. Только внимательный взгляд прочесывал представленные там фрукты, ловко перескакивая с одного на второй. — Юлли… — тихо окликнул я, собираясь спросить, что её так заинтересовало, и не успевая этого сделать. Малышка вдруг широко округляет свои глазенки, беззвучно охает, и в мгновение ока срывается с места, несясь в мою сторону, но совершенно не смотря в нее. — Мама, мама, смотри, смотри туда скорее… — гомонит непривычно возбужденно и торопливо, также перебирая своими короткими ножками, — представляешь, здесь есть всё, что мы кушали, даже папайя… — врезается в меня и, все еще отвернутая, принимается тараторить так быстро, что запинается, — …это же та самая оранжевая папайя, как у Илиши… Её маленькая ручка хватается за мою ладонь несвойственно крепко, глаза загораются пуще прежнего и в этот момент я понимаю, что не просто хочу, а готов скупить по меньшей мере весь этот магазин для нее. — Пойдем и все купим… — начал было озвучивать свои планы, как весь момент зыбко посыпался на глазах. — Чонгук? — Юлли ошарашено отшатнулась в сторону, резко отпустила мою руку, и часто захлопала глазами, только сейчас понимая, что обозналась. Черт. Во взгляде не было испуга или страха, лишь неловкость и сомнение, является ли нормальным то, что она показала сейчас другую себя. Я поспешил воспользоваться этой заминкой, чтобы не дать прийти к невыгодным мне выводам. Быстро присев, чтобы черные глаза не спрятались под хмурыми бровями, я наново подхватил детскую ладошку. На месте её пальчиков гулял неприятный холодок, а мне больно претила такая мысль. — Пойдем, купим всё, что ты хочешь, — как можно быстрее повторил я, уповая на снисходительность в виде легкого румянца на пухлых щеках. — Не нужно, я скажу маме, — вредно буркнула она и отвела взгляд, но ладошку повторно не убрала. Я прикусил щеку, сдерживая улыбку, но палец, что уже погладил худенькие детские, удержать не удалось. Как странно, что только мой мизинец мог пересечь всю её ладошку. — Эх… ну как знаешь, — задумчиво потянул я, якобы сдаваясь, а сам оглянулся через плечо, краем глаза продолжая следить за реакцией ребенка. — Тогда может пока не пришла мама, ты сможешь помочь мне? Я очень давно хочу попробовать эти фрукты, но совсем не разбираюсь, какие вкусные, а какие нет. Идея обыграть ситуацию именно так пришла спонтанно — скорее даже на уровне каких-то интуитивных подсказок. Как-никак, моя отцовская суть лишь недавно проявилась и пока только училась совладать со всем происходящим. — Пф… — возможно потому возымела эта затея свое действие не так быстро, как я смел надеяться. Кроха в один короткий рывок вернула ко мне взгляд и, не моргая, всмотрелась в глаза. Настороженность, пытливость, поиск подвоха — всё это читалось в медленно пружинящих на месте зрачках. Я в очередной раз убедился: Юлли не была простой маленькой девочкой — она была невероятно осознанной и смышлёной. Могла смотреть куда-то глубоко и видеть то, что не видят многие взрослые, хоть пока и через призму детской наивности. Интересно откуда это у нее? — Ну ладно. Её, как всегда, обстоятельный ответ был выдан в комплекте с подозрительным прищуром, явно доставшимся ей от мамы. Но тем не менее пятерня маленьких пальчиков, не отпуская один из моих, увлекла нас к прежним стеллажам. Определенно точно подозревая что-то нечистое, Чонюль стала быстро указывать на разные фрукты, сопровождая их короткими, весьма своеобразными, описаниями. Шриланкийский манго — не такой надоедливо сладкий, как все остальные. Жёлтая питахайя — хорошая, а красная — как медовая вода с косточками. Мангустин — выглядит как чеснок внутри, но на самом деле вкусно-кисленький. Гренадилла — похожа на маракуйю, а на вкус совсем не такая колючая, как маракуйя. Жёлтый кокос — это вредный кокос: растёт высоко и такой сахарный, что хочется ещё больше пить. Зелёный кокос — послушный, его легко достать, и он тоже немного кислый. Саподилла — сладкущая карамелька и очень быстро портится. Карамбола — красивая звёздочка, но на этом её преимущества заканчивались. Личи и рамбутан — вкусненькие фруктовые шарики, правда, с противными косточками внутри. Джекфрут — как живой ёжик с банановыми конфетами в серединке. А вот дуриан — тоже ёжик, но вонючий, как носки какого-то Илиаса. Деревянное яблоко — пахнет как гнилые листья банана, но из него получается вкусный молочный коктейль. Сахарное яблоко — странный кремушек под смешными чешуйками. Сметанное яблоко — ананасово-клубничная желейка, а яблоко розовое — перчик снаружи и арбуз внутри. — …так что бери, что понравилось, — заключила Юлли содержательный монолог, стесненно скрестила руки на груди и почти сразу зашагала в сторону. Стоять с раскрытым ртом и глупо хлопающими глазами — уже естественное состояние рядом с этим необычным ребенком. Как в ее голове удерживается столько информации — загадка века. Правда оправданная генами. Динозавры, фрукты, растения… очевидно, это далеко не конец списка тем, в которых она разбирается. — Эм.. хорошо, спасибо, кроха… — туго прожевал я слова, ступая на шаг ближе к полкам и осматривая их чуть более просвещенным взглядом. Новой информации было в избытке. А ведь это при том, что добрую часть перечисленного я просто не запомнил. Кто бы вообще мог подумать, что существует такая огромная разновидность так названных яблок, которые ни капли не похожи меж собой, да и в целом на привычное представление яблока. Глубоко вдохнув и осмотрев забитую витрину, наверное, в сотый безнадёжный раз, я решил выбрать те из запомненных фруктов, в описании которых фигурировало либо «вкусненько», либо «кисленько». Судя по всему, приторно-сладкие вкусы Юлли не нравились. Уж очень неприязненно она сужала глаза и дёргала носиком при их упоминании. Из всего прочего в список рекомендаций почему-то не попала только папайя, о которой так рьяно болтала девочка, несясь ко мне, и на которой задержался её взгляд перед уходом. Наверняка, не назвала её специально, из принципа и упрямства, раскусив мои мотивы. Потому этот странный зелено-оранжевый фрукт был изъят мной из полки в полном представленном объеме. Когда мы с Чонюль вернулись к тележке, она уже была щедро набита всем, чем только можно и нельзя было её набить. Вся клубника с полки, как и обещала Джина, переместилась в нашу корзину. Тут же лежали какие-то снеки и напитки всевозможных вкусов, шоколадные конфеты, ароматизированные палочки для молока, желешки, мармеладки, печенье, жвачки, соки, чипсы, попкорн, сладкие и солёные орешки, порционная сладкая вата, мороженое и, обязательно, три огромных ведёрка леденцов на палочке, которые, без сомнения, нагрёб Ёнгхо. Дети Тэхена никогда не сдерживались со мной, они давно привыкли к тому, что могут без зазрения совести и какой-либо задней мысли творить в моей компании все то, что делали бы с родителями. А иногда и того больше. В их действиях и поведении чувствовались приятная свобода и раскрепощенность. Такая, какую я бы хотел видеть в Юлли, когда она рядом со мной. Но та, над которой еще предстояло немало поработать. Оставив отдел «привозных вкусняшек», как выразилась Джина, полупустым, мы двинулись дальше по ранее определенному мной маршруту. Зашли за банановым молоком, прихватили любимые хлопья Тэквона, о котором не могла не вспомнить заботливая старшая сестра, и затарились бумажными полотенцами для кондитерской Таи. В итоге вышли на какую-то промежуточную зону, где заканчивался продуктовый отдел и начинался детский. Конечно же младшие представители семейства Ким не смогли пройти мимо изобилия представленных игрушек: громадных конструкторов на тысячи деталей, автоматизированных роботов, светившихся неоновыми лучами, и новинок дистанционно управляемых самолётов. А Юлли, которая, казалось, не придала этому никакого интереса, просто не смогла избежать роли пассивного участника этого действа. Малышка даже не заметила, как оказалась во власти взбудораженной Джины. Она просто подхватила малышку за руки и уволокла в гущу тестировочных экспонатов. — Хм, — довольно ухмыльнулся я, видя искреннюю озадаченность в черных глазенках. Но сразу после этого, будто на автомате, осмотрелся по сторонам. Наблюдать за этой неприглядной картиной детской беззаботности было очень приятно. И наверняка я насладился бы ею куда больше, если бы сейчас не испытывал еще и тревогу. Хроническую тревогу по имени «Ким Тиен», если быть точным. Считать, что девушка доросла до самостоятельных прогулок, естественно, было моей роковой ошибкой. Именно за ней нужен был глаз да глаз. Ни через пять, ни через обещанных десять, ни даже через полчаса она так и не объявилась. Вероятно, затерялась где-то между рядами круп на пару со своим топографическим кретинизмом. Лишенный какой-либо надежды, я набрал её номер. Это оказалось еще более наивно, чем можно было предположить. Ответа не последовало. Уверен, телефон девушки находится на вечно бесящем беззвучном режиме или по давней традиции просто разрядился. И раз вероятность того, что она самостоятельно нас найдет приравнивалась к нулю, нужно было отправляться на поиски. Брошенный на взбудораженных детей взгляд говорил, что заканчивать свои исследования они точно не намерены. Обращенное внимание к часам подтверждало нещадно быструю текучесть часов к тому времени, к которому Ена вынуждена была вернуться домой. А ведь у меня было еще столько планов впереди. Потому, оставив короткие инструкции Джине, и еще раз убедившись, что эта игровая зона безопасна, я с привычным вздохом смирения отправился на поиски. Логично предполагаемый отдел бакалеи, отдел специй и даже специальный отдел импортных продуктов оставили по себе лишь разочарование — Тиен там не было. По этой причине, сверив свой путь с удобно размещенной по всему магазину картой, я отправился в ту его часть, в которую должен был отправиться в первую очередь. От усыпанных книгами стеллажей в глазах начало рябить ещё на подходе. Неестественно высокие, бесконечно длинные, запутанные, непонятные, но при этом какие-то успокаивающие — благодаря своей целостной атмосфере остановленного времени. «В ней ты сможешь потеряться среди тысячи созданных миров, окунуться в миллионы новых историй и прожить бесчисленное количество жизней.» Об этом всегда с придыханием твердила Ена. В это все больше начинал верить я, просто лишь глядя на её отсутствующий вид читателя. Пробежавшись взглядом по указателям, я юркнул в один из рядов. Оставалось уповать на то, что вкусы Тиен никак не изменились за последние пять лет. Фэнтези отдел встретил меня изобилием корешков всяческих размеров и цветов. Они, как и обычно, отличались яркостью своего оформления, притягивали внимание даже незаинтересованного прохожего, но этим для меня все заканчивалось. Снова же, убежден, Ена смогла бы сейчас приписать этой «картине» еще тысячу выразительных эпитетов, метафор, да сравнений, взятых из этих вот книг. Но описывал её я, потому это просто «ярко», и просто «довольно внушительно». Тем более, когда меня куда больше заботило то, что я должен был найти этого потерянного фанатика во всём этом внушительном. С каждым пройденным шагом потребность поскорее вернуть Тиен в поле зрения возрастала неслыханными рывками. Слегка взвинченный, я всё ускорялся и ускорялся, петлял меж пролетами в поисках и от этого распалялся еще больше, пока на одном из них наконец не ощутил, что небольшой груз в груди уверенно рухнул к неважному «в никуда». Всего в нескольких рядах от меня, прямо на полу и поджав к себе ноги, расположилась Ена. Без риса, что так срочно нужен был ей для готовки, без специй для индийского карри, за которыми готова была ехать на другой конец города в новый гипермаркет. Зато с книгой. Девушка просто сидела, подперев невысокую стойку, и шерстила глазами свою очередную страницу. На первый взгляд обычная, на самом деле слегка взбудораженная и какая-то сильно переменчивая в мимике для столь сакрального ей процесса, как чтение. В её едва уловимых действиях то и дело проскакивало напряжение и недовольство, которое отбрасывало меня к глуши своих воспоминаний. Сколько раз я вот так находил её посреди ночи, сколько раз садился рядом или обнимал, оставаясь всё равно незамеченным, и сколько раз после этого утягивал в комнату, чтобы она поспала хотя бы час перед работой. Я всегда бурчал на Тиен за подобное отношение ко сну, но каждый такой раз неизменно оттаивал, получая прерывающий мои нравоучения поцелуй или новую дозу её впечатлительной болтовни, что тянулась до самого рассвета. Закусив обе губы, чтобы сдержать нахлынувший прилив теплых чувств, хоть его и так никто и никак не смог бы увидеть, я бесшумно шагнул в сторону Ены. — …тц… да тише ты, тупица, мы уже близко… — прилетело чье-то разгневанное из-за соседнего шкафа. Реакция тела значительно опережала мыслительные процессы. Мой шаг на автомате прекратился, дыхание стало беззвучным. Я вмиг напрягся и, как оказалось, не зря. — Айщ, да конечно… ты говоришь так уже неделю, а мы смогли увидеть только пару раз их спины и то издалека… Две молоденькие девушки топтались на месте, плотно прижимаясь к друг другу и цепко осматриваясь по сторонам. И мне хватило только одного этого их взгляда, чтобы провести нужные параллели. «Фанаты, — в секунду понял я и меня передернуло от раздражения.» Потому что не просто фанаты. Потому что не те милые и приятные последователи, которые, подобно близкому другу, могли поддержать несмотря ни на что, при встрече искренне улыбнуться, махнуть рукой или пожелать тебе отличного дня. А те — иные — с вот таким вот озабоченным взглядом, которые поджидают под домом, не уважая личного пространства, выписывают сотни сообщений, вычислив номер телефона, и ходят за тобой по пятам, сливая личные фотки первой подвернувшейся прессе. — На этот раз я уверена, что видела кого-то из них где-то здесь, пошли, — сказала одна из девушек, утягивая вторую вглубь ряда, недалеко от меня. — Нужно же нам узнать, что за странная девка с мелким прицепом ошивается рядом с оппой… Последние слова встали мерзкой тошнотой в горле. Слушать или разбираться, кто и что говорит дальше, не было никакого желания. Теперь я испытал совсем не раздражение, а злость и отвращение — к этим надофанатам, к этой ситуации и, в первую очередь, к самому себе. Ведь пара чужих шагов была ко мне слишком близко, и, вопреки желанию остаться на месте, встретить говорящих лицом к лицу и вымыть чей-то рот мылом, я был вынужден, как редкостный трус, спрятаться. Добраться к Ене сейчас означало не просто выдать наше местоположение, а подставить девушку под очередной сильный удар моей публичной жизни. Прижавшись спиной к глухой стенке шкафа, где я смог бы остаться пока незамеченным, и борясь с презрением к самому себе, я по-быстрому прикидывал, что и как лучше сделать сейчас, чтобы помочь и не усугубить ситуацию. Спешный звонок ей, как и десятью минутами ранее, не дал никаких результатов. Попытки тихо окликнуть девушку или привлечь внимание маханием рук заканчивались тем, что эти руки безвыходно прилетали мне в лоб. Она просто продолжала, ничего не видя вокруг, недовольно хмурить брови и водить пальцем по строчкам, перечитывая их по невесть какому кругу. — Айщ… — окончательно теряя терпение, ругнулся я себе под нос и пнул завалявшийся рядом фантик. Раздался тихий, тянущийся шелест и, вот так удача, Тиен раздраженно фыркает и отрывает глаза от книги. — Хм. Её настороженный взгляд ведёт оценочный полукруг по окружающим предметам, чтобы по итогу очередного разочарования остановиться не на стеллаже, за которым стою я, а на стенде, который покачивается в противоположной стороне прилегающего ряда. Раздосадованный ещё одной неудачей, я уже готов был рвать на себе волосы и по новой влепить себе ладонью. И успешно сделал бы это, если бы не тихий, уколовший ухо, стук металла, донёсшийся от этого же злополучного стенда. Моё внимание моментально прилепилось к этому месту — от него изначально не отрывался и опасливый взгляд Тиен. Только вот, в отличие от неё, моё расположение позволяло разглядеть, чего именно стоило опасаться. Притаившиеся в тени знакомые фигуры суетливо рылись в распахнутой сумке. А затем — короткий миг этой суеты, что отделил нас от щелчка вспышки не включённого на беззвучный режим телефона. Вот же хрень... Тиен хватает этого мига, дабы подорваться с места, а мне — чтобы решить, наплевав на последствия для нас обоих, двинуться на помощь. Пока я, как главный герой серийного боевика, бегом крался вдоль низких тумб с комиксами и перескакивал из ряда в ряд, Ена уже ускоренным шагом неслась через соседние сектора, как главная жертва того же фильма, постоянно оглядываясь на преследователей, но, по великой иронии судьбы, ни черта не предугадывая их, сдавалось бы, такие предсказуемые действия. Её поворот в самый широкий из проходов и их торопливый шаг по соседнему ряду. Её не наброшенный вовремя капюшон и их нацеленные сквозь просветы полок камеры. Они нагоняли её слишком быстро: с каждым шагом становились всё ближе и ближе к тому, чтобы раскрыть её личность, замарать одной из громко кричащих догадок и этим усложнить жизнь. От варианта, в котором я не смогу уберечь её от этого в очередной раз, похолодело в груди, ладони взмокли, а в кончиках пальцев защипало током. К моей уже существующей злости на всё вокруг быстро примешалась ещё и злость, несправедливо направленная на саму Тиен, которая сейчас находилась будто нарочно чересчур далеко и петляла по отделу словно специально — максимально неудобно. «Дрянь, дрянь, дрянь… — завопил мой воскресший параноик внутри, когда бегущие по пятам фанатки значительно ускорились. Задумали окончательно перейти условную черту дозволенности, опередить свою жертву и выскочить из соседнего ряда, преграждая ей путь.» Поэтому, в который раз напрочь позабыв об обязательном «предварительно подумать», я делаю спринтерский рывок. Поэтому влетаю в ничего не подозревающую Ену с разгона. И поэтому же вталкиваю её в первую подвернувшуюся нишу, каким-то чудом успевая избежать нашего полнейшего разоблачения на последних жалких секундах. — Йай… — только и успевает пискнуть она, прежде чем я, ослеплённый достигнутым успехом и озабоченный страхом так же быстро его лишиться, вдавливаю девушку в стену, одной ладонью осмотрительно придерживая голову, чтоб не шибанулась затылком, а второй необдуманно зажимая рот, чтобы нас ненароком не выдала. — Кхр… — правда, сипящее кряхтение, которое может выдать нас, всецело принадлежит мне. Внутри откликается не ликование, восторг и спокойствие, а вполне себе ощутимая боль. Мимолётно яркая вспышка эйфории резко сменяется искрами, что сыплются из глаз вместе с полученным коротким ударом. Тиен, не рассчитывая силы, бьёт меня в поддых кулаком, а я оказываюсь к этому совершенно не готовым. Видимо, избиение меня стало новой традицией наших новых отношений. — Ена… это я… — на дефиците воздуха хриплю я, падая лбом в худое плечо девушки и заглушая в нём слова. И, благо, этого хватает, чтобы сопротивление с её стороны приостановилось. — …где она… где она… — мутно доносится не столько издалека, сколько сквозь ту боль, что всё ещё пульсирует меж рёбрами, — …я точно видела её секунду назад, может, успела свернуть вон за те выставочные баннеры… — но по итогу почти полностью тонет в приближающе-громыхающем к нам беге. Я протяжно выдыхаю. Две фигуры проносятся мимо нашего укрытия в такой дикой спешке, что на ходу цепляют чем-то полку. С неё гулко падает пара книг и быстро поглощает все остальные звуки, заставляя Тиен испуганно вздрогнуть. Это даёт мне ровно одно зависшее в пространстве и времени мгновение кое-какого бездействия, после чего девушка, не удосужившись дождаться, пока чужой топот сменится полной тишиной, безжалостным толчком стряхивает с себя и мою голову, и мои руки. — Зачем так пугать, ненормальный? — проявленная враждебность быстро выливается ещё и в её тучный недошепот. Ена хмурится до частых морщинок меж бровями и с открытым обвинением тычет мне книгой в грудь, отталкивая насколько возможно далеко от себя. Выходит с натяжкой каких-то полметра расстояния. Вдавленный в противоположный откос шкафа, я вздыхаю на этот раз коротко, успокаиваю поглаживанием руки лёгкие импульсы под рёбрами, чтобы затем снисходительно взглянуть в горящие возражением глаза. — Если бы не напугал, мы бы попались, — перекрываю её возмущение реальным фактом, при том что с героической сдержанностью выношу острый уголок твёрдой обложки на поднывающей грудной клетке. — А подать какой-то цивилизованный знак, значит, нельзя было? Что за варварские методы? Но имело ли моё терпение смысл хоть раз? — Ц-ц… ну конечно можно, Ена, если бы ты, как и планировала, находилась в отделе с рисом, а не завеялась в книжном, — с цокотом очевидности констатирую я, подхватываю её нацеленную на меня ладонь, но всё же максимально примирительно тяну её вниз, при этом даже уступчиво уводя взгляд в сторону. Этот уклончивый манёвр не мешает боковому зрению зафиксировать девичье немое «ааа» и её разоблачённо раскрытые глаза. — Между прочим, я просто потерялась, пока искала говядину, — резко перескакивает Ена к чему-то рандомному, бросая это как какое-то… обвинение? Я хмурюсь. За секунду проживаю смесь удивления и непонимания от этой её хаотичности мышления, но по итогу все же испытываю долю просветления. — Говядина? — тихо переспрашиваю, ведя бровью в ее сторону, и незаметно усмехаюсь под маской. — Зачем тебе сдалась говядина и сегодня? — а затем вскользь намекаю на наши внеплановые закупки в мясном отделе вчера уже чисто азарта ради. Подсознание на задворках успело само прийти к нужному мне ответу, кому же могло понадобиться столько мяса. Но Ена ничего из этого не видит, сиюсекундно сцепляет руки в замок, демонстрируя частые бороздки на переносице. Ох уж это врожденное упрямство. — Ты меня хоть когда-то слушаешь, Чонгук? — с преувеличенной обидой бубнит она, награждая меня осуждающим взглядом. — Я же говорила, что собираюсь готовить индийский карри, — и тут же все сама поясняет, помня насколько это может быть бесполезно в случае со мной. — Да, но разве ты не говорила, что он делается из курицы? — продолжаю я играть недогадливого, чтобы раздразнить её еще больше. — Конечно, из курицы, но разве я тогда же не говорила, что твоя дочь готова есть красное мясо на завтрак, обед и ужин, и поэтому мне нужна дурацкая говядина почти каждый день? — кривляет меня Ена, но в следующую же секунду смолкает, теряя и свою язвительность, и свою болтливость. В тесном пространстве висит незапланированная пауза, мы рывком встречаемся взглядами. Каждый из них взволнован, но каждый по-своему. У Тиен — тем, что взболтнула «лишнее», у меня — тем, что наконец услышал от неё не «Чонюль», как предполагалось, не «Юлли», как было бы привычно, а «твоя дочь». Такая формулировка необъяснимо приятно режет слух. От неё по груди отправляются гулять тёплые вибрации, которые хочется ощущать как можно дольше, но которыми не суждено насладиться. Смотрим мы друг на друга совсем недолго. Ена быстро отводит глаза, закусывая с силой губу. — Где вообще дети? — бросает она резко в мою сторону, постукивая зубами по уголку рта. Злится. — Здесь недалеко, в игровой зоне, — на автомате отвечаю я, по тому же принципу прикидывая, что без присмотра они пробыли не дольше десяти, может пятнадцати минут. — Тогда скорее пойдем к ним. После этих слов Тиен пулей выскакивает из нашего укрытия, даже не удосужившись предварительно проверить, куда. Но стоять в тесном просвете стены и стеллажа было дико неудобно. Да и образовавшийся настрой не делал погоды лучше. Так что я без сожаления протискиваюсь следом и нагоняю рванувшую её аж около соседнего пролёта. Быстрый шаг девушки говорил о том, что она раздражена, её мимика свидетельствовала о том же, и только щеки, которые теперь не скрывало плохое освещение, отливают ярким пунцовым румянцем, выдавая иное, подлинное. Она смущена. Просто, как обычно, маскирует это преувеличенным возмущением. — Кхм… так как тебе отдел? — спонтанно выдаю я через улыбку, как только примечаю бережно прижатую к груди книгу. — Стоит того, чтобы ехать на другой конец города? — и чисто для галочки выглядываю в возникший на пути проход. В действительности ничерта с такого положения не вижу, просто по уже накатанной сегодня схеме пробую, ткнув пальцем в небо, передать невозмутимый настрой и переиграть этим ситуацию себе на руку. — М? Забавно, но работает эта схема со взрослой Тиен куда эффективнее, чем с малышкой Юлли. Девушка обращает в мою сторону подозрительный взгляд лишь на короткое мгновение, затем отвлечённо обводит им тянувшиеся вокруг стеллажи — то ли таким образом цепляясь за возможность развеять обстановку, то ли привычно быстро подхватывая любой разговор о книгах. — Нуу… я довольна. Честно говоря, думала будет хуже, — и естественно перевешивает второе. — Что за книга на этот раз? — сразу насыпаю следующий вопрос, уводя тему всё глубже в дебри, и зелёные глаза послушно опускаются к припрятанной в рукавах кофты обложке, чтобы рассмотреть её с лёгкими морщинками удовольствия в уголках. — Да так, на днях вышла заключающая часть любимого цикла, и мне пришлось перечитывать пару глав из предыдущей книги, — и вот он успех: этот ответ звучит не просто охотно, но и полностью вовлечённо. Когда мы минуем последние книжные стенды и вливаемся в соседствующий сектор техники, я смотрю в сторону Ены уже совсем смело, а она реагирует на это совершенно спокойно. Обстановку официально можно считать разряженной. — Хм, если перечитывала любимый цикл, тогда чего хмурилась? Что тебя так смутило? — через несдержавшийся смешок несостыковки интересуюсь я, когда во всех красках и запечатлённых деталях вспоминаю озадаченность девушки. Я наблюдал её не единожды, я знал её наизусть, и сегодня она выглядела куда ярче и выразительнее обычного. — Что меня смутило? — взгляд на Ену только подтверждает это впечатление, собственно, как и её переменившийся тон. — Может, шесть лет ожидания, за которые я успела забыть всё, что только можно из сюжета? Или, например, светлые волосы главного героя, которые должны были быть тёмными? — говорит девушка с явным несогласием, а выглядит при этом снова как раздутый от недовольства шарик. — Серьёзно? Светлые волосы, которые должны быть тёмными? Как такое возможно? — дублирую я и прыскаю со смеху, уверенный в том, что это шутка. Но нет, Тиен вполне серьёзно качает головой, говоря меж строк «ты даже не представляешь, насколько серьёзно». — Да, да, я целые три книги считала главного героя брюнетом! А его пряди, оказывается, переливаются золотом пшеницы в лучах утреннего солнца… тьфу ты… Предвзято цитируя строчки из книги, девушка уплывает в рассказ окончательно. Сначала раздосадует себя за невнимательность, потом упрямо отказывается принимать книжную реальность с непозволительно светлыми для неё волосами, а затем, по щелчку пальца, перескакивает к обожествлению новой обложки книги со всеми её узорами, выбитыми золотом буквами, да обновлёнными иллюстрациями — на которые бы я ни за что в жизни не обратил бы внимания, не скажи об этом она. Она не смолкает ни тогда, когда мы проходим мимо шумной компании подростков, ни когда вклиниваемся в оживлённую толпу прохожих с её базарным гомоном, ни даже когда благодаря этому оказываемся снова почти разоблаченными назойливыми недофанатками. — Это он, это точно Чон Чонгук, это его ноги в светлых джинсах… — застает нас тихий визг на одном из финальных поворотов. — Тц, ну я же говорила: твои бедра нас погубят! Ена прерывается только для того, чтобы выпалить это обвинение. Искренне недовольное, но, очевидно, совершенно безобидное. Ведь следующее, что она делает, — это хватает меня за руку и просто срывается в противоположную сторону, пускаясь в бега. Мы несемся со всех ног по неизвестному отделу, нас преследует кучка озабоченных фанатов, всё это шоу завтра будет на первых страницах новостей, а меня наверняка забросают миллионом претензий и укоров за нарушение всех возможных рабочих норм и правил в ближайшие часы. Зачем же я тогда это делаю? Должен бы спросить себя я. Но, парадокс, единственное, о чём думаю, — это чувство лёгкости и свободы. Единственное, что вижу, — светящиеся озорством зелёные глаза и широкая лукавая улыбка. Единственное, что делаю, — улыбаюсь также в ответ, и даже маска теперь не в состоянии скрыть эту улыбку.
