Зависть (3) Боги оступаются

История, которую рассказала Зоя, была на редкость банальна. И она сама (Зоя) дважды повторила это (иначе я, быть может, не догадалась бы: она же бог, разве может с ней быть банально даже банальное?). Но в самом деле, можно ли придумать более банальное, чем самоубийство на почве неудачных отношений? Ты же такой: я никому не нужен, я ничего не стою (и прочее). Для поддержки в тяжелый час очень важны друзья рядом, а у Зои их не было. Вот недавно (еще в Питере) мы с девчонками поддерживали нашу общую сокурсницу Снежану (ее кинул козел Виталик), наперебой уговаривая, какая она соска нереалка, а он недостойный придурок (враг света и всех сосок нереалок). Понятно, что каждая из группы поддержки буквально от сердца отрывала титул соски нереалки (который в тайне примеряла на себя), отдавая нуждающейся подруге. И хотя в другое время девчонки мерились, кто лучше сделал губы-ногти-брови-ресницы, тут все вместе выступали как одна — единая соска нереалка, — проклиная упырей и нелюдей. Маленькое отступление: у меня не было денег на салоны красоты, но утешала мысль о природных данных и о том, в конце концов, что где-то в Москве у меня сестра Даша, а она не кто-то там, а мастер маникюра (да если б я только захотела…!). Ведь в глубине души я тоже хотела быть (главной) соской нереалкой — для Зои. Но вернемся к сути вопроса. Вообще проклятия очень важны: проклятия, чтоб Виталик отгрыз себе голову от тупости, чтоб лифт под ним рухнул ниже преисподней, чтоб член у него отсох, и он как-нибудь выблевал душу (не осталось в нем ничего человеческого). Ну и в общем. Мы даже создали специальный чат в ТэГэшечке с названием «Мудак Виталик». Каково же было гнусное предательство: пока мы единым флангом готовы были утирать нос (знаменем великого бабского презрения) Виталику, Снежана снова замутила с тем самым презренным! Обидно, да? Но делать было нечего: сквозь зубы желая сказочно обильной ебли, все лишь втихомолку конечно ее прокляли (не еблю конечно — создали одноименный чат «Дура Снежана»). Ну потому что а что: Виталик ее снова бросит, а она снова прибежит к нам плакаться? Типа на тот хуй больше ни пиздой, ни жопой, бла-бла? Не-а, а’а, нетушки, дураков нет, пусть будет проклята (и горит в аду), шлюха-предательница. Но у Зои не было таких друзей. Вообще не было друзей. Не было опоры, не было подмоги: кто бы ей в нужный момент сказал, какая она соска нереалка (она даже круче — хотя трудно представить кого-то круче соски нереалки, но она же просто бог!); и кто бы сыпал проклятия в сторону Грет. Чудовищная несправедливость: даже мать Зои называла эту Грет чуть ли не святой. Я страдала теперь за Зою, желая быть мостом сквозь время, оказаться с ней тогда рядом. Я бы зализала ее раны (ну или что-то другое зализала). Но тут произошло то, чего я давно и страшно боялась. Зоя приблизилась ко мне, подцепила пальцами мой подбородок. Облизнув губу, она сказала: — А теперь ты, Римма, в стороны ножки, и дрочи передо мной. На стол! Живо. Охх. Ты будешь дрочить так, как в последний раз в жизни. (Ох Зоя, какие ножки? У меня просто не ножки.) — Пожалуйста, нет. Только не это. Давай ты лучше трахнешь меня? Пожалуйста, Зоя? Я не готова? В смысле я хотела сказать… но у меня путаются слова, когда ты так смотришь. Я только хотела сказать… — Что за ужимки, копуша? Ты решила подразниться? Поторапливайся. Посмотрю, как горячо ты собственноручно натираешь свой клитор, когда меня нет рядом. Теперь сделаешь это при мне, а я полюбуюсь. Мм, давно этого хотела. — А я — давно боялась. Я только хотела сказать… Ты ведь меня любишь, Зоя? — Что-что? Ты чокнулась? — Не этого ответа я ожидала. Уровень романтики ноль. — Что за чепуха? Что за чушь? Еще эти пуговицы. Ну-ка раздевайся скорее. Если бы я любила тебя, как ты себе это представляешь? Имели бы место все те развратные штуки, в которые мы играем? А тебе несомненно нравятся наши игры. Я хочу трахать тебя, а не заниматься любовью. Мы бы много сюсюкались и больше обнимались. Давай-ка поразвратнее! Оставь эти ебучие пуговицы, пока расстегнешь все тысячу, свихнуться можно. Когда только пришить успела? Ноги шире. Живо! — Просто скажи, что ты меня любишь! Просто у тебя другая любовь. Сложно, что ли? Я вот тебя люблю, отпусти мои пуговицы, я сама, я их знаешь как пришивала. И это было прекрасно, что ты еще до встречи со мной дрочила на меня, ну как бы типо почти на меня. В плане я понимаю значение слова дрочила и слышала, это приятно… — Нет никакой любви! Ни другой, ни какой. Что значит слышала? А не важно. Хватит протирать задницей стол, бездельница. Начинай дрочить, как в последний раз. — Но Зоя, блин, блин! У меня не было даже первого. Я не умею. Я никогда этого не делала. — Да неужели? Какая лживая сука. Ты хочешь, чтобы я поверила в это? — Но это правда, Зоя! Давай как хочешь, как угодно, как тебе нравится? Догги стайл, хардкор, сквирт? — Хм. Ты хоть знаешь, что такое сквирт? — Об этом все девчонки говорят, это ж модно! За кого ты меня принимаешь? Конечно знаю! — И что же это? — Ну сквиртануть — сильно кончить. — Да неужели? О оно как. — Да что неужели? Ужели! — Знаешь, существуют два типа женщин: охочая пизда и романтичное бревно. Тут ключевой момент: они настолько различны, что никогда не разделят ценности и убеждения друг друга. Я все никак не могла определить, к какому типу относишься ты. А ты — как будто совмещаешь оба! Черт, это так заводит. Но я просто на распутье: в какую же сторону тебя переучивать?!