Зависть (3) Боги оступаются

— Так вы подтверждаете, что знали о ее коллекциях марок? — спросила женщина-полицейская. — Но она же всем подряд рассказывает про свои коллекции! — отвечала я сотрудникам-правоохранникам. — Забывает и рассказывает заново. Я ничего у нее не брала! — Но потерпевшая сказала только про вас. — мужчина со строгостью порядка. — Может, потому что я хорошая, и мы с ней чаще общаемся, поэтому она меня запомнила? — Хорошая? — усмехнулась женщина. Они с напарником переглянулись, и тот с хохотком тут же дополнил: — Так и запишем! — Я имела в виду, что другие не готовы выслушивать по двадцатому кругу одни и те же истории, я просто сомневаюсь, что у всех хватает терпения! — я. — А у вас хватает? — снова с насмешливостью, но уже с большим подозрением от женщины. — Терпеливая, выходит? — То есть ни про кого не сказала, а про вас сказала — именно потому, что вы ХОРОШАЯ? — с интонационным нажимом уточнял мужчина. — Ну ДА! — я почти решила, что мы уж разобрались с вопросом. Это же совершенно логично и очевидно: кого бы еще ей запомнить, если у нее проблемы с памятью? — А вот потерпевшая говорит, что сразу приметила в вас наркоманку. Я уже даже не поняла, кто из парочки полицейских это сказал: они как-то смешивались в одно. Хотя совсем разные: женщина — похожа на армянку (особая форма носа, но не слишком крупного, и характерные пухлые губы), черноокая брюнетка, а мужчина — русый и щекастый. — Но я не наркоманка! — выпалила я. «Только не думать про Зою, только не думать про Зою, — напоминал мозг. — А то зрачки расширятся. Будет выглядеть, что под дозой». Стоп, я и так не думаю про Зою, ситуация вообще не располагающая! Зачем я думаю о том, чтобы о ней не думать? — А вот ваша соседка, потерпевшая, говорит, что ведете себя со странностями. — заявила женщина, прищуривая на меня. — И почему вы так эмоционально реагируете? — Какими, например, странностями? — я была в таком шоке и удивлении, и сразу пыталась представить все странности, которые могли за мной числиться. — Я просто эмоциональная! — И с типичными наркоманскими повадками. — дополнил мужчина, тоже прищуривая на меня. Я вдруг вспомнила, как Зоя говорила, что ломать меня может только она, а остальное меня не должно так волновать, чтобы нервничать, и это помогло внезапно успокоиться. — Да я тест хоть сейчас сдам. Я никаких наркотических веществ не употребляю. — Веществ? — с продолжающимся прищуром от женщины. — А что это вы вдруг такими специальными терминами заговорили? — Я просто начитанная. — Начитанная? Или в диспансере состояли? — Она начитанная, хорошая! — саркастически от мужчины. — Не понятно, что ли? Ангел! — Но я не ангел. Я верующая, а воровство — грех. — спокойно сказала я, твердо решив сохранять невозмутимость. — Поэтому марок я точно никаких взять не могла. Я думала дополнить, что даже рукоблудием не занимаюсь (когда трогала себя при Максе на столе, я не так трогала, только около трогала), но потом решила, что в таком случае, справедливости ради, мне придется рассказать, каким блудом и прелюбодейством все же занималась. А вслед за тем — еще про полжизни рассказать. Они и так меня считают странной. Подумают, что вообще ку-ку (или уже думают?). — Сказать разное можно. Никаких — не могли, а каких — могли? — снова от женщины. Вот докопчивая! К словам привязалась. Она что там, на литературном училась? Или это влияние культурной столицы? Тоже Цветаеву читала? Ахматову? Так и подмывало спросить! — Я не брала марки. — Что это вы были эмоциональной и вдруг перестали? Армянка эта мне сразу не понравилась! И ее мужские увесистые часы на руке — тоже. Ее можно было бы назвать симпатичной, но какая-то слишком серьезная. — Да я вначале перепугалась: не каждый день говорят, что наркоманка. — Неужели? А вы вполне подходите по статистике под возраст. Так вы наркоманка? — В Петербурге каждого подозревают уже и по возрасту? Еще раз: НЕТ, я не употребляю. — Тест готовы сдать? — Готова. — А вот и баночка. — протянул мне полицейский пластиковый стаканчик с крышкой. Потом я удалилась делать известную процедуру и подумала, что совсем в кутерьме закрутились, и я какая-то не гостеприимная. — Вам, может, предложить чаю? — выйдя, поинтересовалась я. — Не надо чаю. Давайте вашу мочу. — мужчина взял мой контейнер. — Вы сказали про Петербург, а сами откуда? Документики, пожалуйста. — от женщины. Тут у меня готов был задергаться глаз. Хотя они вроде сразу должны были проверять, просто отвлеклись? Мы с Максом вообще-то были из Тамбова. Как мы из него оказались? Очень просто. Еще до переезда знающие люди посоветовали называть любой город, лишь бы не Москву (чтоб не напороться на предвзятости). С бухты-барахты возник Тамбов. Позже Нелли смеялась, что родом из Тамбова бандиты-головорезы, и раньше там что-то было по держанию заключенных, а гены пальцем не сотрешь. От этой информации у меня вмиг запотели ладошки, хотя откуда она ее взяла, осталось загадкой! Любовно проканифолив Максу мозг (он же политолог, мог бы знать!), я судорожно перелопачивала историю и легенды Тамбова. Такого я начиталась, что зачиталась, но — Нелли то ли город попутала, то ли что! А если не попутала, мы же не виноваты, что из Тамбова. На всякий случай однако решили родиться в Липецке, переехавшие в Тамбов в младенчестве. Мы же очень хотели быть для всех хорошими! А тут — документики. Я уже готова была расколоться с отсутствием рукоблудства и присутствием прелюбодейств. Но у меня рыльце в пушку совсем не в том, который про марки, а в очень многоплановом пушку! Одно утешало: может, питерская армянка не такая уж питерчанка. Она же не расскажет Владе? И не придет меня донимать в институте. — Вы снова нервничаете. — полицейская внимательно изучила за столом мой паспорт. — Кстати, где ваш муж? — В больнице. Ковид. — я сразу назвала больницу, этаж и номер палаты. — Он наркоман? — мужчина. — Он НЕ наркоман. — я. — А почему нервничали? — женщина. Но мы же теперь не поговорим о Цветаевой! Под угрозой новых подозрений в наркомании произносить это вслух я все же не стала, а сказала стеснительно: — Москвичей в Питере не особо любят. — И что? Мы же охраняем закон и порядок, а не смотрим на граждан, как на людей. — Как на нелюдей? — я очень удивилась, даже как-то вылетело из головы про все угрозы. — Гражданка! — возмущенно вмешался мужчина. — А я-то при чем? Я не брала марки! — А вот сейчас будете при чем, оскорбление правоохранительных органов. — Но я же не оскорбляла! — Сереж, остынь. — теперь армянка успокаивала напарника. — Никто никого не оскорблял, я же сама сказала. Кто виноват, что это главное правило закона и порядка. — Его не в тех словах говорят. — Сережа. — Тебе надо быть аккуратнее с тем, что говоришь. — Мы к вам позже зайдем. До свидания! — поднялась напарница. — Но может, вы хотите провести обыск? — меня просто воспитывали быть вежливой. Я правда не совсем поняла, зачем мне это качество в данной ситуации, но что-то язык молол без разбора: — Мне нечего скрывать! — Можно? — Сережа огляделся вокруг. — О, это так мило. Не надо выбивать ордер! — полицейская. — Обыщем солонки, забавные, кстати. Сереж, пошли, тут нечего искать, она слишком сотрудничает. Понятно, что потерпевшая потерпела хорошего отношения, и все тут потерпели. — Лиана, как раз тут мы можем массу всего найти! — с опытом заявил Сергей. — Не верю я этим ангелам. Слишком ангельские. Сердце обмерло на секунду. А вдруг они арестуют мой мобильник, прочтут божественную пересписку и вскроют секту? — Мы зайдем позже. — повторила Лиана. — Или кто-то из нас. Тут явно не логово наркокартеля, чтобы ходить парами. — Я могу сама зайти! — предложила я, провожая. — Мне просто надо найти сюжет детектива! Что вы любите к чаю? — Мы не берем взяток! — Сережа строго. — Но это конфетки! — Конфетки без формы. — сказала Лиана. Я бы предложила раздеться, но испугалась быть неверно истолкованной и просто сказала на прощание: — Хорошо.