~Не один~

      В ту же ночь, Мурад решил остаться на дежурство в лаборатории, чего раньше почти никогда не делал. Слишком уж сладостно- навязчивым было желание побыть со своим истинным хоть немного подольше, хотя бы издали посмотреть, рассмотреть, узнать. Прочувствовать, обратиться к самому себе и понять, что это не наваждение, не каприз и не сумасшествие. Что это и есть то, о чем слагают легенды и восхваляют. Он быстренько упросил Зейнеп уступить ему ночную смену, что было кстати именно ее непосредственным кругом обязанностей на что та конечно повозмущалась для вида, но все же уступила. Сложнее было с Золой, вернее с тем, как спровадить его. Он упорно не хотел уходить, намереваясь чуть ли ни сию минуту начинать манипуляции с Джеймсом и все расспрашивал скользко так, заискивающе, словно змей-искуситель о том, что это вдруг начальнику мед.службы приспичило остаться одному на всю ночь и тому подобные, совсем не касающиеся его вещи. Мурад лишь терпеливо держал планку и объяснял, что хоть и ввели человеку сыворотку, способную сделать его не убиваемым терминатором, но все же необходимо ведь пронаблюдать и за тем, чтобы организм не отвергнул чудо снадобье, а это в свою очередь, прямая и абсолютная компетенция мед.службы. И это тоже отчасти было причиной такого решения. — Есть же старшая дежурная медсестра, у нее разве недостаточно опыта и знаний в случае чего? — все не унимался Зола, в упор глядя на Мурада своими рыбьими, косоватыми глазками. Медик глубоко вздохнул и мысленно сосчитал до пяти: — Есть, но это особый случай и я предпочел бы лично держать ситуацию под контролем — отчеканил он, твердо и сухо. Не любил он всех этих расшаркиваний, а уж когда вмешиваются в его работу, тем более. — Это ты прав, Мурад эфенди, — согласился Зола и поправил очки к носу. — Случай действительно особый. — он пожевал губами и с секунду помолчав, сдался: — Ладно, будь по твоему. Не знаю правда, зачем это тебе и какую игру ты затеял, — — Это вы тут спецы по играм, а я подлостями не промышляю, всего лишь работу свою выполняю, — ухмыльнулся нагловато Мурад. — Доброй ночи вам, доктор бей, — — И вам доброй — промямлил Зола и все же скрылся за дверью. ~ В общем и целом, смена шла спокойно и размеренно. Мурад даже поймал себя на мысли, что ему стало нравиться работать в лаборатории ночью. На этаже тишина и кроме него с Джеймсом никого больше и не было, разве что охрана из двух солдат- срочников так же дежурила внизу у выхода. Не спеша, степенно Мурад заполнил журнал сменной медсестры, уже предвкушая то, как та самая медсестра на утро будет возмущаться из-за того, что: — все спутал ты мне своим корявым почерком -, затем просмотрел еще парочку журналов, где ему следовало поставить свою подпись. Так прошло еще время и он понял, что надо бы встать из-за стола и размяться, шутка ли, четыре часа сидеть не двигаясь? С этой мыслью парень подошел к небольшому столику с алюминиевыми кружками и кипятильником, что лежал на том же столе. А чтоб налить в кружку воды, надо было выйти из кабинета и немного пройти по коридору мимо палаты Джеймса прямо в помещение импровизированной ванной комнаты. По правде сказать, Мурад обрадовался, что повод нашелся сам собой и взяв со столика кружку, отправился. Пока он шел по коридору, успев сделать всего то пять шагов от кабинета, сердце наполнилось сладким трепетом и застучало чаще, словно бы рвалось вперед без ведома хозяина. И это было еще одним подтверждением того, что он не сошел с ума, а действительно чувствует связь с Джеймсом. Он откуда то знал, что с ним именно в эту минуту все в порядке и осознание этого тысячами маленьких иголочек покалывало на кончиках пальцев. Мурад уже дошел до открытой двери палаты и заглянув, едва не ахнул от удивления: Джеймс мало что пришел в себя, так теперь сидел на краешке постели, пытаясь зубами вытащить из вены на запястье проводок от катетера с вводимым лекарством. — Я бы не советовал, — произнес он, уже пройдя в палату и ставя пустую кружку на прикроватную тумбочку возле свободной кровати. — А я бы не советовал мне советовать, — огрызнулся вполголоса Джеймс, все же вытащив катетер и неприятно поморщившись, поцарапав кожу на запястье. — Где я? — тихо спросил он, глядя на медика из-под растрепанной челки. Мурад молчал, а затем подошел и сел рядом с ним, все же оставляя между ними небольшое расстояние. — Ответье мне, — стребовал Баки, вцепляясь ладонью в железное основание кровати, от чего на ней немного задралась к верху белая простыня. Он глядел прямо перед собой, так как повернуть голову не мог, перед глазами все нещадно расплывалось, грудь болела, из-за чего приходилось шептать и дышать через раз, а все тело не слушалось, казалось было словно ватным. Он прекрасно помнил что с ним произошло и сейчас лишь хотел узнать о том, где находится, чтобы сообщить об этом своему командованию или Стиву. Парень сейчас не мог соображать от слова совсем, но кое что приметить все же был в силах: судя по тому, что перед ним незнакомый парень в белом халате, а помещение мало подходило по категорию «знакомого» ему, так что он сделал вывод — он не у себя дома, не на базе СНР. А значит — он в дерьме. — Джеймс, я обязательно все тебе расскажу, — взволнованно произнес Мурад, все же немного привставая и аккуратно беря за здоровое плечо: — Но сначала, тебе нужно отдохнуть, — приговаривал он, прислоняя ладонь ко лбу Баки. — У тебя жар начался, вот зачем ты вытащил катетер? — сетовал мягко Мурад, побуждая упрямца вновь лечь в постель. А он и не противился, даже в такой ситуации, вынужденно признав, что этот странный парень прав. Ему действительно сейчас плохо и нет сил не то чтобы куда то идти и что то делать, а банально даже спорить. — Мгм, а откуда я знаю, что вы фашисты, мне колете? — лишь прошептал Джеймс, изо всех сил стараясь остаться в сознании и не провалиться вновь в эту темную мглу пустоты и ужаса. Мурад лишь мягко усмехнулся, так же склоняясь над ним и заботливо укладывая: — Я тебя наверное сейчас огорчу сказав, что твои ожидания абсолютно не оправданы: лично я — не фашист, я даже не немец, — тепло полуулыбнулся он, вновь аккуратно вставляя катетер на место. — И это всего лишь витаминный комплекс, вот и все, — — А кто же ты? — все так же тихо шепчет Джеймс, глядя на него слегка помутневшим, но теперь расслабленным и благодарным взглядом. — Я из Стамбула, — доверительно сообщил ему Мурад, проверяя капельницу. — Что же ты делаешь здесь, рядом с ними? — слова все так же даются Джеймсу тяжело и он лишь проводит пересохшими губами друг о друга. Мурад это заметил и закончив манипуляции, обошел его кровать и налил в граненый стакан воды из графина, затем немного придержав Джеймса за затылок, поднес стакан к его губам. — Осторожно, вот так, — приговаривает Мурад и ставит стакан обратно на место. — Спасибо — поблагодарил его Баки, слегка морщась. — По первой будут некоторые неудобства с принятием пищи и воды. Стенкам желудка нужно время для восстановления, — предупредил Мурад и сел на край кровати. — Ты не ответил на вопрос — повторил Джеймс и вновь уставился на сидящего рядом медика. Мурад же пожал плечами: — Думал, что помогаю людям. Я вовсе не поддерживаю того, что они творят, но и уйти не мог — уклончиво пояснил он, желая пока не раскрывать истинных причин. — На самом деле, я из СНР — — И в Стамбуле тоже он есть? — поинтересовался Баки, то же не желая отводить взгляда от своего нового знакомого. — Конечно, — улыбнулся в ответ Мурад. — А здесь, я можно сказать на добровольных началах- оказался нужным здесь, вот и приехал, а нет, так отправился бы хоть на Аляску, — — В этом моя работа и заключается, — Баки лишь полуулыбнулся в ответ. Было в этом парне что то, что не позволяло сомневаться в его искренности, что то, что распологало к себе. И от этого как то странно теплело в больной груди. — Как тебя зовут? — спросил он, все еще полуулыбаясь уголком губ. — Мурад Алтай, — кивнул ему медик и осознанно взял Джеймса за правую руку. Да, именно осознанно — хотелось повторить прикосновение. — Очень приятно, Мурад — — А я Джеймс Бьюкенен Барнс, только бога ради прошу, называй меня Баки — — Хорошо, как скажешь, — Парни все еще держали друг друга за руку и как ни странно, никто из них абсолютно не испытывал неловкости. Мурад едва ощутимо поглаживал костяшки пальцев Джеймса, бережно держа его руку в своей, а Баки и не думал отнимать ее, просто глядя в глаза обретенному в худую для него годину знакомому и отчаянно думал, почему это сейчас так правильно? — А витамины хорошо действуют, — признался Джеймс и словно опомнившись, не хотя отпустил руку Мурада, на что тот лишь судорожно вздохнул и прочистил горло: — На то и расчет, — — Совсем немного стало легче, но голова ужасно раскалывается, а грудь словно плитой придавили, — пожаловался на общее состояние Баки, а Мурад кивнул: — Ну, голубчик мой, после того, что ты пережил, это вполне нормальная реакция организма, — — Я руку левую не чувствую, — выдал Баки затем. — Я что, теперь калекой останусь? — Мурад зажмурился и сглотнул: — Ты отдыхай сейчас, ладно? , а там мы во всем разберемся, — с этими словами, он встал с кровати и хотел было уйти, но Баки его остановил: — Не уходи. Прошу, останься со мной на случай если мне плохо станет, — Мурада на этих его словах в грудь простреливает — уже дважды Джеймс просит его остаться. Значило ли это то, что и Баки подсознательно к нему тянулся или же нет? Да не важно, он просто не хочет сейчас об этом думать. Лишь без слов кивает и садится снова рядом, без обиняков беря за руку. Джеймс благодарно улыбается и проваливается в сон. Мурад прислонил другую свою руку ему на лоб и легонько поводил по центру большим пальцем: — Конечно я останусь с тобой, — — Ведь я все еще хочу узнать тебя. — ~