Чёрный Ангел

      Прошло два дня с тех пор, как я поселился в Рэмбе. Всё оказалось не так уж плохо, как я себе представлял. Меня не морили голодом, не держали в сыром подвале, да и комнату Мойра выделила вполне приличную. Но чувство, будто я живу в тюремной камере, никуда не исчезло. Эта камера, правда, была просторной — настолько, что поначалу стен даже не замечаешь. А когда замечаешь — уже поздно.       Кроме того, меня не отпускала тревога по поводу моей будущей жены. Я по-прежнему не знал, кто она, и Корвин, у которого я пытался что-то выведать, отделался молчанием. Может, он не ответил мне потому, что она действительно такая, какой я её себе представлял? И ему попросту не хотелось меня расстраивать?       Сегодня мне предстояла встреча с ней. Полагаю, не нужно уточнять, почему настроение у меня было скверным. Я тащился за стражником с видом обречённого, и, честно говоря, даже не помнил, как её зовут. Вайолет? Венди? Вивиан? Я, конечно, слышал имя от Корвина — но оно как-то выветрилось. Всё, что мне неинтересно, у меня быстро забывается. А сейчас это имя было бы очень кстати.       Однажды я где-то прочитал: если тебя что-то пугает, представь себе худший вариант развития событий. Я решил попробовать и снова вообразил ту самую ведьму с жёлтыми глазами, растрёпанными волосами и ехидной ухмылкой. Но стало только хуже. Возможность такого расклада никак не помогла, а наоборот — окончательно добила.       — Рэндом.       Я обернулся. Меня назвали по имени, что в Рэмбе случалось нечасто. Обычно я тут «принц Рэндом» или «Рэндом Эмберский». А сейчас — просто Рэндом.       Передо мной стояла Льювилла, сдержанно улыбаясь. Её появление стало для меня неожиданным, но приятным. С ней я был рад поболтать, особенно после стольких лет. Она заглядывала ко мне в день нашего прибытия, но с тех пор мы толком не виделись.       За её улыбкой не скрывалось ни злого умысла, ни иронии. Из всей нашей семейки она всегда вызывала у меня настоящую симпатию. Остальные сёстры — дело другое. Фиона, по-моему, ведьма с замашками королевы, Флора — нарядная дурочка, а Дейдра… Ну, с ней у нас вообще вечное соревнование. Какая уж тут симпатия.       Но сейчас передо мной стояла Ви. Просто Ви — как я её зову. Её нефритовые волосы немного укоротились, теперь едва касались плеч, и мягко колыхались при каждом движении. Она выглядела так же, как в день нашей последней встречи — хотя прошло уже немало времени. Но мы — эмберцы. Нас временем не проймёшь.       — Что такое? — спросил я.       — Ничего. Просто увидела тебя — вот и позвала, — ответила она, по-прежнему улыбаясь.       Я не знал, что на такое говорят. «Понятно» звучит сухо. Не придумав ничего лучше, я просто улыбнулся. И, к счастью, этого оказалось достаточно.       — Ты сейчас идёшь к Виале? — осведомилась она чуть позже.       Я вопросительно приподнял бровь, не сразу поняв, о ком речь.       — Твоя невеста, — пояснила Льювилла терпеливо.       Ах да. Виала. Точно. Я кивнул, и мы пошли дальше, на несколько шагов погрузившись в молчание.       — Спасибо, что пошла со мной, Ви, — сказал я наконец.       — Я всегда рада твоей компании, — отозвалась она.       Я действительно был рад, что она рядом. Она — та самая редкость в нашей семье, кого можно назвать другом. И, пожалуй, единственная, кому я мог сказать это без всякой оговорки.       Сокращать имена в нашем семействе — дело редкое. Кто рискнёт называть Бенедикта «Беном»? Или «Диком»? И то, и другое звучит странно. Но Льювилла приняла своё «Ви» спокойно. А я этим пользовался — и с удовольствием.       Она старше меня, как и все остальные мои братья и сёстры. Но, в отличие от Флоры или той же Фионы, Льювилла никогда не тыкала мне этим в лицо. Мы говорили с ней на равных — и это было одной из причин, по которой я к ней всегда тепло относился.       — Волнуешься? — спросила она, пока мы шли по коридорам дворца вслед за провожатым.       — Немного, — солгал я.       На самом деле трясло меня как в первый раз, но, будучи принцем Эмбера, я был обязан держать лицо. Стражник впереди остановился, постучал в дверь и тут же распахнул её.       — Принц Рэндом. Покои леди Виалы.       Льювилла мельком взглянула на меня и как-то по-особому улыбнулась — понимающе. Наверняка увидела, как я сжал кулаки.       — Удачи тебе. И, пожалуйста, расслабься. Она не будет такой уж страшной… наверное.       «Наверное». Прекрасное, обнадёживающее слово. Я всё же кивнул ей с благодарностью:       — Спасибо.       Сделал глубокий вдох и шагнул за порог. За моей спиной сразу же раздался глухой звук закрывающейся двери. Комната, как две капли воды, напоминала ту, в которой меня поселили. Зелёные занавески, ваза на подоконнике, шкаф, кресло — всё будто бы с дежурной копии. И всё это было совершенно неважно, пока я не повернулся к кровати. И увидел её.       Девушка сидела прямо, почти напряжённо, руки сложены на коленях. Не ведьма. Не чудовище. Ни жёлтых глаз, ни клыков. Длинные, идеально гладкие чёрные волосы, высокая шея, правильные черты, чёрные глаза. Удивительно живые и выразительные, несмотря на то, что они не видели. На вид она была очень хрупкой. Может, даже чересчур. Я машинально подумал: она вообще ест?       — Добрый день, — поздоровался я, стараясь говорить ровно.       Она вздрогнула, повернула голову в мою сторону — точно, безошибочно. Не видела, но чувствовала.       — День ещё не наступил, — спокойно заметила она.       Она не улыбалась, но и колоть не спешила. Просто — смотрела, вернее, слушала. И всё равно мне показалось, что от неё веяло напряжением. Ну, ясное дело. Мойра, наверное, расписала меня как исчадие ада.       — Присядете, ваше высочество? — спросила девушка всё тем же учтивым тоном.       Вот только этого мне и не хватало.       — Лучше просто Рэндом, — поправил я и сел на ближайший стул. — Но спасибо.       Пауза. Виала молчала, а я пытался понять, как к ней подступиться. Было ощущение, будто от любого моего слова здесь может зависеть очень многое. Ну, в общем, как всегда. А потому я пошёл в лоб:       — Мойра, скорее всего, успела наговорить вам про меня всякого… не самого приятного. Это так?       Уголки её губ дрогнули. Кажется, я попал в точку. И, что приятно, она уже не казалась такой колючей.       — Скажем так… она действительно делилась мнением. Но я предпочитаю не судить о людях по чужим словам. Лучше составлю своё собственное.       Вот так. Уже что-то.       — Она рассказывала вам, почему я здесь?       — О своей дочери? Да.       Я покосился на неё, недоумённо приподняв бровь. А потом невольно усмехнулся.       — И тем не менее вы не считаете меня монстром? Или убийцей?       Виала едва заметно пожала плечами.       — Вы убили её? — поинтересовалась она с олимпийским спокойствием.       Такого поворота я точно не ожидал. Эта девушка явно не из пугливых. Или просто заранее решила: если уж меня всё равно навязали в мужья, надо брать, что дают?       — Но…       — Вы? — спокойно переспросила она.       Я пожал плечами:       — Нет.       — Могли что-то изменить?       — Нет, — повторил я.       Она кивнула. Вид у неё был такой, будто всё встало на свои места.       — Я не считаю вас монстром и уж тем более убийцей. Во всяком случае, на данный момент, — подытожила она. — Но у леди Мойры, вероятно, своё мнение на этот счёт. У вас есть ко мне ещё какие-нибудь вопросы?       — Моё присутствие в вашей комнате не будет доставлять вам неудобств? — задал я первый пришедший в голову вопрос. Отступление на нейтральную территорию.       — Вовсе нет, ваше высочество. Конечно, при условии, что вы не будете доставлять его намеренно.       — Ясно.       — Желаете ли вы знать о чём-нибудь ещё?       Вот этого я как раз не понимал. Почему она вообще со мной так разговаривает? Брак ей, по сути, навязали. Я — чужой, опасный, по словам Мойры чуть ли не чудовище. А она — спокойна, приветлива, задаёт вопросы, держится будто бы с достоинством, а не из-под палки.       — Почему вы на всё так учтиво отвечаете?       Виала подняла голову. Конечно, взглянуть по-настоящему она не могла, но движение было красноречивым.       — Я не понимаю вас, ваше…       Это бесконечное «ваше высочество» уже начинало подбешивать. Даже в Эмбере к нам так не обращались, да и вообще — может, она просто забыла моё имя?       — Рэндом, — перебил я. — Меня зовут Рэндом.       — Простите?       — Вы всё время говорите «ваше высочество». Мне это режет слух. Не привык. Зовите по имени. Как-никак, вы моя жена. Ну, почти.       Я специально оставил в голосе нотку иронии, чтобы она могла списать это на шутку, если захочет. Но, к счастью, обиды не последовало — она лишь выпрямилась и кивнула:       — Хорошо, Рэндом. Тогда и вы можете звать меня Виалой. Если, конечно, не возражаете.       Я тоже кивнул.       — Виала, — повторил я, проверяя, как звучит её имя вслух.       — И, касательно вашего вопроса… — она поправила выбившиеся пряди, — Пока что я не вижу ни одной причины, чтобы быть с вами грубой. Вы говорите со мной вежливо. Гораздо вежливее, чем, по слухам, говорите с остальными.       Я усмехнулся краем рта. Слухи… Ну да. У нас в семье даже собственные братья и сёстры предпочитают лишний раз держаться подальше. А она — не только не держится, но и вообще ведёт себя, как человек.       — Вас обручили со мной в качестве наказания, поэтому я и не ждала вежливости. Я думала, что, напротив, буду вам неприятна, — призналась она. — Могу я теперь спросить вас?       — Да, давайте.       Разговаривая с ней, я почти перестал думать о ведьме с жёлтыми глазами. Виала оказалась совсем другой. Ни колдовского смеха, ни едкого тона. Только спокойствие и собранность. Она держалась с достоинством — без позы, без демонстративной горечи. Удивительно, если подумать.       И всё равно — я не мог представить, что смогу её полюбить. Не потому что она слепа. Не потому что милая. А потому что… ну, потому что нет.       Я не чувствовал к ней ничего, кроме лёгкой симпатии. Хорошо воспитанная, деликатная, — но не моё. И я не из тех, кто может долго играть в любовь. Если начну — быстро заврусь. А она, возможно, поверит. Или сделает вид, что поверила. И тогда всё станет ещё хуже.       Лучше сразу сказать.       — Прежде чем вы начнёте свои вопросы, — сказал я, — я бы хотел прояснить одну вещь.       Она чуть приподняла подбородок, как будто действительно смотрела на меня. Смешно — я знал, что она слепа, но я всё равно чувствовал этот взгляд. Чёткий, прямой, внимательный.       — Хорошо, — произнесла она. — Я слушаю.       Я на секунду замолчал. Не из-за колебаний, а чтобы подобрать тон. Не хотелось звучать слишком жалостливо. Или, наоборот, высокомерно.       — Вы оказались намного добрее, чем я ожидал. И намного спокойнее. Я это ценю. Честно. Но я не собираюсь вас обманывать. Поэтому скажу прямо — я вас не люблю.       Тишина. Виала не шелохнулась. Ни удивления, ни обиды. Ни одной эмоции на лице.       Я продолжил, не спеша:       — Вы умны и воспитанны. Наверное. Думаю, вы могли бы понравиться любому мужчине с головой на плечах. И наверняка уже кому-то нравитесь. Просто я не тот, кто сможет полюбить вас. Это не камень в ваш огород, — уточнил я. — Это обо мне.       Фраза прозвучала суше, чем я хотел, но, может, оно и к лучшему. Слишком мягко — будет жалко. Слишком резко — может, не полезет дальше. А иначе ведь придётся врать. Или — не дай Единорог — объясняться.       Я замолчал. На всякий случай. Вдруг сейчас последует удар чем-нибудь тяжёлым. Или хотя бы словом.       Вместо этого она… улыбнулась. Слегка. Без иронии. Просто как человек, который всё понял и не нуждается в расшифровке.       — Понимаю, — тихо сказала она.       Вот этого я точно не ожидал.       — Понимаете?       Виала кивнула.       — Я не питала иллюзий, — сказала она. — И мне не нужно от вас ничего, кроме вежливости. А вы уже проявили её. Этого вполне достаточно.       Теперь на её лице появилась та самая тень, что иногда проступает у людей, когда они вот-вот скажут что-то важное — но останавливаются. Я смотрел на неё. Ждал.       — Если хотите, — сказал я, — мы можем попробовать… ну, быть друзьями.       Чёрт. Глупо прозвучало. Почти как «давай останемся просто хорошими знакомыми», только наоборот. Но было поздно — уже вырвалось.       — Если вы не против, конечно, — добавил я.       Она снова подняла лицо. Улыбнулась чуть увереннее.       — Это было бы замечательно.       Замечательно? Прямо скажем, амбициозная оценка. Особенно учитывая, с чего всё началось.       — Вы же меня почти не знаете, — заметил я.       — Возможно. — она пожала плечами. — Но я вас слушаю. И слышу. Вы говорите искренне. Для меня этого достаточно, чтобы начать.       Умная. Очень.       Она на секунду нахмурилась, потом чуть наклонила голову, будто прислушиваясь.       — Гм… где вы сидите? Не могу точно определить направление.       — Слева от вас. Недалеко.       Она протянула руку в мою сторону.       — Тогда… рада знакомству, Рэндом.       На этот раз она не сбилась. И прозвучало это по-человечески. Тепло.       Я осторожно пожал её руку. Она была тонкой и прохладной. Странно… но впервые за последние дни я почувствовал, что мне не хочется вырываться. Хоть немного.       — Взаимно, — сказал я. И почти не соврал.       Была ли Виала на меня обижена? Вроде бы нет. По крайней мере, не похоже. Держалась она слишком спокойно — и не как человек, который вот-вот сдержится, а потом взорвётся, а как тот, кто вообще не собирался ничего сдерживать. Значит, либо всё равно, либо ей просто не на что обижаться. И тогда вопрос: а зачем всё это ей? Какой у неё интерес? Или, может, она, как и я, просто играет по правилам, которые ей подсунули?       — Продолжим нашу игру в вопросы и ответы? — предложила она. — Один вы, один я.       — Ладно. Вы первая.       — Хотите кофе?       Я невольно усмехнулся. Не потому что вопрос странный — наоборот, чересчур нормальный. Я ожидал чего угодно: «Почему вы вечно такой раздражённый?» или «Вы правда умеете играть на барабанах?». А она — про кофе.       — Я что-то странное сказала? — уточнила она после паузы.       — Нет-нет, — замотал я головой, тут же осознав, насколько это жест бесполезен. — Просто вы спросили об этом с такой серьёзностью, будто собираетесь варить его на крови драконов.       Она улыбнулась чуть шире:       — Ну, знаете, положение придворной дамы обязывает сохранять тон. Даже при кофейных предложениях.       — Тогда да. Кофе был бы кстати.       Она кивнула и поднялась. Только сейчас я заметил дверь в соседнюю комнату — кухня. До этого она как-то ускользнула из поля зрения. Я на секунду подумал, не помочь ли, но, понаблюдав за её движениями, быстро понял: она справится сама. Двигалась она точно, почти грациозно. Словно по памяти, без намёка на неуверенность.       Оставшись один, я наконец огляделся. По логике, эта комната скоро станет и моей тоже, если верить Мойре и её «гениальному» плану. Мне стало любопытно: как живёт моя будущая жена?       Ответ — аккуратно. Безупречно аккуратно. Ни тебе книг на полу, ни грязных чашек, ни даже смятой подушки. Всё слишком правильно, даже шкаф стоял как будто на цыпочках.       Я вспомнил свой номер в Тексорами — пыльный бедлам, в углу стопка непонятно чего, по полу рассыпана колода Карт, на стуле висит пиджак, который, кажется, ещё со времён революции. Миссис Кларк, одна из горничных «Звезды», после одной уборки заявила, что чувствовала себя не уборщицей, а землекопом, и что с меня надо брать плату втрое выше. Я с ней тогда даже согласился. Без споров.       На комоде стоял бюст. Мужской. Белый. Скульптура, не сам человек, если что. Лицо мне ни о чём не говорило, но, судя по виду, в Рэмбе он — кто-то важный. Резкие черты, сдвинутые брови, длинные волосы, слегка торчащие уши, от которых, судя по всему, он и пытался отгородиться этой самой причёской. Ушёл бы в лысину — было бы честнее. Я наклонился ближе — работа качественная. Даже слишком. Складывалось ощущение, что он вот-вот откроет рот и попросит не дышать на него.       В этот момент вошла Виала, неся кофе. Поставила чашку на столик рядом и, кивнув, произнесла:       — Прошу.       — Спасибо, — сказал я, взяв чашку.       Она прошла в угол комнаты и опустилась на край кресла. Я вернулся на свой стул, теперь просто повернув его к ней, чтобы лучше видеть. Ну, точнее — чтобы вести себя прилично.       — У вас был ко мне вопрос, — напомнил я.       Она чуть склонила голову.       — Я слышала, что вы приехали сюда с принцем Корвином. Чтобы он смог пройти Лабиринт. Это правда?       Брови у меня поползли вверх сами собой. Прошло от силы полчаса, а она уже знает, по какой причине я здесь? Кто ей вообще рассказал? Льювилла? Нет, та говорила, что они не знакомы. Других откровенных бесед я вроде не вёл… Хотя, возможно, у Мойры есть свои способы. Дворец, в конце концов.       — Откуда знаете?       Виала слегка улыбнулась.       — Слухи в Рэмбе разносятся быстро. Но правда в них бывает нечасто, поэтому я и решила уточнить у вас напрямую.       — Тогда да. Правда, — сказал я, потягивая кофе. — Помогал ему.       Она кивнула. И на её лице мелькнуло что-то… ну, как бы это сказать, вроде уважения. Спокойного, не навязчивого. Без восторгов и фанфар.       — Это благородно, — произнесла она.       Меня, честно говоря, редко так называют. Чаще — «невыносимый», «грубиян» и в особо торжественные моменты — «твою мать, Рэндом!». Комплимент выбил из равновесия больше, чем я ожидал.       Я не знал, что сказать. В ответ на ругань у меня всегда готово пять реплик и две язвительные ухмылки. А тут — ничего. Только кофе и тишина.       — А вы знаете Корвина? — спросил я, как бы между прочим.       На самом деле вопрос был не таким уж праздным. Корвин перед тем, как мы попрощались у Лабиринта, просил меня быть с Виалой мягче — а это уже что-то да значит. Слишком уж он обычно сдержан в подобных просьбах. Может, они и впрямь знакомы. Может, даже близко. Или ещё лучше — недавно.       Но Виала покачала головой:       — Нет, лично не знакома. Но слышала, конечно.       — Слухи, значит, — хмыкнул я. — Ну и что по ним говорят?       Она задумалась. Внешне — спокойно, без лишней важности. Но видно было, что отфильтровывает: что стоит говорить, а что оставить за кадром. Мне это даже понравилось.       — Это ваш старший брат. Один из лучших фехтовальщиков в Эмбере — после принцев Эрика и Бенедикта. Он сочинял баллады, я знаю некоторые. А ещё, говорят, он необычайно красив.       Последнее она добавила тоном человека, который к подобным вещам относится с долей здорового скепсиса.       Я усмехнулся, сделал глоток кофе и пожал плечами:       — Ну, в этот раз слухи не соврали.       Она слегка приподняла бровь. В её взгляде мелькнуло: «Неужели?»       — Значит, он и правда так хорош собой?       — Смотря кто оценивает. Но в целом — да, выглядит неплохо.       Я постарался сказать это максимально отстранённо, но всё равно внутри меня что-то кольнуло.       Виала явно что-то почувствовала, потому что ответила уже мягче:       — Думаю, дело не только во внешности. Иногда люди тянутся к тем, кто сильный, харизматичный, кто… не такой, как все.       Я кивнул, чуть криво:       — Это да. Есть такие — заходят в комнату, и всё внимание сразу туда. Как будто ты — занавеска, а они — фейерверк.       Никого конкретного не имел в виду, конечно.       Я откинулся на спинку стула и снова оглядел комнату. Всё было слишком аккуратно. Даже воздух, казалось, был расставлен по полочкам. А у меня в голове всё смешалось: кофе, Виала, Корвин, чёртовы слухи.       Не знал, что будет дальше. Впереди — год, полный сюрпризов и обязательств, которых я не просил. Но тут и сейчас было странное ощущение, что я сижу с кем-то, кто действительно меня слушает. А не просто ждёт, когда я договорю, чтобы вставить своё.       Слишком редкое чувство. Особенно в нашей семейке.