Гарант твоей бессонницы

      Феликс тыльной стороной ладони вытирает ненавистные слезы с лица, всё ещё не понимая, почему те безостановочно текут. Ему обидно, что приходится так бесцеремонно покинуть Южную Корею? Он хочет ещё раз напоследок увидеть того придурка? Или просто не горит желанием возвратиться обратно на родину? Всё смешалось в непонятное месиво, от которого Феликса не на шутку тянет блевать. Но из-за этого младший не изменяет своему решению, стойко держится, и с непоколебимым видом забирает протянутый сотрудником посадочный талон. Парень несильно сжимает сложенный авиабилет в паспорт, сдаёт багаж и оглядывается в последний раз, прежде чем пройти к выходу на посадку. Минхо всё ещё расстроенно вертит головой, одним взглядом кричит одуматься. Феликс дарит тому солнечную улыбку, на которую только был способен, отсалютовав двумя пальцами у виска и исчезая следом за персоналом аэропорта. Он ни за что не одумается. По крайней мере не сейчас. Только не сейчас.       Дома его встречает донельзя радостные возгласы матери и одобряющий кивок отца.       — Сыночек, я приготовила все твои любимые десерты! — женщина выпускает парня из объятий, указывая в сторону кухни. Но Феликс устало вздыхает, оставляет чемодан в гостиной и медленно поднимается по лестнице к своей давно уже забытой комнате.       — Позже, мам.       Оба родителя провожают своё чадо взором, не смея возразить хоть что-то. Ведь Феликса можно понять, 10-ти часовой перелёт — это ломка всего тела, да и не важно, что летел он бизнес классом. Изнеможение и усталость всё равно будет беспощадно надавливать на все кости. Но вот только они не догадывались, что это лишь малая часть того, что по-настоящему могло беспокоить младшего Ли. В большем счёте это ничего. Да даже и всерьёз брать не хочется, если уж перейти на откровенности. Предательство Хван Хёнджина — вот это действительно ломка всего, не только тела, но и маленькой частички, запрятанной глубоко в сосудах. И да, у него есть полное право считать это за измену, даже если они с Хёнджином ни разу не обмолвились насчёт отношении, да и в принципе относительно каких-то любовных тем, ведь Феликс давным-давно присвоил себе старшего. И тому следовало бы понять это с самого начала, когда Феликс, будучи ещё ребёнком деловито рассуждал про свои чувства и не позволял кому попало так нагло воспользоваться губами, чьи принадлежат одному Ли Феликсу. Этот косяк долго будет мельтешить перед глазами, возвращая в ту роковую ночь. Так что подросток уверен на девяносто девять процентов в правильности своего поступка. Пусть лучше пелена гнева с крупицами жгучего эгоизма уляжется самостоятельно, а дальше уже как получится.       А выходит всё совсем отвратно. Двухнедельные онлайн лекций проходят мимолетно, отчего на голову парня большой облачной тучей нависает сдача финальных тестов. Из комнаты он почти не вылезает, только когда мама зовёт на обед, да и тогда иногда пропускает мимо ушей отклики. Он полностью завалил себя учебой. Думать о чём-то другом окончательно исключается из чужих мыслей. Лучше так, чем страдать в сердечных муках. Надо просто окунуться головой в что-то другое. Переключиться.       — Ты сейчас серьёзно? — удивляется женщина, прикладывая руку к открытому рту. — Дорогой… — не глядя на мужа, она легонько задевает того пальцами.       — Забыл тебе сказать, — начинает с улыбкой мужчина, мотнув головой в сторону Феликса, который молча попивал зеленый чай рядом. — Наш сын остаётся здесь! Я уже нашёл для него частную школу неподалёку, так что старшие классы он закончит на родине.       Улыбка матери возросла до небес.       Ко всему быстро привыкаешь, если конечно приложить хоть какие-то усилия. И Феликс из кожи вон вылез, лишь бы достичь этого. Да и сказать по правде, всё оправдалось. Собственные старания не обошли его стороной. Удалось свыкнуться с новым училищем, с другим режимом, к другому кругу общения и даже к звенящей пустоте внутри. Отучиться думать о Хёнджине сложнейшее правило для него, поставленное им самим. Бесконечно появляются тревожные мысли: а вдруг он счастлив там без меня, а вдруг нашёл кого-то, а вдруг не скучает ни капельки и развлекается с клиентами? И вот это "а вдруг", стало наизлейшим врагом, который как пиявка высасывала всю кровь, оставляя душу мучаться с незнанием и смятением. Какая же была его радость, когда на следующий год он ответил на всё это громким, оглушающим для всех своих демонов: "Хватит, чёрт побери". В конце-то концов Феликс не одержим Хёнджином, и мир не крутится вокруг него одного. Надо двигаться дальше и выжить ещё годик в Сидней, а уже после он вернётся в Корею, поступая в престижный университет, о котором отец успел прожужжать все уши. Да там ещё и недалеко от квартиры Хвана. Парень случайно об этом узнал! Ни в коем случае не выискивал информацию об этом, просто так попалось на глаза, и с ликованием одобрил выбор отца.       Отказываться полностью от старшего он не собирался, ни за что. А вот вернуться и сразить того своей красотой наповал — да. В этом ему активно помогали, видеозвонок Чонина с каждодневной мотивацией: "Клянусь, я его к хренам собачьим сожру с потрохами, а тебя на мясо пущу, если ты блять не приедешь и вы не замутите!" и новоиспечённый друг — Со Чанбин, который усердно пытался изменить внешность парня, вечно проговаривая что-то по типу: "Да после этого твой ненаглядный на других и не посмотрит!". В общем, с этими двумя ему определённо было легче ползти в будущее и творить что-то новое со своим телом. То есть, последнее с одним Чанбином, ибо в прошлом году под наставлением того успел покраситься во все цвета радуги, проколоть мочку и хрящик в нескольких местах и сделать легкий маникюр. С Чанбином у него, как ни странно, общение пошло на ура с самого знакомства. Вот что значит сидеть за одной партой и делить одну книжку — завяжется крепкая долгая дружба!       Бинни постоянно показывал ему новые шмотки, которые являлись сенсацией сезона, с энтузиазмом выискивал подходящий размер одежды для Феликса, всегда недовольно бормоча: "Ты такой щупленький, небось это спадёт с тебя. Феликс, надо набирать мышечную массу!». И теперь уже помимо походам по магазинам, добавилось и посещение спортивного зала. Но и этого Чанбину казалось мало, поэтому плавание по субботам потихоньку влилось в их график. Так и проходил очередной год без угрызения сходящих с ума мыслей и с новым образом в копилочку.       Он планировал не только вернуться и завоевать, но и заставить Хёнджина бегать за собой, пожалеть, и точно так же переживать, что Феликс далёко не его. Как совместить это — уму непостижимо, однако, в любом случае у Феликса всё получится. По-другому никак. За эти годы он не только облик изменил, но и своё мышление, свой темперамент. Чанбин и в этом преуспел, объясняя всякий раз:       — За такой куколкой как ты все должны бегать, а не наоборот! Больше никогда не разрешай никому такое, даже тому, по твоим словам "супер мега красивому ловеласу". Не позволяй увидеть твою слабость, лишь улыбку. Спокойную, холодную и провокационную. — монотонно проговаривает, медленно листая очередной журнал. Феликс тщательно обдумывает каждое слово, вытягиваясь по всей постели и обнимая одну ногу друга.       — Ты же знаешь, какой у меня взрывной характер. Уверен, что спокойная улыбка это для меня?       — Да. Надо просто запастись терпением и никогда не забывать, чего тебе стоила та минутная слабость, — Чанбин отложил каталог, мягко пройдясь ладонью по чужой макушке. Ведь если бы Феликс не сбежал тогда, два года назад, поджав хвост и сумел бы обуздать свой капризный пыл, то свернуло бы всё в другое русло, где они обсуждают данную проблему и пытаются её истребить. Но Феликс решил по-другому, в одиночку. Кивает в сторону стола, пустив тяжелый вздох. — А теперь пора заниматься, ведь скоро выпускные экзамены.       Как только удалось вырваться из пучины длительных приготовлений и наконец презренных экзаменов, которые он, к слову, сдал на отлично, то незамедлительно взял себе перерыв на три дня, не отнимая голову от подушки весь тот сладкий-пресладкий период, восстанавливая, так сказать, свой энергетический и жизненно необходимый поток, который был потрачен на учёбу. После, уже более менее придя в себя, он заговорил с родителями на больную, но такую долгожданную для него тему.       — Я хочу обратно в Корею, — обращается к обоим родителям, но взгляд прикован исключительно к побледневшей матери. Отец и так в курсе всего. Более того, идея принадлежала ему. Мол, в Корее гораздо мощнее система образования, вузы там высшие, не сравнятся с австралийскими, там-то перспективы больше, да и быстрее найдётся работа по специальности. — Не волнуйся, мам. Минхо-хён будет рядом и со мной ничего не случится, да и я уже почти взрослый, — заранее быстро произносит, прекрасно вычитывая всё это в глазах женщины. Та облегчённо вздыхает, но как только собирается открыть рот, Феликс вновь опережает. — Да-да, я буду одеваться теплее в холодные месяца и питаться здоровой едой, не переживай. — сомнения окончательно испарились. Появилась лишь гордость за сына и всю его предусмотрительность.       Младший крепко обнимает обоих, тихо говоря о том, что любит их. В ближайшее время он родителей явно не увидит. Как только займётся универом и всеми теми проблемами, от которых уже бошка трещит, то до них дела точно не будет. Лучше сейчас сильно прижать к груди и подарить благодарную улыбку.       Сам он не осмеливается лететь, так что уговаривает как только может совсем невдупляющего Чанбина.       — Смотри, я уже и тебе билет купил, — тот машет ими перед лицом ничего не понимающего друга. Невзначай добавляя, гаденькой улыбкой пройдя к гардеробу того. — У тебя три часа на сборы.       — Нихера ты решил за меня!       — А как по-другому? Ты за эти два месяца здесь зачахнешь без меня!       — А ничего, что после этого мне придётся вернуться обратно, и тогда я точно помру со скуки без тебя… — начал он осуждающим тоном, но закончил тихим и с очевидной тоской.       До сих пор копающийся в дорогих шмотках Феликс останавливается, и оглядывается на лежавшего на кровати в позе звезды Бина.       — Ты можешь остаться там со мной. Тебе же всё равно нечего здесь терять. — пожимает плечами, продолжая дальше выбирать сегодняшний аэропортный лук для друга.       И Феликс ведь прав, бьёт в самое яблочко своими словами. Чанбина здесь абсолютно ничего не удерживает. Его богатенькие родители запихнули в ту частную школу лишь для того, чтобы как-то избавиться от сына, от его вызывающего вида, ярких волос и не менее заметного мейкапа. Они словно решили утаить созданный ими позор в тех стенах. Принять уникальность своего отпрыска было явно не в их планах, интересоваться им — тоже. Только каждый месяц на его карточку капали баблишки, да Чанбину больше и не нужно было. Ни их грёбаная любовь, ни грёбаное внимание.       К чёрту всё.       — Вытащи мой самый большой чемодан и достань две те сумки с полки.       Веселье начинается.       А началось оно уже в их с Минхо общей квартире. Когда открывший дверь своим ключём Феликс, ахнул от голого парня с натянутыми до бёдер чулками, гуляющего по коридору. Твою же мать! Тогда выбежал и полуголый брат в одних джинсах. А за спиной послышался ехидный смех Чанбина с коротким:       "Кажется, мы не вовремя."       — Ты почему не предупредил? — уже более менее одетая пара пригласила гостей на кухню для продолжения знакомства, иными словами. — Я бы встретил в аэропорту!       — Мда, и успел бы одеться, — пускает легкий смешок, поглядывая на темноволосого парня с застенчивой улыбкой, как только их взгляды пересекаются. — Познакомишь?       — Это Хани, любовь всей моей жиз... — не договаривает, как получает несильный тычок в ребра локтем от своего возлюбленного. — Хан Джисон, мой парень.       — Ли Феликс, но ты наверняка меня уже знаешь. — и пожимает протянутую руку Джисона.       Хан кивает, параллельно поглаживая место, где недавно ударил своего любимого, а после выдаёт:       — Минхо много о тебе рассказывал. Он, конечно, не признается, но всё это время безумно скучал по тебе.       — Эй, негоже выносить личное из избы! — недовольно ворчит Хо, улавливая мягкую улыбку братика и его тихое "Я тоже". У него уже и у самого улыбка до ушей.       — Это Со Чанбин, мой модный и самый наилучший близкий друг! — продолжает знакомство Феликс, гордо указывая обеими конечностями на того.       Все присутствующие обмениваются теплыми улыбками, за чаепитием обсуждая дальнейшее проживание под одной крышей, ведь, как оказалось, Джисон уже год как проживает здесь.       — Нее, я лучше пойду сниму себе хату, тесниться с тобой на одной кровати я не собираюсь. — обращается Чанбин к Феликсу, припоминая как тот воротится всю ночь, каждый раз оставляя его без одеяла. Знаем — проходили. Больше такого счастья не надо.       — Есть ещё и диван в гостиной. — пытается вставить Минхо, как опять является перебитым серьёзным голосом брата.       — Ему доход позволяет, — после поворачивается к Чанбину с усталой улыбкой на губах. — Но ты сделаешь это завтра. А сегодня так уж и быть, уступлю тебе мою широкую кровать.       Все давно разошлись по комнатам, а Феликс в этот поздний вечер так и не может допить последний остывший глоток чая и лечь на тот переполненный воспоминаниями диван. Он боится. Знает, что если его голова окажется на мягких подушках, то мозг сразу же воспроизведет аромат Хёнджина, древесины, оттененный легким запахом дыма вперемешку с пьянящим благоуханием конопли. Его тупой мозг обязательно это сделает, плюсом добавив красочное воспоминание о том, как пару лет назад он, прямо на этом диване, пьяный и развязанный прижимался к крепкой спине Хвана. Как бы кровь к щекам не приливала, как бы стыдно не было признать, но этот запах брюнета всегда сводил его с ума, вызывая оживлённую реакцию в штанах. И даже сейчас, не имея возможность почувствовать, а только представить, то эрекция не заставляет себя долго ждать, едва тело Феликса коснулось мягкой поверхности дивана. Просто пиздец.       Конечно, Ли это не в первой дрочить на Хёнджина, но не на этом же месте, да ещё и повсюду столько ушей. Младший громкий, очень, а тут нужно тихо. Справиться с этой задачей становится на один уровень с попыткой Феликса понять алгебру, то есть нереально достичь. Если со вторым у него точно никогда не получится, то с первым он попытается прямо сейчас.       Парень медленно спускает нижнее белье вместе с облегающими орган джинсы, вздрагивая всякий раз, когда ткань случайно дотрагивалась до плоти. Его сердце бешено стучало, подсказывая, что творит опасную дичь, ибо сейчас в любой момент может кто-то зайти, попить водички, пройти мимо к туалету, да вообще по любой причине. Но возбуждение росло от предвкушения, от захватывающего дух адреналина. Он смачивает ладонь слюной, пройдясь для пробы от основания до самого кончика. Томно вздыхает, облизывая губы, словно прошибает током от накатившей волны удовольствия. А если ещё эта ладонь принадлежала Хвану, то полёт в поднебесье был бы обеспечен. Если бы только тот сейчас был рядом, все грязные фантазии Феликса стали бы явью. Они бы трогали друг друга, никуда не торопясь, смакуя дурманящий запах кожи, оттягивая длинные локоны назад и впиваясь острыми зубами в шею. Феликс полностью бы присвоил себе старшего, кусал бы его до утра, прижимаясь к нему и целуя те сочные на вид губы. В его грёзах они до чертиков сладкие. Слаще даже той купленной Хваном банановой ваты. Такие мягкие и полные, что сводит челюсть от желания быстрее вкусить их, насладиться и пробовать до лишения сознания от нехватки кислорода.       Скользящее движение руки вверх-вниз ускоряется, заставляя больно прикусить губу, дабы приглушить рвущиеся стоны. Остаётся с силой запихнуть их обратно в глотку, иногда пропуская негромкие мычания. Он двигает усерднее бёдрами навстречу руке, стискивая сильно член, ощущая как кровь перегоняется к головке, вызывая её набухание и покраснение. Нещадное возбуждение нахлынуло как цунами, по вине того самого "супер мега красивого ловеласа", и Феликсу хочется взвыть в голос, карабкаться по стенам от этого неотступающего стояка. Пусть только Хван Хёнджин, как неведающий смертный клюнет на него, подпишет злорадный контракт с самим дьяволом, в которым гласит вечное повиновение только одному единственному. Он заберёт себе, окружит своими щупальцами любви, не позволяя другим и рядом стоять. И этот дьявол никто иной, как его маленький, эгоистичный, но до жути любимый Ликси. Приходится отложить подальше эти мысли и воспользоваться секретным приёмом: большим пальцем массажирует шейку головки и уздечку органа, благодаря которому быстрая разрядка каждый раз окутывала его с головой. И слава тебе господи, ещё раз скользнув несколькими движениями по члену, до младшего Ли наконец-то снизошли. Его захватил в плен лишающий всех сил оргазм.       — Мне уже страшно, когда таким ранним утром я нахожу тебя на кухне, — бормочет сонный Минхо, испытывая дежавю, стоило только увидеть на часах половину шестого и сидящего за столом с кружкой в руках брата. — У тебя бессонница, Ликси?       Феликс мягко приподнимает уголки губ, заметив тревогу в чужих глазах. Успевает заверить, что всё нормально и стыдливо увести взгляд в сторону. Ибо причина по которой пришлось встать так рано, заключалась в уничтожении вчерашних следов после того ночного преступления.       — Не только я скучал по тебе, — начинает Минхо и запинается, путается в мыслях, избегая острый взор Феликса. Он отворачивается, наливает себе полную кружку чёрного чая, не глядя усаживаясь рядом. — Феликс, — всё-таки держит удар и поднимает на того взгляд. — Тебе надо с ним поговорить.       — О чём? — слишком сдержанный и глубокий голос, от которого у Минхо мурашки. Даже горячий чай не в силах прогнать их.       — О том, что тогда случилось! Надо всё прояснить. Хотя, зачем я тебе это говорю. Ты прекрасно знаешь это и сам.       — Я предпочитаю прошлое не ковырять.       Видимо, нет, не знает.       — Но надо же помириться! — вымученно выдавливает старший Ли, смотря на того в упор. Чтобы там не случилось, Хёнджин всегда оберегал и заботился о Феликсе. Хоть какое-то уважение должно остаться. Даже банальные разговоры на уровне "привет-пока". Это тоже хоть что-то! А не вести себя как абсолютно чужие люди.       Феликс шумно вздыхает и с громким стуком ставит кружку на стол, хмуро поглядывая в ответ.       — Это наше дело. Не пытайся всем помочь, хён, делиться таким количеством энергии опасно. Не хватит ресурсов на нужных людей. — кивает в сторону комнаты Минхо, где спит его Хани. — И да, я подумал и решил, что не останусь здесь. У вас тут такая идиллия, не хотелось бы быть третьим лишним. — старший косо смотрит, намереваясь перебить явно недовольным тоном, но Феликс прикладывает палец в воздухе к чужим губам. — Я решил. Не надо.       — И куда же ты пойдёшь?       — Не пропаду, не беспокойся! Но учти, каждый день нести тебе доклад я не стану, однако в курсе всего важного ты будешь.       Такой уверенности в голосе Минхо давно не слышал. До сегодняшнего дня. Было как-то неуютно (страшно?) отказывать. В тот момент он явно не осознавал, насколько чётко сработали харизма и властный тон Феликса. Вот так вот пришлось отпустить своего братика. Куда и зачем ему до конца не сказали, но обещали отчитываться, а это уже какой-то спонсор его спокойствия.       Не успев распаковать чемоданы, Чанбин и Феликс уехали тем же утром, желая паре крепкого, любовного очага и может, когда-то в будущем, здорового малыша. От последнего, конечно, те немного приахерели, но с улыбкой приняли все пожелания.       — Ох, не думал, что придёт время, когда я буду гулять с тобой вот так по красочным улицам Сеула! — задорно выдал Бинни, обнимая друга за плечи и неотрывно наблюдая за недавно открывшимся торговым центром. — Не пора ли нам на шоппинг?       — Нет, мы ещё даже вещи свои не завезли в квартиру!       Они, кстати, собираются жить вместе. Чанбин ещё со дня приезда выискивал на просторах интернета жильё, и по итогу нашёл недалеко от центра, с радостью утащив за собой Феликса. Ли за чужой счёт проживать не собирался и с гордостью оплатил половину стоимости, несмотря на чанбиновое: "Для меня это копейки, может тебе эти деньги в другом понадобятся!". Тогда это знатно обидело парня, целый час игнорируя просьбы простить. Хоть Феликс и не богат как Чанбин, но сбережения как таковые имеются. Ему родители тоже обеспечивают доход, да и старший брат иногда подкидывает, так что та сумма и половины с его карты не сняла.       — Делов-то! — фыркает Со и велит таксисту остановиться прям перед торговым центром, объясняя, что за дополнительную оплату тот должен будет завести чемоданы по указанному адресу. — Через два часа вы подъедете и получите обещанный куш.       Радостный работник такого щедрого джек-пота упустить не желает, так что быстро соглашается и паркуется у обочины.       — А если не вернётся? То останемся с голыми жопами, подумал об этом?       Чанбин заливисто хохочет, прикрыв рукой красные от смеха щёки.       — Мы сейчас за этим и идём в магазин, чтобы точно не остаться с голыми жопами!       Феликс всё-же решает подстраховаться, и отойдя в уборную названивает Чонину. Наслушавшись язвительных возмущений, длиной в пятнадцать минут, вперемешку с радостными визгами, под конец получает одобрительный ответ.       — Гений, а ключей-то у меня нет! — по новой заводится Чонин, уже отступая от прежней позиции. Однако Феликс спешит расстроить, сообщая о электронном замкé и сам код. — Куплю вам тортик на новоселье и поколдую над ним, чтобы вы неделю с толчка не сходили!       — Я тоже тебя обожаю!       К большому удивлению Феликса, всё сложилось куда лучше, чем в его домыслах. Они ни то что не остались ни с чем, удерживая в руке по пять бумажных пакетов с известными эмблемами дорогих марок, но и нашли у выхода из здания ожидающего их водителя.       Получается Чонин зря там торчит уже второй час..       — Я тебя убью, — сощурив глаза мямлит тот, когда только раздался щелчок, а перед ним явились долгожданные гости.       — Оо, а ты как здесь? — весело тараторит Чанбин, проталкивая Феликса со спины внутрь. Ян ничего не отвечает и лишь пальцем указывает на того.       — Не злись, Нини, — наконец-то подаёт голос Ли, кивая в сторону принесенных им пакетов. — Я тебе там что-то прикупил.       Задобрить подарками? Самое то!       Враждебная аура между ними быстро улетучивается, оставляя лишь долгие обнимашки и просьбы рассказать побольше о дальнейшем обстоятельстве дел.       — Мне родители купили тачку! Будем кататься днями напролёт, — с широкой улыбкой воскликнул Ян, оглядывая купленную Феликсом блузку.       — У тебя хоть права есть? — настороженно спрашивает Чанбин, накладывая себе в тарелочку нехиленький кусок торта.       — Тут главное доверие, остальное неважно. — бесцеремонно оглашает Чонин, примеряя подарок друга.       Феликс усмехается с выражения лица Чанбина, замечая, как тот боязливо округляет глаза, смешно скривив рот.       — Знаешь ли, ходьба не такой уж и проигрышный вариант.       — Не надо мне тут! Я умею водить, и сегодня же тебе это докажу, — отчеканил твёрдо и уверенно. — Вот через часик отвезу вас в один клуб.       — В какой? — впервые за их перепалку подал голос Феликс.       — В твой самый любимый.       Остальные несколько часов затянулись подготовками к тому самому клубу. Даже к экзаменам не так серьёзно отнеслись, как здесь. Каждый усердно выбирал качественную и в то же время удобную одежду, подбирая макияж под ту или иную вещицу. Чанбин в особенности кайфовал от процесса, ведь в Австралии он был королём таких мероприятий, где частенько затаскивал и недовольного Феликса. А тут незнакомые лица, новые тусовки, где он ни разу не бывал. Надо покорить и эти места!       Бинни укладывает свои каштанового оттенка волосы, с ультразелеными прядями на лоб. Надевает легкий мятный свитер марки "Aries", под низ которого идёт чёрная майка (на всякий случай, если вдруг станет жарко в клубе). Заправляет всё это в штаны, на которых доминирует разная палитра цветов с нарисованными на них знаками Луи Витон. Натягивает тонкий ремень и надевает изумрудные берцы. Красуется пару секунд у зеркала, вспоминая про аксессуары. Достаёт из шкатулочки пару-тройку колец, ожерелье с всякими разными подвешенными фигурками и джекеты, которые находятся на пике популярности. Добавляет последний штрих, подводит глаза карандашом, растушовывает перламутровые тени на веках и красит губы блеском. В принципе всё. Готов покорить весь мир, а не только тот местный клуб!       Один Чонин крутился рядом с парнями, выступая в роли советчика. Надень это, надень то, и в конце никакого результата.       — Ты только мешаешь! — возмущенно трещит Феликс, размахивая кистью у носа. — Займись собой, ведь помнится мне, там... — его перебили ударом подушкой по затылку.       — Там второй "супер мега красивый ловелас"? — договаривает за него Со, не переставая хохотать. Пока Чонин сверлит дыру в Чанбине, Ли за его спиной энергично кивает, заставляя друга разойтись по частям на полу от смеха.       — Сидите дома.       —Эй, ты думаешь, мы зря нарядились?! — спохватился Чанбин и мигом привел себя в порядок, наваливаясь на плечи того. Утягивает ближе к купленным им вещам и окидывает их взором. — Приступай.       Сам Чонин ещё добрые шестьдесят минут возился с предоставленным выбором. Глаза отчаянно зацепились за шелковистую коричневую рубашку, поверх которой шла кожаная жилетка из обтягивающих талию ремней. Прилегающие как вторая кожа чёрные джинсы с завышенной посадкой и высокие ботинки, грубоватого типа. Уложенные кобальтового цвета волосы назад, каффы на всё ухо, тяжелый металл на шее и куча браслетов. Еле заметный мейкап, сделанный Феликсом по просьбе Чонина, и всё. Нини также готов перевернуть с ног на голову весь этот отстойный мир.       — Неплохо-неплохо, — хвалит Бинни довольно улыбающегося Чонина, когда новенький двадцатого года серебряный Ауди с ветерком довёз их до клуба, и теперь мастерски припарковался неподалёку от него.       Феликс шумно вдыхает, захлопывая за собой дверь авто. Перед глазами мерцает большая, притягивающая взор красная вывеска с выделенными на ней неоновыми буквами — Midnight. Он соврет, если скажет, что не тосковал моментами по этому котлу ада, где обитает истинная сатана.       Зайдя в помещение, их сразу же окутал поддельный дым, запах алкоголя с крупицами сигар и сбивающие с толку лазерные лучи. Феликс переживал, что как только зайдёт, то мгновенно заметит Хёнджина, и их взгляды столкнутся. А тут такое светопредставление, что своих рук хер развидишь. Хоть переживания отлегли на попозже.       Это пока Чанбин не орёт на весь клуб:       — Где же те два "супер мега красивых ловеласах"? Я хочу их увидеть!       Слава богу, что музыка гремела громко и расслышали это только поблизости танцующие люди.       — Ты с ума сошёл так орать? — раздражённо шипит Чонин, прикрыв ладонями рот того.       — Я уже который раз задаю этот вопрос, а вы, блять, витаете в облаках! Спуститесь ко мне и покажите их!       — Да щас! — не выдерживает Ли, прописывая тому щелбан. — Надо подготовиться. Я же его всё-таки два года не видел. А вдруг моё сердце не выдержит, не подумал о таком?       — Вот именно!       Чанбин угрюмо косится на обоих, пихая Чонина в бок и потирая фалангами ноющее место.       — Любите же вы всё усложнять.       Со оставляет парней у входа, а сам направляется к барной стойке. Те почему-то, не следуют за ним, а он и не собирается их ждать. Надо подкрепиться, ибо точно свихнётся от этих ловеласов и их недополовин. Усаживается на высокий стул, наблюдая за двумя барменами, которые о чём-то перешептывались. Как только один из них поднимает глаза на него, то он вытягивает руку в знак подойти.       «Ничего такие» мысленно присвистнул Бинни, а сам взгляд прыгал то ли на красивое, очень красивое лицо темноволосого, то ли на накаченные бицепсы второго.       «В Корее и вправду, кхм... интересные люди»       Подходит тот, который накачанный, с приветливой улыбкой на губах. Сделав заказ, он продолжает внимательно рассматривать его, пока бармен делает свою работу. Наблюдение тут же прекращается, как только со спины от Чонина прилетает легкий подзатыльник.       — Хватит пялиться. Это моё.       Чанбин теряется на целые две секунды.       — Эт..это.. ловелас?!       — Тише ты!       — Нини, — раздаётся бархатный голос бармена, как только заканчивает с напитком, протягивая его Чанбину. — Я так рад тебя видеть. Роскошно выглядишь!       Чонин тотчас краснеет, нервно слизывая всю помаду с губ. Смущение прошло весь толстый слой кожи и засело на пунцовых щеках.       — Спасибо, хён, мне приятно.       — Прости, — быстро тараторит Чан и невесомо касается его конечности. — Сейчас я должен работать, но после я уделю тебе внимание.       И идёт в другую часть стойки, где машут клиенты. Пока Хёнджина нет, придётся отдуваться за двоих.       — Вот это ты даёшь! — всё ещё пребывающий в шоковом состоянии Бин не успел прикрыть широко распахнутый рот. — А у Феликса тоже такой... Где он, кстати?       — В туалет пошёл. Настраивает себя на встречу с Хёнджином, — усмехается Ян, отбирая бокал Чанбина, глазами обыскивая ещё одного работника. — А где второй бармен?       — Вроде бы тоже в туалет отошёл.       Чонин давится коктейлем друга и, не прекращая кашлять, поднимает ошарашенный взгляд на того.       — Вы серьёзно? — благодаря чужим красноречивым очам, удаётся сложить весь пазл. — Тот второй.. ловелас Ликса?! Вы чё мне сразу не сказали, что они бармены?! Я бы не пялился так открыто на них!