Чёрный Ангел

      Мы спускались по лестнице, и наши таинственные преследователи, к удивлению, не спешили за нами следом. Я бросил взгляд наверх — свет всё ещё пробивался сквозь толщу воды, значит, мы пока не углубились достаточно.       Но страха — никакого. Только странное, глупое спокойствие. Даже какое-то любопытство: а каким способом Мойра захочет меня прикончить на этот раз? Размышления об этом занимали голову, пока я в очередной раз не оглянулся — и, разумеется, всадников всё ещё не было видно.       Я хмыкнул и глянул на Корвина:       — Я думаю, даже если им удастся заставить лошадей спуститься сюда, то с собаками этот номер не пройдёт.       — Как тебе удаётся дышать? — спросил он, полностью проигнорировав моё замечание.       Вопрос, надо признать, логичный, особенно если ты внезапно обнаружил, что умеешь дышать под водой, но в тот момент я не удержался и расхохотался:       — Расслабься! Если ты задержал дыхание, то выпусти воздух и ни о чём не беспокойся. Ты сможешь дышать совершенно спокойно, если только не сойдёшь с лестницы.       — Как это получается?       — Если мы доберёмся, то узнаешь.       Мы продолжили спуск, и вскоре впереди замерцал свет. Значит, вход в Рэмбу уже близко.       Как назло, если я хочу попасть куда-то — дорога тянется бесконечно. А если не хочу… моргнуть не успеваю. Так и сейчас: будто глазом не успел моргнуть — а Рэмба уже почти рядом.       — Если мы успеем пройти сквозь арку, то будем спасены, — сказала Дейдра.       — Вы спасены, — пробормотал я себе под нос.       И вот они, мои мысли: вернулись, словно никогда и не уходили. Опять это чувство: сейчас сдохну. Всё как по расписанию.       Чтобы не дать себе погрузиться в эту яму с головой, я вернулся к теме всадников:       — Если они скачут на конях, которые раньше не спускались, им придётся спешиться и идти пешком. Тогда мы успеем.       — А может, они прекратили преследование, — подала голос Дейдра.       Хотелось бы, конечно, но я в это не верил. И мы ускорились. Вода вокруг стала темнее, холоднее — это значило, что мы почти достигли нужной глубины.       Скоро по бокам начали вспыхивать фонари — светящиеся столбы. Тепло разлилось по воде — либо от них, либо от чего-то ещё.       Рядом промелькнули рыбы, и свет стал ещё ярче. Где-то впереди появился факел — ну, что-то вроде факела. Кто знает, как он тут горит, под водой? Магия Рэмбы, не иначе.       Я бы ещё подумал над этим, но в этот момент позади нас раздался шорох. Я обернулся… и, конечно же, увидел наших милых знакомцев. Силуэты были размыты, но это определённо были они. Моя интуиция не подводит в таких вопросах.       — За нами гонятся, — буркнул я.       Корвин с Дейдрой тоже обернулись. И оба — спокойные, как удавы. Неужели ничего не боятся?       — Пусть, — сказал Корвин, коснувшись рукояти Грейсвандира. Его глаза при этом блеснули — и не просто так. — После всего, что мы пережили, я чувствую в себе достаточно силы, чтобы постоять за всех нас.       Я снова посмотрел на него. Честно — вот он, Корвин. Даже с провалами в памяти — всё тот же. Спокойный, сосредоточенный, уверенный.       А я… я знал, что не смогу сейчас быть таким же. Не с моими мыслями в голове.       Мы пошли быстрее. Лестница уходила всё глубже, вода вокруг — почти чёрная. Лишь она сама и освещалась фонарями. И вот впереди — арка, вход в Рэмбу.       Я снова оглянулся. Всадники были близко. Ужасно близко.       Мы перешли на бег, и я всерьёз задумался: успеем ли? Или, точнее — успею ли я?       Когда мы почти добрались до арки, я заметил несколько обитателей Рэмбы, застывших по ту её сторону. Они глазели на нас, как на морское чудо, — с живым, едва ли не весёлым любопытством. Я даже невольно поискал среди них Льювиллу, но, само собой, не нашёл. Конечно. Это было бы слишком просто.       — Должно быть, им интересно, зачем мы сюда заявились, — прокомментировал я, тяжело дыша.       — Этот интерес останется чисто академическим, если мы не успеем смыться, — бросил Корвин, оборачиваясь к всадникам, которые уже буквально наступали нам на пятки.       Он выхватил меч, и я тут же последовал его примеру.       Первый из преследователей кинулся на меня. Лошадь, видимо, считала себя не хуже всадника — попыталась лягнуть меня копытом. Я вовремя отпрыгнул, ударил по ноге — лошадь закачалась, хромая, и всаднику явно это не понравилось. Пришлось подрубить ей и остальные ноги — она грохнулась вместе с ним, и тогда я вонзил клинок ей в грудь.       Всадник — всё, титул «джентльмен» я у него отнял — полез в бой сам. Я отбил пару выпадов, увернулся от ещё пары, а потом оказался у него за спиной и всадил меч между лопаток. Он завопил, будто я не меч в него воткнул, а душу вырвал. Вода вокруг окрасилась кровью — красиво, но жутко.       Не успел я отшвырнуть тело, как подскочил следующий — уже без лошади, слава Лабиринту. Фехтовальщик из него вышел так себе, и бой с ним был коротким. Один, два, три — клинок вылетел у него из рук, и я добил его, не колеблясь.       Я успел глянуть в сторону — Корвин тоже разобрался со своими. Но нас было больше. Мы переглянулись и без слов рванули к арке. В этот раз успели — и это было чертовски вовремя. Преследователи остались за гранью, а мы — внутри.       — Теперь мне крышка, — выдохнул я, вкладывая шпагу в ножны и осматриваясь.       К нам уже двигались несколько человек — волосы у них пестрели красным, чёрным и зелёным, а глаза были цвета нефрита.       Стража. Мойрина, надо полагать. Отлично.       Они низко поклонились Корвину и Дейдре — и тут же повернулись ко мне.       — Принц Рэндом Эмберский, — заговорил один, — вы находитесь здесь вне закона. Просим вас немедленно сдать оружие и проследовать за нами. В случае сопротивления мы имеем право задержать вас любыми средствами.       — Да пожалуйста, — отозвался я, пожав плечами. Протестовать смысла не было. Я снял ремень и передал шпагу. Он забрал её и встал у меня за спиной, а двое других — по бокам. Почётный эскорт, мать его.       Мы двинулись вперёд. Корвин и Дейдра шли чуть впереди. Я — строго по центру, как преступник, который вот-вот начнёт крушить всё на своём пути. Что я, впрочем, уже сделал — но не здесь же!       Я покосился по сторонам. Плакатов с надписью «разыскивается живым или мёртвым» не было. Удивительно. Я ведь даже никого не убил в этом городе. То есть… насколько я помню.       Впрочем, чувствую, история об этом прозвучит в самое ближайшее время. Из уст самой Мойры. Если, конечно, мне позволят дожить до этого момента.       Мы дошли до ворот — золотые, с завитками, слишком вычурные даже по моим меркам — и вошли в город. Все молчали. И знаете что? Я тоже. У меня тут, вообще-то, прав нет. Разговаривать разрешается только по команде.       — Где Льювилла? — неожиданно спросила Дейдра, повернувшись к стражникам.       Один из них, тот, что шёл слева от меня, почтительно склонил голову:       — Она здесь, в Рэмбе, госпожа.       Госпожа, да? Сестра моя, конечно, умеет производить впечатление.       — Могу я увидеться с ней?       Интересно… С какой это стати Дейдре понадобилась Льювилла? Она тут не такая уж и шишка, как некоторым может показаться. Решения в этом городе принимает совсем другая дама. Хотя, может, Дейдра рассчитывает, что Льювилла сумеет повлиять на Мойру? Или…       Или я что-то упускаю.       — Прошу прощения, госпожа, но это решать не мне, — проговорил стражник в ответ на вопрос Дейдры.       — А кому? — надавила она.       — Леди Мойре.       Вот и она. Леди Мойра. Королева Рэмбы. Повелительница всех здешних глубин и прочая пафосная чепуха. Женщина, с которой я в последнюю очередь хотел бы сейчас встретиться. Слишком много мужчин просили её руки — и, возможно, всё ещё просят. Но я, в отличие от них, полностью невосприимчив к её... гм… «очарованию». По-моему, она — злющая, надменная, вымороженная лупоглазая ведьма. Ни капли привлекательности. Может, потому что она сама считает меня омерзительным.       — Хорошо, — кивнула Дейдра. — Тогда отведите нас во дворец. Я хочу поговорить с моей сестрой. И у меня есть пара вопросов к леди Мойре. Это важно.       Стражник чуть приподнял брови — видно, не привык, что ему отдают приказы таким тоном. Но спорить не стал.       Мы пошли.       Дворец Мойры выглядел почти так же, как и дворец в Эмбере — только тут всё было затянуто зелёной дымкой, а зеркала были повсюду. В два, в три раза больше, чем нужно. Похоже, её величество любит смотреть на себя. Прямо-таки очень.       Мы вошли в зал, и сопровождавшие нас стражники остановились. Я глянул вперёд — и вот она, во всей красе. Мойра. Длинные волосы нежно-зелёного оттенка, круглые глаза, которые придавали ей выражение вечно удивлённой морской куклы. В одной руке — коралловый скипетр.       А вот дальше…       Короткие штанишки. Всё. Больше на ней ничего не было. Чёрт бы побрал эту моду. То ли она только проснулась, то ли у них тут такой стиль: минимум ткани — максимум зеркал. Украшений, к слову, было с избытком: золотой обруч, алмазное ожерелье, сапфировый кулон и кольца на каждом пальце. Словом, ходячий ювелирный салон.       Она махнула рукой — и стражники, поклонившись, удалились. Мы подошли ближе. Мойра оглядела нас сверху вниз и сухо поинтересовалась:       — Что вы ищете здесь, объявленные в Эмбере вне закона?       Дейдра сделала шаг вперёд, поклонилась и заговорила:       — Мы бежали от гнева принца, который сидит в настоящем городе — Эрика! Если говорить откровенно, мы хотим, чтобы он пал. Если он любим здесь, мы погибли, потому что отдали себя в руки врагов. Но я чувствую, что это не так. Так что мы пришли просить помощи, милая Мойра…       — Я не дам вам войск для нападения на Эмбер, — перебила та. — Вы ведь знаете, что весь этот хаос будет отражён в моём королевстве.       — Но мы пришли просить у тебя совсем не это, дорогая Мойра, — тут же возразила Дейдра. И было в её голосе что-то… приторное. Льстивое. Игра. Мне вдруг стало интересно: она всегда так с ней разговаривает? — Нам нужно совсем немногое, — добавила сестра, — и это не доставит хлопот ни тебе, ни твоим подданным.       — Так скажи, зачем вы пришли? Потому что, как ты знаешь, Эрика не любят здесь так же, как это создание, которое стоит сейчас по твою левую руку, — она скосила глаза на меня и прищурилась. Недобро.       Я чуть приподнял подбородок, усмехнулся и поймал её взгляд.       Что ж, дорогуша, я тебя тоже рад видеть. По самые жабры.       — То, что я прошу, — снова заговорила Дейдра, — необходимо моему брату Корвину, который также брат принцессы Льювиллы, живущей здесь, вместе с тобой. Насколько я помню, он никогда не давал повода для обид…       — Это верно, — кивнула Мойра. — Но почему он не может просить сам за себя?       — Это и относится к нашей просьбе, госпожа, — проговорила сестра. — Он не может просить сам за себя, потому что не знает, о чём просить. У него почти не осталось воспоминаний в результате катастрофы, которую он претерпел в одном из Отражений. Мы пришли сюда именно для того, чтобы восстановить его память, чтобы он смог вспомнить всё то, что происходило с ним в прошлом, для того чтобы противостоять Эрику в Эмбере.       Собеседница Дейдры бросила на Корвина заинтересованный взгляд.       — Продолжай, — произнесла она.       — В одном из уголков этого дворца есть комната, куда заглядывают немногие. На полу этой комнаты тонкими линиями начертан узор того, что мы называем Лабиринтом. Только сын или дочь покойного царя Эмбера могут пройти его и остаться в живых. И тому, кто это сделает, открывается власть над Отражениями.       Дейдра сделала паузу — возможно, чтобы перевести дух, а возможно, просто чтобы дать Мойре переварить информацию. Та, похоже, действительно была слегка ошеломлена: несколько раз моргнула и уставилась на сестру с лёгким недоумением.       — Если Корвин пройдёт Лабиринт, — продолжала Дейдра, — то, как мы считаем, он обретёт свою память. Он не может проделать всё это в Эмбере. Здесь единственное место, где находится такой же Лабиринт, если не считать, конечно, Тир-на-Ног’т, куда попасть ему, сама понимаешь, невозможно.       Мойра внимательно оглядела сначала Дейдру, потом — Корвина, а потом задержала взгляд на мне. Наконец она задала единственный логичный вопрос:       — А как смотрит на это Корвин?       Мой брат, до этого молчавший, поклонился и произнёс:       — Положительно, госпожа моя.       — Ну что же, — улыбнулась она, — в таком случае даю тебе своё разрешение. Однако за пределами своего государства я не могу гарантировать вам безопасность.       — Ну, что вы, ваше величество, — поспешила успокоить её Дейдра. — Мы не ожидаем от вас иной милости, кроме той, о которой просим. Дальше мы сами позаботимся о себе.       — Кроме Рэндома, — внезапно объявила Мойра. — О котором позабочусь я.       Ага, вот и началось.       — Что вы хотите этим сказать? — нахмурилась Дейдра.       Похоже, сейчас она заговорит о той самой истории, которую я так тщательно предпочитал не ворошить.       — Ты ведь помнишь, Дейдра, как однажды принц Рэндом явился ко мне в гости, как друг, а затем поспешил удалиться с моей дочерью Моргантой.       О да, как же. Я до сих пор не пойму, что я сделал такого ужасного. Пришёл, между прочим, с добрыми намерениями — просто повидаться с Льювиллой. Без задней мысли. Морганта подошла ко мне сама. Да и к слову… «поспешил удалиться» — это, мягко говоря, преувеличение. Всё, что между нами было, произошло быстро, да. Но не так, как она это преподносит. И вообще, разорвала всё именно Морганта. Не я.       — Я слышала, что об этом говорили, леди Мойра, но я не уверена в справедливости этих слухов, — попыталась сгладить углы Дейдра.       — Это правда, — отрезала Мойра, и в её голосе тут же похолодало. — И через месяц моя дочь вернулась ко мне.       Чудесно. Внутренне я напрягся, но всё ещё надеялся, что ей просто нужно выговориться. Мол, пройдётся по моим грехам, поставит жирную точку и на этом успокоится.       Но нет.       — Она покончила с собой через несколько месяцев после рождения сына Мартина.       Вот это поворот.       Внешне я остался бесстрастен, но внутри всё перевернулось. Мы расстались не лучшим образом — спору нет. Но чтобы так? Я не считал себя святым, но и причиной для такого шага быть не хотел.       — Что ты можешь ответить на это обвинение, принц Рэндом?       — Ничего, — буркнул я.       Ложь. Ответов у меня было достаточно. Я мог бы сказать, что она сама закончила наши отношения. Что мне было не всё равно. Что я только сейчас узнал о её гибели. Что… да бог с ним, неважно. Всё равно она бы не поверила. Так что зачем тратить слова?       — Когда Мартин стал совершеннолетним, — продолжила Мойра, — он решил пройти Лабиринт. Ведь он сын принца Эмбера. Он единственный из всех, кому это удалось. Но с тех пор он исчез в одном из Отражений.       Про Мартина я знал. Но никогда его не встречал. Да, знаю — странно. Сын, и ни разу не видел. У меня были причины. Возможно, трусливые. Возможно, личные. Наверное, обе сразу. Особенно теперь, когда я знаю, кем была его мать.       — Я ненавижу тебя, — холодно подытожила Мойра. — Что ты скажешь на это, принц Рэндом?       — Ничего, — повторил я. Спокойно. Даже слишком.       Будь моя воля, я бы ответил. О да, я бы высказался. Но я сейчас в Рэмбе. В её королевстве. На её территории. А значит, не могу позволить себе такой роскоши.       Я просто посмотрел ей в глаза. Не отводя взгляда.       — А я, следовательно, должна подвергнуть тебя наказанию.       И вот тут я действительно ожидал приговора. Смерть. Пытка. Пожизненное заключение. Что угодно.       Но она сказала:       — Ты женишься на женщине по моему выбору и останешься здесь ровно год, в противном случае готовься расстаться с жизнью.       Вот так номер.       На секунду я даже обрадовался. Не убили — и на том спасибо. Но… брак? По принуждению? Интересно, кто же будет этой избранницей? Моё воображение тут же выдало десяток устрашающих вариантов. И ни один из них не вдохновлял.       — Что ты скажешь на это, принц Рэндом?       Я кивнул.       Выбор был не велик. Всё-таки год с женой — это лучше, чем вечность в могиле.       Мойра ударила скипетром по подлокотнику трона:       — Отлично. Да будет так.       Снова появились стражники. Нас провели в комнаты. Шпагу мне не вернули.       Я рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове шумело.       Встал, прошёлся по комнате. На тумбочке нашёл старое разбитое зеркало в серебряной оправе. С царапинами, без инициалов. Чьё оно было? Морганты? Мойры? Или просто забытая вещь кого-то из прислуги?       Я вертел его в руках, пока не надоело, и положил обратно.       Тут раздался стук в дверь. Я вздрогнул.       Мойра?       Мойра с невестой?       Охрана?       Я перебрал в голове дюжину версий, но когда открыл дверь — понял, что ошибся во всём.       На пороге стояла Льювилла, одетая в тёмно-синее платье с жемчужной отделкой. Она почти не изменилась с нашей последней встречи — разве что постриглась. Её волосы теперь едва касались плеч и покачивались при каждом движении. Цвет у них, как и прежде, был нефритовый — точь-в-точь как у её глаз, бровей и даже ресниц.       — Рэндом. Сколько лет… — сестра улыбнулась. — Ты совсем не изменился.       — Спасибо, — я чуть склонил голову и улыбнулся в ответ. — Ты тоже. Ви.       Она дёрнула за прядь волос и многозначительно посмотрела на меня.       — А, да. Новая стрижка. Тебе идёт, — усмехнулся я.       Льювилла приняла комплимент с лёгкой, почти застенчивой улыбкой.       — Заглянешь на минуту? — я чуть кивнул в сторону комнаты и приоткрыл дверь шире.       — С удовольствием.       Она вошла, прикрыла за собой дверь и огляделась. Я жестом пригласил её присесть, и она, поблагодарив, устроилась на краю кровати. Я сел рядом, оставив между нами чуть больше расстояния, чем было нужно — слишком долго мы не виделись, чтобы сразу чувствовать себя легко.       Повисла короткая, почти осязаемая пауза.       — Я только что говорила с Дейдрой, — первой заговорила Льювилла. — Она рассказала мне, что произошло с Корвином. Какая… страшная участь.       Я кивнул.       — Потеря памяти. После аварии.       — Бедняга… — она нахмурилась, а потом, чуть сжав губы, посмотрела на меня. — А как тебя встретила Мойра? Она ведь… наказала тебя?       Я пожал плечами.       — Ну, теперь у меня есть невеста. Вместе с которой я проведу здесь год. Альтернатива — смерть, — усмехнулся я. — Так что придётся тебе терпеть моё общество.       — Поверь, твоё общество мне только в радость, — улыбнулась она. Но почти сразу снова посерьёзнела. — И всё же… ты сам как к этому относишься? Согласен?       Я снова пожал плечами. Льювилла поняла намёк и больше не настаивала. Я вгляделся в неё внимательнее — спокойный взгляд, ровная осанка, привычная мягкость в голосе. Удивительно, как хорошо её внешность сочеталась с этой водной обителью.       — В любом случае… — произнесла она чуть тише. — Приятно видеть тебя после всего этого времени.       — Взаимно.       Мы немного помолчали.       — У тебя есть идеи насчёт моей будущей жены? — осторожно спросил я.       Льювилла покачала головой.       — У Мойры много приближённых женщин, и я знакома далеко не со всеми.       Она замолчала. Сначала я решил, что она просто задумалась. Но когда я открыл рот, чтобы уточнить, она опередила меня:       — Это тебя волнует?       Вопрос прозвучал слишком прямо. Я замер, вглядываясь в пустоту.       Когда Мойра огласила своё «предложение», я был просто рад остаться в живых. Но теперь… теперь я начал задумываться. Какой окажется эта женщина? Моё воображение тут же выдало образ ведьмы: зубастой, кривоглазой, с хищной ухмылкой. Приятного в этом было мало.       — Пожалуй, — признался я нехотя.       Льювилла, кажется, это поняла. Её взгляд стал мягче, и она осторожно коснулась моей руки.       — Я могла бы поговорить с Мойрой. Замолвить за тебя словечко. Хочешь?       Я покачал головой, свободной рукой отмахнувшись.       — Не могу требовать от тебя такого.       — Хорошо, — она кивнула. — Тогда хотя бы… удачи тебе.       — Спасибо, сестра.       Льювилла тепло улыбнулась.       — Мне кажется, всё окажется не так страшно, как ты себе вообразил.       Прежде чем я успел ей ответить, в дверь снова постучали. Я встал, открыл — и обнаружил одного из стражников Мойры.       — Обед, — сухо сообщил он. Ни тебе «добрый день», ни «прошу проследовать» — сдержанная лаконичность в лучшем виде.       Я обернулся к Льювилле:       — Присоединишься?       — Нет, я недавно поела, — она покачала головой.       Я чуть кивнул, не скрывая лёгкого разочарования. Её присутствие за столом мне бы точно не помешало. Вместе мы вышли из комнаты — она свернула в одну сторону, я, следуя за молчаливым эскортом, — в другую. На прощание мы обменялись короткими взглядами и улыбками.       Обед прошёл… ну, скажем так — спокойно. Еда была вполне съедобной, за столом никто не пытался меня убить или хотя бы отравить, что уже неплохо. Но аппетит как-то не задался. Мой разум был занят всё тем же вопросом: кто окажется моей невестой?       Я изо всех сил пытался отогнать от себя образ той самой ведьмы, что успела основательно обосноваться у меня в голове. Получалось неважно. Всё, что приходило на смену, выглядело ещё хуже. Может, Льювилла и права — может, я действительно слишком драматизирую. Но как тут быть спокойным, когда Мойра лично выбирает тебе жену?       Скорее бы уже узнать, кто она. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.       После обеда мы поднялись из-за стола и без лишних слов направились к лестнице, ведущей вниз — туда, где находился Лабиринт. В Эмбере она выглядела почти так же, но всё же отличалась. Эта казалась бесконечной. Пока мы шли, я поймал себя на мысли, что не понимаю, почему мы просто не срежем путь и не поплывём прямо к цели. В какой-то момент я решил так и поступить. Остальные без возражений последовали моему примеру.       — Так быстрее, — бросила Мойра.       — И так долго идти, — заметила Дейдра, кивнув в сторону лестницы.       Мы достигли дна минут через десять, и, стоило нам коснуться ногами пола, как вода… исчезла. Просто перестала ощущаться. Та же странность, к слову, была и во дворце, и вообще во всём этом подводном городе.       — А почему эта часть океана, являясь копией Эмбера, тем не менее так не похожа на то, что мы видели до сих пор? — спросил Корвин.       — Потому что так должно быть, — ответила Дейдра.       «Великолепный ответ, сестричка. Особенно для человека с потерей памяти», — подумал я, но вслух язвить не стал.       Мы оказались в широкой пещере, откуда в разные стороны расходились тоннели. Их было так много, что в какой-то момент я даже заподозрил, будто Мойра хочет нас запутать. Но тут же мысленно отругал себя за паранойю. Если бы она и правда не хотела нас пускать, так бы прямо и сказала. Зачем усложнять?       Наконец мы остановились перед одним из проходов — массивная бронированная дверь преграждала путь. Мойра задержалась, бросила на Корвина короткий взгляд, потом улыбнулась, достала связку ключей и выбрала один. Вставила в замочную скважину… и не смогла повернуть.       Ха. Улыбочки-то у неё получаются куда лучше, чем провернуть простой ключ. Понаблюдав пару секунд за её безуспешными попытками, я коротко выругался, шагнул вперёд, взялся за ключ и без труда провернул его. Потом толкнул дверь ногой, и мы вошли.       Зал оказался просторным, с чёрным полом, по которому светился узор Лабиринта. Обычно я не мог оторвать от него взгляда — нечто в нём всегда завораживало. Но сегодня к этому восхищению примешалась странная, тягучая грусть.       — Чёрт возьми! — пробормотал Корвин, шагая чуть впереди меня. — Я бы не отказался сейчас от сигареты.       Я хотел остановить брата, чтобы объяснить, как всё должно происходить. Не придумав ничего лучше, я почти на автомате взял его за руку — и в ту же секунду сквозь меня прошёл резкий разряд, словно электричество. Но я только стиснул зубы и заставил себя думать о Лабиринте. Чтобы совсем отвлечься, я стал объяснять:       — Это — тяжкое испытание, но нет ничего невозможного, иначе сейчас нас бы здесь не было. Иди медленно и, главное, не позволяй, чтобы тебя что-нибудь отвлекало. Не волнуйся, когда с каждым твоим шагом будет подниматься сноп искр, они не причинят тебе вреда. Ты постоянно будешь ощущать сильный поток, проходящий сквозь тебя, и через некоторое время станешь как пьяный. Не останавливайся, что бы ни произошло, и не сворачивай с пути, иначе, возможно, ты будешь уничтожен Лабиринтом.       Пока я говорил, мы медленно продвигались по залу.       Он наклонился ко мне и, понизив голос, прошептал:       — Я пытался отговорить её от того, что она тебе уготовила, но без всякого успеха.       Я был искренне благодарен. И тронут. Его участие — настоящее или вызванное амнезией — всё равно значило для меня многое. Особенно сейчас. Но что бы он ни говорил, спорить с Мойрой — всё равно что пытаться сдвинуть Колвир. Бесполезно.       — Я так и думал, что у тебя ничего не получится. Не переживай. Я могу выдержать год даже стоя на голове, — усмехнулся я. — Может, она и отпустит пораньше, если я буду особенно занозой.       — Она выбрала тебе слепую девушку по имени Виала, — добавил Корвин.       Слепую? Превосходно.       — Великолепно! — бодро произнёс я. — Отличная шутка!       Мы остановились у самого входа в Лабиринт. Корвин внезапно стал серьёзным.       — Помнишь о Регентстве, о котором мы говорили?       Я удивился, но кивнул:       — Да.       О Регентстве я давно забыл. И тем сильнее задело, что он — нет. Даже сейчас.       — Будь же добр и ласков к ней, останься на весь срок, и я не останусь в долгу.       Слова прозвучали просто, но больно задели. Я задумался: а что, если Корвин уже успел встретить Виалу? Что, если она вовсе не та жуткая ведьма, которую я себе вообразил? Вряд ли он стал бы просить меня об этом всерьёз, если бы она была ужасна…       Я крепче сжал его руку. Хотелось запомнить это прикосновение. Сохранить его — на год вперёд.       — Твоя подружка? На кого она похожа?       — Договорились?       Он уклонился от ответа, но я не стал настаивать.       — Договорились.       Я отпустил его, и он шагнул вперёд. Лабиринт был перед ним — чёрный пол, светящиеся линии, путь сквозь неизвестность. Он шёл спокойно, будто это ничего не стоило ему. Волосы и плащ колыхались, искры вспыхивали под ногами, но он не замедлялся и не оборачивался. Вскоре его фигура скрылась из виду.       — Ушёл, — прокомментировала Дейдра.       — Да, — отозвался я, не отрывая взгляда от Лабиринта.       Мойра развернулась и вышла. Мы с сестрой пошли следом. Молчание шло с нами бок о бок, но я знал, что она тоже думает о нём.       — Как думаешь, у него получится? — спросил я, нарушая тишину.       — Это же Корвин, — сказала она и всё так же смотрела перед собой. — Ты сам говорил: он остался собой, даже потеряв память. Он справится. Я уверена.       Я хотел ей поверить. Очень хотел. Но что-то внутри меня не позволяло.