Зависть (3) Боги оступаются

Зоя уехала, превратив мое сердце в выжженную пустошь. Мне кажется, помести туда скорпионов, они бы там не выжили (но именно они, возможно, выжили, потому что я ощущала их отравляющие укусы). Весь мир стал не мил. Я была совершенно оторвана от прежней поддержки. Макс находился в больнице, Нелли за тридевять земель в Москве (да еще и продажная — вообще с ней говорить не хотела!). Ведяшкин по интернет-каналу вел старую песню про элиты и массы, добавляя мутные намеки про просевы рядов с эпидемией. В остальном все то же: крах капитализма, агония и прочее. Новые сокурсники казались чужды. Мы думали слишком по-разному. Там, где я видела одно, они — совсем другое. Некоторые читали Цветаеву (например, Влада) и всякое такое (с наслаждением?). Я вообще с опаской на них глядела. С Зоей мы периодически переписывались. На неделе как-то вечером она позвонила. Между разговором стало понятно по дыханию, что она с собой что-то делает. У меня чуть ноги не подкосило. Я в этот момент стояла на кухне, заваривала чай. У меня абсолютно пропал дар речи. Это шуршание выдохов, ее тон, все было до безумия невероятно. — Хватит дышать молча. Говори со мной. — требовательное-хриплое в трубке. — Я не знаю что. — я присела на стул, потому что ноги реально подгибало от ее голоса: знакомого и незнакомого одновременно. Я знала, как она стонет в жизни, но тут было прямо в ухо, прямо в перепонки. У меня не то что слова, у меня мысли терялись (хотя и в жизни терялись). Я прикрыла глаза, но стало только хуже. У меня дико пульсировало внизу живота, и все было черным-черно от невозможного желания. — Рима, говори, или я доделаю без тебя. Ты же хочешь слышать это..? — Очень хочу, постони еще. — Ты издеваешься-аа? Хамло бесконечное. Я должна стонать от чего-то, а не просто для тебя стонать, скотина. — Постони для меня. — Мне пришла нешуточная идея. — Вспомни, как ты меня имела последний раз. — Сука течная, я тебя имела НЕ последний раз! Аааххх. Красиво раком стояла у стола. Понравилось на коленках ползать, Боброва? Сука, блять, ммм, охуевшая. Ааххммм. Ноги целовать, коленки мои, бедра? — Вы очень красивая, Зоя Витальевна. Так безрассудно ноги раздвигаете, вы же сейчас это делаете? Еще, пожалуйста. Ох, вы бы знали, как я вас сейчас представляю. У меня просто все мысли в кучу, мозг отказывает, как хочется вас целовать. Хотите моих пальцев? — Хочу. Да. Ааххмм. * Хотя я избегала сближения с сокурсниками, с которыми думали слишком по-разному, в пятницу прогуливались по Невскому с Владой. Она предложила, и я не отказала. Я чувствовала, что если буду ото всего отгораживаться, меня просто засосет черная дыра. Влада — крашеная блондинка с большими поэтичными зелеными глазами и грудью третьего размера (я бы подобрала ей идеальный лифчик, если б мы выбирали!). Она часто носила высокие каблуки, и ее ноги смотрелись длинными (хотя по факту мы приблизительно одного роста). В одежде она предпочитала черный цвет, то ли придерживаясь классики, то ли по другим причинам, но черный хорошо подчеркивал ее достоинства. Влада любила кольца и подвески с особыми камнями (разбиралась в свойствах каждого), как и Зоя любила всякие женские штуки и кольца (хотя Зоя надевала лишь периодически, иногда много(!), а могла вообще не надевать, со мной же чаще с голыми пальцами), и эта особенность по некоторому отдаленному сходству изначально меня привлекла во Владе. Как только ветер не сдувал бродячих музыкантов с Невского! Сидячих, стоячих. Влада поэтично в солнце улыбалась, взяв меня за руку. Идущая впереди нас девушка положила монеты в футляр скрипки. Вообще-то на ней были большие наушники, и она двигалась в такт совсем другой музыке! Неужели окружающий абсурд вижу только я? В моей груди играли барабаны, потому что я вспоминала Зою, и мне хотелось сжать голову. Я вспоминала, как Зоя сидела в кафе, непринужденно закинув руку мне за спину, проглаживая плечи, шею и ведя типа дружеский диалог. Улыбалась, периодически мимолетно слегка закусывала губу (сказав что-то и слушая), фыркала в нос, как фыркают люди при смешках, или явно смеялась, и у нее появлялись вертикальные прогалинки-ямочки по щекам. У нее было столько мимики, столько неуловимых выражений, и если она хотела (изобразить?) радушие, просто невозможно было выйти из ее обаяния, чувствуя себя самым любимым на свете. У нее была такая мертвая (живая) хватка в общении, что ее глазам (искрящимся в плещущейся радости, или наоборот, серьезным, внимательным) всегда веришь до подкорки. А если она трогала хоть незначительно руками, сразу хотелось в эти руки плотнее, ощутимей и значительней. Как же мне ее не хватало. Меня накрывало паническое чувство: куда глядят ее глаза, кому она сейчас улыбается или с кем серьезна? * В субботу происходил видео-чат семейным собранием. Софья Степановна вместе с моими родителями — из Москвы (традиция ежемесячных обедов сохранилась?). Я из Питерской квартиры, а мой милый — из больницы. Как же я их всех рада была видеть, хоть и через экран! Из-за спин родителей и Софьи Степановны мои сестры подбежали на минутку поздороваться. Потом обсуждали здоровье Макса. Он уверял, что идет на поправку, и ему намного лучше. Потом болтали про Питер, и Макс что-то сказал про дух Европы, к которому питерчане стараются приблизиться. — Дети, вы не сравнивайте светлый отечественный город с пидерастической Европой! — рявкнул отец. Всегда при этом выражении звучало так, будто он взывал какого-то Пидера Стичека, и они лично что-то не поделили за столом (вот прямо вчера-сегодня), хотя выражение это явилось ему не из головы (и если только ангелы не жили в телевизоре — точно не от ангелов). Легкий ступорок Софьи Степановны на этом моменте слегка усилился, но она ушла к другому вопросу: — Может, вам подумать, как перебраться обратно в Москву? — глядя в камеру, обращаясь к нам с Максом. Софья Степановна очень переживала с момента, когда ее сын оказался в незнакомой (непонятной!) больнице. Она переживала еще раньше, узнав про драку (мы не рассказали ей всего, чтобы слишком не волновать, но синяки и ушибы, заметные тогда на Максе, надо было как-то объяснить). — Питерскую квартиру можно сдавать, а тут что-то снять. Я бы помогла. — Мы все хотим, чтобы вы были поближе. — вставила моя мама, похоже, отражая общие пожелания. Я представила новые встречи с батюшкой Афанасием. Для меня все же привычно, но каково же было Софье Степановне представлять и батюшек, и всю крестную тему. Я вполне догадывалась, что выбор именно Петербурга (не ближайшего Подмосковья, как вариант, с теми же ценами), помимо жизненных удобств, подкреплялся мотивом, чтоб подальше от влияния моей семьи. Однако в силу новых обстоятельств Софья Степановна, видимо, пересмотрела плюсы-минусы. — Мам, а институт? Прыгать туда-сюда по филиалам? — Макс. — Нужны веские причины! — Здоровье хотя бы! Климат не подходит! — уже бурно, не выдержав, заявила Софья Степановна, хотя обычно отличалась спокойствием и взвешенностью в общении. — Это не их дело, как вы прыгаете, главное, что учитесь хорошо. Вообще Софья Степановна иногда была такая горячая. — Ну да, можно договориться, сделать справку… — скорее автоматически привнесла я. Вообще-то сомневалась, точно ли мне стоит радоваться, потому что вдруг Зоя в самом деле собиралась в Питер? Да! Конечно стоит: в любом случае ей бы было не удобно, а в Москве удобнее! Но явную радость все равно лучше не показывать. * В воскресенье я наконец решилась перестать кормить Нелли короткими отписками про вечную свою занятость и выйти на диалог по аудио (в глаза ей смотреть по-прежнему не хотела!). Вроде бы говорят: врагов держи рядом. Поэтому уж насколько могу, я постараюсь с ней общаться, не подавая вида, о чем знаю. Выложить карты нельзя: слишком долго скрывала свои продолжающиеся отношения (когда Нелли думала, что давно кончились), а откуда бы мне еще узнать о том, что Нелли сорвала мое венчание по подкупу, как не от Зои? Я пока не придумала, откуда. Возможно, Нелли как-то сама проколется. Интересно конечно, что ей Зоя сказала, когда договаривалась, но учитывая таланты к конспирации, могла выкрутить в любую сторону. Зоя никогда не говорила ничего, что сама бы не хотела сказать, и никогда не отвечала на вопросы, на которые не хотела отвечать. Например, даже с регулярной перепиской я до сих пор терялась в догадках, происходят ли у них встречи с Нелли или нет! — Я все нам придумала, только не спорь, и давай без религий! — Нелли вещала, как ни в чем не бывало, про совместную писанину. — Нел, но там же никак! — возмутилась я наглости лучшей подруги (называется сука продажная). — Без религии зашуганное гетто с колен не вытянешь. Цепляться за землю зубами будут, в привычные нормы и правила! Мания к жизни и воле нужна, а без религии, мании — все тлен затленный и тщета. Это еще без нас давно определили! Тысячи лет назад! Волю из себя безгранично не начерпаешь — тухлый номер. Нужен источник неисчерпаемый — бог. Я вообще не понимала, как Нелли этого не понимает! Это же математически элементарно! — Ты совсем рехнулась, кого ты богом сделала?! Она конечно огонь баба, сексуальная, но это же вообще пи… нонсенс, несочетаемое! А хочешь религию, — Нелли ехидно-зловеще-угрожающе, заведомо победоносно, — клиторы и пезды точно придется подтереть! — Но как же я все клиторы и прочее, которые от Зои текут, подотру? У меня рук не хватит!!! Мне вообще не понравилось, как Нелли про нее говорила. А вдруг они вообще вместе сейчас? Или только-только расстались? И теперь Нелли мне просто зубы про писанину заговаривает? Я быстро открыла в параллели чат и запостила Зое: «Ты где сейчас?» Ну уж точно не спрошу, что она делает, а то опять стул-кофепитие-раздета. Хотя и нынешний вопрос не так уж страховал от того же ответа? — Короче, блин, это полный абсурд! — говорила Нелли. — Совершенно немыслимое! — Жизнь абсурдна, поэтому и религия не может быть другой, кроме как абсурдной. Это, считай, их природные объединяющие качества. Поэтому и браться нужно за самое немыслимое, а за мыслимое и без нас другие возьмутся. Пришло от Зои: «В аэропорту в Мюнхене». Они явно не могли быть сейчас (или только-только) с Нелли. Там же перелет... Что? Стоп! В каком аэропорту? А как же Питер? — Ах, да. — Нелли тем временем рассуждала. — Ну вообще я гений. Значит, надо реально что-то такое не совсем мыслимое… «Надолго туда?» — настрочила я. «Две недели. Если ты планировала поездку в Мск на следующие выходные, как понимаешь, меня там не будет. Но я на связи. Просто не так часто смогу отвечать» — Зоя. — Ладно, хрен с ней, затянули религию, будем тянуть дальше. — продолжала Нелли. — Я вообще не поддерживаю! И бог, кстати, твой, наш, тоже против, чтоб все от правил отступали! Ей лишь бы все исполняли, а она хуйню какую угодно сама бы воротила, потому что вздумала, а другие пусть не думают, а по правилам живут!.. Блин, узнала бы это Зоя, с которой списывался бог, какое у нее бы было лицо!.. Зоя вообще-то знала, по воде думала ходить (ну письменно по крайней мере, в тексте: по Неве недавно она сходить с теплохода не думала). Об этом я конечно решила для Нелли умолчать. К слову, метафорически могла бы Зоя и пойти — метафорически почему бы не пойти, для крепости духа. Хм — я задумалась. Но это все же плагиат. Если уж в Библии ходили по воде, то здесь-то чего ходить, тем более, прекрасному рыжему богу (ей что, заняться больше нечем, как по Неве на публику шастать?). Между тем, мне опять не понравилось, как Нелли представляла Зоино лицо. — Слушай, я тут задумалась. — Нелли продолжала. — А вот если бы Зоя знала… Ты из нее неисчерпаемо черпать собралась, а ей-то откуда черпать? Я открыла рот, но у меня не было ответа на этот вопрос. Зоя не ходила в церковь и вроде (как и ее мать Антонина Ивановна) была атеисткой. Хотя я точно не знала. Судя по разным высказываниям, стебу про секты и прочее, походило на то. Но мы никогда напрямую не обсуждали. За два с гаком года общения я не знала о ее отношениях с верой и Отче наш! Да я же вообще ничего о ней не знала! А еще мне было почему-то не по себе и обидно за Зою: если же из нее черпать, а ей неоткуда черпать, то что ж это получается, только ее исчерпать и выжать до капли? Только потому что она сильная? Но физически с ней бы даже справился любой мужчина. По коже прошелся холодок: я вспомнила пятерых мерзавцев из нашей с Максом передряги. — Какие у тебя идеи на счет сюжета? — переводя тему, невесело спросила я. К веселью вообще ничто не располагало. Хотя и раньше Зоя периодически уезжала в Германию (случалось больше, чем на две недели, у нее же там ребенок), но сейчас я почему-то болезненно реагировала, даже злилась. — Просто лесбиянки. — ухмыльнулась Нелли. — Быстро кутайся в клетчатый плед, садись на подоконник и думай о жизни! Включи видео: заценю, как это смотрится. И пусть рыжая ведьма какао варит для Фроси! — Не буду я никуда садиться. И какао не хочу. Из каких анналов ты вообще выгребла это доисторическое клише? — Фу-фу-фу, — Нелли стопудово в манере Зои, — я же пошутила. Вообще сейчас в тренде найти одного мудака и мутызгать его по всем канонам справедливостей! Это всем по кайфу. Ну или парочку мудаков. — Пятерых! Десятерых. — я просто не могла остановиться. Хотя я говорила вовсе не про насилие, но я знала, что: — Армию! — Оу-оу. Как тебя понесло. Как же ты против армии собралась выставить одну слабую героиню? — Но Фрося — Жанна д’Арк! — Ага, а соседом по палате у нее будет Наполеон. — Нелли иронически. — Бог всегда выбирал именно слабых для высшей миссии. — Давай детектив! У меня куча идей. — Нелли решила пропустить мимо ушей мою последнюю реплику. — Шпионская драма! Триллер! Ужасы! — Какой еще детектив? Это же всю работу придется выяснять, кто куда пошел и что делал. А потом убийца садовник, пфф. Нел, не забывай, пожалуйста, что у нас изначально религиозный мюзикл. — Что? Какой еще мюзикл?! Только потому что ты любишь потанцевать? Где там хоть слово про мюзикл? — Так там же прямым текстом барабаны, шекспировский спектакль и танцы. Там же много раз фигурирует. Что же это может быть, кроме мюзикла? А под конец в оркестре сольются все скрипки, и все услышат музыку через буквы! — я с видом грандиозной авторки устремила взгляд в небеса (хотела в небеса, но получилось на потолок — для этой реплики мне срочно нужны небеса! Пофиг, что никто не видел). — Рима, ты ебнулась? Это же никому не понятно, что мюзикл! Даже рифмы ни разу нет! Тут в дверь позвонили. И еще раз, настойчивее. — Погоди. Ко мне кто-то пришел. — Наполеон, что ли? — не удержалась от подначки Нелли. — Я перезвоню. — некогда было отвечать, пусть угорает. Я была вообще-то на нее сердита. И на Зою тоже. Двигаясь к двери, я думала. У меня будет свой детектив! Триллер! Ужасы! Нет, пожалуй, без ужасов. Не охота с призраками возиться, потом из квартиры выпроваживать. На пороге стояли менты. В смысле милиционеры. То есть полицейские. Женщина и мужчина. С удостоверениями, направленными к обозрению через глазок. Они сказали, что хотят задать несколько вопросов: мою соседку обворовали, пропала ее коллекция марок.