Селение женщин и осьминогов

      Снов в столь утомлённом состоянии не должно было быть, однако же они были. И в нём Эймерс оказалась в роли той самой розоволосой невесты, впервые взошедшей на брачное ложе, устланное шевелящимся ковром из щупальцев. Их явно было больше восьми и все они были длиннее, чем даже у самого крупного из обитателей глубин. Нет, скорее уж это напоминало сцену из какого-то хентайного мультика, невероятно хорошо прорисованную и пугающе детализированную. Прямо живое, порнографическое кино.       Эймерс ощущала себе в теле розоволосой и одновременно не его. Как бы смотрела на всё со стороны и немного сверху, при этом чувствуя всё, что происходило с попавшей в добровольный плен девушкой. А происходило с ней много чего. Бледно лиловые щупальца окружили её. Заплели в кокон, не препятствующий движению.Позволяющий шевелиться в ответ на каждое, ласкающее тело прикосновение. Невеста, про себя Эймерс решила называть её так, раскинулась посреди хаотичного, переплетающегося месива из отростков, напоминавшего тарелку лапши. Её левая рука путалась в длиннющих волосах, рассветной волной разметавшихся на нежно лиловом фоне, а вторая была согнута так, что кисть лежала возле искаженного страстью лица. Пальцы сжимались и разжимались от волнующего нетерпения и сладкого страха, знакомого каждой девушке, которая уже рассталась с девственностью.       Ножки розоволосая ожидаемо сомкнула, но не плотно, оставив между ними место для щупальца. Осьминог, или скорее сплетение отростков в которое он превратился, не спешил нежно лаская свою подругу. Поглаживая её грудь и бедра. Эймерс чувствовала всё так же отчётливо, как будто это происходило с ней, наблюдая при этом как тентакли постепенно обездвиживают девушку. Сначала они просто гладили, неторопливо скользя по коже, но затем начали сжимать и обвиваться. Длинные щупальца,неотчетливо розовеющие от прикосновения к девичьему телу оплели правое бедро под коленным суставом и щиколотку. Ну а левая нога так и вовсе оказалась закручена фиолетовой спиралькой от стоп до колена. Отростки, до этого нежно оглаживавшие порозовевшие ягодки сосков протянулись дальше, зафиксировав руки в беспомощном положении. Сделали сопротивление принципиально-невозможным.       Из прекрасных глаз Невесты брызнули слезы, разлетевшиеся вокруг её головы сверкающими бриллиантами когда отросток вошёл в её тело, сокрушив барьер невинности. Эймерс почти ощутила это, но в самый последний момент проснулась, как это обычно и бывает во снах Было уже далеко за полдень и она ощущала себя разбитой и как никогда неудовлетворенной. Мокрой, как какая школьница, всю ночь фантазировавшая о мальчике из параллельного класса. Это было так унизительно но вместе с тем и волнующе.       А ещё напомнило о тех временах, когда Эймерс и сама ещё мечтала о более близком контакте с обитателями глубин. С возрастом ей, конечно, удалось избавиться от этих бесплодных фантазий, но здесь на острове она вернулись к ней, обрушившись с новой силой. И девушке стоило не малых усилий загнать их обратно вглубь подсознания, подавив таки образом искушение поддаться им.       Наскоро съев то, что осталось после обеда, она пошла искать Ит'толоса, ставшего не только бесценным источником информации для неё, но и компаньоном в этом путешествии. Гораздо более надёжным, чем набивавшаяся в подруги Меган, которая свалила куда-то с самого утра. Видно трахаться – вчерашнего ей показалась мало и она решила повторить. Нет, осьминог, спонтанно сменивший цвет с белого на красный ради её комфорта была куда более приятным собеседником. Продлись их общение дольше и Эймерс, возможно, решилась бы назвать его своим другом. И только другом, к большему она точно не была готова. А сны ничего не значили.       Отправляясь в путь, журналистка опасалась, что найти одного осьминога на острове будет на просто (особенно с учётом того, что его здесь нет и он, скорее всего, как всегда сидит где-нибудь в воде), однако уже вторая встреченная ей женщина, идущая куда с корзиной в руках, объяснила, что он находится на Красном Пляже, выполняя сегодня роль спасател, следящего за купальщицами.       Эймерс не раздумывая отправилась туда, уже привычно шествуя по тропинке сквозь тропический лес. Место, к которому она в конце концов вышла, было тихим – с обширной береговой линией и мягким тёмно-красным песком.Столь необычный цвет был обусловлен богатыми железом вулканическими породами, образовавшимися в результат давнего извержения вулкана. Естественного волнореза в виде мангровых зарослей здесь не было, однако вода оставалась относительно спокойной, а прямо у неё росли высокие пальмы, создававшие приятную тень, в которой можно было спастись от палящих солнечных лучей. Обстановка идеально подходила для влюбленных, однако Красный Пляж был облюбован не ими, а спортсменками. Любительницами подводного плавания и серфинга.       Первых привлекала кристальная чистота воды, благодаря которой можно было детально изучить богатый подводный мир. Вторые же приходили сюда в поисках волны, которую можно было оседлать. И конечно же не обошлось без эротики. Многих девушек, большинство из которых были приезжими, малолюдность Красного Пляжа привлекала вовсе не возможностью ощутить умиротворение и воссоединиться с природой, а возможность заняться сексом со щупальцами на великолепном красном песке, окружённом зелёной растительностью, чёрными берегами из лавы и, конечно же, голубым океаном, из которого к ним и приходили щупастые любовники.       Стоило Эймерс оглядеть пляж,как она тут же наткнулась взглядом на девчонку с мандариново-рыжими волосами, готовившуюся спариться с крупным фиолетовым осьминогом. Вместо того, чтобы заниматься серфингом или медитировать, преисполняясь в своем сознании, она нашла небольшой закуток поукромнее и, встав между разломом в черных вулканических скалах принялась соблазнять торчавшего из воды головоногого. Ловким движением распустив завязки купального топа, она игриво крутила его на пальце, стоя перед избранником с бесстыдно оголёнными сиськами. Которые, к тому же, были не так, чтобы и хороши. Пара силиконовых мячиков.       «Ой, умоляю, было бы что показывать» – съехидничала про себя Эймерс, наблюдая за вращением двух зелёных, в полосочку треугольников, болтавшихся на короткой нитке. Трусики рыжая тоже спустила, позволив им соскользнуть до середины бедра, после чего ловко расставила длинные и стройные ножки, остановив движение зелёной ткани. Вот так, почти голая, она замерла на черном песке, сверкая выбритой киской, щель которой была заметно увлажнена и блестела на солнце. Подобно красивой статуе Эмбер (журналистка неожиданно вспомнила её имя) ждала когда неотрывно смотрящий на неё обитатель глубин преодолеет вызванный её стриптизом ступор и наконец-то займётся «делом». Ставшему фиолетовым от желания осьминогу оставалось только взять её и всё.       И он взял. Накинулся со стремительностью настоящего осьминога, в поле зрения которого попала подходящая по размерам добыча. Неудовлетворённая, а потому несколько более злобная, чем обычно Эймерс вдруг захотелось, чтобы красивенькое личико этой нахалки исказилось от неожиданности, а ещё лучше – страха перед пугающей силой головоногого. Однако по мере того, как фиолетовые щупальца оплетали её тело, попутно лишая опоры и подтаскивая к кромке прибоя с поблёскивающих от розового покрытия губ рыжей не сходила улыбка. И даже когда один из отростков настырно ткнулся ей в рот она приняла его с довольным блеском в карих глазах. Эта потаскушка явно знала, на что шла и получала удовольствие, активно потакая развратному осьминогу.       — Хочешь так же? – весело и с долей провокации в глубоководном голосе осведомился неслышно подплывший к берегу Ит'толос.       — Хочу ли я, чтобы меня скрутили и засунули отростки куда только можно и нельзя? – саркастически фыркнула Шатенка, но потом, подумав над вопросом, сама же себе и ответила. – Ну знаешь, иногда я задумываюсь о том, каково им – трахаться на три дырки? Но проверять это на себе я бы точно не стала. Я предпочитаю нежность и культурную близость, если ты понимаешь, о чем я.       — Это можно устроить, – с готовностью поддакнул спрут, не терявший надежды соблазнить ее. Видимо вчерашний поцелуй в нос придал ему уверенности и мотивации. И самое смешное, что после сна Эймерс и сама начала подумывать о том, чтобы дать ему. Да-да, обещание обещанием, а журналистика журналистикой, но чувства и желания-то при этом никуда не делись. Этот осьминог привлёк её внимание, вызвал эмоции и запал в душу. Теперь её влекло к нему. Влекло мощно и неумолимо, как морское течение.       — Поглядим, – быстро сказала она, не позволяя надежде приятеля угаснуть но и опять же не обещая ничего конкретного. После чего сразу сменила канву беседы на более безопасную. – Кстати, я думала, ты поставлен здесь следить, чтобы гостьи не скучали.       — Ну да. Если они утонут я думаю им будет скучно, – ответил головоногий, продемонстрировав то, чего она не ожидала – юмор.       — То есть ты просто... подкатывал ко мне, – стараясь придать себе себе максимально грозный вид спросила девушка, уперев руки в боки и нависая над ползающим по мелководью спрутом. Ни дать ни взять сварливая жена, встречающая мужа после загула.       — Ну.. да, – Эймерс чувствовала улыбку в его словах, и улыбнулась в ответ, показывая что не злится на за небольшую ложь.       — Замнём – для ясности, – шатенка беспечно махнула рукой, интересуясь другим. – Лучше скажи мне, чем займёмся сегодня?       — Сёрфингом, – без тени сомнения предложил осьминог и девушки, менее знакомой с культурой Райского Острова это могло бы вызвать вопросы. Вот казалось бы, откуда племени имевшему минимальные контакты с внешним миром знать о таком виде спорта? Однако же, Эймерс перед отправкой сюда хорошо выполнила «домашнюю работу», а потому знала, что на одном из гавайских островов была найдено насколько изображение, датированное XII веком на котором были изображены люди, покоряющие волну. Здесь же на доску ставят малышек в возрасте восьми-девяти месяцев, а официально серфингу можно было учиться уже с трёх лет.       Так что в предложении Ит'толоса покататься на доске не было ничего необычно. Невыясненным оставался лишь один вопрос:       — А разве тебе можно отвлекаться на гостей? – спросила девушка, никогда не упускавшая случая побольше узнать о порядках на острове. – Я думала ты должен следить за тем,чтобы никто не пострадал. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были неприятности.       — Неприятностей не будет, – заверил её осьминог, для убедительности высунув из воды щупальце и попытавшись изобразить им какой-то человеческий жест. Какой именно – девушка не поняла. Да и что можно было понять по скрученному спиралькой отростку?       — Я не один здесь. К тому же общение с гостьями напротив поощряется руководством, – продолжил оправдываться Ит'толос.       — Вижу, что и не только общение, – не удержалась от шпильки Эймерс многозначительно покивав в сторону закутка, из которого раздавались характерные звуки. Фиолетовый спрут хорошенечко «работал» над той рыженькой, даря ей незабываемые ощущения.       На это Ит'толосу ответить было нечего и он скрылся в волнах, чтобы вернуться, толкая перед собой борд пошлого, по девчачьи-розового цвета. С намёком, что на секс, конечно же, который девушка не стала комментировать, решив просто заняться сёрфингом.       Проще сказать, чем сделать, учитывая что навык у неё был нулевой, а координация оставляла желать лучшего. К тому же, как она слышала, опытные инструкторы сначала учили своих подопечных на песке, и только потом уже тащили в воду. Однако, прилетев на Гавайи всего на семь дней было бы достаточно обидно провести хотя бы один из них рядом с океаном, и так и не прокатившись по его волнам. Поэтому они начал вышло так, как вышло. И в конечном итоге Эймерс так и не удалось научиться стоять на доске даже с помощью Ит'толоса, не говоря уже о том, чтобы пытаться проехаться на волне ну или как там это называлось терминологически?       К тому же девушка и не ставила себе цели научиться во что бы то ни стало. Поэтому, когда в процессе ей стало скучно тренировка сменилась очередным погружением. В этот раз у неё не было ни дыхательной маски, ни ласт. Она ныряла подобно жительницам Райского Острова – без экипировки. Полагаясь лишь на умения и таланты своего спутника. А чтобы сделать купание ещё более аутентичным Эймерс, в процессе, ещё и избавилась от одежды. Нет, она не соблазняла Ит'толоса. Просто хотела посмотреть на его реакцию. Проверить, станет ли он приставать к ней, или поведет себя как джентльмен, сумев удержать в памяти мысль о том, что это просто купание и ничего больше. Этакая, немного подленькая, истинно-женская проверочка на самоконтроль.       Захваченная своей идеей, журналистка хитро глянула на головоногого и ловким, насколько позволяла колышущаяся вокруг них водная толща, движением распустила узелок сначала на трусиках, а затем и на топе. Брать в этот раз закрытый купальник она, конечно же не стала – чтобы случайно не «спалить» камеру перед Ит'толосом. Вчера ей удалось избежать подозрений, но не могло же ей везти каждый день. Поэтому девушка и воспользовалась другим комплектом. При чём куда более откровенным, чем тот, который надевала на свадьбу. И сейчас она рассталась с ним, позволив воде смыть кусочки ткани со своего тела и унести их прочь.       Бедный спутник Эймерс, изо всех сил пытавшийся не порозоветь, от своих усилий приобрёл чуть ли не свекольный оттенок.       И хотя она знала, что это не так, его реакция здорово напомнила ей обычное человеческое смущение. Желая ещё больше раздразнить беднягу она прихватила его за щупальце и, сжав его в кулаке, принялась мастурбировать словно длиннющий мужской член. Гладила резиноподобную осьминожью плоть пальцами пропуская через кулачок и во все глаза глядя в глаза Ит'толосу. Которые больше не казались ей такими чужими. Напротив эти горизонтальные зрачки похожие на черные прямоугольники с закруглёнными утолщениями по краям словно прожигали её насквозь, заставляя становиться всё более развязной и непослушной. Эймерс хотела возбудить осьминога, а вместо это возбудилась сама. И при том так, что соски, до этого остававшиеся твердыми лишь из-за прохладной воды теперь приятно ныли в ожидании присосок, а щелочка между ножек налилась ощутимым жаром пульсации.       Смазка, сообщавшая о готовности к спариванию вытекала в воду и осьминог не мог не почувствовать её запах – с его то системой химических анализаторов. Но даже сейчас он не взял нет, хотя Эймерс сама его провоцировала зажав одно из скользивших по её тело щупальцев ножками и отказываясь отпускать, пока его кончик не войдёт в неё. В какой-то момент ей даже показалось, что Ит'толос уступит, но осьминог был спасателем до мозга костей, а потому прежде чем войти, сначала вытащил девушку на поверхность. Чтобы не рисковать её жизнью и не опасаться, что партнерша вдохнет воды, потеряв контроль во время проникновения.       И, надо сказать, он сделал это весьма своевременно – оказавшись на поверхности шатенка поняла что её легкие горят от нехватки воздуха и с судорожным хрипом наполнила их им. А пока она пыталась отдышаться, приходя в себя после минуты под водой и лихорадочной страсти, которая пробудилась в ней после контакта с разумным моллюском, тот обвил её щупальцами и усадил на доску, позволяя отдохнуть. При этом он позволил себе её лапать, видимо решив, что теперь-то уже точно можно. И она позволила.       Забравшись на доску почти полностью, Эймерс и теперь сидела на ней, болтая в воде ногами. Чтобы увеличить площадь контакта их тел Ит'толос почти забрался к ней на колени, обволакивая ноги мягкой, студенистой мантией. Ощущения казались слишком непривычными, но при этом приятными. Осьминог как будто оплетал её собой, не оставляя свободного пространства между ними. Два из его щупальцев охватили ноги девушки, пока что, впрочем, не пытаясь их развести. Остальные же протянулись вверх и поползли по её телу, задевая кожу сотнями упругих присосок, которые, пока что, не проявляли агрессивных поползновений. Одно из низ проползло по её бедру и, коснувшись локтя, добралось до плеча, обняв за него подобно мужской ладони. Второе проделало почти тоже самое с другого боку, с той лишь разницей что задеть оно предпочло вставшую торчком грудь Эймерс, да и достало гораздо выше, дотронувшись покрытым присосками кончиком до её правой щеки. Третье обняло за тали, обвившись вокруг неё подобно живому канату, ну а четвертое... охватило левую грудь, спирально обвившись вокруг тяжелого полушария и дразня кончиком сосок.       Картина выходила прямо-таки идиллическая. Подзагоревшая девушка с растрепанными мокрыми волосами, едва достигавшими плеч сидела посреди моря на розовой доске для сёрфинга, с глупой но счастливой улыбкой принимая ухаживания наползающего на неё осьминога. И всё это на фоне заката, полыхавшего за спиной переливами розовых, золотых и лиловых красок. Момента романтичнее было не придумать и Эймерс уступила своим внезапно пробудившемся желаниям и чувствам, позволив им подхватить себя и нести подобно тому, как плещущиеся внизу волны несли сёрф. Да, подростковые фантазии оказались сильнее самоконтроля.       — Давай. Сделай это, – хрипло потребовала она, произнеся роковые слова. Обратной дороги не было. – Войди в меня, Ит'толос.       — Ты уверена? – спросил тот, чуть было не испортив всё. Но он, в конце концов, был лишь осьминогом и ему было простительно.       — Да, уверена! – раздраженно воскликнула Эймерс. – Не переспрашивай, когда девушка говорит тебе такое! Просто делай..!       Договорить Ит'толос ей не дал. Все его щупальца вдруг разом напряглись на её теле и потянули к нему, заставив соскользнуть со скользкой доски. Неожиданно потеряв опору шатенка вскрикнула, но голос осьминога стал её якорем, не позволив запаниковать.       — Ляг на спину, – распорядился он неожиданно сильным и глубоким голосом , в котором явственно чувствовался доминирующий тон. И Эймерс неожиданно для себя подчинилась. Без вопросов и возражений. Без комментариев, чего прежде никогда не делала.       — Ноги врозь. Руки над головой. В позу морской звезды, – продолжали сыпаться команды, произносимые этим глубоким, затрагивающим струны женской души голосом. И та, кто всегда считала себя сильной и независимой, беспрекословно выполняла их.       — Расслабься, я держу тебя, – заверил девушку осьминог, подплывая под неё. Он всё ещё держался на расстоянии, а потому о его передвижениях его сообщило воды и едва обозначившееся прикосновение щупальцев на коже, которыми её поддерживали.       — Ладно, – после недолгих сомнений согласилась Эймерс и расслабила тело, надеясь, что она не утонет и не нахлебается воды.       Не утонула. Солёная вода удерживала её, а Ит'толос помогал в тех случаях, когда это было нужно, слегка касаясь её спины.       Возбуждение, забытое на время из-за страха пойти ко дну, вернулось, но уже в несколько иной, более духовной форме. Девушка всё ещё жаждала проникновения щупальцев и испытания ими, но одновременно с этим чувствовала, что прям сейчас происходит нечто большее, чем просто случайный секс. Границы её восприятия расширились, изменяя сознание. Превращая в сверхсущество.       — Да. Вот так, – шепнул ей на ухо осьминог. – Чувствуй, как море дышит вокруг тебя, и дыши вместе с ним. Будь его частью.       — Да... – только и смогла ответить Эймерс, потрясённая новыми ощущениями. Она прибыла на Райский Остров в поисках материала для статьи, который, к тому же, можно было ещё подкрепить фотографиями. Но получила, при этом гораздо больше. Она открыла здесь целый мир – странный и совсем не похожий на тот, к которому привыкла, но в то же время невероятно красивый.       И ей позволили стать частью этого мира. Пусть на короткое время. Слиться с ним в единое целое. Состояние не проходящего возбуждения обострило её восприятие, и Эймерс вдруг, ощутила себя единым целым с морем и островом. Вибрации воды, касавшейся её обнажённой кожи, сообщая о других Обитателях Глубин, охотившихся на рыбу возле самого дна, а ветер, носившийся над волнами, доносил до слуха стоны островитянок, соединявшихся с супругами на Рифе Влюблённых, и звуки гитары на побережье.       Её восприятие устремилось далеко за границы тела, но было возвращено обратно щупальцами, которые с поразительной скоростью метнулись к поверхности, окутывая шатенку рези новыми объятиями. Если прежде, Эймерс сохраняла «позу морской» звезды по своему желанию, то теперь у неё просто не осталось выбора – щупальца осьминога обвили каждую из её конечностей. Скрутили руки за головой, оплетая запястья живыми, верёвочными узлами. Обвились вокруг ног и яростно развели их в стороны.       Ощущение своей раскрытости оказалось почти не комфортным и девушка напряглась, теряя с таким трудом обретённую связь.       — Всё в порядке. – шепнул Ит'толос, исторгнув из себя сиплый и слегка влажный звук которые, по его мнению, видимо должен был её успокоить. Эймерс не удержалась и хихикнула, ощущая как мышцы тела вновь начинают расслабляться. Осьминог был внизу и он не позволил бы ей утонуть и не сделал бы ничего такого, что могло причинить ей боль или показаться неприятным. Она верила в этой, чувствовала с той же ясностью, с которой угадывала под собой массу щупалец, принадлежавших существу, поднимавшемуся на поверхность. Существу, которое за два коротких дня на острове стало сначала её гидом, затем – другом, а теперь и любовником.       — Вот так. Слушай прибой и дыши с ним, позволь своему сердцу биться в унисон с океаном, – продолжал повторять осьминог и девушка подчинилась его командам, оставаясь неподвижной и позволяя ему удерживать себя так, он хотел.С широко разведёнными руками и ногами, и открытой и совершенной уязвимой для щупастого вторжения. Эймерс знала, что её не уйти. Что она совсем одна здесь, и никто не поможет ей. Что у неё нет никакой возможности помешать осьминогу делать всё, что он хочет – с ней и для неё.       Но вместо страха сейчас эта мысль вызывала улыбку. Когда несколько щупалец обвили её талию, шатенка поняла, что её партнёр приноравливается. Ждать осталось не долго. Его многочисленные конечности любовно проходились по её телу вверх и вниз. По бёдрам, плечам, коротким русым волосам, которые сейчас казались более тёмными, чем обычно. Ит'толос гладил и ласкал её как ни один человеческий мужчина. Всё больше щупальцев обвивалось вокруг девичьего тела, обнимая и обволакивая со всех сторон.       Они тёрли и массировали кожу Эймерс, не оставляя ни один клочок нетронутым. И это не могло не иметь последствий. В своём наслаждении осьминогом девушка и не заметила, как лифчик её купальник соскользнул, обнажив груди под убывающей, но всё ещё яркой луной. За этим последовал ещё один короткий и быстрый рывок, после которого трусики оказались сорваны с её тела. Камера, на которую она уже успела столько всего наснимать за два дня уплыла, погрузившись под собственной тяжестью на дно морское.       Эймерс осталась полностью обнажённой и связанной щупальцами. Мокрые, резиновые верёвки скользили по её торсу, добираясь до соблазнительно-вкусных тех частей, которые прежде были сокрыты тканью. Однако теперь всё изменилось – два щупальца метнулись к грудям, и уже через секунду те оказались окольцованы, сжаты и размассированы. Присоски втянули соски, срывая стоны с губ Эймерс. Ощущения, которыми оказалась охвачена её грудь казались слишком странными. Нечеловеческими. Однако это не сделало их менее приятными и волнующими. Пожалуй, девушка даже готова была признаться, что это именно то, что ей было нужно.       Ни один мужчина не заставлял её чувствовать себя даже наполовину так хорошо, как сейчас. Она становилась всё более возбужденной с каждой секундой, и ей не хотелось ничего, кроме того, чтобы осьминог овладел ею. Именно так и действовали эти головоногие – они не брали женщин силой, а возбуждали их, заставляя желать себя. Вспомнив сцену на Рифе, виденную на исходе прошлого дня, Эймерс раздвинула ноги настолько широко, насколько позволяли живые верёвки, призывая Ит'толоса войти в неё.       И тот понял её. Одно из его щупальцев скользнуло по её бедру, раздвигая ягодицы и обнажая жаждущий проникновения бутон. Осьминог пододвинулся ближе к девушке и вставил в неё длинное, толстое, усеянное присосками щупальце. Это чуждое существо мягко вторглось в её сокровенный цветок, а она приветствовала его нежным стоном облегчения. Внезапное осознание неправильности происходящего стало для Эймерс неожиданностью. Потрясением, которое грозило разрушить всё. Убить романтику.       «Это не то, чем занимаются с осьминогом!» – вспомнились ей слова матери, заставшей её за просмотром хентайного мультика с данными существами в главной роли. Стыд и унижение, испытанные в тот момент, нахлынули на юную журналистку, сбивая с настроя. В голове, уже начавшей заполняться сладким туманом забвение заворошились подавленные мысли. Эймерс подумала, что её родители никогда не приняли того, чем она занималась сейчас. Поездка на остров, ставший Меккой для секс-туристок (пусть и лишь ради репортажа) для них уже само по себе было достаточно плохо, но секс с гигантским морским существом – это уже за гранью.       Мучимая неуместным чувством вины, девушка напряглась, силясь выбросить из головы эмоциональный мусор, налипший на неё в прошлом и осьминог, неожиданно почувствовал это. И решил помочь сосредоточиться на том, что происходило сейчас, уделив внимание её сиськам. Щупальца, обвивавшие их принялись дразнить, скользя кончиками по ареолам, и обцеловывая нежную плоть с такой силой, что порой удовольствие сменялось тянущим покалывание и даже болью. Одновременно с этим скользкий тентакль продолжил нападение на её киску, двигаясь сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Ускоряясь в такт внутреннему ритму.       Трахая её тело и мозг. Вскоре, Эймерс забыла о запретах, вбитых ей в голову обществом и начала плакать от восторга, рождённого щупальцем, входивших и выходившим из её ноющей щёлочки. Удовольствия становилось всё больше и больше. При этом оно не было сконцентрировано только внутри неё, а равномерно распределялось по телу, страстно обвиваемому осьминожьими тентаклями. Маленькие дыньки её грудей всё ещё оставались переплетены щупальцами, присоски которых работали над ними с прежней силой. К тому же одни не в меру активный отросток проскользил по её дрожащему животу, чтобы присоединиться к своему товарищу, плотно оккупировавшему промежность. Но вместо того, чтобы пробиваться внутрь, оно присосалось к клитору, балуя его.       Подобное обхождение было Эймерс в новинку. Это было похоже на то, как если бы у неё было сразу несколько любовников, сосредоточенных на ней и только на ней одной. Девушка не знала, куда деться от ощущений. Как справиться с ними, когда она все нахлынули разом одновременно. И только её вошедшее в ритм тело встречало толчки осьминога, двигая бёдрами в заданном ритме.       — Нет, – отрицание стоном сорвалось с губ Эймерс, когда она ощутила, как нечто пробирается к отверстию между её ягодиц.       — В любви нет запретов, – мягко, но с напором ответил Ит'толос. – Если отдаёшься кому-то, то делаешь это целиком, без остатка.       Чтобы не слушать её протестов наглец вонзил щупальце в ротик Эймерс, заглушая протесты. И это оказалось не так уж и не приятно. Во всяком случае лучше, чем она думала. Идея осьминожьего минета внезапно так взволновала девушку, что она принялась сосать щупальце, лаская его с любовью и заботой, которую проявляла лишь к лучшим из тех парней, которых подпускала к своему телу. Вспомнив о том, как задавалась вопросом о чувствительности отростков, Эймерс с улыбкой поняла, что теперь знает ответ и на этот вопрос. Стоило ей обернуть ротик вокруг проникшего в него придатка и поласкать язычком, как по телу спрута прошла ощутимая дрожь. Это была самая интенсивная реакция, на секс с ней. Спрут не был непобедим. Она тоже могла заставить его дрожать от страсти. Шатенка принялась сосать сильнее, стремясь доставить партнёру удовольствие в надежде, что это убережёт её задницу.       Не уберегло. Щупальце играючи пробурилось через сжатый в протесте сфинктер и скользнуло внутрь, лишив Эймерс анальной девственности. И, как и в случае с девственностью обычной этот акт был сопряжён с болью. На какой то миг она даже пересилила удовольствие, разливаясь по телу колючей угрозой, но уже через секунду начало тонуть в тёплых волнах, растекающихся от наполненного влагалища. Наслаждение и мучение сошлись в битве, полем котором стало её тело. Поймана между ними, девушка заизвивалась в воде, чувствуя как удовольствие постепенно побеждает. Щупальце в её щели точно знало, что делает, активируя точку «G» своими надавливаниями, а его соратники присасывали соски и клитор, подогревая ощущения. Стимулируя везде и всюду.       Даже боль в её растягиваемой заднице сменилась странным ощущением, которое хоть и не казалось приятным само по себе, но странным образом оттеняло растущий экстаз. Не зная, как и справиться со всем этим, Эймерс корчилась в хватке Ит'толоса, зная что попала в ловушку и любя каждое мгновение своего плена. Она мурыжила осьминога в течении двух дней, держа непростительно близко рядом с собой, но не давая притронуться. Осыпала обещаниями, которые не собиралась держать. Теперь все изменилось. Он стал хозяином положения, а она подчинялась, покорно принимая щупальца не только своей жаждущей киской, но задницей и даже ртом. Сосала заткнувший её тентакль, проводя языком по его поверхности. Доставляя удовольствие всеми возможными способами.       Ит'толос сношал её, поддерживая ритмичность и темп, которые едва ли были доступны обычным человеческим существам. Один его отросток всё ходил и ходил в ней,пока присоски играли с тремя самыми чувствительными точками на девичьем теле. Эймерс стонала в экстазе. Оргазм быстро приближался и вскоре настиг её. Пронзил насквозь, принудив кричать от первобытной радости.       Стиснутое влагалище испускало один импульс удовольствия за другим, пока осьминог продолжал просовываться вглубь, вызывая всё новые вспышки. Заставляя стонать от удовольствия, которое всё никак не прекращалось. Оргазм с обычным мужчиной не мог длиться долго. Он был ослепительной вспышкой света, озарением подобным молнии в ночи. Оргазм с осьминогом был долгим и пульсирующим. Он гудел в ней, то ослабевая, то усиливаясь вновь, однако и не думал затухать. Эймерс оказалась не готова к такому. Нервные центры в её мозгу грозили поджариться и девушка стала искать спасения в том, единственном чувстве, которое могло помочь ей справиться с этим сейчас – в боли. И, к счастью, она знала, где, а точнее – у кого, её найти. Кого попросить о ней.       — Отметь меня! – заорала девушка, как только её рот освободили. – И не смей переспрашивать, хочу ли я этого! Отметь сейчас!       — Как пожелаешь, – с готовностью ответил Ит'толос, впиваясь присосками в её тело.Он явно ждал этих слов, а потому реакция последовала незамедлительно. Её шея, плечи, торс и задница оказались отмечена косыми цепочками красных следов. Каждый из них был подобен колючему укусу. Ощущение было такое, словно её тело сковали шипованные путы. И эта боль остановила накладывавшиеся друг на друга оргазмы, охватившие всё её существо, а прохладная вода погасила остатки страстного пламени.       Эймерс вытянулась, лёжа на поверхности воды и чувствуя себя совершенно расслабленной в объятиях обитателя глубин. Ей было приятно, что осьминог держит её вот так, вместо того, чтобы сразу ускользнуть на глубину или сделать ещё что-нибудь. Он просто парил под водой, не спеша освобождать не желавшую освобождения девушку. Между ними установилось полное и абсолютное взаимопонимание, поэтому оба, не сговариваясь, постарались максимально растянуть блаженный момент. На вечность, если можно.       «Меня трахнул осьминог, и я наслаждалась этим!» – с истинно-бунтарской гордостью подумала Эймерс, устремляя взгляд в ночное небо. Над ней ярко сияли луна и звёзды. Стояла ясна, прекрасная ночь, а ласковые волны мягко покачивали девичье тело.       Впервые в жизни она чувствовала себя свободной от оков, навязанных ей обществом и ограничений человеческой морали, предписывающей скрывать свою сексуальность. Прятать её за сем печатями, как нечто постыдное. Нечто, чему в этом мире нет места. То, что произошло между ней и Ит'толосом под звездами посреди моря, было не просто сексом или даже признанием в любви. Это было её раскрепощением, как женщины. Осьминог знатно выебал ей мозги заставив понять, что женщина – существо сексуальное и не должна стыдиться своих побуждений. Или отказываться от них в угоду кому бы то ни было. Никто был не в праве требовать этого.       Думая об этом Эймерс понимала, что теперь может открыто признать свою запретную тягу к Обитателям Глубин и открыто показать средний палец всем, кто попытается урезонить её. Она давно выросла и вылетела из родительского гнезда. И не должна была позволять вбитым ей в подростковом возрасте предрассудкам влиять на свою взрослую жизнь и лишать себя того, чего хотела.       — Спасибо, – прошептала она, уже привычно поцеловав осьминога между глаз, после чего попросила доставить к берегу. Он подчинился и ещё долго провожал взглядом, пока о на брела по пляжу в голожопом виде, ничуть не жалея о потере видеокамеры. Репортаж, перспективы, карьера, будущее – всё это стало вдруг не важным в сравнении с Космосом, частью которого она стала. Потому что океан был не просто впадинами в земной коре, заполненными солёной водой, а целой Вселенной со своими законами и обитателями. Обитателями Глубин. Сегодня Ит'толос помог ей соприкоснуться с запретным для большинства других людей миром, и не смотря на обуревающие её эмоции, Эймерс совершенно точно понимала одно – она хотела ещё. Хотела погрузиться туда с головой.       Идя по берегу она застала там почти идиллическую картину – рыжая Эмбер валялась голая на песке, и на лице её застыло выражение блаженного спокойствия. Веки были опущены, черты – расслаблены, а приподнятые уголки губ обрисовывали едва наметившийся контур улыбки. Её рыжие волосы, перевитые осьминожьими щупальцами лилового оттенка, влажным огнём разметались по темно-красному песку, местами смешиваясь с ним. Вода, в которую Эмбер по всей видимости погрузилась, смыла косметику с её лица, благодаря чему Эймерс сумела заметить россыпь веснушек на носу, щеках и даже несколько точек на лбу. В таком виде эта рыжая, пожалуй, даже нравилась ей. Не стервозная и не гламурная – обычная девушка, получающая внимание от своего парня.       Помимо гладивших и расчёсывавших её волосы щупальцев, ещё одно обвивалось вокруг шеи, даря чувствительной коже короткие изысканные поцелуи своих присосок. Одно петлёй обвивалось вокруг левой груди, другое проникало между раскинутых ножек, третья гладило уязвимую точку над входом. Эаткий расслабленный, полусонный секс. Ещё вчера Эймерс осудила бы её, но сегодня ночью, после на собственном опыте пережив нечто подобное, эта сцена вызвала у неё лишь добрую и понимающую улыбку.       Тихо уйдя с Красного Пляжа, чтобы никому не мешать, журналистка вернулась в деревню, но спокойно пойти спать ей не дали.       — Просто купались значит, – ехидно осведомилась Меган, когда они столкнулись на веранде гостевого домика. Затрахавшаяся, но все равно счастливая блондинка говорила это с таким ехидством, что журналистку невольно взяла злость и она не сдержалась.       — Да. Да я с ним спала. И да, позволила отметить себя. Но лишь потому, что верю – из наших отношений может что-то выйти. В отличие от тебя, я приехала сюда не для того, чтобы трахаться со всеми подряд. – От неожиданности Меган часто-часто заморгала, напоминая срывающуюся в полет птичку и, после довольно продолжительного молчания, спросила с отупляющим выражением лица.       — С осьминогом? Не-е-ет, они только для секса. Трахают хорошо, но на большее не годятся. Получиться может только с парнями.       — Это ты ни на что большее не годишься, – с презрением сплюнула не песок Эймерс. – А твои слова доказывают лишь то, что ты не достойна тайн и чудес этого острова. С этими словами она оставила униженную и разъярённую блондинку скрывшись в домике.       — Осьминожья давалка! – прилетело ей в след, но журналистка лишь усмехнулась в ответ, бросив едкое, как соляная кислота:       — Уж кто бы говорил, – и хлопнула дверью, поставив точку в перепалке. Эмоции переполняли её. Она чувствовала себя победительницей, потому что понимала, Меган просто злилась на определение «блядь» и пыталась отплатить за сказанное, намекая что она ничем не лучше неё. Однако крашенная блондинка не понимала, что завести роман с кем-то во время отдыха на курорте и ебаться со всеми подряд напропалую – не одно и тоже. Однако Эймерс напомнила ей об этом, опустив уже во второй раз. Конечно, их так и не развившаяся дружба теперь была закончена, но шатенка не испытывала и тени сожалений из-за этого. По крайней мере ей больше не нужно было таскать полубессознательное тело этой шалавы до койки. Пусть теперь сама ковыляет на своих двоих.       Раздевшись Эймерс рухнула в кровать и заснула, мигом забыв о ссоре с крашенной шваброй. Ей было слишком хорошо, чтобы обращать внимание ещё и на такие мелочи. Что называется – вечер удался. И ночь тоже, учитывая что ей опять снились эротические сны про Невесту и Осьминога. Только в их роли выступали уже он с Ит'толосом. На ней было длинное, но лёгкое свадебное платье белого цвета, а её избранник, окрашенный возбуждённо-розовым цветом, обнимал её, утягивая в подводную бездну. Они парили в голубоватой мгле, постепенно погружаясь всё глубже, ведя неторопливый брачный танец, движения которого подсказывал океан.       Эймерс вновь ощущала себя одновременно внутри и вне своего тела, а потому могла наслаждаться прикосновениями щупальцев и любоваться тем, как они смотрятся вместе, со стороны. Как и в предыдущем видении осьминог был намного крупнее, чем в жизни и казался ей этаким исполинским кракеном, большая часть тела которого скрывалась в подводной мгле. Наружу торчали лишь его розовые щупальца с фиолетовыми, почему-то, присосками. Они обвивали её ноги, руки, торс, но при этом не сжимали и не удерживали. Просто ласкали и гладили, не предпринимая при этом ничего такого – неприличного. Просто романтическое купание.       В своём белом платьице и со значительно более длинными, чем в обычной жизни, волосами, она казалась хрупкой фарфоровой статуэткой. Ангелом, ведущим танец с морским чудовищем. И это было прекрасно. Красиво, гармонично и очень умиротворяюще...