Чёрный Ангел

      — Господи! — пробормотал я, всё ещё приходя в себя. — Да, теперь я понимаю. Все эти мелочи, которые удивляли меня на протяжении всего пути… — я усмехнулся, вспомнив кое-что особенно яркое: — Как тебе удалось так ловко надуть Флору?       Корвин, будто разговор сейчас шёл не о потере памяти, а о ловле рыбы, спокойно улыбнулся:       — Мне просто повезло. Да ещё, видно, сработало подсознание. Да нет, не так, — тут же поправил он себя. — Она просто глупа. Но теперь я нуждаюсь в вашей помощи.       — Как думаешь, мы сможем уйти отсюда в Отражения? — спросила Дейдра, глядя на меня.       Я огляделся. Уйти — да, технически могли. Только зачем? Чтобы что — оставить всё Эрику, пускай себе царствует? Сомнительное удовольствие. А Корвин… он всё ещё Корвин, даже если временно не помнит, как им быть.       — Да, — сказал я, — но я против. Я бы желал видеть Корвина в Эмбере, а голову Эрика — на копье. Я, пожалуй, рискну и постараюсь сделать это возможным.       Я уже дал слово. А уж если я за кого-то вписался — не отступлю. У Корвина сейчас не всё в порядке с памятью, но он жив. А значит, шанс есть. А значит — я рядом. Потому что в этом вся суть.       — Так что я не собираюсь убегать в Отражения, — подытожил я. — Если хочешь, иди одна. Вы все считаете, что я хвастун и слабак. Что ж, посмотрим. По крайней мере, от своего я не отступлюсь.       — Спасибо, брат, — сказал Корвин.       — Правду говорят, что встречаться при лунном свете — дурная примета, — буркнула Дейдра. Кажется, ей не понравилось, что фокус сместился с неё на меня.       — Да, но ты всё ещё бы была привязана к дереву, если бы мы не встретились, — не удержался я.       Она пожала плечами, не глядя на меня. Победа была мелкая, но приятная. Я сохранил серьёзность до тех пор, пока она отвернулась, — и только тогда позволил себе самодовольную ухмылку.       И вот тогда я услышал шорох.       Мы переглянулись и выглянули из-за кустов. На поляну вышли трое. Я было решил, что это просто солдаты Эрика, но… одежда у них вдруг будто поплыла, и цвет её изменился. А потом они повернулись.       Три пары жёлтых глаз уставились прямо на нас.       — Уэйры, — прошептал я.       И мысленно выругался. Лучше бы я ошибся.       Оборотни. Отличный конец вечера. Их обычным оружием не возьмёшь — только серебро. Оглушить можно, убить — нет. Если вдруг окажетесь в Эмбере ночью и без серебра, — сочувствую. Эти твари не разговаривают. Они рвут.       Грейсвандир у нас был. Но сможет ли Корвин им воспользоваться? После признания о памяти — уже не уверен. Хотя, надо признать, с Джулианом он справился… А вот с уэйрами всё куда веселее.       Но времени на раздумья не осталось. Звери рванули вперёд. Прятаться уже не имело смысла.       К счастью, мы были готовы. Я даже хотел объяснить Корвину, что уэйры — это не просто злобные собаки, а серьёзные твари, но… объяснять уже не пришлось. Один из них начал выть так, что у меня уши заложило — Корвин уже пустил в ход Грейсвандир. Молодец.       Я раскроил череп второму, а краем глаза заметил, как Дейдра поймала третьего и со смачным хрустом согнула его пополам — прямо об колено. Элегантно, как будто она этим на завтрак занимается. Меня это, признаюсь, даже немного впечатлило. Двух оставшихся мы успели вырубить, но это дело временное: они через пару минут бы снова вскочили и начали рвать всё подряд. Я обернулся к Корвину:       — Быстро проткни их своей шпагой!       Он понял с полуслова. Ещё два взвизга — и готово. Стало тихо.       — Лучше нам убраться отсюда поскорее, — пробормотал я. Остальные со мной согласились, и мы пошли прочь, продираясь сквозь кусты.       На ходу я снова вернулся к главной проблеме: памяти Корвина. Лабиринт — единственное, что может её восстановить. Теоретически. Лабиринт в Эмбере отпадает — туда нам ходу нет. Тир-на-Ног'т сейчас тоже недоступен: луна скрыта, да и идти туда далековато. Остаётся Рэмба. Чудесно. Прямо мечта идиота. Её жители меня ненавидят всеми доступными им способами. Почему? А вот это уже долгая история, и сегодня я не в настроении ею делиться.       С Льювиллой, конечно, всё иначе. Она, в отличие от остальных, считает, что я вполне себе ничего. Возможно, поэтому мы почти не общались всё это время.       Но пойти туда вместе с Корвином и Дейдрой? Не вариант. Я не самоубийца. И всё же… я не мог просто бросить его. Потому и шёл.       — Куда мы идём? — услышал я голос Дейдры.       — К морю, — отозвался я, не оборачиваясь.       — Зачем? — поинтересовался Корвин.       — Оно хранит память Рэндома, — пробормотала Дейдра.       Чего? Это сейчас была шутка? Или изящный способ напомнить, что я, по её мнению, скоро откинусь? Спасибо, сестричка. Прекрасно знаю, что меня там ждёт, и, поверь, сейчас ломаю над этим голову.       — Где? Как? — продолжал расспросы Корвин.       — Конечно, в Рэмбе, — ответил я, и тут до меня дошло, что для него это слово вообще ничего не значит.       — Они тебя сначала там убьют, а потом скормят твои куриные мозги рыбам, — не унималась Дейдра.       Я покосился на неё. Отлично. Похоже, у неё сегодня смена по части утончённого сарказма.       — Я и не собираюсь идти с вами до конца, — пояснил я, на всякий случай убрав из голоса раздражение. — Я расстанусь с вами на берегу, а ты переговоришь с сестрой.       Мне бы тоже не помешало её увидеть… Но лучше целым.       — Ты хочешь, чтобы он вновь прошёл Лабиринт? — дошло до неё.       — Да, — кивнул я.       — Это рискованно.       — Знаю...       Я остановился и повернулся к брату:       — Послушай, Корвин. Всё это время, что мы были вместе, ты вёл себя честно. Поэтому я должен предупредить тебя, что если по какой-то случайности ты на самом деле не Корвин, ты погиб. Однако, не думаю, — я усмехнулся. — По-моему, ты не можешь быть никем другим. Судя по тому, как ты вёл себя, даже ничего не помня, ты — именно Корвин. Могу поспорить, что это так. Рискни и попробуй пройти то, что мы называем Лабиринтом. Все шансы за то, что это восстановит твою память. Ну как, рискнёшь?       — Может быть, — промолвил Корвин. — Но что такое Лабиринт?       Я глубоко вдохнул. Объяснять это всегда звучит как попытка пересказать сон.       — Рэмба — призрачный город, — объяснил я. — Это Отражение Эмбера под водой, в море. Всё, что есть в Эмбере, отражается в Рэмбе, как в зеркале. Там живут подданные Льювиллы, так же, как в Эмбере. Меня они ненавидит за некоторые мои проделки, поэтому я не осмелюсь спуститься туда вместе с тобой, но если ты поговоришь с ними откровенно, и, возможно, намекнёшь на свою миссию, я думаю, они позволят тебе пройти Лабиринт Рэмбы, который хотя и называется зеркальным отражением того, что находится в Эмбере, но окажет на тебя то же действие. То есть он даст сыну своего отца силу путешествовать в Отражениях.       Когда я договорил, всё это показалось мне каким-то сумбуром. Но Корвин кивнул. Видимо, суть уловил.       — Как это может мне помочь?       — Это поможет тебе узнать, кто ты есть на самом деле.       — Тогда я рискну, — просто ответил он.       Вот чёрт, как же он это сказал… Без пафоса, но так, что у меня на секунду всё внутри успокоилось.       — Ладно, в этом случае нам надо продолжать свой путь на юг. Чтобы добраться до лестницы, понадобится несколько дней… — я повернулся к сестре: — Ты пойдёшь с нами, Дейдра?       — Я пойду с моим братом Корвином.       О, давай, сестричка, жги. «Мой брат Корвин»… А я кто, по-вашему, — попутчик на буксире? Серьёзно? Можно было хотя бы выдать что-нибудь нейтральное вроде «пойду с вами», но нет — ей надо было воткнуть мне вилку между рёбер аккуратно и с выражением.       Ну и ладно. Если бы не тот факт, что она женщина, я бы сейчас не подбирал слова. Но, во-первых, Корвин рядом, а во-вторых — у нас есть дела поважнее, чем устраивать семейную разборку. Поэтому я просто кивнул.       До пещеры мы добрались без приключений, но это было тем более подозрительно. Три отряда — ни один даже не заметил нас? Ладно. Считать удачу чем-то постоянным — опасное заблуждение.       Дейдра, буркнув, что ей на сегодня хватит, скрылась вглубь. Мы с Корвином развели костёр, он расстелил плащ, и мы уселись, молча наблюдая за пламенем. Я достал сигареты, протянул — он отказался. Ну, его дело. Я закурил сам. Несколько минут мы просто сидели в молчании. Он смотрел в огонь. Я — на него.       Сказать хотелось многое. Но в подобных ситуациях «много» — обычно слишком. А «слишком» может всё испортить. Так что я просто сказал:       — Если тебе всё это кажется подозрительным — не удивительно. Но я тебе не враг, если что. Так, на всякий случай.       Он слегка повернул голову, бросил на меня взгляд — без недоверия, но и без благодарности. Просто принял к сведению.       — Ты не обязан мне верить, — добавил я. — Я бы на твоём месте, может, тоже не верил.       — Нет, — ответил он. — Я вижу, как ты себя ведёшь. Этого достаточно.       Ну, не то чтобы я растрогался, но, скажем так, приятно.       — Знаешь, — продолжил он спустя пару минут, — если бы я был кем-то другим, я бы уже давно воткнул тебе шпагу в бок. Или тебе — мне. Но мы сидим тут, делим костёр. По-моему, это говорит о чём-то большем, чем память.       — Согласен, — кивнул я. — Уважение не строится на воспоминаниях. Оно строится на поступках. За последние дни ты доказал, что остаёшься собой. Даже без прошлого.       Он посмотрел в огонь. Несколько секунд тишины. Потом:       — Я не знаю, каково это — быть мной. Но если это хоть отдалённо похоже на то, как я себя веду сейчас… возможно, это и неплохо.       Я усмехнулся. У Корвина даже сомнения звучат как комплимент самому себе.       — Я тебе помогу, — сказал я. — Как и обещал. До Рэмбы ещё пара дней, и я не знаю, как нас встретят. Но я дойду с вами до конца. А дальше — посмотрим.       Он кивнул:       — Спасибо.       Я пожал плечами. Что там благодарить — я просто делаю то, что считаю правильным. Не могу сказать, что часто позволяю себе такую роскошь.       Корвин снова уставился в костёр. Пламя отражалось в его глазах, и в этот момент он выглядел… не уставшим, нет. Скорее, очень далеко отсюда.       — У Флоры в ящике была колода, — сказал он вдруг, не глядя на меня.       Я приподнял бровь.       — Что, рыскал по чужим столам, пока тебя поили бульоном? Не знал, что ты такой непоседа.       — Ты же не всерьёз?       — Ага. Не всерьёз. Расслабься, просто проверяю твои рефлексы.       Он на это не отреагировал. Просто продолжил:       — Лица на Картах. Я тогда ещё не знал, кто они, но знал, что должен их знать. И… интересно было то, как я реагировал. На каждого — по-разному. Мгновенно. Внутри. Как будто чувство шло раньше мысли.       Я выждал.       — Когда я увидел твоё лицо… — он наконец посмотрел на меня, спокойно, прямо. — …было ощущение, что тебе я когда-то доверял.       Вот так. Без лишнего пафоса. Просто факт, как будто он говорит о погоде. Но мне хватило.       — И ты всё-таки открыл мне дверь, — хмыкнул я. — Повезло мне с лицом, значит.       — Или с чем-то другим, — отозвался он, не поясняя.       Он не стал развивать тему, и я не стал настаивать. Но почему-то меня не отпускало это его "когда-то доверял". Не «доверяю», не «доверю», а именно — в прошедшем. Чувство — да, воспоминаний — нет. И всё равно он пустил меня в дом. Оставил Флору. Поехал со мной. Бился рядом. Рисковал.       Прошлое, оказывается, может держать за горло даже тогда, когда ты его не помнишь.       — Не знаю, имеет ли это значение, — сказал он, снова опуская взгляд в пламя. — Просто... ты был одним из немногих, чью Карту я не захотел выкинуть в огонь.       А вот это — больше, чем признание. Это доверие. По-корвиновски: через полуслово, через жест, через «не сказал, но подумал».       Он поднялся.       — Спокойной ночи, Рэндом.       Я кивнул. Слова застряли в горле, как обычно бывает, когда сказать вроде бы и нечего, но не сказать — тоже нельзя.       — Спокойной, брат, — отозвался я. А потом, когда он уже уходил, добавил вполголоса: — И спасибо.       Он не обернулся, но я знал, что он услышал.       Я остался у костра один. Сигарета давно догорела, и огонь тоже потихоньку угасал. Тепло уходило вместе с ним.       Мы почти дошли до моря. Почти дошли до цели. И, как водится, именно это меня и тревожило.       Вскоре я вышел наружу — не из желания любоваться рассветом, а потому что сидеть в пещере стало тесно. Ветер был ледяным, но мне это даже нравилось. Напоминало Тексорами. Напоминало дом. Тот, который я сам для себя выстроил, а не унаследовал.       Скоро я их покину. Дейдру, Корвина. Вернусь — куда? Куда-то. Главное — не в Рэмбу. Меня там не ждут. Мягко говоря.       Я не верю в судьбу. Не верю в прописанные роли. Но иногда всё складывается так, будто кто-то, чёрт возьми, действительно пишет сценарий. И ты просто реплика. Двигаешься, потому что должен.       Я этого терпеть не могу.       И всё же… если всё предрешено, то как объяснить, что Карта со мной сработала? Что он меня узнал — не умом, а чем-то другим?       Может, я всё-таки был для него кем-то важным. Или, может, просто повезло с лицом. Но знаешь что?       Даже если повезло — я этим воспользуюсь. До конца.       Признаться, Дейдра действительно была Корвину нужнее. Он сам толком не понимал, куда идёт, и в одиночку объяснить рэмбцам, зачем явился, вряд ли сумел бы. Дейдра с этим справится. А я? Я туда даже сунуться не могу.       И всё же от этого не становилось легче. Потому что, как ни крути, внимание Корвина теперь будет принадлежать ей. Хочется сказать, что мне всё равно, но врать себе — занятие глупое и неблагодарное.       — Чёрт, совсем забыл…       Я резко развернулся. Солнце уже вставало, и, если они проснулись раньше, могли решить, что меня уже пора хоронить. Или, что хуже, пойти без меня. Весело.       К пещере я летел почти бегом, спотыкаясь на ходу и мысленно проклиная собственную беспечность. Пытаясь успокоить дыхание, заглянул внутрь.       Они были уже на ногах. Корвин возился с костром, а Дейдра, судя по выражению лица, собиралась причесать кого-то голыми руками. Меня, скорее всего.       Её взгляд был ясен и холоден: «Без тебя было лучше».       Корвин посмотрел на меня — и улыбнулся. Тёпло. Просто. Я поймал себя на том, что отвечаю так же. Ну и ладно, пускай Дейдра считает, что я вернулся просто, чтобы снова всех раздражать. Я не для неё вернулся.       Остаток дня мы шли молча. Ни у кого не было ни сил, ни желания болтать. А может, каждый просто был в своём — слишком личном и слишком непроизносимом. Меня одолевали тревожные мысли: что будет, когда я останусь один? Когда они уйдут в Рэмбу, а я — куда? В Отражения? На Землю?       Я представлял: документы, новая квартира, забытые воспоминания. Но всегда за этой картинкой стояла тень — Корвина. Где он? С кем? Жив ли?       Я же не смогу не думать об этом. Никогда.       На следующий день был один патруль. Мы его обошли. Всё прошло спокойно. Слишком спокойно. И от этого становилось только хуже.       А утром — вот оно. Море. Ещё не видно, но уже слышно. И ветер. Я узнал его раньше звуков и запахов. Гора Колвир, залитая солнечным светом, поднималась на горизонте, как гигантская фигура, вырезанная из света и камня. Даже отсюда башни Эмбера сияли, как клинки. Вид, конечно, впечатляющий — если ты в состоянии впечатляться.       Я не был.       Это был конец пути. Или, скорее, развилка. Дейдра и Корвин направятся в Рэмбу, а я… Я? Я, как всегда, останусь при себе. Молча. Где-то на обочине.       Ничего нового.       Я сделал шаг в сторону и отвернулся, будто просто захотел глянуть на берег с другого ракурса. На самом деле я просто не хотел, чтобы они видели моё лицо. Иначе могли бы заметить, что у меня в глазах — не спокойствие, а злость. Смешная, детская злость, направленная ни на кого конкретно, но отчего-то пульсирующая именно на Корвина.       «Сейчас он пойдёт в Рэмбу. Восстановит память. Потом — Эмбер. Трон. Титулы. Героизм. Всё как по нотам.»       А я?..       Я останусь тем, кто провожал его до поворота и махнул рукой. Ничем не запомнившимся прохожим в истории его жизни.       Вот чего я не могу вынести. Даже не того, что он уйдёт, а того, что он, возможно, не вспомнит меня. Или, хуже того, вспомнит — и решит, что тогда ошибался. Что доверять мне не стоило.       Я скрипнул зубами. В буквальном смысле. Почувствовал, как челюсть сжалась.       Да чёрт с тобой, Корвин. И с троном. И с Эриком. И с твоей памятью. Всё это — не моё дело.       Я просто помог. Потому что пообещал. И потому что… потому что.       И плевать, что я не могу просто порадоваться. Это не в моём стиле.       Или, может, я просто не умею.       Подняв глаза, я увидел, что Дейдра уже далеко впереди. Она будто знала дорогу наизусть — или просто не хотела терять ни секунды. Я ускорил шаг и поравнялся с Корвином, который, наоборот, шёл медленно, почти прогулочным шагом. Я окликнул его негромко, но уверенно:       — Корвин.       Он обернулся. Его глаза сразу нашли мои, и тут же я пожалел, что вообще открыл рот.       Что я собирался сказать?       «Корвин» — и что дальше? Я не знал. Всё, что можно было сказать, звучало глупо или бесполезно. Мы были слишком далеки друг от друга сейчас — и не потому, что прошли разный путь, а потому что он ничего из этого не помнил. Для него я был… никто. Просто голос рядом.       Я отвёл взгляд, покачал головой и выдохнул:       — Нет, ничего.       Он чуть приподнял бровь, но только кивнул:       — Ну, ладно, — и снова отвернулся.       В его голосе не было злости. Но, возможно, было лёгкое разочарование. Или мне показалось. Пусть так. Пусть всё кажется. Так безопаснее.       Мы прошли ещё немного, и тут шум моря разбавился другим звуком — настойчивым, ритмичным, знакомым.       Стук копыт.       Я обернулся, но пока ничего не увидел. Позади был только лес, залитый утренним светом. Лес и…       — Смотрите! — воскликнула Дейдра.       Мы вскинули головы — и увидели, как над нами кружит орёл. Большой. Тревожный. Совсем не из тех, что просто ищут добычу.       — Долго нам ещё идти? — спросил Корвин, не отрывая глаз от птицы.       — К этому каменному столбу, — указала сестра. Голос её дрожал. Она тоже поняла: мы не одни.       Копыта стали слышны гораздо чётче. Я наконец различил силуэты всадников. И рог — охотничий, но другой, не Джулианов. Чёрт. Кто они? В любом случае, численно нас превосходят, и это — не делегация мира.       Выбора не было.       — Бежим! — рявкнул я, и мы сорвались с места.       Честно — из всех событий последних дней я особенно горжусь именно этим побегом. Не тем, что он был героическим (он не был), и не тем, что он был успешным (ещё не факт). Просто он был… эффектным.       Картина в движении:       Дейдра, державшая юбки так, словно собиралась танцевать, а не бежать за жизнь.       Корвин, всё ещё со шпагой в руке, как будто собирался разрубить воздух на пути.       Я сам — с фуражкой в одной руке и шпага в другой, оглядывающийся через плечо и матерящийся почти музыкально.       Орёл над головой.       И всадники — пока что только глухой гул за спиной.       Мы мчались к Файелабионии — лестнице в Рэмбу. Единственный путь, и, похоже, не самый лёгкий.       Орёл резко пошёл вниз. Сначала в мою сторону. Я выхватил шпагу. Птица, оценив обстановку, поменяла цель и нырнула к Дейдре. Корвин, даже не сбавляя шага, всадил Грейсвандир в её бок. Перья взлетели в воздух. Я не стал оборачиваться, чтобы проверить результат. Сейчас было не до этого.       Победа — это когда ты успел раньше, чем тебя схватили.       Мы добрались до каменного столба и свернули направо. Море раскинулось перед нами — бескрайнее, холодное, плещущееся под утренним светом. Корвин с Дейдрой, не замедляя шага, пошли прямо в воду. Он — уверенно, она — будто по привычке. Я последовал за ними. Вода охватила ноги, поднялась до колен, до бёдер… и тогда я остановился.       Сделал резкий вдох. И понял: я не знаю, что делать.       Оставаться на берегу — смерть. В Рэмбе — тоже, с учётом моей репутации. Я застрял между двумя концами, и ни один из них не обещал хэппи-энда.       — Если я останусь здесь, то умру, — сказал я вслух. — А если пойду с вами… то, возможно, тоже.       Дейдра пожала плечами. В её взгляде не было ни сочувствия, ни даже раздражения. Ей просто было плевать. Впрочем, от неё я этого и ждал.       А вот Корвин...       Он повернулся ко мне, и на лице его появилась мягкая, неожиданная улыбка — такая, что на миг кольнуло под рёбрами.       — Право, братишка, ты неправ. Первое — неизбежно, что же до второго, там видно будет. Пошли!       Я уставился на него. В этот момент он не просто звал меня с собой. Он звал меня как того, кому доверяют. Как того, кто важен. И я... Я не знал, как на это реагировать.       Но сердце моё, сжавшееся в комок, вдруг оттаяло. Я нашёл в себе силы усмехнуться, даже если внутри всё ещё дрожало.       И всё же, страх не ушёл.       В Рэмбе меня, скорее всего, четвертуют, сожгут, забросают обвинениями и проклятиями. Мойра — если она вообще ещё жива — явно не станет устраивать мне тёплый приём. А её свита… э, лучше даже не думать.       Но я подумал.       Подумал, что не собирался жить вечно. Что, если уж выбирать, то умереть ради того, чтобы Корвин вернул себе самого себя — звучит не так уж и плохо.       А если они всё же прикончат меня, я успею проклясть их как следует. Предсмертное проклятье принца Эмбера — штука серьёзная. Пусть знают, с кем связались.       Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.       Волны поднимались выше, прохлада пробирала до костей, но я уже не сворачивал. Последнее, что я увидел, прежде чем вода сомкнулась над моей головой, — это лицо Корвина. Его глаза.       И этого было достаточно.