Зависть (3) Боги оступаются

Московский вокзал в Питере находится  в самом сердце города. Мы проезжали Невский проспект, и я мысленно прощалась с ним: кто знает, когда еще увижу — увижу ли (это было такое душещипательное! Глупые слезы наворачивались, и я не совсем знала, от чего именно). Я собиралась преследовать Зою, куда бы она не пошла и не отправилась. За малыми нюансами (без двух дней) нам было вообще-то по пути, ведь переехать обратно в Москву — входило в мои планы.  Хотя Зоя устроила билеты для нас обеих, оставался некоторый шанс (я все еще побаивалась!), что сразу после высадки из такси она решит распрощаться. Это же непредсказуемая женщина! И я явно ее бесила (периодически — уж точно). Даже мелькнула мысль, что она берет меня с собой только затем, чтобы иметь компанию на рейс — не больше и не меньше,  просто не ехать в одиночестве.  А пока в салоне машины играла музыка (играла с самого начала), а за окнами проплывал Питер, я потянулась к Зоиной руке, лежащей на сидении рядом, тронула пальцами ее пальцы. Это робкое прикосновение и ее молчаливый ответ — оно разворачивало в душе какое-то непонятное неистовство. До кучи у меня шли те мечтательные темпераментные фантазии, которые случаются сном наяву (особенно под музыку), и в них мы с Зоей нескончаемо ехали по ночным огнистым дорогам, под огромным небом — и вообще все было огромно. Все было огромным и невмещаемым никуда: столько всего мы проезжали там (и немного здесь), а сердце билось все рьяней, все сильней, и я ощущала, как краска приливает к лицу. Я чувствовала все такое разное, а единственным знаменателем во всем (и константой везде) оставалась Зоя — мой рыжий бог. Если вы думаете, что я совсем потеряла голову, так оно и было (давно и надолго). Оно же никак не помещалось (больше меня и моей жизни) — мне снова хотелось трахаться (целоваться и трахаться). Я говорю, как идиот? Я говорю, как идиот. Возможно, и это было правдой (впрочем, не отменяя желания трахаться). В крови все еще кипел адреналин, связанный с пережитыми сегодняшними событиями, и он позволял не забыться насовсем. Ступив на твердую землю, стоило помнить об опасности, и что мы в бегах. На вокзале, у дверей поезда нас как раз поджидал мужчина в черном. Узнав в нем одного из наемников, — водилу, который подвозил нас после облавы, — быстрее, чем успевая подумать, я схватила Зою за руку и с силой рванула на себя. Теперь же все те парни против нас! А я видела, на что они способны. — Что ты, блять, творишь?! — прошипела Зоя. Она неудобно разместилась в моих объятиях, в которые я вынужденно подхватила (захапала) ее, когда она теряла равновесие. По глазам я видела, что она тоже хотела трахаться (или это все адреналин?). Но не можем же мы трахаться под пулями, на грани смертельной угрозы?! Или можем? (Она была столь соблазнительна, она была Зоей, и я знала, она пахнет Зоей. А я с потерянной головой. Пусть это будет последний момент в моей жизни?) — Нет времени на нежности! Поезд отходит через минуту! — мужчина в черном подскочил к нам (у меня все тело напряглось!), но о чем он говорит? Я слабо соображала, а он продолжал, взывая грубо-скоро: — Она с нами или нет?! И тут я поняла, что это тот самый момент (идеальный момент): смешались все страхи, начиная от страха за жизнь, заканчивая страхом опоздать. У нас обеих (с Зоей). Адреналин шпарил. В одном этом моменте во взгляде синих глаз мне готова была казаться бесконечность, если бы пощечина не привела в чувство. В чувство? Да у меня край чувств! За что?! — Римма, не тормози! — Зоя. Времени на разборки не было. Мы почти бегом попали в вагон, буквально перед самой отправкой поезда. Парой минут спустя, после проверки билетов, уже садились по местам. Я чувствовала себя побитой. А еще возбужденной. Я едва выдержала эту поездку, передумав разного. В поезде мы почти не общались. Просто Зоя довольно быстро заснула и проспала до конца пути. Я не знала, что меня ждет дальше, а малейшие надежды на секс в туалете канули в лету.