~Не один~

      Баки замолчал, ненадолго подзависнув с бутылкой пива в живой руке и Сэм даже с кушетки сполз, чтобы сесть рядом и хлопнуть друга по плечу: — Эй, Бак, ты со мной? — он аккуратно щелкнул пальцами перед его лицом и это, как ни странно подействовало. — А? Да, я…задумался просто, — Джеймс сморгнул и прочистил горло, вновь приникая к бутылке. Стоит ему вспомнить тот день…вспомнить Мурада и его нежные, такие теплые руки, его голос — за грудиной начинает ненавязчиво ныть, а иногда особенно темными и холодными ночами, очень даже навязчиво, будто сердце даже спустя сто лет не может свыкнуться с тем, что надежда на воссоединение никак невозможна. Словно взывало, умоляло, но все тщетно… Баки уже со счета сбился, сколько у него уже было таких ночей и каждый раз, готов был волком выть от собственного бессилия и отчаяния, рвать на голове волосы, орать просто до сорванных связок и крушить все, что под руку попадется. С самого своего «возвращения» он не может не вспоминать Мурада и то ничтожно, непозволительно короткое время, что они были вместе тогда, в сорок третьем. Вот что другое: мать, сестру, Стива, всю свою жизнь «до», Джеймс вспоминал едва-едва, будто сквозь толщу воды пробирался, постепенно и не спеша. А Мурада, он вспомнил сразу же. Он тогда сбежал ото всех и жил уединенно в Бухаресте, наконец отойдя от всех этих темных дел. Как вдруг внезапно, голову просто обнесло и яркой вспышкой перед глазами, так четко и ясно, будто вчера перед ним пронеслись все те моменты: их знакомство, общение и непреодолимая тяга друг к другу. Виски пульсировали, а сердце подскочило к самому горлу, от осознания разлуки и того, как тяжело ему дается ее переживать. С тех пор с ним случалось подобное, вспоминая о нем, сам Джеймс подзависал, захлестываемый чувствами и эмоциями. Он конечно не пьянел, но так и подрывало поделиться сокровенным, недосказанным, не сделанным и упущенным, что просто небыло сил. И почему то ему казалось, что уже изрядно выпивший Сэм, идеально подходил на роль того, кому можно излить душу. Это не являлось чертой характера Баки, но сейчас и правда можно. — Я ведь так и не ощутил его губ на своей коже, мне было до больного мало его прикосновений, мне не хватало того времени, пока мы были вместе, — начал Бак, севшим голосом, глядя стеклянными глазами перед собой. — Ээ…не, не, не. Друг, я думаю, что этого мне знать точно не нужно, — закряхтел Сэм, качая головой и вновь смачно прикладываясь к своей бутылке. Он не осуждал конечно и был всегда в этом вопросе по своему толерантен, но все ж таки, подобного рода разговоры ему были не по душе. А вот Джеймс казалось и вовсе пропустил его фразу мимо ушей и продолжал: — Я же не знал тогда, что мы с ним истинные. Черт, если бы я только знал, а Мурад…тот еще шайтан ни слова, ни полслова не сказал мне, хотя он точно знал, я уверен, — Бак досадливо фыркает и ухмыляется, слегка прищурив глаза, качнув головой и проведя кончиком языка по верхней губе. — Представляешь, Сэм? Я как дурак тогда измотал себе всю душу, весь измаялся, не понимая, от чего так дергает, — он постучал дважды вибраниумной рукой по центру груди и сморгнул. — А оказалось, что причина была в нем, — — Он был нужен мне, сердцу моему был нужен, поэтому я так не хотел, чтобы он уходил. Я не мог дать определение этому и неосознанно тянулся к нему с самого начала, — — Господи, Сэм сколько же мы не испытали, сколько не прочувствовали, сколько не досказали друг другу, — Сокол икнул, затем кивнул и непонимающе спросил: — А что случилось? — он и сам не понимал, почему ему это вдруг так интересно, но не спросить не мог. Бак пожал плечами и взъерошил рукой волосы: — Я сам не знаю, Сэм. Просто в один миг, он перестал приходить ко мне, — во взгляде Джеймса появилась такая тоска и обреченность, что Сэму стало его жаль. — Единственное что я знаю, так это то, что после его последнего визита где то через двое суток, пришла какая то незнакомая мне медсестра и сделала укол снотворного, очнувшись после которого, я был уже не я, с железной рукой, а в мой не до конца оклемавшийся мозг, уже полились слова о том, что я самое мощное оружие гидры, — он неопределенно поводил рукой в воздухе и опустил, громко хлопая по колену. Затем он вновь отпил из бутылки, а Сэм сделал не утешительный вывод: — То есть, получается, что он предал тебя, — Баки болезненно зажмурился. Не то, чтобы такие мысли его не посещали, слишком уж все удачно сходилось, но нет. Не мог он и не хотел в это верить. — Нет Сэм, я тоже думал об этом, но нет. Он не мог, ему просто небыло смысла в этом. Мурад не был связан с гидрой и у него небыло никаких причин… — качнул головой Джеймс и потер висок. — Ну да, конечно, твоего не состоявшегося полюбовничка уж на свете то нет, небось отжил свое и почил в преклонном возрасте возле супруги, да без зазрений совести. Какая теперь разница, что он мог и чего не мог? — фыркнул Сэм, отставляя уже пустую бутылку в сторону. — А ты тут убиваешься, блин — Джеймс уперся локтями в колени и закрыл голову ладонями, зажмурившись и мучительно ища хоть какой то вариант. Верить словам Сэма не хотелось, он содрогался лишь от одной мысли об этом, но и правду узнать он тоже был просто обязан. Поэтому он выпрямился и взглянул на Сэма: — Сможешь подпрячь Торреса, чтоб он организовал частный самолет и визу? — — Эт зачем? — захлопал глазами Сэм, впервые за все время увидев такой огонь азарта в глазах друга. — Полечу в Стамбул, — — Узнаю, осталась ли организация СНР, быть может нащупаю ниточки и узнаю, что на самом деле случилось с Мурадом. — отчеканил твердо Баки в ответ. — Упасть, не встать… — только и присвистнул Сэм от неожиданности. ~