Чёрный Ангел

      Мозги, казалось, пытались сплестись в узел, а потом сами же его распутать. Я лежал на спине, щурясь в потолок, будто надеялся вычитать там ответ на все свои вопросы. Ответов, как водится, не было. Потолок был уныло-белым, неподвижным и молчаливым. Поэтому я отвернулся и глянул в окно. Небо постепенно светлело — перешло от густой тьмы к светло-сиреневому, почти рассветному оттенку.       Четыре утра.       Прекрасно. Спасибо, Тексорами, за искалеченные биоритмы.       Учитывая всё, что произошло, я должен был спать мёртвым сном. Но, разумеется, мозг не затыкался. В нём крутилось всё — от стражников до Бранда, от башни до Корвина. Я даже попытался снова прикрыть глаза, но это было бесполезно. Тело могло устать. Мысли — нет.       Я подумал о башне. О том, что Бранд до сих пор там. И о том, что я не только не вытащил его, но, возможно, вообще всё только испортил. Всё бы пошло не так, если бы не эта чёртова погоня. Или, наоборот, всё пошло как надо — ведь если бы не они, я бы так и не оказался здесь. Не оказался рядом с ним.       Мысль о Корвине пришла внезапно и обожгла. Я даже улыбнулся — на пару секунд. Пока не вспомнил, как мы убивали этих… существ.       Кем они были? Кто их прислал? Откуда у них способность переходить из Отражения в Отражение? Ясно одно: их натаскивали. Методично. Целенаправленно. Вряд ли это дикая самодеятельность. Кто-то направил их — и мне не нравился список возможных имён. Он был слишком длинным. И в него, как ни крути, входил и Корвин. Что ж, прекрасное утро.       Я резко сел, сбрасывая с себя остатки сна, и начал одеваться. В голове стучало только одно: нечего валяться. Всё равно покоя не будет.       Порывшись в карманах, я машинально попытался найти ключ — будто был в отеле. Разумеется, здесь не было ни ключей, ни охранников на этаже. Только тонкие двери и Флора. Великолепное сочетание.       Я вышел и тут же плечом впечатался в комод, которого вчера вечером здесь, очевидно, не было. Или был — просто моя реакция стала на порядок хуже.       — Проклятье, — процедил я сквозь зубы, потирая ушиб.       И тут меня ткнули в руку чем-то холодным и влажным.       Я обернулся.       Пёс.       Один из Флориных монстров. Глядел на меня как ни в чём не бывало, помахивая хвостом, будто мы с ним знакомы лет десять и играем свою привычную утреннюю сценку.       — Доброе утро, — буркнул я, чувствуя себя идиотом. Идиотом, разговаривающим с собакой.       Пёс не ответил — логично — и, повернувшись, затрусил прочь. Я двинулся следом. Он как будто знал маршрут.       На втором этаже я заметил: дверь в библиотеку приоткрыта. Свет не горел, но внутри кто-то был. Я было собрался уйти — лишняя встреча с Флорой мне сейчас ни к чему. Но собака решила иначе. Завидев хозяйку, она гавкнула.       Флора вздрогнула, подняла голову и взглянула на меня поверх очков.       — Привет, — сказал я, понимая, что скрыться уже не выйдет.       — Не спится? — её голос был холодным, как и взгляд. Нейтральная вежливость — на её языке это значило, что я ей не нужен, но прогонять пока не собираются.       — Режим, — пожал я плечами, проходя вглубь комнаты и усаживаясь к столу. — Биологические часы, как говорится.       Пёс улёгся рядом со мной, сложив лапы. Я скрестил руки на груди, разглядывая сестру.       На столе перед ней лежала книга — возможно, даже не декоративная. Настоящая. С закладками. Вот это поворот.       — Вижу, ты с Адлером нашёл общий язык, — заметила Флора, не отрываясь от книги, но слегка кивнув в сторону пса.       Адлер. Хорошо, пусть будет так. Лично я различал её собак по количеству зубов, которые они готовы вонзить в чужую ногу, а не по кличкам, но пока я здесь, мне, видимо, придётся вести себя прилично. Или делать вид, что веду.       — Давно у тебя этот зверинец? — спросил я, потому что, честно говоря, не знал, о чём с ней говорить.       — Несколько лет, — ответила она с лёгким вздохом, листая страницу. Я заподозрил, что она просто держит книгу в руках, чтобы не встречаться со мной взглядом. Вполне в её духе. Но уходить я не собирался. По крайней мере, пока.       Я мельком глянул на обложку.       «Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного».       Ого. Кто бы мог подумать.       — Удивлён? — поинтересовалась Флора, не отрываясь от чтения, но уловив моё хмыканье.       — Немного. Не ожидал, что ты читаешь не только дамские романы и отчёты об инвестициях.       — Как грубо, — она захлопнула книгу, подняла на меня взгляд и холодно улыбнулась. — А я, между прочим, вела себя вполне вежливо.       — Это да, — я кивнул. — Только потому, что вынуждена. Игнорировать ты меня не можешь.       Флора медленно поставила том на полку, выпрямилась и сложила руки на коленях. Лицо её стало чуть строже.       — Ну, можно сказать и так, если тебе так приятно слышать это вслух, — отрезала она. — Ты, как всегда, очарователен, Рэндом.       — Только с тобой, — пожал я плечами. — Все мы нуждаемся в ком-то, кому можно говорить всё, что думаешь, не фильтруя каждую фразу.       Она на мгновение задумалась, и, к моему удивлению, кивнула.       — Здесь ты прав, — её улыбка на этот раз выглядела почти… настоящей.       Словно воздух в комнате стал немного легче. Не то чтобы между нами установилось внезапное взаимопонимание — слишком рано для чудес. Но хотя бы выглядело это уже не как два обнажённых клинка, затаившихся друг против друга.       А потом я вспомнил про трупы.       Чёрт.       Всё ещё в гостиной. Собаки. Люди. Стекло. Кровь.       Унести их в другое Отражение — можно, но муторно. Понадобился бы контакт с каждым телом, а их, на минуточку, девять. И всё это ради того, чтобы замести следы, оставив на полу кровавую кашу. Нет, нужна была другая идея.       И она нашлась.       В Уэстчестере у меня был один… знакомый. Из тех, кто специализируется на незаметных уборках. Работал в серой зоне, скажем так. Достаточно было одного звонка и нужного слова — и гостиная снова выглядела бы прилично.       К счастью, память у меня работала без сбоев.       Я встал из-за стола.       — Можно воспользоваться телефоном?       Флора чуть вскинула бровь. На её лице явно читался вопрос, но, видимо, она передумала его озвучивать. Лишь пожала плечами:       — Пожалуйста.       — Благодарю.       Я направился к двери, но на полпути остановился, вспомнив ещё кое-что.       — Кстати… На твоём месте я бы приоткрыл окно в гостиной. После вчерашнего воздуха там осталось не больше, чем здравого смысла в речах Бранда.       Я уже приготовился к уколу со стороны Флоры, но вместо этого она кивнула:       — Я разберусь. А ты звони кому собирался.       — Ага.       Я прикрыл за собой дверь и направился в коридор. Телефон стоял там же, где я его и запомнил — на небольшой тумбочке неподалёку от библиотеки. Я снял трубку, набрал номер и приложил её к уху. Несколько гудков — и в трубке раздался женский голос:       — Алло?       Чёрт. Пароль. Как он там звучал… Помню, что на латыни. Латынь, к счастью, была среди тех языков, что я знал прилично. Мама, Паулетта, была с Земли, и именно здесь я когда-то жил под именем Рэндалла Кори. Этот мир был мне почти так же дорог, как Эмбер.       — Benefacta male locata malefacta arbitror.       Надеюсь, ничего не перепутал…       — Здравствуйте, — откликнулась женщина уже другим тоном. — Чем могу помочь?       Я выдохнул с облегчением:       — Пожалуйста, позовите Дигори Уокера.       — Минуточку.       Следовало подождать, и я ждал. Спустя несколько секунд в трубке раздался знакомый голос:       — Алло?       — Привет, Дигори. Это Рэндалл Кори. Помнишь меня?       — Вот так встреча! — радостно воскликнул он. — Сколько лет, сколько зим! Где ты пропадал?       Вот только этого мне сейчас не хватало — долгой болтовни. Парень он, конечно, надёжный, но язык у него развязанный. По сути, именно это делает его на удивление подходящим для профессии, где лишних вопросов задавать не полагается. Видимо, и правда, у всех бывают странности.       — Рад тебя слышать, правда. Но давай я сначала кое о чём попрошу, а потом при случае расскажу, где шлялся.       — Ну, допустим, — согласился он. — Что тебе нужно?       — Классическая уборка. Девять трупов. Одно окно вдребезги. Сработаешь?       — Окно вставить тоже?       — Да, желательно.       — Без проблем. Адрес?       Я продиктовал ему адрес резиденции Флоры. В трубке послышался лёгкий шорох — наверное, он записывал.       — Будем через час, — сообщил он наконец.       — Спасибо, Дигори.       — Увидимся, Рэндалл.       Гудки. Я повесил трубку. Отлично. Полдела сделано.       На обратном пути к библиотеке я наткнулся на Кармеллу. В руках у неё было несколько тарелок — судя по всему, она направлялась в сторону кухни.       — Доброе утро, — сказал я, проходя мимо.       — Ох… Доброе утро.       Она чуть вздрогнула, но на этот раз не выглядела так, будто собирается упасть в обморок. Я даже улыбнулся ей — чисто из вежливости. На этот раз, к счастью, моя улыбка не вызвала у неё паники. Она чуть склонила голову, будто собиралась поклониться, но потом явно вспомнила о посуде в руках — и ограничилась кивком. Я кивнул в ответ и пошёл дальше.       Примерно через час в доме появился Дигори в компании ещё нескольких человек, которых я раньше не встречал. Я проводил их до гостиной, где вчера лежали тела, и, не дожидаясь лишних расспросов, предпочёл тактично исчезнуть. Разговорчивость Дигори могла бы сейчас обернуться катастрофой. Вместе с Флорой мы остались в библиотеке, ожидая окончания уборки.       Спустя какое-то время дверь приоткрылась, и один из сотрудников заглянул внутрь:       — Мистер Кори? Мы закончили.       — Спасибо, — отозвался я и поднялся со стула. — Сколько с меня?       Он назвал сумму. Достаточно внушительную, чтобы вызвать у среднего обывателя нервный тик. Я без колебаний отсчитал нужное количество купюр и передал их ему. Мы оба знали: такие услуги не могут стоить дёшево.       — Кофе? — неожиданно предложила Флора, даже не взглянув на меня.       — С радостью, мадам, — расплылся в улыбке работник и растворился за дверью.       — Присоединимся? — спросил я у сестры. — Раз уж всё уже убрано.       Она кивнула и протянула руку к серебряной кнопке звонка, стоявшей на столе. Через пару минут в библиотеку вошла девушка, которой я раньше здесь не видел. Рыжие волосы, уложенные в две косы, и лицо, усыпанное веснушками, делали её похожей на кого-то из классической иллюстрации — вроде тех, что бывают в старых детских книгах. Она вежливо улыбнулась, и, что примечательно, её улыбка не имела ничего общего с шокированным выражением лица Кармеллы.       — Карен, — спокойно произнесла Флора. — Свари кофе. Принеси шесть чашек. В гостиную.       — Сию минуту, госпожа, — с живостью отозвалась та и удалилась, не забыв перед уходом поклониться.       Гостиная теперь выглядела так, будто никакой бойни в ней никогда и не было. Пол сверкал, от крови не осталось и следа, окно выглядело так, словно его только что вставили. Работа была проделана основательная.       Внутри нас уже ждали Дигори и четверо его коллег. Вскоре появилась Карен, неся на подносе кофейник и чашки. Раз уж столов в комнате не наблюдалось, она поставила поднос прямо на пол, затем отвесила поклон, от которого её косы чуть не коснулись ковра, и так же молча удалилась.       Поскольку единственным уцелевшим предметом мебели было кресло, накануне послужившее Корвину оружием, мы великодушно уступили его Флоре. Остальные расселись прямо на ковре. Брюс — тот самый, которому я недавно отсчитывал деньги, — пустился в рассказ о каком-то особо сложном заказе, во время которого им пришлось «убирать» целое поле боя. «Три дня, представляете?» — восторженно сообщил он, размахивая руками.       После кофе команда чистильщиков попрощалась, одарив хозяйку дома сдержанными, но искренними благодарностями, и довольно быстро убралась восвояси. Я проводил их до двери и задержался у окна, которое теперь было распахнуто настежь. Флора, видимо, всё же последовала моему совету.       Ветер врывался в комнату с улицы — северный, холодный, настоящий. Он трепал шторы и мои волосы. Снаружи всё ещё были следы недавнего дождя — лужи на мостовой и блестящие от влаги листья на деревьях. Было пустынно. Неудивительно — на часах только половина седьмого.       Я усмехнулся. За столь короткое время привести в порядок место, где только вчера лилась кровь… В этом было что-то от чересчур продуманной комедии. По крайней мере, теперь никто из прислуги не упадёт в обморок, если вздумает сюда заглянуть. Хотя в случае с Кармеллой я бы на это не ставил. Карен, по крайней мере, выглядела адекватнее.       — Предаёшься размышлениям?       Я вздрогнул и обернулся. Корвин стоял буквально в паре шагов от меня. Появился так тихо, что я едва не подпрыгнул. Он внимательно смотрел на меня, потом рассмеялся, явно наслаждаясь эффектом.       — Это всего лишь я, — сказал он, чуть склонив голову набок.       — Ага, понял, — пробормотал я. — Доброе утро, кстати.       — Доброе. Я смотрю, ты уже успел привести гостиную в порядок.       — Скажем так, принял меры.       Он кивнул и после короткой паузы добавил:       — Тогда можно украсть у тебя немного времени?       Я усмехнулся:       — Зависит от того, на что ты замахнулся.       — Хочу осмотреть город. Составишь компанию?       Такой прямолинейности я от него не ожидал. И уж точно не возражал.       — Конечно.       Может, именно это мне и было нужно. Несколько часов наедине с ним. Пусть и под предлогом обычной поездки.       — Только один вопрос, — сказал я, когда мы уже направлялись к двери. — На чём мы поедем?       — Флора дала согласие на использование своего «мерседеса».       Я изогнул бровь. М-да, щедрость сестрицы прямо-таки поражала. Хотя если речь шла о Корвине, это не так уж и удивительно. Он обычно умеет убеждать.       Пока мы шли по коридору, нас проводил взглядом Адлер. Пёс выглядел так, словно его роль — сторожить каждый шаг. Слишком похож на свою хозяйку.       Утро встретило нас ветром и прохладой. Корвин занял место водителя, я — рядом. Мотор мерседеса загудел, и мы выехали со двора.       Город жил своей жизнью. Люди спешили, машины проносились мимо. Всё шло своим чередом — так буднично, что казалось почти чужим. Я поймал себя на мысли, что не узнаю Уэстчестер. Сколько лет прошло? Пять? Десять? Пятьдесят? Отражения всегда искажали течение времени.       — Хотел бы я снова оказаться в Эмбере, — неожиданно произнёс Корвин.       Я искоса посмотрел на брата, но его взгляд был сосредоточен на дороге. Тут я хмыкнул, внезапно кое-что вспомнив: когда-то между Эриком и Корвином произошла дуэль, которую последний проиграл. Тогда Эрик и забросил его на Землю, где произошла та самая катастрофа. Уж не это ли причина того, почему Корвин хочет вернуться? Может, он планирует припомнить Эрику, как тот с ним обошёлся? Или у него есть ещё какие-то планы? Скажем, захват трона.       — Меня всегда удивляло, хочешь ли ты отомстить или за этим кроется что-то ещё, — бросил я.       — Я долго думал над этим и взвешивал свои шансы, — произнёс он медленно. — Знаешь, может быть, я попробую.       Я перевёл взгляд с окна на его профиль. Он всё ещё не отрывал взгляда от дороги, и на этот раз на его лице не было ни тени улыбки.       Говорят, что никто не идеален, и я, в общем-то, склонен с этим согласиться. Даже Корвин… как бы он ни держался, как бы ни смотрел — у него тоже есть свои изъяны. Просто я до сих пор не могу их толком разглядеть. Может, потому что не хочу. Может, потому что слишком внимательно смотрю не туда.       Я снова скользнул по нему взглядом — быстро, мимоходом, будто случайно. Он сидел за рулём, сосредоточенный, спокойный. Не могу сказать, что он сильно изменился — по крайней мере, внешне. Но что-то в нём было другим. Чуть тише, чуть сдержаннее, чем я помнил. Или мне просто так казалось. Может, дело было вовсе не в нём, а во мне.       Я отвернулся к окну — на случай, если он вдруг заметит, что я на него уставился.       — Наверное, каждый из нас мечтал о власти или по крайней мере думал о ней, — пробормотал я. — У меня, честно сказать, такая мысль возникала, хотя я и отказался от неё почти сразу же. Но, честно говоря, игра стоит свеч.       Я никогда не лез за правдой в карман. Мечты о троне у меня и впрямь были, но они вызывали скорее усталость, чем возбуждение. Слишком большая ответственность. Слишком много ожиданий. Я бы не вытянул. Да и кто я такой в этой семейке? Самый младший. Самый ненадёжный. Рэндом. Случайность, как имя и говорит. Среди всех нас лишь несколько человек относились ко мне с уважением. Жерар. Льювилла. И… Корвин.       Я чуть улыбнулся, полусознательно откинувшись на спинку сиденья.       — Я знаю, ты сейчас спрашиваешь себя, помогу я тебе или нет, — сказал я, и, чёрт, голос у меня при этом прозвучал немного мягче, чем я хотел.       Я не был в восторге от всей этой затеи, нет. Но если он просит — значит, я хотя бы послушаю. Я должен. Даже если всё это закончится крахом. А может, именно поэтому и должен.       — Да. Если ты этого хочешь, то помогу, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало просто. Почти равнодушно. Почти.       Потому что Эрика я терпеть не могу, потому что мне хочется пойти наперекор остальным, и потому что... Ну, ещё кое-что я при себе оставлю.       — Хотя бы для того, чтобы послать к чёрту всех остальных, — добавил я. Мельком посмотрел на его профиль. И, может, мне это только показалось, но губы его чуть дрогнули. Будто бы в улыбке.       — Что ты думаешь о Флоре? — спросил я, стараясь вернуть разговор в нейтральное русло. — Сможет ли она принести нам пользу?       — Сомневаюсь, — отозвался он, не отвлекаясь от дороги. — Если всё будет предрешено, она, конечно, присоединится к нам. Но что может быть сейчас предрешено?       — Или потом, — заметил я.       — Или потом, — повторил он.       Разговор замер, расплывшись в утренней тишине. Солнце пробилось сквозь облака и ударило в лицо, заставив меня зажмуриться. Блики, прыгавшие перед глазами, казались почти нереальными, будто часть какого-то сна.       — Так когда ты планируешь начать? — вдруг спросил Корвин.       Я вскинул брови, выдернутый из мыслей. Вопрос удивил. Я думал, он всё давно решил.       — Как только ты будешь готов, — ответил я на автомате.       Он нахмурился. Я заметил это краем глаза, даже сквозь пелену бликов. Но ничего не сказал.       — Как насчёт того, чтобы начать сейчас? — прозвучало спустя секунду.       И от этих слов у меня по спине пробежал лёгкий холодок.       Я вытащил сигарету из пачки — прихватил её ещё в доме Флоры — и закурил, выдохнув дым в слегка приоткрытое окно. Мы ехали по улицам Уэстчестера, но в голове у меня крутилась совсем иная дорога — та, что ведёт в Эмбер.       Я вспомнил разговор с Джулианом. Эрик сейчас в Эмбере. Уже почти у трона. С армией, с поддержкой части семьи, с политикой, которую он играет по своим правилам. И если он хоть на минуту подумал, что такие, как я или Корвин, просто позволят ему занять престол — он идиот. Хотя… скорее всего, он предусмотрел и это. Ловушки, погони, засады в Отражениях — неудивительно, если он расставил всё это заранее. Я не знал, насколько они хитроумны, но знал точно: просто так туда не пробиться.       И ещё — мы едем на машине Флоры. Не самое честное поведение с нашей стороны. Но, признаться, мне было плевать. Флора — девочка не бедная. Если захочет, купит себе новый «мерседес». А если не захочет… ну, это уже не мои проблемы.       — Ну, хорошо, — сказал я, сделав выбор. — Когда ты был там в последний раз?       — Так давно, что даже не помню. Я даже не уверен, что сейчас туда можно проехать.       Я только кивнул. Вполне ожидаемо. После его исчезновения все были уверены, что он мёртв. Кто-то, возможно, и радовался этому. Кто-то — вроде меня — просто не знал, что думать. Памятник ему уже почти поставили, если бы не некоторые сомнения. Увидеть его живым было... странно. Но приятно. И — да, я должен был признать это — тревожно.       — Ну, хорошо, — повторил я. — Тогда нам придётся уйти, не возвращаясь к Флоре. Сколько у тебя бензина?       — Три четверти бака.       — Тогда поверни за следующим углом налево и посмотрим, что там будет.       Я попытался вспомнить дорогу. Последний раз я проходил путь до Эмбера с этой стороны давно. Очень давно. В памяти всплывали обрывки: тротуар, искривлённый, словно в зеркале, искры под ногами, как от бенгальских огней, небо кислотных оттенков, птеродактили над головой. Не самая безопасная дорога, но мне она была знакома.       Я закрыл глаза и сосредоточился, подчиняя Отражения своей воле. Пространство чуть дрогнуло. Когда я вновь посмотрел вперёд — тротуар подёрнулся золотыми искрами, как я и хотел.       — Чёрт! — вырвалось у меня. — Я шёл здесь лет двадцать тому назад. Что-то уж слишком быстро я вспомнил то, что нужно.       Мы ехали дальше. Я менял Отражения, пока Корвин вёл машину. Одно за другим: зелёное небо. Розовое. Мост. Снова голубое небо. Всё шло гладко... до поры до времени.       И тут появились мельницы. Огромные, жёлтые, как вытянутые солнца, они вращались по сторонам дороги, и, кажется, старались оказаться ближе, чем положено. Я не вызывал их. Что-то пошло не так? Или… это был чей-то след? Эрик?       — Не беспокойся, — бросил я Корвину, скорее чтобы успокоить самого себя. — Могло быть и хуже.       Я резко изменил дорогу. Асфальт сменился на выложенную кирпичом мостовую. Мельницы исчезли. Слишком просто. И всё равно — сердце билось чаще.       — Сверни направо, — сказал я. Он не спросил, зачем, и послушно повернул.       Небо заволокло багряными тучами. Вспышка молнии. Потом вторая. Корвин включил фары. В голове промелькнула мысль, что это была не лучшая идея.       Я вызвал дождь. Просто потому, что мог. И чтобы посмотреть, отреагирует ли пространство. Отреагировало. Густые капли хлестали по лобовому стеклу, размазывая улицы в серые полосы. Навстречу проскакал всадник в сером пальто. Потому что почему бы и нет.       Я продолжал менять Отражения, словно листал страницы книги. Сначала приказал облакам рассеяться — и те послушно поредели, пропустив сквозь себя солнце. Потом снова стали белыми. Дождь прекратился. Слева показалось море — серое и неспокойное, над водой кружили чайки. Всё выглядело именно так, как я и хотел. Почти идиллически… если бы не одна деталь.       Мы проезжали мимо холма, когда я заметил виселицу. На ней болтался скелет — чуть покачиваясь на ветру, с пустыми глазницами, уставившимися в никуда. Я поморщился. Чёрт бы побрал эти «декорации». Всегда найдётся какая-нибудь мерзость, которая испортит весь пейзаж.       Контролировать Отражения до последнего камешка — штука сложная. Можно — теоретически. Практически же требуется нечеловеческая сосредоточенность и мастерство. Примерно как у Дворкина в лучшие его дни, до того как он сошёл с ума. У меня таких способностей не было. Вот и всплывали порой всякие… сюрпризы.       Хотя, кто знает — может, это одна из ловушек Эрика? Правда, тогда у меня вопросы к её назначению. Что, по его мнению, мы должны были сделать? Застыть от страха перед петлёй? Попытаться покататься на скелете? Ну уж нет. Но, зная Эрика, ему, наверное, показалось, что этого достаточно. Эго у него — как у павлина в брачный сезон. Будь осторожен, братец: задрав нос слишком высоко, можешь вырасти в цветочек. Как в той легенде. Может, хоть тогда станешь красивее.       Я хмыкнул и ещё раз глянул на скелета. Печальный конец. Даже посочувствовал слегка. Надеюсь, дружище, если там и правда есть рай — тебе туда.       Мы свернули с берега, миновав холм. Ну, достаточно впечатлений. Скелета — хватит. Пора возвращаться к плану: путь в Эмбер. Я начал прокладывать новую дорогу — пониже холмы, слева, ровная равнина справа, ни одного дерева. Небо темнеет до густого синего. Всё как надо. Я открыл окно, чтобы выбросить окурок, и в лицо тут же ударил ветер с солоноватым привкусом. Либо поблизости ещё одно море, либо мы не так уж и далеко уехали от предыдущего Отражения. Я усмехнулся. Если Эрик и правда где-то расставил ловушки, пока мы неплохо их обходим. Слишком много Отражений — он не мог перекрыть все.       — Все дороги ведут в Эмбер, — сказал я, довольный.       Потому что Эмбер — центр всего. И как бы Эрик ни пыжился — это не изменится.       — Знаешь, — сказал вдруг Корвин, — когда ты вчера звонил, Флоры действительно не было дома, и я уверен, что она попыталась проникнуть в Эмбер, но путь для неё был закрыт.       Я расхохотался. Ну да. Сестрица Флора всегда шла самым прямым путём — и каждый раз удивлялась, что по лбу.       — У этой женщины нет почти никакого воображения, — бросил я. — Конечно, в это время путь будет закрыт.       Эрик наверняка над этим поработал. Перекрыл всё, что только можно. Особенно ближние Отражения. Вот только в попытке оградить себя от врагов, он, похоже, подрезал пути и для потенциальных союзников.       — В конце концов нам придётся идти пешком, в этом я не сомневаюсь. И чтобы попасть в Эмбер, нам потребуются все наши силы и хитрость, если только мы вообще туда попадём.       Теперь, когда Флоры рядом не было, я мог высказаться в полный голос.       — Она что, решила, что может пройти, как принцесса, — кем она, в общем-то, и является, — и путь её будет устлан цветами? Она просто набитая дура, к тому же достаточно вредная. Ведьма! — сорвалось у меня. — Она не заслужила того, чтобы жить, но не мне это решать — пока.       Я отвлёкся. Опять. Слишком уж легко теряю нить, когда рядом Корвин.       — Сверни-ка тут налево, — сказал я, уловив, что пора вернуться к работе.       Он подчинился без вопросов, и я снова взялся за Отражения. Пустыня. Голубая, почти как полупрозрачная эмаль, небо стало светлее, солнце — розовым, как рассветное пятно. Ни деревьев, ни звуков. Даже воздух — холодный, сухой. Почти стерильный. Почти подходящий. Почти.       Я не спешил. Чем чаще мы меняли Отражения, тем выше был шанс нарваться на ловушку. А я бы предпочёл, чтобы эта прогулка продлилась как можно дольше. В конце концов, все пути в Эмбер всё ещё не перекроешь, и даже Эрик с его паранойей не может заглянуть в каждую щель.       Машина тоже слегка изменилась, подстроившись под местность. Я не стал возвращать её в прежний вид. Зачем? Едет — и хорошо. Тем более, силы были на исходе. Возиться с лишним — не в моём духе. Я закрыл глаза, медленно досчитал до трёх и открыл их снова. Лучше.       Я мельком глянул на Корвина. Лицо каменное, как всегда. Ветер из приоткрытого окна трепал его чёрные волосы, и они, зараза, выглядели слишком живописно. Я быстро отвёл взгляд и притворился, что разглядываю пейзаж за окном.       Надо было что-то сказать, просто чтобы отвлечься. Уйти от собственных мыслей, которые настойчиво лезли в голову и вовсе не спрашивали разрешения.       — Если мы сейчас на кого-нибудь из местных чудовищ не напоремся, — хмыкнул я, — я торжественно обещаю больше не жаловаться на Флору.       Корвин мельком глянул на меня, уголок его рта чуть дёрнулся.       — Даже на её собак?       — Ну… на одного из них я уже не жалуюсь, — пробормотал я, вспоминая, как Адлер, кажется, приписал себя ко мне в качестве телохранителя. — С остальными… посмотрим.       Брат не стал ничего отвечать. Только чуть прикрыл глаза, как будто наслаждался тишиной. Или думал о чём-то своём.       А я снова посмотрел в окно, вдыхая этот чёртов воздух, пропитанный солью. Очень хотелось курить, а ещё больше хотелось не думать. Но я отлично знал, что с последним у меня всегда были проблемы.       Я потёр затылок, невольно вспоминая свои собственные волосы. В молодости они у меня тоже были длинными. Сейчас — короче, чуть выше плеч, да ещё и постоянно загибаются в разные стороны, даром что от природы прямые. Почему отрезал? Чёрт знает. Может, надоело. Может, кто-то надоел.       Мысли перескочили на мать. Паулетта. Золотистые волосы, глаза цвета зимнего озера. Иногда мне казалось, что я помню её лучше, чем на самом деле. Она покончила с собой, когда мне было двенадцать, и сейчас её образ всплывал, как через мутную воду. Всё равно, что вспоминать сон, который давно прервался.       Я глянул в окно, и в стекле увидел своё отражение. Ну да, мать. Почти копия. Если во мне и было что-то от Оберона, то разве что для галочки. И то лучше бы не было. Я не питал тёплых чувств ни к одному из родителей, но если выбирать — уж лучше Паулетта. Она хотя бы просто мной не интересовалась. А вот отец... он презирал меня вполне осознанно. И не особенно скрывал.       А вот у Корвина от отца было чуть больше. Волосы — чёрные, как вороново крыло, глаза — те самые зелёные, которыми Оберон так любил сверлить людей насквозь. Но в остальном — мать. Файелла. Одна из тех жён, портреты которых Оберон не сжигал. Как минимум, я один такой видел — в галерее, где сквозняки таскают запах пыли и масла. Светлая кожа, ярко-голубые глаза, тонкие черты. Помню, тогда меня поразило, как много от неё унаследовал Корвин. Правда, портрет казался холодным, а он… он был живым. Слишком живым, чтобы чувствовать себя рядом спокойно.       Я снова посмотрел на его профиль. Черты точёные, будто вырезаны из того же камня, что и стены Эмбера. Не то чтобы я придавал внешности особое значение. Но давайте честно — люди всегда обращают внимание на лицо, а уже потом на всё остальное. Лицо у Корвина было… выразительное. Красивое, если уж быть до конца откровенным. Проклятье. Нет, ну правда — слишком выразительное. Особенно если ты пытаешься не думать о некоторых вещах.       Да и вообще… Кто он, чёрт возьми, на самом деле? Тот Корвин, которого я помню, был вспыльчивым, колким и чертовски упрямым. Этот — холоден, сдержан, осторожен до скрипа в зубах. Или он всегда таким был, а я просто раньше не замечал? Удивительно, как можно кого-то почти не знать — и всё равно думать о нём слишком много.       Тьфу ты. Скоро стихи начну сочинять, не дай Единорог.       Думать дальше мне не дали: в следующий момент на нас налетела песчаная буря. Я только успел выдохнуть: фиолетовая. Отлично. Корвин успел поднять окно, и мы не захлебнулись песком — спасибо ему. Это что сейчас было? Проделки Эрика? Или я сам где-то промахнулся? Пустыня ведь была голубой… Неважно. Может, Эрик и расставил ловушки, но природа моей невнимательности — дело куда более вероятное.       Когда буря рассосалась, я усилил ветер, чтобы хоть как-то очистить окна, и переменил Отражение. Теперь дорога шла ровно, без выкрутасов. Ура, мы снова в пути. Но радость длилась недолго — впереди я заметил затор. Десятки машин, собранных в кучу.       Если это то, о чём я думаю, то, кажется, сейчас будет нескучно...       — Скинь скорость, — бросил я, вглядываясь вперёд. — Вот и первое препятствие.       Корвин так и сделал, и буря налетела почти сразу — снова фиолетовая, снова с хрустом песка по стеклу и дёрганым светом фар в пелене пыли. Когда всё утихло, машин впереди уже не было. А вот дорога... сияла всё тем же дурацким жёлтым искрящимся покрытием, точно как в самом начале нашего пути.       Я выругался сквозь зубы:       — Ну твою ж... — до конца не договорил, но суть, думаю, была ясна. — Это ещё что за цирк?       Песок с окон осыпался, и я снова поймал себя на мысли, что это совсем не та трасса, по которой я собирался ехать. Кто-то меня «поправил». Ага. Кто-то, у кого слишком много свободного времени и патологическая страсть к пакостям.       — Вот козёл, — буркнул я. — Чёрт бы его побрал со всеми его фокусами.       Потому что теперь я был почти уверен: это не я нас сюда привёл. Это он. Или кто-то, кто очень хотел, чтобы мы оказались именно здесь.       — Убеждён, что поменял направление именно так, как хочет тот, кто поставил тут этот блок, — раздражённо бросил я. — И меня прямо злость берёт, что я сделал то, чего он от меня хотел!       — Эрик? — предположил Корвин.       — Может быть. Как ты думаешь, что нам сейчас делать? Изберём другой путь или поедем дальше и посмотрим, что произойдёт?       — Давай ещё немного проедем, — произнёс брат. — В конце концов, это всего лишь первый блок.       Ну-ну. Знать бы ещё, сколько всего этих блоков.       — Ну, хорошо, — кивнул я. — Не останавливайся. Кто знает, каким будет второй.