Девчонка с садом из шлакоблоков

      Мир, немыслимым образом умещающийся на одной единственной планете Земля, не слишком-то большое место. Даже хуже — на деле он настолько мал в космических масштабах, что это выглядит буквально не смешным анекдотом шутника-фантаста. Он не бесконечен, он не бездонен. Но кажется таковым живущим в нём. Ограниченным рамками мест рождения или проживания людям мир размером с пылинку представляется по-настоящему необъятным, неохватным и наполненным. Наполненным тем, чего они никак не способны вообразить.       Оглядываясь назад, она едва верила, что когда-то всерьёз считала достаточным лишь то, до чего могла дотянуться рукой. Достаточным для того, чтобы сказать, что хоть о чём-то имеет понятие. Хомяку, видящему окружающую реальность сквозь прутья клетки или прозрачный пластик шара, тоже наверняка кажется, что он невероятно сведущ во всех жизненных вопросах. Как-никак, он ведь видит всё происходящее вокруг и видит отчётливо. Но что будет с несчастным грызуном, если однажды его вывезти в лес и вытряхнуть на поляну? Самый очевидный исход — мгновенный разрыв сердца. Он же и самый простой.       Однако человек — не беззащитный хомяк. Для человека проще приспособиться, познать, принять. И в конце концов привыкнуть. Привыкнуть к тому, что вместо пластмассового домика гнездо придётся вить в норе, которую сперва ещё придётся найти. Привыкнуть, что никто не насыпает в мисочку сбалансированный сухой корм, не меняет воду. И уж, конечно, придётся смириться с тем, что никто не выгребает влажные опилки вместе со спрятанными в них тёмными делишками. Последнее, как правило, остаётся на личной ответственности каждого.       Вывалившись в большой мир, Юзуки долго не могла понять, как поступать с так внезапно и умопомрачительно широко раздвинувшимися границами. Ещё вчера всем, что она знала, была детская площадка у младшей школы и уютная комната; а потом вдруг — в мгновение ока — в её распоряжении оказались едва ли не все возможности другой страны. Порой и хотелось бы ощутить, как разрывается в груди комочек с кровью, но он упорно отказывался это делать. Пришлось обживаться с новыми ощущениями, учиться принимать новую реальность.       И в конце концов, она перестала быть новой. Перестала пугать или казаться невозможно сложной — стала просто жизнью, которой Юзуки жила потому, что сама этого захотела. Прежде недостижимые вещи, стеклянными глазами красивых кукол глядевшие разве что с экрана телевизора, начали настойчиво стучаться прямо в двери и обращаться именно к ней. Неподвижные лица начали выражать интерес к той, о ком ещё совсем недавно не имели понятия. Это кружило голову, опьяняло, уносило всё дальше и дальше на просторы, расстилающиеся до самого горизонта, всё дальше от того, что когда-то было единственно важным и нужным. Это удручало. И ужасало.       Разве могла она, очнувшись и осознав, как отдалилась от прежде до боли знакомых вещей, не ухватиться за возможность хотя бы ещё раз взглянуть на них изнутри? Глупый вопрос.       Разве можно отказаться от возможности ещё хотя бы один раз, хотя бы минуту провести, сидя у памятника известнейшей собаке в мире? Вопрос ещё глупее. Равно как и ответ.       — Эм-м… Юзуки?       Открывать глаза категорически не хотелось; хотя бы потому, что в них прицельно, как в мишень на стрельбище, било лучами уже по-летнему горячее солнце. Чем не идеальное место для зарядки внутренней батареи! За спиной каменный постамент, под ногами начавшая местами сбиваться шершавая плитка, вокруг, куда ни глянь, родная толкотня столичного сквера посреди Сибуи. И куча недоумевающих её поведению прохожих.       А девушке, сидящей прямо на земле, опершись спиной о памятник Хатико, до их удивления нет никакого дела. Прошедшие годы заметно поубавили в ней желания слушать чьи бы то ни было нотации о правильном и неправильном. Особенно в те моменты, когда ей жизненно необходимо было немного бунта.       Она позволила бы себе ещё порцию пренебрежения к общественным приличиям, но, как назло, их крайний, обратившийся к ней с прямым вопросом источник загородил весь свет. Нагло так загородил. Как будто был целой толпой.       — Отстань. У меня сеанс зоотерапии, — небрежно отмахнулась Юзуки, всё же открыв глаза и запрокинув голову. Твёрдость камня и силуэт возвышающейся на нём скульптуры настолько живо напоминали о реальности мгновения, что она никак не могла заставить себя отделиться. Как ни крути, чем бы всё ни кончилось, эта поездка определённо стоила всего, что забрала; во всяком случае, пока.       Возможно, где-то в глубине души Асакава надеялась, что её оставят ещё хотя бы на несколько минут наедине с поэтическим настроем, дадут время вдохнуть-выдохнуть. Но нарушители спокойствия явно слишком твёрдо стояли ногами на земле для понимания чьих-то причуд. Как и полагалось людям, отменившим все мыслимые дела ради встречи со старым, приехавшим издалека другом — и чихать они хотели на его попытки заново пустить отсохшие корни.       Всего три вечных слова — гадские маги воды.       — Знаешь, твой прежний пёс нравился мне больше.       На этот раз Юзуки не удержалась, тяжело выдохнула через губу. И, чуть наклонив голову, с размаху врезалась взглядом в лицо нависшего над ней Рина. Гадкие улыбочки подтрунивающих над тобой друзей — вот уж и правда вещь, во все времена остающаяся неизменной. Даже если вы много месяцев не виделись. Даже если изменились до неузнаваемости. А если при всём этом ещё и расстались друзьями, то, скорее всего, именно с таких лиц начнётся заветная встреча. С того, на чём остановились.       — Ну и язвой ты стал, Рин-чан.       — Не мог же я не поприветствовать тебя как следует, верно?       Юзуки не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, какое у неё сейчас выражение лица, ведь она прекрасно знала — точно такое же, как и у парня напротив. Это осознание на секунду стёрло все разделяющие их годы, снова превратив в тех самых школьников, которых когда-то волей случая свела одна-единственная плавательная секция.       — Ты уже третий на этой неделе. Похоже, мне стоит пересмотреть свои отношения с окружающими.       — Разве в этом будет смысл?       Сохраняя на губах всё ту же непринуждённо-язвительную улыбку, парень выпрямился и протянул сидящей на земле Асакаве раскрытую ладонь. Словно знак того, что бессмысленно продолжать делать вид, будто их здесь нет. Пора возвращаться в реальность. И прекращать пугать жителей и гостей японской столицы странным поведением, смахивающим на сектантский ритуал.       Юзу со смиренным вздохом протянула руку в ответ. Чужие пальцы тут же сомкнулись, и сила тренированных мышц легко поставила расслабленную девушку на ноги. Почувствовав себя ни много, ни мало корнеплодом с грядки, Асакава принялась методично отряхивать шорты и рубашку. После чего с растерянным видом человека, вспомнившего вдруг о неотложном деле среди развесёлого угара вечеринки, взглянула Рину за спину. И, приподняв руку, легко и почти виновато шевельнула пальцами в знак приветствия до сих пор безбожно игнорируемым спутникам Мацуоки.       Макото сразу же заулыбался и — непонятно, то ли с издёвкой, то ли всерьёз — замахал в ответ раскрытой пятернёй. Хару ограничился отстранённым кивком, за который его даже не получилось бы упрекнуть. Потому что Юзуки сама не знала, что говорить после вчерашней сумбурной встречи, окончившейся ещё более неловким, скомканным прощанием у автобусной остановки. Как минимум Юзу ощущала глубинный стыд за такой поворот; хотя он и был не самым уместным чувством. Узнать наверняка о чувствах Нанасэ невозможно, но очевидно ему тоже было не очень комфортно в той тарелке, куда они оба влезли. Неизвестно, почувствовал ли Тачибана вдруг подпрыгнувший градус напряжения, но вмешаться решил до омерзения вовремя.       — Привет, Юзуки! Я бы сказал, что мы давно не виделись, но это не так.       — Ага, — рассеянно повела плечами Юзуки, силясь отделаться от искоса липнущего к ней взгляда Хару. — Теперь уже не так.       — Долго же нам пришлось ждать, пока ты соизволишь спуститься со своих Голливудских холмов, — ввернул Рин, важно складывая руки на груди. — Что, наверху стало холодно и ты решила погреться внизу?       Асакава мгновенно переключила на него внимание, едва сдерживаясь, чтобы не показать обидчику весь свой язык во всей красе. Она не сомневалась — шуточки сыпались ей на голову из-за того, что именно Рину пришлось тогда рассказывать о её отъезде остальным, пусть даже и поневоле. И не стыдно ведь было припоминать спустя столько времени такие, в общем-то, пустяки! Всё же определённо настала пора задуматься о взаимоотношениях в её тесном социуме, захлёбывающемся ядом, как жадные богатеи из сказок в волшебном золоте.       — Продуло по дороге, пришлось искать место для стоянки. А тут вдруг снова вы. Так что это не я спустилась, — в тон парню сообщила Юзуки, для пущего эффекта тоже скрещивая руки на груди. — И только попробуй сказать, что до сих пор сидишь у подножья.       Мацуока снисходительно хмыкнул и развёл руками.       — Подловила. Кое-чего и мы успели добиться.       — Да уж, я заметила. Это вообще трудно не заметить.       С этими словами Юзуки дёрнула головой себе за спину, в сторону одной из центральных улиц, полной пестревших огромными плазменными экранами фешенебельных зданий, как весенний куст цветами. Макото и Рин понимающе переглянулись, посмотрели на Юзуки, а потом все трое выразительно уставились на Хару. Тот скис не менее выразительно. Другой реакции ждать и не приходилось. Не от человека, чьё фото периодически возникало на одном из самых заметных цифровых билбордов в одном из самых густонаселённых городов в мире, учитывая, что его мнения на этот счёт особенно и не спрашивали. С другой стороны, нечего в таком случае выбивать мировые рекорды. Нанасэ только и счёл нужным буркнуть отрывистое: «Я здесь не при чём». Остальные сделали вид, что поверили.       — Но кроме шуток, я правда рад тебя видеть, Асакава! — меняя тему, улыбнулся Рин, и на этот раз без тени насмешки. — Даже несмотря на твою дурацкую привычку делать сюрпризы.       — Душещипательно до слёз, — закатила глаза Юзуки. А потом отступила на шаг и приглашающе раскинула руки: — Мог бы и обнять в честь воссоединения.       Мацуока, тоже отступив назад, заложил руки на спину и покачал головой.       — Мог бы, но не буду.       — Не скучал, что ли? — приподняла брови девушка, непонимающе косясь на слишком уж безучастных Хару и Макото. Почему-то ей вдруг начало казаться, что дело здесь нечисто. Пахло сюрпризами под соусом из неприятностей. А уж ей ли было не знать, что можно ожидать от этих людей. Один из них, как-никак, на своей шкуре однажды испытал прелести дружеской засады в тёмной раздевалке.       — Не моя работа, — просто парировал Мацуока и ещё раз шагнул назад. Глаза его в то же время словно нашаривали что-то за спиной Асакавы. Это уже не понравилось ей совершенно.       — А? Что это… — начала было она, разворачиваясь, но оказалась остановлена на полпути.       А точнее сказать — просто сметена с ног.       Причём о том, что её повалили обратно на брусчатку, Юзуки догадалась только в тот момент, когда копчик прострелило тупой болью. Где уж тут было заметить, что именно налетело на неё; она увидела разве что вихрь из яркой летней одежды, пшеничного облака волос и собственного имени, отдающего непомерным экстазом. Не исключено, что именно последнее и было во всём виновато.       — Юзу-ча-ан!              Нужный ответ сорвался с языка совершенно бессознательно. Даже если глаза не успели разглядеть ничего толкового, разум-то уж наверняка знал, на кого стоило срываться.       — Нагиса, блин! Предупреждать же надо!       Хазуки, которого, казалось, совершенно не смущала позиция живого груза, прижимающего другого человека к земле и раскатывающего его по ней же всей силой своего счастья, взглянул как-то совсем уж без восторга. Ну точно, как малыш, уронивший едва початый шарик мороженого на асфальт и теперь недоумевающий, почему это они с мамой до сих пор не вернулись на два квартала назад, чтобы купить другой. Асакава невольно поёжилась, ожидая продолжения. А в следующее мгновение вздрогнула, когда чужие ладони с силой сдавили ей плечи и требовательно встряхнули.       — Себе это расскажи! Почему ты не предупредила, что приедешь? Почему ни разу не писала и не звонила? Почему пропала?       Юзуки уже не знала, от чего ей больше хотелось сжаться в комок: от внезапной слепоты и глухоты всех тех, кому казалось странным сидением у подножья памятника, или от того, что ей совершенно нечего было возразить ни на одно из обвинений.       Нельзя же вот так взять и признаться, глядя им в лицо, что она попросту не могла найти в себе силы оглянуться. Что куда как проще было переть вперёд с упорством арктического ледокола, ни на секунду не задумываясь об оставляемом позади хвосте из разбитых на кусочки льдин. Сказать, что ей и стыдно-то совсем не было.       Во всяком случае до того момента, пока Нагиса не заглянул ей в лицо едва не плачущими глазами. Пока не заговорил голосом, который уже вовсю рыдал в три ручья, крепко сжимая ткань рубашки на груди девушки, будто ждал, что она взлетит как воздушный шарик.       — Я же…так сильно боялся никогда не услышать твоего ворчания…       Опасаясь, что ещё секунда — и он точно уткнётся в неё лбом, размазывая сопли по лицу, Асакава отвела взгляд и неловко потрепала парня по волосам.       — Так теперь-то я здесь, точно?       Эффект вышел прямо противоположным тому, на который она рассчитывала. Потому что Хазуки тут же полез с новой порцией отчаянных объятий. Да таких, что дыхание перехватывало. И при этом так жалобно скулил своё «Юзу-чан», что у Юзуки, видящей в этой картине своего ластящегося к ней перед кабинетом ветеринара пса, никак не поднимались ни рука, ни язык, чтобы прекратить такое вопиющее безобразие.       Зато по-прежнему можно было попросить помощь друга. Или всех друзей сразу. Тех самых, которые прыскали где-то там в сторонке.       — А вам бы всё веселиться, да?       — Извини. Но он сам попросил тебе не рассказывать ничего заранее, — виновато улыбнулся Макото. Очевидно, единственный, у кого совесть присутствовала хотя бы в зародышевой форме.       Юзуки едва слышно пробурчала что-то про тошноту и исполнительность, и почти обречённо подёргала плечом. Небольшие запасы терпимости начинали иссякать с каждой секундой проводимой, сидя на пыльной плитке, встречи.       — Нагиса, ты, может, всё-таки слезешь с меня?       Несколько секунд молчания заставили Асакаву порядком понервничать, но в итоге Хазуки подскочил на ноги с такой резвостью, будто давно ждал дозволения.       — И правда, тебе ведь ещё с Рэй-чаном надо поздороваться!       — Я так понимаю, он отстал по дороге, — предположила Юзу, вставая и на ходу отряхиваясь. Во второй раз за десять минут. Хорошо ещё, не додумалась поиграть в девочку и нацепить какой-нибудь расшитый кружевом сарафан.       В ответ Нагиса задумчиво закатил глаза и приложил палец подбородку.       — М-м… Он вроде собирался встретить Со-чана около станции. А я пошёл вперёд.       — Точнее, рванул, даже не соизволив предупредить. Причём прямо из поезда.       Оборачиваясь на голос, Асакава уже заранее видела, как его обладатель авторитетным жестом оправляет на носу очки. Они, наверняка, и так никуда бы не убежали, но без такого движения и упрёк — не упрёк. О том, как сильно она соскучилась по этому бестолковому артистизму, не стоило и заикаться.       — А ты даже не догадался его обогнать, Рэй-чан! — невольно складывая руки на груди, съязвила Юзу. — И после такого безразличия тебе не стыдно смотреть мне в глаза.       — Дело не в безразличии, — гордо сообщил Рюгадзаки. Чтобы не трогать во второй раз несчастные очки, парень вскинул указательный палец. — Не пойми неправильно, я скучал по тебе не меньше, Юзуки-сэмпай. Просто мне…       — Не, Рэй-чан, ты точно скучал больше, — с энтузиазмом подсказал бдящий за каждым словом Нагиса, дёрнув друга за футболку. — Сам же неделю назад чуть не заплакал, когда нашёл в телефоне свою фотку в пижаме.       На этот раз в сдвинутой к самым глазницам оправе не было ни капли важности — если можно было спрятать в линзах стыдливо блеснувшие глаза, то именно это Рэй и пытался сделать.       — Н-не говори глупостей. Такого не было.       — Было-было! Ты мне ещё тогда сообщений двадцать написал про то, что соскучился по Юзу-чан и снова хочешь в школу.       — Не писал!       — Я могу показать.       — Не смей!       Замолкли они мгновенно: стоило только Юзуки подойти поближе и сгрести обоих в неловкие объятия, обхватив руками за плечи. Прижатые к ней, парни притихли, боясь спугнуть момент и в итоге получить за это по подзатыльнику — некоторые привычки остаются жить вопреки всему. И эта же привычка заставила дрогнуть, когда Асакава заговорила.       Но Юзу не хотела никого кошмарить.       — Как же я по всему этому соскучилась, — тихо прошептала она, так что только Рэй с Нагисой и расслышали. И уже собрались было ответить, приподняли руки, но девушка неожиданно отпрянула, будто опомнившись. Откашлялась в кулак и невозмутимо сказала: — Надеюсь, с выяснением отношений мы закончили. Кстати, где потерялся Соске?       Поскольку до того сопровождавший Соске Рюгадзаки, осоловело хлопающий глазами, мало походил на человека, способного ответить даже на элементарный школьный вопрос, слово взял Рин.       — Завернул в магазин за водой, — сообщил он, глядя в экран телефона. — И, видимо, опять заблудился.       — Серьёзно, блин? — недоверчиво сморщилась Юзуки. Даже после нескольких лет, проведённых в другой локации, после всех перетасовок внутреннего пространства здешних улиц, она по-прежнему могла без особых проблем выйти утром из дома с завязанными глазами и найти практически любую точку на карте Токио. Потому топографическая неприспособленность отдельных людей вызывала у неё закономерное непонимание.       — Предлагаю перехватить его по дороге! — объявил Нагиса, вскидывая руку на манер вожатского флажка. Разочарование от нагло прерванных объятий на его лице никак не отражалось; ещё одна привычка в общении с Юзу, постепенно оживавшая в нём.       Асакава вопросительно оглянулась.       — По дороге куда?       Лично у неё не было далеко отходящих от площади Сибуи планов. Во всяком случае, не сегодня. Возвращаться в круг доверия она планировала до самого своего отъезда — аккуратно и постепенно настолько, насколько вообще будет возможно это растянуть. Может быть, даже забросить процесс на середине. Уж точно она не собиралась остаток дня разгуливать в компании с кучей неловких пауз и сползающего за шиворот ощущения тяжёлого взгляда Нанасэ. Встретились, поздоровались, обменялись парой дежурных вопросов и… Очевидно, дальнейшие шаги у неё были совсем иными, чем у оживившегося Хазуки.       — В секретное место, — заговорщицки подмигнул он, приложив ребро ладони к щеке.       Асакава несколько раз хлопнула глазами и растерянно поглядела на остальных. Но те предпочли заниматься своими делами, заключавшимися — судя по скученности вокруг Рина и его включенного смартфона — в решении проблемы Соске с навигацией. Пришлось снова обратить внимание на Нагису.       — Что ты…       — Надо познакомить тебя со всеми, — нетерпеливо перебил Хазуки.       — «Со всеми» это с кем? — выдавила Юзу, даже не пытаясь скрыть своего нежелания. У неё на уме и старых-то знакомств было мало, а новые и вовсе лежали где-то в плоскости возвращения в старшую школу.       Но Нагисе ли было намекать на подобные мелочи жизни?       — Узнаешь!       С этими словами парень цепко ухватил подругу за запястье и потянул в сторону станции. И как бы ни хотелось Асакаве вырваться и удрать, она покорно последовала за ним. Знала — если сбежит сейчас, уже ни за что не заставит себя вернуться…

***

      …Да и лучше бы не возвращалась! Ведь последним, что Юзуки хотела бы испытать после нескольких дней сплошных нервов, было желание провалиться по уши в затоптанный токийский асфальт от смущения и растерянности. И всё же испытала именно его, когда Нагиса с радостным возгласом втащил её в скромное кафе под деревянной вывеской с лаконичной надписью «Каштан» под перезвон входного колокольчика.       — А вот и мы! Привет всем!       Три года — срок-перевёртыш. Одновременно такой поразительно долгий и исчезающе короткий, меньше таймера на светофоре. За три года не станешь лучшим в мире мастером в чём бы то ни было и едва ли избавишься от последствий серьёзной болезни — и в то же время этого хватит, чтобы забыть о чём-то значимом, хватит с лихвой.       Асакава тоже была уверена, что всё, связывавшее её с Иватоби, кануло в небытие, наглухо запечатавшись в тех закоулках памяти, дверь в которые невозможно открыть — разве что подсмотреть через замочную скважину. Оно больше не имело прежней власти. С тех пор, как мягкий пингвин перекочевал на верхнюю полку, обречённый месяцами собирать там пыль, а бассейн из трепетного воспоминания превратился в ещё одну безликую часть студенческого городка. С тех пор, как затёршаяся детская мечта снова превратилась в самоцель. Она забыла о плеске воды, рассекаемой пловцом, о вкусе съедаемого по дороге из школы мороженого и звуке дружеского смеха, о своей президентской репутации. Как забыла, к сожалению, и об истинных размерах оптимизма Хазуки Нагисы.       Покорно буксируемая по знакомым улицам, Юзуки уже ожидала многого. Многих разных исходов сумбурного путешествия. Но почему-то среди них не оказалось чуть ли не самого очевидного — встречи лицом к лицу с компанией из нескольких незнакомцев.       Да и встречи с ней никто не ждал. Это выяснилось буквально через пару секунд после помпезного объявления Нагисы.       — А вот и вы, — без энтузиазма повторил за Хазуки один из четверых сидящих за ближайшим столиком парней, поворачиваясь на стуле. — Что у тебя ещё за…сюрприз?       Юзуки готова была поставить все свои части тела на то, что удивления, отразившегося на одном только этом лице, с лихвой хватило бы на всех присутствующих. Однако его сосед напротив поспешил внести свои правки в её вывод. Подскочив со стула, парень с ярко-алыми волосами шокировано округлил глаза и, довольно бестактно ткнув в Асакаву пальцем, воскликнул:       — А?! Девчонка?!       — Шиина-кун, ты будто в мужской общине всю жизнь прожил, — вкрадчивым голосом поддел его второй из сидящих спиной к Юзуки парней; явно не видевший в её появлении ничего сверхъестественного. Или попросту желающий показаться самым тактичным.       Названный Шииной оратор общего мнения нехотя отвёл глаза от Юзу и бросил злобный взгляд на товарища.       — Заткнись, Тооно!       — Хиори прав, — оправившись от изумления, заметил парень, который первым обернулся. — Асахи, тебе стоит хотя бы почаще выходить на улицу.       Дальнейшая перебранка происходила уже без всяческого участия новоприбывших. Привыкшие решать проблемы как взрослые люди, парни не собирались никого втягивать. Даже непосредственных виновников.       Не зная, рада она этому или нет, Юзуки с хмурым видом обратилась к Нагисе:       — И как это понимать?       — Ну я же сказал, что познакомлю тебя со всеми, точно? — беззаботно отозвался тот. Так, будто помог за один присест двадцати старушкам и тридцати котятам, а не поставил интроверта лицом к лицу с шумной кучей непонятных людей. Потому что с четверых начинается уже вполне себе толпа. И это, не считая ещё пятерых, идущих следом.       — Как видишь, нас стало немного больше, — подхватил подошедший Макото.       — Вы как амёбы, что ли? — прикрыв ладонью лицо, пробурчала Юзуки. Вопрос был скорее риторическим; они все здесь предпочитали водную среду обитания, порой проявляли эмпатию уровня простейшего паразита и входили в её жизнь сразу целыми пачками — прямо как настоящие бактерии.       Навязчивое ощущение сюрреалистичной бредовости происходящего не отпускало от самой станции Сибуя. Всё вокруг, даже спустя несколько дней, по-прежнему окутывал флёр искусственности, каким часто сопровождается возвращение из долгого путешествия — привычные вещи кажутся одновременно и магическими артефактами, и выброшенным сто лет назад барахлом, которому просто перестало хватать места в шкафу; такие знакомые и чужие. Юзу прекрасно знала этих людей и доверяла им, но…в какой-то другой жизни. Такой далёкой, что её как будто и не существовало. Многие ли могут запросто связать себя с несмышлёным карапузом, лопочущим первые слова, чем-то большим, чем получасовой видеозаписью из семейного архива? Наверняка столькие же, скольким удастся без глупой ухмылки признать себя на общем фото из первого класса.       Неправильно вот так врываться, словно последние три года не были такими, какими были.       — Глупость какая-то…       — Всё нормально? — Когда волосы на макушке шевельнуло чужое дыхание, Асакава поняла, что шагнула назад, остановившись в считанных сантиметрах от того, чтобы слететь с крыльца. И помешала этому удачно оказавшаяся позади грудь Нанасэ. Даже сквозь ткань одежды Юзу ощущала неровности мышц и костей, однако едва ли придавала этому значение.       — Угу, — обронила она, слепо глядя куда-то между полом и общим столом. С такого ракурса всё происходящее представляло собой не более чем копошение ног между ножками стульев; всё равно что наблюдать за кипением жизни на стенках муравейника. Теперь уже все, кроме них двоих, собрались в одной точке. — Неправильно это всё. Зачем только Нагиса…       — Он не мог по-другому. Ты же знаешь, — перебил Хару. Без осуждения или укора, но с настолько явным налётом грусти, что у Асакавы по спине пробежали мурашки. Как будто одно лишь сомнение в добрых намерениях Хазуки считалось грубейшим попранием законов этого маленького мирка. В каком-то смысле так оно и было. Но Юзуки давно уже не чувствовала себя вправе даже просто существовать на его задворках.       — Да знаю я, просто… — начала было девушка, но тут же нервно мотнула головой и потёрла запястье. — Идиотизм.       Волосы на затылке снова шевельнулись, и она приготовилась уже поспорить по-настоящему, но тут от общей мешанины ног отделилась одно пара и направилась ко входу.       — Юзу-чан, ну же-ну же! Иди сюда, — ободряюще произнёс Нагиса, легким движением подтягивая подругу за рукав. Ровно в то же мгновение Юзу ощутила толчок ладони в поясницу. В лучшие времена она бы разогнала их ещё на подходе, не дав даже прикоснуться, но сейчас покорно позволила увлечь себя к остальным. В конце концов, они так давно не виделись, что крохотная вечеринка просто не могла считаться таким уж тяжким испытанием. Разве что какая-то слишком многолюдная вечеринка получалась…       — Эм-м…       Юзуки не успела даже промычать своё имя, прежде чем Нагиса выдвинул её к самому столу так, что край столешницы воткнулся в бёдра, взяв руками за плечи — словно хвастался семестровым табелем за семейным столом. А через мгновение замер рядом, театрально подняв обе руки.       — Знакомьтесь, Юзу-чан! Божественный покровитель плавательного клуба старшей Иватоби!       Насколько можно было судить по гробовой тишине, присутствующие шутку оценили не больше, чем оценили бы младенцы современное искусство.       — Нагиса-кун, — страдальчески протянул откуда-то из угла Рэй.       — Чего? — кисло поинтересовалась Асакава и снова оказалась перебита. На этот раз радостным возгласом с дальнего конца стола.       — О, а вот и подружка Хару! — Если и могла тишина стать ещё мертвее, то в этот самый момент она сгнила в абсолютный ноль. Разве что Нагиса непонимающе крякнул и выпучил на подругу глаза.       Не удержавшись, Юзуки прикрыла ладонью лицо. Вот уж без чего сегодняшний день точно мог бы обойтись, так это без пассажей Шигино Кисуми, который встал ей поперёк горла ещё в лучшие времена подработки у Сосабэ-сана. Как и вся последующая жизнь могла обойтись без него. Да и без любых двусмысленных намёков, если уж на то пошло.       — А ты вот ничего другого про меня запомнить не смог, да? — прошипела она из-под ладони, чувствуя лёгкий зуд в пальцах. Печально, что когда-то Шигино не познакомился со всеми качествами президента студсовета; но никогда и не поздно наверстать упущенное.       Тем более, что парень с таким искренним непониманием моргнул:       — Ну, по-моему, это самое важное, разве нет?       Под грохот стула Асахи, кое-как усевшийся, снова подскочил на ноги. С выражения его лица в этот момент вполне можно было бы написать сюрреалистическую картину на века — настолько неправдоподобно округлились глаза и вытянулось лицо.       — Какого чёрта! Хару, ты почему молчал?!              — Было бы о чём рассказывать, — безразлично повёл плечами Нанасэ, как будто у плинтуса было больше общих точек с происходящим, чем у него. — Мы просто друзья.       — Что-о? Но, Хару, ты же сам тогда это сказал, — заканючил Кисуми, прежде чем Асахи заорал бы ещё громче и вопросительнее.       — Я пошутил.       — Жестокий Хару-чан!       — А, правда? — с несказанным облегчением выдохнул Асахи, тем не менее оставшись стоять и откровенно оценивающе осматривать Юзуки, успевшую по уши залиться краской. Лишь глубинное чувство вины и ответственности до сих пор удерживало её на месте. Словно чувствуя это, со стула напротив Асахи, от ближайшего к Асакаве затылка, пришла помощь.       — Асахи, неужели ты так сильно испугался, что Хару и здесь тебя опередит? С твоим подходом к жизни так и будет.       — И что, интересно, не так с моим подходом? — живо потеряв к девушке интерес, огрызнулся Шиина. Ответом ему было лишь многозначительное молчание под глотание чая. — Знаешь, что, Икуя…       — Ну я пошла, да? — с нажимом произнесла Юзуки, понимая, что глупая изначально ситуация начинает приобретать всё более и более идиотские масштабы — в этом цирковом представлении вот-вот должно было прозвучать крещендо, только слушать его не было никакого желания.       Парни мгновенно притихли и обернулись к ней, на этот раз почти уважительно. Первым пришёл в себя Рин, с ироническим смешком опершийся локтем о стол:       — Ха, вот теперь начинаю узнавать тебя, Асакава!       — Иди ты… — запрокинув голову, выдохнула Юзу и, больше не видя смысла ни в каких представлениях, прошла к ближайшему свободному месту. Только опуская в корзинку на полу рюкзак, она поняла, что бессознательно выбрала место рядом с Нанасэ. И аккурат напротив приторной улыбочки Кисуми. Что ж, если встреча закончится тарелкой в лицо и грязными вещами, она хотя бы будет чиста перед самой собой.       — Ну, думаю, теперь можно сказать, что весь плавательный клуб официально в сборе! — провозгласил Нагиса, поднимая стакан с соком. Остальные подхватили это движение — хотя и молча, с откровенной неловкостью. Как ни крути, готовым к такому повороту и был один организатор в лице Хазуки.       Понадобилось ещё с четверть часа, прежде чем прозвучала первая мирная реплика.       — Так ты, выходит, была членом их школьного клуба? — кое-как подытожил всю немногочисленную озвученную информацию парень, названный, как помнилось Юзу, Икуей. Тонкий перезвон чайной ложки о края его чашки с чаем постепенно придавал всему балагану особой светскости. Которая, впрочем, наверняка вскоре окажется похоронена под несерьёзным настроем.       Не дожидаясь, пока это произойдёт и её снова провозгласят небожителем, Асакава мотнула головой.       — Вообще-то, я просто была президентом студсовета в старшей Иватоби. И так уж вышло, что восстание плавательного клуба выпало на мой первый срок.       — Юзу-чан, ну не говори так, — не удержав себя в руках, протестующе сказал Нагиса. — Ты тоже член клуба.       — В переносном смысле, — парировала девушка, взмахнув ладонью. И потянулась налить себе воды из общего графина, но тот предательски отъехал дальше по столу. С подачи всё того же Нагисы. Видимо, знание о том, что где-то в её гардеробе живёт бело-голубая куртка, никак не вязалось в его сознании со словами подруги; едва ли ему стоило сообщать, что куртка благополучно осталась в Америке, в дальнем углу шкафа.       — Мы же это обсуждали ещё перед твоим отъездом, — неожиданно вступился за Хазуки Рэй. Не забыв поправить очки.       Юзуки уязвлённо поджала губы, однако отказываться от сказанного не собиралась ни в каком виде. «Прекрати делать вид, будто ты для нас никто», брошенное ещё тогда, до сих пор иногда гремело в ушах — вот только с каждым месяцем всё тише. Этого нельзя было отрицать. Во-первых, долгая разлука ещё ни одним отношениям не шла на пользу, а во-вторых… Что ж, «во-вторых» она предпочитала держать поглубже в себе. Вполне хватало и оправдания типичной после такого срока скованности.       — Ну хватит вам, — произнёс примирительный голос Макото, как всегда, не обращаясь ни к кому конкретно. — Незачем вот так сразу накидываться на Юзуки с упрёками. Всё-таки столько времени не виделись, лучше поговорить о чём-нибудь ещё.       — Ага, например о её успехах, — тут же подхватил мысль Рин. Его, мирно потягивающего лимонад, казалось, нисколько не задевали произнесённые кем бы то ни было слова. — Давай колись, Асакава, как там твоя учёба в Калифорнии?       Асакава сморщилась так, будто снова оказалась один на один с порцией самолётной еды, единственной ожидающей её на протяжение многих часов. Даже пить воду расхотелось.       — Нисколько это не лучше. Вот ни капли.       Лишь спустя мгновение, почувствовав укол взгляда Хару в левый висок, она осознала, что ляпнула лишнее. Во всяком случае, некоторые из присутствующих явно готовы были двусмысленно толковать всё, вырывающееся у неё — и далеко не во всём им предстояло оказаться неправыми.       — Если ты имеешь в виду лицо Хару во всю Сибую размером, то говорить нам всем тут и правда не о чем.       Юзуки удивлённо повернулась к Икуе, невозмутимо поймавшему её взгляд, и ровно в ту же секунду поняла, что как минимум одного из незнакомцев могла теперь назвать если не товарищем, то уж точно не врагом. Маленький мирок, когда-то зародившийся на руинах школьной секции хоть и разрастался в эти годы экспоненциально, но не переставал оставаться средоточием идеалистических понятий о дружбе и взаимовыручке.       Хару же только едва слышно фыркнул.       — Да уж, — с тяжёлым вздохом откинувшись на спинку стула, поддакнул Асахи, — Хару у нас отличился на том турнире. Мне аж завидно.       — Вот ты и признал это вслух, — будто невзначай заметил улыбающийся Кисуми, за что тут же удостоился взгляда температуры адского пламени.       — Если уж говорить о ваших турнирах, то мне действительно лучше помолчать, — сконфуженно сказала Юзуки, думая, куда бы деть глаза. Даже в такой ситуации, в условиях безобидной шутки она никак не решалась взглянуть на Нанасэ. Тем более под прицелом порождённого репликой Кисуми внимания. Будто кто-то перед выходом на сцену вывернул её наизнанку очистить от пыли и решил оставить так.       — Можно подумать, ты смотрела, — скептически поднял брови Соске. И вот обернуться к нему с недовольной миной девушке ничто не помешало.       — Обижаешь.       И это было сказано почти искренне. Почти без навязанного положением долга дружеского сарказма. Почти…потому что турниры по плаванию смотрела не она, а знакомая одногруппница, болеющая за атлетическую мечту всей своей жизни. Но это ведь такие малозначащие детали, верно?       — Вообще, многое у вас изменилось за это время, — сама решила сменить тему Юзу. — Меньше всего ожидала встретить вас всех у себя дома, ещё и помноженными на полтора.       — Дома? — переспросил тот самый парень в очках, которого называли то по имени Хиори, то по фамилии Тооно.       — Юзу-чан у нас столичная девчонка, — с кокетливой улыбкой вмешался Нагиса, которому, очевидно, надоело помалкивать и ждать подходящего момента для возвращения в беседу.       — Правда? А я думал, что ты тоже из Иватоби. — Так до конца осталось и непонятно, была ли эта реплика Асахи исполнена благоговейного придыхания или снисходительного разочарования. В любом случае, это не меняло сути.       — «Тоже»? — склонив головой к плечу, уточнила Юзу. Она решила было, что сказанное касалось четвёрки, учившейся вместе с ней в школе. Но неожиданно в голову пришла другая, немного ужасающая даже мысль. — Погодите, и вы оттуда?       — Ага, — покивал Асахи. А вслед за ним повторил и Икуя, и Хиори.       — Все?       — Ну да. Насколько я знаю.       — Получается, кроме тебя, — как-то даже сочувственно сказал Киришима.       Асакава невольно захлопала глазами. По спине пробежала неприятная дрожь — неуместная, но всё равно слишком своевременная. Как будто она уважаемый посол богатой соседней державы со всеми вытекающими привилегиями и почестями, подспудно всё равно ощущающий подвох пребывания внутри чужой границы. Её же буквально в водоплавающее кольцо взяли. И никаких тебе общих тем в виде обсуждения изменившегося за годы облика родного города — одной из базовых для вернувшихся эмигрантов. Будто сама вселенная предначертала ей родиться в Иватоби, а потом кто-то что-то напутал, и теперь та же вселенная отыгрывалась за биологическую случайность подобными намёками.       — Да вы издеваетесь, — почти простонала она, потирая виски.       — Если тебя это утешит, то я со средней школы часто переезжал из-за отцовской работы, — ободряюще произнёс Асахи.       — Спасибо, уже утешилась, — усмехнулась в ответ девушка. — А что у вас нового помимо участия в Чемпионате Мира? — добавила она, довольная тем, как скоро и безболезненно тема перешла от её жизни в Штатах к жизни пловцов.       — Хару-чан два года назад плыл на ИЭ! — первым нашёлся Нагиса, от переизбытка чувств ударив ладонями по столу.       Вот теперь Юзуки не смогла не оглянуться на Хару, который, впрочем, сейчас же отвёл глаза. Тогда внимание обратилось к Нагисе.       — Чего? Хару? Плыл? ИЭ? — с бараньим выражением лица отбарабанила Юзу, на что получила порцию интенсивных кивков. — Да иди ты, не верю!       — Честно-честно!       — Это мы все можем подтвердить, — улыбнулся Макото.       — Вместе со мной, — добавил Икуя.       Асакава по очереди обвела их взглядом, пару секунд поморгала, уставившись в стол, а потом резко замотала головой.       — Прикалываетесь. А дальше что? Рэй прошёл на национальные? Рина тренирует русский родственник Нитори-куна? Не знаю… Хару нашёл тренера?       Она ожидала чего угодно, но уж точно не очередного приступа замогильного молчания; словно само просветление снизошло на их столик, призывая не связываться с одинокой блаженной, не принимающей очевидного. Разве что Рэй обиженно нахохлился и фыркнул: «А что сразу я?», но в остальном…как-то катастрофически мало было желающих опровергнуть бредовые предположения. Казавшиеся таковыми Юзу.       — Макото, я вижу, как ты улыбаешься. Прекращай, — прошипела Асакава, продолжая смотреть в стол.       — Не могу, — отозвался Тачибана, заставив подругу схватиться за щёки.       — Нет…       — Да.       — Нет! — снова протестующе мотнула она головой, прежде чем смиренно выдохнуть: — А что именно? Ну, кроме Рэя.       — Да вроде бы, всё.       На этот раз Юзуки не выдержала и упала вниз лбом. Никогда ещё в жизни своей она не чувствовала такого беспощадного давления времени на свой хребет; даже когда не смогла натянуть ни на одну конечность любимый прежде сценический костюм. И острее прежнего ощутила свою отрешённость. Можно представить, что жизнь и без тебя идёт свои чередом, но это… Кое-что из этих вещей категорически не укладывалось в некогда выстроенную картину. А ведь она удивилась уже тому, что Нанасэ превратился в звезду мирового уровня, а Макото отставил плавание ради наставничества.       И что теперь делать со всей переполнившей её беспомощностью? Дурацкая всё же была затея соглашаться на встречу. Лучше бы убежала ещё впервые увидев Макото у общественного бассейна. Может, им всем повезло бы забыть друг о друге ещё через пару месяцев.       — Вы меня добьёте, — глухо выдохнула она куда-то в стол. Но оказалась услышана.       — Только не говори, что за три года в Америке не накопила достаточно баек для нас, — скептически сказал Рин. Подняв на него глаза, Юзу убедилась, что сложенные на груди руки ей не послышались. Будто принимающий экзамен профессор, не желающий слышать от лучшего студента, будто тот не знает даже названия предмета.       — Ну-у… — нехотя выдавила девушка, — не то чтобы. Скажем, я попробовала играть в теннис, немного выучила испанский, получила пару предложений поработать с профи и так, по мелочи всякого…       Всё сказанное относилось, скорее, к первым двум годам после переезда. И даже это было слишком сложно. Свежайшие новости же лежали где-то в плоскости памяти, куда и сам-то, решившись, едва ли заглянешь — не лучшая тема для разговора. Так что, не зная, что добавить, Юзуки бездумно потянулась поправить выбившуюся из чёлки прядь, просто занять руки. Однако уже через секунду цепкие пальцы Нагисы накрепко ухватили её за левую руку и решительно дёрнули направо, к самому Хазуки.       — А это что такое? — И не дав подруге шанса заартачиться, задрал ей рукав.       Во второй раз за несколько часов Асакаве пришлось краснеть, когда её торжественно приподнятое оголённое запястье оказалось на всеобщем обозрении. Она готова была поклясться, что кто-то из парней присвистнул от неожиданности. И готова была поспорить, что в итоге всё-таки наставит Мацуоке пару синяков по старой памяти.       Дело было даже не в самом факте появившегося у костяшки воздушного змея. Скорее, в его смысле. Который должен был быть более чем очевиден для сидящего по другую сторону от неё Хару; во всяком случае, Юзуки хотелось в это верить. И одновременно не верилось категорически. Потому что только в таком случае происходящее ещё удастся обернуть в шутку.       Но судя по донёсшемуся до её ушей прерывистому вздоху Нанасэ, где-то на самой границе слышимости, уже не удастся.       Что ж, у этой части плавательного клуба по крайней мере хватит такта промолчать при всех.       — Юзу-чан, ты что, тату сделала? — продолжил надрываться Нагиса, переводя взгляд с запястья подруги на всё и всех в зале поочерёдно. Словно хоть что-то в итоге отзовётся.       — Неожиданно, — протянул Рюгадзаки, и все как один решил, что глубокомысленная глубина в его словах была не более чем неопределённостью по отношению к ситуации.       — А я уж было решил, что обойдётся причёской, — неловко хохотнул Макото.       — А ещё говорила, удивлять нечем, — усмехнулся Соске, и только в ответ ему Юзуки нашла в себе силы обиженно показать язык.       — Она вечно прибедняется, — поддержал его Рин, явно успевший принять тот факт, что ему попадёт — а значит, сдерживаться не за чем.       — Вот тебе и первый плюс того, что мы не были знакомы раньше, — миролюбиво заметил Икуя, ободряюще кивнув Юзу, тем самым ещё на полшага приблизившись к кругу доверия.       — Согласен! По-моему, это круто — иметь что-то подобное, — вскрикнул Асахи. — Тоже думал набить себе что-нибудь.       — Например, слово «лучший» во всю спину? — предположил Киришима, выгнув бровь. Без сарказма и иронии, почти искренне предположил. Однако Асахи всё равно вспыхнул и повернулся к нему с покосившимся лицом. Тогда из-за плеча Икуи участливо выглянул Хиори.       — После победы на следующем турнире, да?       Окончательно побагровев, Шиина накинулся на него если не с кулаками в буквальном смысле, то с ответными словесными пожеланиями.       — Тебе идёт, Асакава-чан, — пропел Кисуми, будто не замечая того, как шевелит волосы на его затылке оживлённая жестикуляция Асахи. А потом, убедившись, что Юзуки не будет отвечать, вопросительно перевёл глаза на Хару: — Хару, а ты чего молчишь? Как будто вы и друзьями не были, такой тихий.       Все, словно по команде, обернулись к Нанасэ, — даже Асакава — однако он продолжал с невозмутимым видом потягивать чай из чашки. Но эта преграда между ним и миром не могла стоять вечно. Поэтому уже через несколько секунд чашку пришлось отставить и взглянуть действительности — и товарищам — в лицо.       — Интересно, что я, по-твоему, должен сказать? — поинтересовался он у Кисуми, вызвав у того очевидное желание обречённо удариться лбом о стол. Даже со скидкой на то, что речь шла о Нанасэ Харуке. Оставалось лишь вынести неутешительный вердикт подобному красноречию.

      — Хару-чан, ты безнадёжен.

***

      — Ты же в курсе, что провожать необязательно, да?       — Да.       — Я и так знаю, куда идти.       — Знаю.       — И со мной ничего не произойдёт.       — Само собой.       И так — несколько сотен метров. Юзуки трижды задавала одни и те же вопросы, получая из раза в раз всё те же ответы; это начинало напоминать гиперболизированный разговор двух попугаев на соседних жёрдочках в наглухо закрытой одеялом клетке.       И улучшений пока как будто не предвиделось.       А всё началось с невинного предложения сразу стаи парней проводить её. Парней из Иватоби. Девушке, способной едва ли не по запаху найти в родном городе нужное направление. При том, что на часах едва обозначилась половина шестого вечера. Самой Асакаве это показалось бредом. Как минимум потому, что им было уже не по семь лет и толпа юношей вокруг одной девушки уже не выглядит безобидной дружеской прогулкой. В итоге отвязаться получилось от всех — кроме одного. Вопреки ожиданиям Юзу, это оказался не настойчивый Нагиса.       После фееричного раскрытия самой безобидной из её тайн беседа потекла куда более размеренно — вспомнили школьные годы, поделились скопившимися глупыми фото, удивили дурацкими рассказами из жизни. И хотя основной разговор с ней поддерживали ученики старшей Иватоби и Самэдзуки, девушка не сомневалась, что теперь остальные новые лица будет видеть регулярно. Такой уж кульбит судьбы, они все оказались в Токио одновременно. Это был не восторг, но и плохого мало.       Разве что спустя несколько часов Асакава так и не смогла убедить себя в сопричастности. Чувство отрешённости продолжало стоять у неё перед лицом практически зримой и осязаемой стеной, как кривое зеркало искажая всё окружающее. С самого начала её переезд походил на предательство. Таковым и остался. Во всяком случае, для самой Юзуки; ей всё время чудилось, что вот-вот её укусят за тот поступок, вот-вот обвинят, вот-вот попросят больше не появляться — она даже почти надеялась на это. Однако парням будто и дела не было. От этого становилось почему-то ещё гаже.       Хотя она прекрасно знала, почему.       Проходя мимо очередного торгового автомата, Юзуки поймала взглядом яркое пятно банки с газировкой и остановилась.       — Погоди. Я пить хочу.       Следовало сказать: «Хочу утопиться или хотя бы утопить свой стыд», но получилось лишь то, что получилось. Идущий на полшага позади Нанасэ послушно остановился рядом. Одну из выпавших банок Юзуки протянула ему, тем не менее старательно отводя взгляд; она вообще весь день только тем и занималась, что избегала встречи с ним глазами. Казалось бы, вчера они всё решили, но в итоге скованности только прибавилось.       Вот бы знать, что не одной ей так тоскливо…       — Ну и денёк, — устало протянула Асакава, опускаясь на ближайшую скамейку. Испарина с банки холодила ладонь, тоненькими ручейками сочилась между пальцев, словно компенсируя то, что сама она не может просто стечь и впитаться в землю. — Чтобы я ещё раз решила встретиться с Нагисой на третий же день после приезда.       — Разве позже было бы легче? — усаживаясь рядом, спросил Хару. Выбранное им положение вжатого в металл ручки сбоку сразу бросилось в глаза, но Юзу предпочла благодарно проигнорировать.       Отпив газировки, она пожала плечами:       — Не знаю. Мне, наверное, нет.       — А ему, если бы узнал, что ты здесь уже давно, — тем более. Да и остальным тоже.       Асакава не удержалась и тихонько фыркнула прямо в поднесённую к губам жестянку. Она не сомневалась — Хазуки порвал бы её на части, вздумай она отказаться от встречи. Но, с другой стороны, её и не было бы, если бы Макото не решил тогда зайти в секцию к Мисаки. Или они с Хару вернулись бы в Европу пораньше. Или её собственный самолёт задержался бы на несколько часов. Много возможных «но». И ни одно не выстрелило.       Даже обидно.       — Конечно, — только и буркнула она вслух.       — Ты правда приехала только навестить родственников? — вдруг резко произнёс Нанасэ, поворачиваясь к ней и вынуждая этим повернуться в ответ. Встреча взглядов едва не заставила Юзуки метнуться под соседнюю лавку, а оттуда — в кусты. Утешало лишь то, что и парень беспокойно ёрзал, перебирая пальцами по своей банке.       — Правда. Да и по ребятам соскучилась. Осточертело жить в чужой стране, вот я и… Это тяжело, понимаешь?       — Отчасти, — признал Хару, дёрнув плечом. Исходя из того, что пловцы успели рассказать, он уехал в Европу ждать, пока уляжется спортивный культ в его честь, и едва ли допускал мысль о том, что пребывание там может быть более чем просто временной передышкой, вроде отпуска. Собственно, не считая рекламы, изредка ещё появляющейся в Сибуе, буря почти миновала. А вот Юзу предстояло вернуться в Америку при любом раскладе. Не факт, что не насовсем.       — Я долго привыкала. Еда, люди, места — одним словом, всё другое. Как будто лунатик, — вымученно улыбнувшись, девушка задрала голову и посмотрела вверх. Не сказать, чтобы красновато-розовые краски токийского заката так уж отличались от калифорнийских, но она легко отличала одни от других. Как на купленной в магазине типовой картины на стене квартиры со временем появляются лишь ей одной присущие царапины и пятна, так и небо родного города переплетало солнечные лучи особым образом. Зелень пахла совершенно по-другому. Да и газировка била в нос с ни с чем не сравнимой силой.       — Но ты ведь не жалеешь, верно?       — Наверное, нет. Всё-таки я этого хотела с самого начала. Глупо было бы жаловаться и убегать только потому, что вокруг стало слишком много гамбургеров или непривычных машин.       — Тогда что не так?       Вопрос застал Юзуки врасплох, но не настолько, чтобы бездумно выпалить ответ. Наоборот, она вспомнила о необходимости прикусить язык. Хотя бы ещё на какое-то время.       — Давай не будем об этом, ладно? — теперь уже сама глянув парню в глаза, сказала Асакава. — Не сейчас. Хочу ещё хоть немного выдохнуть.       — Ты вроде взяла с меня обещание всем делиться, помнишь? — с отстранённым видом повёл плечами Нанасэ, вызвав на свою голову болезненный тычок в плечо.       — Именно поэтому о том, что ты участвовал в ИЭ, я узнаю от Нагисы.       — Я собирался рассказать. Потом.       — Да конечно. Ты и не вспомнил бы.       Ненадолго повисла немая пауза, не казавшаяся теперь такой уж страшной. Каждый подумал о чём-то своём — Юзуки о том, как всё-таки мала скамейка, а Хару всё вспоминал, с какой готовностью друзья уступили ему право сопровождающего. И какие у них при этом были лица. Имей хоть кто-то здесь способность читать мысли, их жизнь прямо сейчас могла бы стать чуть проще…       Но всё, что оставалось двум бездарям — общаться словами.       — Можно спросить? — неуверенно подавшись в её сторону, спросил Хару.       Юзуки чуть напряглась, но кивнула. Почти не верила в плохой исход. До того момента, пока Нанасэ не коснулся кончиками пальцев запястья, чуть сдвинув манжет. Прямо в той точке, где кончик воздушного змея переходил в обвитый вокруг руки хвостик.       — Это же то, о чём я думаю, да?       Подавившись очередным вздохом, Юзу ощутила, как бухает в ушах; словно вся кровь собралась в один комок именно там и теперь пульсировала, грозясь прорваться наружу через барабанные перепонки. Ступор помешал даже отстраниться, тело в мгновение ослабело до состояния тряпочки. Слабым утешением служило лишь чересчур показательно опущенная голова Хару. Не только ей всё это казалось неправильным в своей естественности.       — Ага. Это оно. Думала, забудешь.       — Не вышло.       Вот и весь диалог. Содержательный, как инструкция на бутылке шампуня, но столько несущий между строк, что хватило бы на двухтомник — во всяком случае, для участников. Ни один до сих пор не решался встать или одёрнуть руку, и ни один не понимал, что делать дальше.       Кто бы знал, что всего одно бессознательное движение сдвинет в мёртвой точки всё то, что никак не двинули часы товарищеского разговора. Юзуки живо отбросило мыслями далеко назад. И ничего будто не осталось, никакой учёбы в университете и всего остального. Короста времени начинала струпьями слезать, а в животе запертой под стаканом пчелой, как и положено, забилось старое-старое чувство.       Чувство, которое она так надеялась — и боялась — никогда больше не испытать.       Приближающийся стрёкот велосипедного звонка заставил наконец Хару убрать пальцы, оставив на коже Юзу остро ощущающий вечернюю прохладу островок. Но так всё равно было лучше, чем и дальше в нерешительности молчать.       — Думаю, пора идти. Не успеешь на поезд, — обронил парень и, видимо, чтобы хоть как-то оправдаться перед самим собой, повернулся бросить непочатую газировку в урну.       Юзуки на автомате кивнула, даже не подумав об очевидной шутке о том, что в такую рань на токийское метро опоздать проблематично. Сейчас самый бестолковый предлог был лучше, чем совсем никакого; словно каждая новая встреча теперь обязана была заканчиваться быстрее и глупее предыдущей.       Только спустя с десяток метров, пройденный теперь уже вровень, плечом к плечу, Юзуки поняла, что количество её проблем увеличилось ещё на одну — едва ли не самую большую. Но, увы, не самую трудно разрешимую.