Рыжий и Бесстыжий

— Ну, как тебе? Костя с надеждой взглянул на Рената, ожидая одобрение с его стороны, но кондитер лишь тихо усмехнулся, присев на край кровати и сложив руки на груди. — Я в костюме видел тебя раза два в жизни. — Это значит – дерьмо? — Он тебе немного..мал, Костик. Ренату не требовалось задавать лишние вопросы, дабы уточнить, для чего конкретно Ивлеву понадобился костюм, ведь он прекрасно помнил о его дне рождения. — Короче, я всё равно не собираюсь в нем праздновать... — А для чего же ты его примеряешь? — А я, может, покрасоваться перед тобой хочу. Стал снимать пиджак. — Ну, ладно, ладно. Я уже достаточно насмотрелся. — Если честно, я вообще не собираюсь праздновать. — В каком это смысле? Далее начал расстегивать пуговицы на рубашке, развернувшись к Агзамову спиной. Его присутствие вызвало смешанные эмоции, похожие на радостные, а шутки тут же подняли настроение, заставили улыбнуться и не думать о плохом вчерашнем вечере. И если говорить уж совсем честно, то Костя перестал представлять себе комфортный и весёлый день без Рената. — В прямом. Мне почти 50. — У тебя только жизнь начинается, ты чего? Обернулся к кондитеру с немного удивлённой гримасой на лице. — Только начинается, говоришь? — По крайней мере, ты выглядишь на 40, чувствуешь себя на 30, а... — А откуда ты знаешь, как я себя чувствую? — Я всё о тебе знаю, Костик. Даже мысли? Он их читает? Или предугадывает? Сложно понять, что вообще Ренат имеет в виду под фразой "Я всё о тебе знаю". Да и звучало это довольно..угрожающе? Возможно. Но Костя улавливал каждую тонкую ниточку его юмора, как бы хватаясь за них, в надежде выкарабкаться из всего этого дерьма, прекрасно понимая, что когда-нибудь от них придётся оторваться. Но не хотелось. Главное, что он жил здесь и сейчас, данные секунды своего времени проводя рядом с Ренатом, уже не имея возможности вспомнить, когда последний раз эти секунды были неимоверно длинными и невыносимыми. — А.. Что там насчёт тех статей из интернета? – осторожно поинтересовался кондитер, на удивление не закатывая истерику как в прошлый раз, когда эта тема снова коснулась их двоих. — Ну, мы с тобой, оказывается, любовники. — Вот как.. Тихий вздох Рената показался Косте правдивым, словно его друг принял ту грязь из статей за что-то явное, не восприняв то, как равнодушно и, возможно, со стёбом, отнёсся к этому Ивлев. Впрочем, какая разница? Его же это всегда волновало. Только теперь, когда они вновь крутили эту глупую тему, как белье в стиральной машинке, всё казалось чем-то серьёзнее. Для Рената, разумеется. — А ты чего вдруг спросил? Волнуешься? — Да, представь себе. За нашу репутацию, думаю, и тебе бы не помешало поволноваться. — Не, мне не надо. У меня жены уже нет. А у тебя есть. — Н-да, весомый аргумент. Костя натянул домашнюю футболку, затем джинсы, мысленно усмехаясь над Ренатом, что снова обиженно и задумчиво надул губки, отведя взгляд в пустоту. Теперь он взял на себя ответственность смотреть на жалкого кондитера свысока, пока тот перебирал и настраивал в голове механизмы, дабы, наверное, высказать Ивлеву что-нибудь по-прежнему язвительное. Но он молчал, стараясь не смотреть Косте в глаза. Это не сработало, ведь его взгляд был ловко пойман, как рыбка, попавшаяся на крючок. Казалось, что во взгляде читается решительность и самоуверенность, которую Костя заработал сам себе. Своими же руками. Но Ренат владел таким языком, каким мог бы прочитать в нем всё. И даже ту скованность, которая прячется за сильными Ивлевскими плечами. Даже то сожаление, которое видится лишь ему. Которое скрыто под привычной маской. Но единственное, что не мог читать в нем Ренат – это мысли. Он же не какой-нибудь там экстрасенс, он просто... Лучший друг. Самый близкий. Возможно. Пока непонятно. Он внимательно и с интересом изучал его черты лица, такие круглые, даже можно сказать..милые. Костя сравнивал их со спелым яблоком. Только что созревшим, румяным и сладким. — Что-то не так? — Ты похож на брошенного котёнка. Это было видно по его тёмным глубоким глазам, как у Кота в сапогах из «Шрека». — Ну так пожалей меня, Костик. Наверное, эта шутка специально воспринялась Костей точно так же, как и Ренатом воспринялся всерьёз тот бред, который бессовестные люди пишут в сетях. Это ответный удар. И его не ожидал никто. Даже сам Ивлев. Наклонился. Противоречивые чувства убежали. Да их и не существовало. Это всё выдумки были. А сейчас он словно пребывал в некой эйфории, до сих пор глупо улыбаясь, как будто бы с утра развлекся шампанским. Но развлекся он совсем не алкоголем, а его ароматом. Знакомым. Родным. По-своему родным. Такой был только у Рената. Только у него. И это в данную секунду было за гранью разумного. Мир сузился, словно его и не существовало. Непривычное прикосновение тёплых губ. Они – подростки, дети, животные, да кто угодно. Они любые, но не такие, как раньше и всегда. Их загнали в клетку, но и этому они, кажется, были не против. Ренат желал терпения, а его не последовало. Желал того, чтобы крепкая рука отпустила его чуть приподнятый подбородок. Но он не сопротивлялся ни чувствам, ни ему. Это было бы наказанием. Преступлением. Всем угодно, но только не чем-то разумным. И для чего же он совершил такой наглый поступок? Ради кого? — У тебя губы на вкус как...вареники с вишней. — Костя, я не понимаю, – выдохнул Агзамов так, словно даже и эти слова дались ему тяжело. — Это шутка была. Мужчина отдалился на несколько метров, сделав вид, что ничего только что не произошло. А Ренат напротив. — Ч-что? Подожди.. Что это было? Ты же не хочешь сказать, что ты... — Забудь. Я просто пошутил. Потрясающая шутка. — Что?! Отвернулся, суетливо складывая одежду в шкаф, дабы не видеть красное от стыда лицо кондитера. Сейчас он и впрямь выглядел жалким. И от всей ситуации складывалось настолько странное впечатление, что всё казалось непонятным и неожиданным сном. Они доверяли друг другу всё, но не это. Это было то, что, наверное, расставило какие-то точки, а потом всё вновь вернулось к огромным вопросам. Нельзя сделать вид равнодушия. Они же друзья. Но раз это случилось, значит так должно было произойти. Значит, они не просто друзья. Значит, они обманывали друг друга, обманывали всё вокруг, и те слухи оказались в каком-то смысле правдивыми. Костя не говорил себе этого, но глубоко в душе знал. Знал всё. Но не знал, что происходит у Рената. А теперь знает. Знает всё наперёд. — Костя, ты меня раздражаешь! — Ага. — Ты не можешь поговорить? Что это было? Объяснись. — Я не хочу. Ты не поймёшь. — Ты как маленький! Это..неправильно! — Зато я знаю, что тебе не безразличен. Слов подходящих не находилось. Вообще. — Я просто.. Мы же.. Мы же не можем.. — Наверное, я всё таки не той ориентации, – и снова шуточный тон. Невыносимо мерзкий. Ренатом овладел гипноз в тот момент. Он не мог сразу собрать весь пазл воедино, но вторая частичка уже смело, но одновременно и недоверчиво подкралась к остальным. Он молча переваривал услышанные слова, сам не понимая, что около минуты назад дал ответ на какой-то возможно возникший у Кости в голове вопрос. Позволил ему опробовать несмелые губы на вкус. И от этого становилось всё хуже, и хуже. — Блять, извини, я... – произнёс Ивлев, так и не поворачиваясь обратно к кондитеру, лишь стыдливо опустив голову, —...я не должен был этого делать. Секундная слабость. Его оправдания нагло прервал телефонный звонок. Этого можно было ожидать. — Д-да, Лер? – как-то неохотно и боязливо поднял трубку Ренат, — Я..нет, не забыл. Уже выезжаю. Он поднялся с кровати, останавливаясь на мгновение и ожидая какой-то дополнительной реакции от Кости. Но мужчина продолжал молчать. Беспокойство грозилось вырваться из грудной клетки, из его уст, но наступило напряжённое безмолвие. Тишина. Опять она. — Мне нужно ехать, – чуть тише чем обычно произнёс Агзамов. — Хорошо. Провожать не стал. Побоялся. Всё таки это наяву было. Наверное, к сожалению. Можно ли произошедшее считать за ошибку? Они пока не выяснили. А теперь Костю тревожил лишь один единственный вопрос: «Зачем?» И как теперь их глаза будут встречаться? Как они будут разговаривать? Работать? Даже стоять друг с другом было бы неловко, а после случившегося было бы странно как всегда спорить на «Битве Шефов». Если бы была возможность отмотать жалкие минуты злосчастного времени назад, то Костя бы никогда не разрешил себе того, что натворил. А теперь и не простит. Но время покажет. Время, возможно, раскроет все тайны. Нужно просто подождать. Он все надеялся, что вчерашнего дня не существовало, что его разум был способен на то, чтобы яркими красками передать все в точности до реальности, словно страница детективного романа резко перелестнулась на 20 вперёд, а вместе с ними и минуты, которые они старались отмотать, дабы не прийти к какому-то выводу. Но разве этот чёртов выбор их огорчил? Ренат чувствовал к нему тоску или то, что уже забыл. С женой всё было уже не так радушно и, кажется, любовь действительно прошла. Её сдул морозный ветер среди января, неожиданный и внезапно приятный. Думается ему, что ветер давно должен был подуть. А погода и впрямь разыгралась не на шутку. Совпадение, не иначе. Ренат стоял около метро. На Смоленской. Нелепо поправлял длинный, черно-красный шарф, всё надеясь, что люди перестанут так нестись мимо него. Слишком быстро. Он не успевал разглядеть улыбку на их лицах, мечтая, что сегодня хоть кто-нибудь мог бы быть счастлив. Руки заныли и спрятались в карманы пальто. Нос и щеки разукрасили красным цветом. Ноги чуть подкашивались, когда мысли туманились под предлогом морозного воздуха, но предлог был уж слишком веский, чтобы ему противиться. Да и не хотелось. Как там говориться в паршивых ситуациях? Всё, что не делается – всё к лучшему. Детская книжка, признаться, уже давно закрылась на маленький ключик в его подсознании, потому и верить в это не было желания. Ни малейшего. — Привет, – актёрское мастерство на высшем уровне. Он улыбался профессионально-наигранно. — Как отдохнула? – не высовывая рук, чмокнул в щеку, случайно касаясь ледяным носом. — Привет, дорогой, – её же улыбка выглядела куда более естественно, — Прекрасно! Пойдём скорее, – Лера чмокнула в ответ, только в такие же холодные губы, и стало не по себе от осознания того, что в эти губы его недавно целовал мужчина. Они молча поторопились к машине, и только в ней начались безутешные разговоры, которые, разумеется, заводила Лера. Как-то неправильно выходит. Он ей изменил, а она об этом даже не знает. Совесть кусается и бьётся. Всё же хорошо, что не знает. Ведь так?... — Ой, кстати! Ты же не забыл про день рождения Кости? Поперхнулся кофе, который захватил по дороге, делая затем вид невинного кролика. — Да-да, конечно. Но-о... Он вроде как и не собирается праздновать. — Что? Почему? Ему плохо из-за развода с женой? — Нет. Я..я не знаю. Просто не хочет. — Странно.. А я для него подарок уже приготовила. Хотела завтра с тобой заехать, мы же 9 уезжаем. Ты же это тоже помнишь? — Куда? А-а-а.. Ну, да, помню, ещё как! Только... — Нет-нет-нет! Рена-а-ат, ну ты же говорил, что на эту дату и на последующие несколько дней у тебя не запланировано каких-либо съёмок, и ты сумеешь договориться! — Ш-ш-ш. Я всё помню. Просто я действительно не смогу. У нас...эм...продюсер заболел. И режиссёр и ещё несколько из съёмочной группы. Заразу подхватили, наверное. Так вот из-за этого съёмки не перенесли, а наоборот.. Короче, это долго объяснять... — А как же Карелия? Как же чистый воздух? Лес? Природа? — Извини. Ложь накрыла его с головой. Въелась и осталась вместе с ним и его словами. Он надеялся, что этого не повторится, но для чего же это ложь ему стала так необходима? У Кости мысли путались гораздо хуже. В них не входили рабочие планы, но ничего не оставалось делать кроме того, как послушать и выполнить. Это долг. Приказ. Работа. Сука. — Здрасте, – прочистив горло, поздоровался Костя. — О, здрасте-здрасте. Проходи, Костя. Мы уже заждались. — Так чего у вас там за...внезапные перемены? — Переносим «Адскую Кухню» на 9 число. Вот, – протянул сценарий. — Угу... Вот как. Хорошо. Смирился. Вечер грозился быть спокойным, но за исключением такового спокойствия лежала появившаяся эдакая проблема. Девятого они с дочерью планировали сходить в океанариум на Алтуфьевом под названием «Океанариум номер 1». Планам было суждено разрушиться в крах. Но десятое было число свободное. Открытое. На него он и понадеялся. И что теперь делать эти зимним, морозным вечером? Непредсказуемая головная боль изредка посещала его лишь в моменты полного погружения в дерьмо. Например, если взять случай с алкоголем, то там всё и так ясно. Алкоголь – он и есть алкоголь. Всегда знаешь, что он сделает с тобой на следующее утро, но не знаешь, какие события и последствия после себя оставит. Косте и Ренату следовало бы поговорить, расставив всё по полочкам. Они оба хотели прочесть чёртовы книги, чтобы это сделать, но для этого нужно было бы попытаться привести в порядок мысли, иначе они вновь посмеют ощутить вкус паршивого утра после ночной пьянки. Но кто из них осмелится действовать первым? У Рената жена. Ребёнок, как никак. Счастливой семье не должен мешать бородатый мужик в кителе. А если этот мужик его поцеловал, так ещё и получил на это робкий ответ, тогда... — Нам нужно поговорить.