Гарант твоей бессонницы

      Хёнджин не помнит момент, когда его тёплые, братские чувства переросли во что-то большее по отношению к младшему брату своего лучшего друга. С Минхо они были знакомы со времён начальной школы, но вот более тесное общение сложилось под конец средних классов. Им тогда было по шестнадцать, а в этом возрасте, как известно, голова забита далёко не учёбой, а одними играми. Так и решили ходить друг к другу в гости, делиться опытом и прокачивать свои мозги дальше в этом направлении. После школы те сразу же топали к Минхо домой. К Хёнджину было проблематичней, ибо его суровая мать до ужаса недолюбливала это занятие сына, и приходилось пару часиков зависать у Минхо под предлогом: "Мы делаем домашку, мам". И вот в очередной раз навалившись к другу домой, тот неловко замер у дверей, когда перед глазами появился статный мужчина и невысокий паренёк позади него.       — Ты к Минхо? — раздаётся голос того, отчего разглядывающий мальчика Хван, вздрагивает, быстро кивнув.       — О! Джинни, — помянешь чёрта и он тут, как тут. Минхо обходит отца, и улыбаясь тянет Хёнджина в свою комнату. — С прошлой пятницы будто вечность прошла!       — Ты не говорил, что у тебя есть брат.       — А ты разве спрашивал? — Ли ловит на себе испепеляющий взгляд одноклассника и тут же смягчает тон. — Они буквально вчера приехали из Австралии, так что не успел.       Позже, уже за очередным боем, Минхо рассказывает о всех интересующих Хёнджина деталях. О том, как у отца были какие-то неполадки с бизнесом, которые заставили мать и его переехать в Корею, а сам он стойко решал свои проблемы. Младшего же оставили с отцом, дабы тот и вовсе не зачах там один. Теперь же, когда всё наладилось, появилось возможность вернуться и забрать этих двоих на родину. Но...       — Бляя, — скулит в подушку подросток. — Я так не хочу отсюда уезжать. Мне здесь нравится больше, чем в Сиднее..       Хёнджин плюхается рядом с другом на кровать, успокаивающе поглаживая по спине.       — Ты скажи, что хочешь остаться, убеди их как-то.       — Да ты гений, я смотрю! — саркастично выдаёт тот, отнимая голову от мягкой ткани. — Ты думаешь, они так легко согласятся? К тому же, с моим мнением они считаться не будут, уже прям как чувствую!       — А с кем будут? — в ту же секунду раздался аккуратный стук, и сквозь приоткрытую дверь объявилась макушка младшего Ли.       — Вот с кем, — пробормотал шёпотом Минхо, прежде чем приветливо и добродушно улыбнуться брату. — Ликси, что ты стоишь там? Иди сюда.       Мальчик неуверенно прошагивает внутрь, бегло осматривая помещение и уже появившегося перед глазами незнакомца.       — Скучал по мне? — играя бровями спрашивает Минхо, усаживая брата к себе на колени. Хёнджин ожидает, что младший стушуется, засмущается, но тот громко хмыкает и прытко спрыгивает с чужих колен.       — По такому придурку, как ты — нет.       На первый взгляд казался таким застенчивым и пушистым, а тут на тебе! И минуты не прошло, как уже показывает свои острые зубки. Или он так только с Минхо?       — А ты ни капельки не изменился, таким же бесячим остался! — младший фыркает в очередной раз, намереваясь уйти, как Хёнджин резко привстал, отозвав его.       — Ты вроде хотел другое сделать, Минхо, — и делает выразительный акцент на последнем слове. Феликс поворачивается к ним всем корпусом, скрещивая руки на груди и ожидающие поглядывая на кислую мину брата. Но это быстро надоедает, поэтому он перемещает взор на Хвана.       — Эм... А ты кто?       Хёнджин улыбается. Его удостоили вниманием!       — Хван Хёнджин, лучший друг твоего брата.       — Скажи честно, тебя заставили дружить с ним? — на полном серьёзе говорит тот, отчего сдержать смех не получается от слово совсем. Минхо в обычной своей манере закатывает глаза, а Хёнджин не может перестать улыбаться. Ему определённо понравился младший Ли. Уж больно он забавный. Вы не поймите неправильно, его не тянет к двенадцатилетним детям! Просто у паренька очень миленькое веснушчатое лицо, круглые щёчки, которые прям хочется затискать, ровный аккуратный носик, большие кофейного цвета глаза и пухлые пропорциональные губы. Только и всего.       «Вырастет — разобьёт немало девичьих сердец», подметил он, резко переключив внимание на Минхо, глазами указав на Феликса. Мол, действуй же уже, дебила кусок!       — Ликси, — как можно милее пытается произнести тот, что аж у самого Феликса чуть лицо не перекосило от такого. — Убеди родителей остаться здесь.       Ощущая полную власть и уровень своего могущества, веснушчатый хитро улыбается, тихо добавляя:       — Ты же знаешь, братик, что в этой жизни абсолютно за всё нужно платить, — и подходит ближе к Минхо, мило прищурив глазки. Хёнджин с мягкой улыбкой наблюдает за всей картиной, взрываясь очередным хохотом, как только раздалось "устрашающее" условие младшего Ли. — Будешь до конца своих дней покупать мне мои любимые мармеладные мишки!       — Что, прям до конца? — недовольно возникает старший, хмуро сводя брови к переносице. — Давай для начала хоть до окончания этого года!       Ловит на себе сердитый взгляд брата и приходится соглашаться. Всё равно через какое-то время тот забудет. Минхо, по крайней мере, надеется на это, ведь такими темпами он все свои сбережения пустит на тех грёбаных медведей.       Феликс, как и обещал, убедил родителей подольше остаться в Корее. Отец вёл все свои дела дистанционно, в крайнем случае срочно отлучаясь на какой-то период времени, а матери приходилось только радоваться походом по бутикам и заниматься дальше воспитанием сыновей. Да и Минхо не отставал от своего обещания, целый год одаривая через день младшего новой порцией мармелада. Но всё хорошее когда-то заканчивается, в особенности денюжки, вот и у Минхо такое случилось. Когда ему это ещё и поднадоело на второй год, то он с гордостью переложил эту обязанность на Хёнджина. Тот же в свою очередь без малейших возражений её принял, чаще и чаще заходя в гости к семейству Ли.       Хвану было приятно каждый раз приносить мармеладные мишки и наблюдать за горящими счастливыми очами Феликса. Младший с неподдельной радостью первый открывал ему дверь, набрасываясь с тёплыми объятиями. Хёнджин уже на автомате его ловил, широко улыбаясь энергичному подростку у себя в руках. Он и сам знал, что в четырнадцать дети чрезмерно шустрые, но Феликс и вовсе не мог усидеть на месте, вечно полный сил, словно подвижный яркий лучик солнца. Это тоже умиляло Хёнджина.       — Вот бы ты и меня так любил. — иронично выдавал в сторону брата Минхо, при виде обнимающихся парней. Феликс тогда в действительности терялся на пару секунд, отстраняясь и не имея понятия, куда деть свои конечности. Хёнджину же оставалось только нежно пройтись пальцами по волосам юноши в успокаивающем жесте, дабы тот не кусал себе так больно губы, а после бросить укоризненный взгляд на Минхо.       Под конец старших классов Хёнджин впервые обзавёлся отношениями. Теперь же помимо разного бреда друзья принимались обсуждать ещё и миленьких девчонок.       — Я не могу поверить, что ты начал с ней встречаться только сейчас! — первый подал голос старший Ли, отрываясь от изучения конспекта и привлекая внимания всех присутствующих. Как ни странно, под конец года парни решили взяться за ум и подготовиться к предстоящим экзаменам. — Олух ты конечно, выбрал такое время! Ты же выпустишься и больше не увидишь её.       — У нас с ней не всё так серьёзно, — бормочет полушёпотом брюнет. — Так что как-то переживу это расставание. — усмехаясь закончил тот, возвращая взор обратно к книге.       До сих пор жующий мармелад Феликс застывает. Он осторожно привстал с кровати и странно покосился на Хвана, сидящего у стола.       — Почему ты не сказал, что ты встречаешься?       — Он что, перед тобой должен отчитываться? — отвечает Минхо на чужой вопрос, примеряя осуждающий взгляд на брате. Хёнджин не успевает и глазом моргнуть, как Феликс молниеносно покидает комнату, на прощание сильно хлопнув дверью.       — Ликси... — заторможенно шепчет он, поворачивая голову на Минхо. — Это что было?       — Гормоны? — неуверенно проговаривает тот, также ошеломлённый бурной реакцией младшего. Ли оглядывает кровать. Может там какая-то проблема? Например, таракан или паук? Но по итогу замечает лишь пачку с желейками, рассыпанными по постели. — Феноменально! Ты смотри, оставил здесь своих медведей!       Хёнджин закрывает учебник, подходит к кровати и собирает всё добро обратно в пакет.       — Надо вернуть владельцу. — и не торопясь покидает помещение.       Когда парень стучит уже второй раз, а за дверью тишина, то он без спроса входит, сразу же направившись к лежавшему на постели Феликсу. Тот свернулся калачиком, лежа спиной к Хвану.       — Эй, малыш, ты чего? — он подходит и садится на край, слегка дотрагиваясь до чужого плеча. — Я вот принёс твоих мармеладных друзей. Как ты мог их там оставить?       — Почему ты мне не сказал?       — Но разве это так важно для тебя?       — Да! — подросток моментально поворачивается к старшему лицом, уверенно и чётко пояснив. — Всё, что касается тебя для меня важно.       Сильное заявление. Хёнджин старается как-то переварить эту информацию, как Феликс выдаёт новую:       — Мне не нравится, когда ты общаешься с другими. Я хочу, чтоб ты был только со мной.       — Малыш.. — он всё ещё пытается сформулировать какую-то мысль, но получается хреново. Молчит, и смотрит в обиженные глаза напротив. Его маленький, эгоистичный Ликси каждый раз вызывал улыбку на его лице. Теперь же, одно замешательство. Он ещё не придумал, что сказать, как утихомирить детскую ревность и объяснить доходчиво всю неправильность данных слов.       Пока тот раздумывал, Феликс тихо прокрался сзади, обнимая со спины.       — Хён, просто будь рядом. Другого мне и не нужно. Даже эти мармеладки! Можешь их больше не приносить. Главное, чтоб ты приходил.       Хёнджин чувствует в висках стук своего сердца, не понимая причину такого быстрого ритма. Он мысленно даёт себе по сто лещей на каждую щёку, пытаясь восстановить дыхание. Что же творится сейчас с ним? Глубоко в своём подсознании, брюнет предпочитает не знать ответа и находиться в неведении. Но...       Ответ и сам приходит к нему, когда наступает пятнадцатый день рождения Феликса. В том году он мало контактировал с младшим Ли, ибо был занят поступлением в вузе и выбором специальности. После на него навалились другие проблемы по поводу жилья и подработки. Времени не оставалось даже для обычного сна, ни то что ходить в гости к старому другу. Но для своего маленького ангелочка он нашёл свободный денёк. Зайдя в супермаркет, он чуть ли не вычистил с полок весь мармелад, а затем купил объёмную красочную коробку и поместил всё туда.       Оказавшись у порога входной двери, тот терпеливо ожидал пока его впустят. И переживаний как таковых не было. Однако, когда перед носом раскрылась дверь и появился улыбающийся Ли, который вдобавок ещё крепко его обнял, то кажись давление поднялось до самого пика.       — Ликси, с днём рождения! — ту самую гигантскую коробку он оставляет на полу, вытягивая из кармана другую, в разы меньше, протянув застывшему подростку. — Это открой сейчас.       Феликс так и делает. Развязывая крошечную голубую ленту, он приподнимает крышку, и на свет тут же объявилось миниатюрное колечко. Его глаза округлились до невозможности, внимательнее разглядывая изделие. Серебряное кольцо, ободок которого был выполнен в форме крошечных платиновых цепей, а по центру всей красоты их соединённые благодаря тем цепям инициалы.       — Моё дизайнерское произведение. Нравится?       — Божечки, Джинни! Ты такую красоту сотворил, спасибо! — подросток шмыгает носом, словно готовый разрыдаться, примеряя кольцо на пальце и любуясь. А когда Хёнджин покрывает своей ладонью его конечность, позволяя увидеть абсолютно такое же кольцо на своём указательном пальце, то Феликс буквально выпадает из мира живых от счастья. — Это.. Парные кольца?       Хван мягко улыбается и медленно кивает, не имея представления, как отнять взгляд от радостного до чёртиков Феликса. Он готов дарить такие подарки каждый день, лишь бы видеть такую родную и искреннюю реакцию.       «Ты гарант моей бессонницы», невольно проскакивает отрывок из недавно прочитанной книги, заставляя удивиться самому себе, ведь какую связь образует цитата с Феликсом?       Хёнджин пока не сообразил.       Но понял другое. Ли Феликс открылся для него с новой стороны, вернее, он начал смотреть на подростка иными глазами, замечая, как тот подрос с их последней встречи. Не пойми куда исчезли детские щёчки, на замену которых пришли острые скулы, а каштановые волосы стали длинее настолько, что спокойно можно было завязать хвостик. В целом черты лица стали более резкими, выразительными, его глаза куда больше стали поблескивать от нюдовых теней на веках, а красные от покусов губы-бантиком вообще выделялись на фоне белоснежной кожи. Всё это сводило Хёнджина с ума и потихоньку приближало к обрыву, пока у самого края его не поймало осознание того, что веснушки на лице Феликса скрыты.       — Почему твои веснушки замазаны?       Младший мнётся несколько мгновений, перешагивая с ноги на ногу.       — Разве это важно? — и пытается отмахнуться, поменять тему разговора.       Но Хёнджин улавливает его за кисти, притягивает ближе к себе и шепчет знакомые Феликсу слова:       — Всё, что касается тебя для меня важно.       — Если это так, то почему не позвонил мне ни разу за весь год? — произносит беззлобно, совсем тихо, с плохо скрываемой печалью. — Ты хоть знаешь, как я скучал по тебе?       — Прости, Ликси, теперь-то я здесь. — старший подходит ближе, прижимая своего малыша к груди. Он много раз объяснял младшему причину, пытался мягче отдалить от себя, не осознавая, что единственная причина, по который он избегал встреч, была заложена в собственных чувствах. Нельзя. Ведь Феликс ребёнок, а он взрослый, так сказать, "дядька". Да и Минхо не поймёт. Подумает, что совращает его малолетнего брата. Везде одни минусы, но есть один значительный плюс, который сейчас утапливает в его объятиях. Это и держит пока что на плаву. — Так почему ты припрятал веснушки?       — Потому что ты перестал приходить.       Феликсу они никогда не нравились. С самого раннего возраста он с нескрываемым презрением смотрел на отражение в своём зеркале. Когда же появился Хёнджин и говорил, что его веснушки — олицетворение искусства, то лютая ненависть понемногу перетекала в принятие себя. Становилось легче, и недостаток на лице начинал казаться феерично красивым. Тем, чем следовало бы гордиться. Но с исчезновением старшего испарились и те положительные крупицы. Феликс вновь видел всё их уродство, а без Хван Хёнджина напрочь отказывался принимать противные точки на своём лице. Только ради него он не трогал веснушки, но раз тот пропал, то и им следовало исчезнуть под слоями тоналки.       — Я больше не оставлю тебя.       К следующему году дела Хёнджина сложились намного лучше. Родители на скопленные деньги купили квартиру в центре Сеула, а дальше сказали выкручиваться самому. Парень так и сделал. Наконец-то нашёл себе подработку, получая приличный гонорар каждый месяц. Учёба у него шла на ура, да и в своих чувствах удалось разобраться. Он посещал Феликса не так часто, как хотелось бы, но всё равно приезжал. Приносил желейные лакомства, с упоением наблюдая за пищащим подростком, понимая, насколько же блять сильно он влип. Отрицать свою влюблённость брюнет перестал ещё тогда, в тот день рождения. Однако таковых действий не предпринял и не собирался до восемнадцатилетия Феликса. Хотя иногда младший творил такую дичь, что тому оставалось совсем немножко до провала. Срываться ему никак не хотелось, поэтому каким-то образом Хван всякий раз удерживал контроль. Это ещё хорошо, что мать-природа наградила его целым запасом спокойствия и терпения, который он, кажись, больше половины истратил за такой короткий промежуток.

***

      В то воскресенье Хёнджин имел в планах не брать Феликса с собой в клуб. Но когда младший заговорил про какого-то друга, который собирался прийти и составить ему компанию, причём здесь, в его квартире, да ещё и наедине, то выбора не оставалось. Пришлось согласиться. Мало ли что может случиться в его отсутствие! Лучше, чтоб младший был на виду.       — Мне кажется, этот его друг слишком взбалмошный. — зудит под ухом коллеги бармен, как только Ли с Чонином отошли в уборную.       — А мне он понравился, — Чан мягко улыбается, пройдясь тряпкой несколько раз по столу. — Знаешь, такой с перчинкой, прям как я люблю.       — Не завидую твоим вкусам, — хмурится тот пару секунд, буравя тяжёлым взглядом вход туалета. — Как-то слишком долго их нет.       — Ты чего, Хённи? Не будь таким дёрганным, — тот слегка сжал его плечо, намереваясь отогнать бурю эмоций из чужих мыслей. — Даю сотку, что они там не трахаются!       Бан Чан прав. Хёнджину стоит успокоиться, нацепить маску безразличия и работать дальше, как ни в чём не бывало. Своими домыслами он лишь мешает себе и окружающим. Лучше вообще на этот вечер увеличить дистанцию между ними. Пусть Феликс развлекается там один, без его внимания. Теперь же у младшего есть друг, который проследит за ним, а Хёнджин уже не нужен. Остаётся только выпустить облегченный выдох, когда те двое выходят, сконцентрироваться на работе и больше не на чем-либо.       Всё проходит как обычно. Хван с дежурной улыбкой встречает каждого клиента, иногда выискивая глазами подростка в толпе. От полного контроля над ним он всё-таки не может отказаться, ведь отчасти это его обязанность. Минхо вручил ему этот клад оберегать и хранить, дабы на следующий день в целости и сохранности вернуть обратно.       В очередной раз, когда он пытался зацепиться взором за младшего, к барной стойке примчалась какая-то дама в полном неадеквате. Она плюхается на стул, пытаясь утихомирить дыхание.       — С вами всё хорошо? — вежливо интересуется брюнет, протягивая девушке стакан воды. Уж больно взъерошенной она выглядела, сильно расстроенной и до ужаса разбитой. — Желайте чего-то покрепче?       — Представляешь, какой он мудак! — возмущённо мямлит она, выпивая всю жидкость из бокалов до последней капли. Её глаза еле открыты, язык сплетается, а губы поджимаются в тонкую линию. — Я же его любила, а он... переспал с моей лучшей подругой! Разве это в порядке вещей, скажи мне?!       — Конечно нет. — тяжело вздыхает он, выслушивая эту слезливую историю на протяжение часа. Как на зло многие танцуют, а переключиться на другого клиента просто не представляется повода. Девушка так же тягостно дышит, перед глазами всё плывёт, а когда она пытается встать, то и вовсе чуть ли не падает. Хёнджин прогибается через стойку и успевает её схватить за плечи. Та, прищурившись, будто в лице Хвана увидев другого человека, мгновенно подаётся вперёд и припадает к его губам. Молодой парень словно остолбенел, явно не ожидающий такого повора событий. В голове громко звенит какой-то тревожный звоночек, что заставляет его оттолкнуть барышню и бросить взгляд на толпу. И чёрт, на них с самого центра танцпола пялится Феликс. Замечательно! До сих пор никак не удавалось столкнуться взглядами, а тут сразу же!       Удача Хёнджина совсем неудачливая.       «Да блять! Как же я облажался..», проносится красным жирным шрифтом перед глазами, когда Феликс поворачивается спиной. Это нельзя оставить просто так. Он проталкивается через всю толпу и хватает нужную руку, утягивая ближе к выходу. Там попсовая музыка не так сильно разрывает барабанные перепонки, да и прохладный ветерок проскальзывает через приоткрытую металлическую дверь.       — Мне не нравится, как твой друг влияет на тебя. — проговаривает Хван недовольно, ибо пока он тащил Феликса, ноги того ужасно заплетались. Неопровержимое доказательство немало выпитого алкоголя. Подросток злобно усмехается, даже минуту в открытую смеётся.       — А это не должно тебя касаться.       Хёнджина от этих слов будто прошибает током. Младший плюёт желчью, искрит холодом и недоверием. Он пытается отвернуться, как Хван мгновенно хватает его за локоть, не позволяя уйти. Ли немигающим взглядом уставился на него, отчего вся смелость брюнета в один миг подрастерялась. Он словно в каком-то трансе, где окружает темнота, а голос любимого слышится на фоне. Ну не может же его Феликс смотреть на него такими стеклянными глазами, ведь так?       — То что ты видел, это..       — Просто знакомая?       — Какая знакомая? — откуда ни возьмись рядом с ними появилась именно та пьяная девушка. Она подходит ближе и злобно окольцовывает свободную руку бармена, начиная трясти. — Мы же встречаемся, милый!       Хёнджина ещё больше загоняют в ступор. Это девушка явно не в своём уме! Она бредит по своему изменщику, но никак не по Хвану. Брюнет пытается удержать Феликса, но тот с силой пихает его к стене, вырываясь и направляясь к выходу. В глазах Хвана паника нарастает с каждой секундой. Он отпихивает даму, быстро проговорив: — Девушка, вы обознались.       Несколькими шагами получается догнать медленно идущего Феликса. Он опять поворачивает того к себе, руками обхватывая чужое лицо:       — Феликс, давай поговорим. Это какое-то недоразумение...       Младший Ли улыбается уголками губ. Серьёзно? Сосаться с бабами это недоразумение? Он укладывает руки поверх чужих, сильно сжимает и резко отшвыривает от себя. Хёнджин не может и слова вымолвить. Взгляд напротив душит своим хладнокровием, истребляет всякие надежды на жалкие попытки попробовать. Так и остаётся смотреть вслед выходящему из клуба Ли, судорожно покусывая губы и сдерживая порыв сорваться за ним. Сейчас с Феликсом бесполезно о чём-то говорить. Он яро убеждён в том, что видел, и словам не поверит. До завтра, возможно, пыл того утихнет, голова проветрится от спиртного и они смогут нормально всё обсудить, без криков и скандалов.       — Простите, — раздаётся голос той дамы, она подходит ближе и делает поклон. — Я д-думала, что вы это...       Дальше она произносит какое-то мужское имя, на которое Хёнджину глубоко поебать. Он всё ещё смотрит в направлении выхода. Сделав шумный вдох, он, оборачиваясь, поднимает тяжёлый взор на ту самую барышню, медленно вздыхая.       — Не попадайся мне на глаза. — серёзно говорит, забывая про всякую вежливость. Отходит от неё и идёт к стойке, ибо если ещё раз посмотрит на эту дрянь, которая испортила ему всё, то выдержка у него окончательно полетит к чертям. Девушка позади него кивает множество раз, на ватных ногах покидая клуб.       Хёнджин с трудом отработал всю свою смену, под утро возвращаясь домой. Нужно было поспать хоть часика два, но мысли были забиты одним Феликсом. Неужели у него начнётся бессонница из-за этого мальчишки? Усмехаясь своим же мыслям, он выпивает чашку кофе к шестому часу утра. Уснуть так и не удаётся. Бросившись на свою постель, что до сих пор хранит запах духов Ли, Хван медленно вдыхает, словно побаиваясь нечаянно выветрить дурманящий аромат морского бриза вперемешку с приятными нотками бергамота.       Трёхчасовое валяние на кровати обернулось ему боком, когда придя к квартире Ли узнал шокирующую новость.       — Когда? — тупо спрашивает Хван, смотря в одну точку. Он всё ещё не может в это поверить, но подошедший Минхо садится рядом на полу, слегка приобнимая за плечи и выдаёт то, что больше всего разочаровало.       — Час назад. Я его провёл до аэропорта. — слабо покачиваются вместе, пытаясь таким образом утешить друг друга. — Я ему говорил, что стоит и с тобой попрощаться, ведь не чужие же люди! Но он наотрез отказался. — замолкает на мгновение, свободной рукой массируя свой правый висок. — Что у вас случилось, Хёнджин? И не надо говорить "ничего", как мой братец! Я знаю его как облупленного, он бы никогда так просто не согласился на предложение родителей.       — Что? О чём ты? — внезапно отмирает Хван, ощущая, как беспокойство пробирается под кожу, разгоняя кровь быстрей.       — Он не на каникулы туда уехал, а учиться.       И вот тут сердце Хёнджина окончательно упало вниз с оглушительным для его ушей треском. Учиться? Это долго. Это не три месяца..       "Я хочу провести это лето с тобой."       Ему казалось, что больнее быть просто не может, но как же чудовищно он ошибался. Слова Минхо проходились острым кинжалом по кровоточащим ранам донельзя мучительней.       — Он плакал, Хёнджин. У него были опухшие глаза и до жути искусанные губы. И после этого вы ещё хотите сказать, что ничего не случилось? Скажи мне правду. Что ты сделал моему брату? — отнимает руку, серьёзно вглядываясь в глаза напротив.       — Ничего, — одними губами шепчет он, замечая, как устало опускается голова Минхо. — Я просто влюбился в него.       Друг подымает голову обратно, устремляя непонятный взгляд в сторону Хёнджина. Его губы неспешно расплываются в слабой усмешке. Конечно, он догадывался. Эти трепетные объятия, мимолетные взгляды, передающие весь вкус их ещё запрятанной в коконе любви, невозможно было не заметить.       — Он будет рад узнать об этом.       — Не говори ему, — произносит с нотками мольбы в тоне, встаёт, и у самой двери лишь на прощание добавляет. — Пусть начинает свою новую жизнь там, не догадываясь о таком.       Так будет лучше. Если не для него, то точно для Ли Феликса.       Хёнджин подбирает под себя ноги, неспешно спускаясь на кафельный пол своего балкона. Он сейчас должен быть на паре и перестать смотреть таким беспомощным взором на устройство, лежащее рядом, но всё, что он делает, это крутит сигарету меж пальцами. Брюнет давно забросил эту вредную привычку, ведь Феликс не переносил дым сигарет. Каждый раз, когда тот находил их в карманах, отбирал, подсчитывал и возвращал обратно. После этого обдурить веснушчатого не получалось, и постепенно привычка начала отходить куда-то на дальний план. Но теперь младшего нет. Солнышко, которое ему всегда мешало делать это исчезло. Отныне он волен курить сколько душе угодно... Однако будет ли это приносить такое же удовольствие, как когда-то? Определённо нет. И от этого становится пусто. Он что, разбит? Наверное.       "Я больше не оставлю тебя."       Чем только думал, когда говорил такое? Он обещал не оставлять, но его самого бросили без малейших колебаний.       Хоть меланхолия и накрыла на достаточно длинный период, всё-таки надо было проживать свою жизнь дальше. Он также ходил в универ, на работу, и ни раз за год не посетил друга. С Минхо они больше переписывались, нежели видели друг друга. Конечно же старший Ли подозревал, почему тот отказывался принимать его приглашения, ссылаясь на "занятость из-за учёбы", но ничего не говорил и лишь каждодневно названивал, не давая Хёнджину раскиснуть окончательно. Он рассказывал весёлые анекдоты про котиков и про развитие отношений с его горячо любимым Хан Джисоном. Хван всегда слушал с полуулыбкой на губах, за разговором выкуривая несколько штук сигарет. Он пытался не стать зависимым опять, честно! Старался из-за всех сил, но это стало единственным способом хранения его душевного спокойствия. По-другому никак. То есть, имеется другой способ, более эффективный, чем эти дрянные сигареты, но он далеко отсюда, на другом континенте. Так что лучше довольствоваться тем, что есть.       — Вырастет — разобьёт немало девичьих сердец, — произносит, улыбаясь, выдыхая едкий дым наружу. Как иронично. — Не думал, что в числе первых, окажется моё.       Для Хёнджина время тянулось иначе. Быстро и совсем незаметно, хотя каждый день и был для него днём сурка. Университет, домашка, подработка, черный кофе без сахара, сигареты и бессонница по ночам. Это рутина сильно выматывала на протяжении ещё одного года, выжимала все соки, отчего на работе вместо приветливой улыбки получалась какая-то криповая и жуткая.       — Лучше не улыбайся, — советует коллега, по-доброму похлопывая по спине. Хёнджин устало кивает, заметив подавшего рукой знак клиента, и уже хотел было подойти, но Чан его остановил, робко улыбнулся и легко пихнул в сторону уборной. — Иди умой лицо. Оставь, я сам.       Хёнджину повторять не надо. Его хватает лишь на ответную слабую улыбку и на торопливые шаги до приоткрытой двери. Пару раз брызгает водой по лицу, упирается конечностями о раковину и коротко смотрит на своё чрезмерно бледное отражение. Ужасно клонит в сон, ещё и воротит от всяких специфических запахов духов, смешанного с потом танцующих подростков. Пальцами левой руки он начинает массировать закрытые веки, а правой продолжает опираться. Скоро всё пройдёт.       — Как же я устал..       Со стороны раздаётся скрип открытой кабинки, осторожные шаги, рядом включённый кран и низкий, пробирающий до костей голос:       — Тяжёлый день выдался?