Чёрный Ангел

      Я понятия не имел, что мне делать.       Всё это время я только и ждал, чтобы Корвин вышел на связь. Мне почему-то казалось, что одно только его «привет» через Карту как-то поможет — ну, вроде как увидел его, услышал голос, и сразу полегчало. Ага, чёрта с два. В реальности всё получилось наоборот: я сидел посреди комнаты и даже не мог себя заставить встать.       Нет, я, конечно, был рад его видеть. Чертовски рад. Настолько, что первое время вообще подумал, что у меня галлюцинации. Примерно как тогда, когда я позвонил Флоре из аэропорта, а в трубке вдруг заговорил Корвин. Я аж волосы себе дёрнул, чтобы проверить, не сплю ли.       Честно говоря, он и сам иногда выглядит как галлюцинация — так, будто сбежал из какого-нибудь сонного Отражения, где всё красивое до тошноты. Вот и он — черноволосый, с кожей цвета антикварного фарфора и взглядом, который тебе либо всю душу вывернет, либо сделает вид, что не заметил.       «Хватит о нём думать, — шикнул мозг, — а то ещё станешь лириком. Они долго не живут».       Чтобы прогнать из головы Корвина и вообще не скатиться в полную мелодраму, я перевёл взгляд на бюст того самого человека с ушами как у молодого оленя. Он смотрел на меня с таким понимающим выражением, будто сам только что пережил эмоциональный ураган.       — Может, ты подскажешь, что делать? — пробормотал я.       — Это вы мне?       Я подскочил как от выстрела — не знаю, откуда взялись силы. Просто не хотелось, чтобы кто-то увидел меня в этом жалком виде. Когда обернулся, в дверях стояла Виала и смотрела на меня с лёгкой озадаченностью. Хотя смотреть она, конечно же, не могла.       — Нет, не вам, — отозвался я. — Я бы не стал обращаться к вам на «ты».       Она вошла и пожала плечами:       — Почему нет?       — Потому что это было бы невежливо. И вообще, я вас не так уж хорошо знаю.       — А мне казалось, что мы уже не в той стадии, где «вы» — обязательное. Разве не вы сами предложили быть друзьями?       — Было дело.       — Вот и я так думаю. Друзья же не говорят друг другу «вы».       — Верно.       — Так что даже если бы вы сказали мне «ты», я бы не обиделась.       — Ну, в день знакомства я так не делал, потому что не привык «тыкать» людям, которых вижу впервые.       — Но я теперь не впервые, да? — она чуть улыбнулась. — Впрочем, я не настаиваю. Просто предложила.       — О'кей. Раз тебе так удобнее — пожалуйста, — я специально выделил нужное слово.       Она кивнула:       — Как придворной даме, мне постоянно приходится фильтровать слова. А иногда просто... устаёшь от этих всех формальностей.       «Нужно иметь хотя бы одного человека, с которым можно говорить, как хочешь», — вспомнился мне разговор с Флорой. Словно сто лет назад было.       — Я тебя понимаю, — отозвался я. — Я и сам не фанат приличий.       — Иногда хочется просто сказать то, что чувствуешь, а не то, что правильно.       — Слишком хорошо тебя понимаю.       В нашем кругу это вообще редкость — говорить то, что на уме. Если бы меня попросили назвать тех, кто это делает, я бы, пожалуй, вспомнил Мориса из Тексорами. Вот уж кто не заморачивался, как его слова звучат. Ему бы главное высказаться. На Жерара чем-то смахивает. Хотя… даже Жерару я не на сто процентов доверяю.       — Я сам уже не помню, когда в последний раз говорил то, что думаю, — признался я.       — Так скажи сейчас, — предложила Виала.       Я замолчал. После разговора с Корвином внутри всё будто вывернуло. Я не знал, как это назвать. Не то чтобы болело — скорее как будто воздух стал гуще, а мысли путались, как провода в старом телевизоре.       — Рэндом? — осторожно позвала она. — Всё в порядке?       Я чуть помедлил, а потом выдал:       — Если не в порядке, но при этом ты не валяешься в истерике на полу — это считается нормой, да?       Она кивнула.       — Тогда, наверное, всё в порядке, — сказал я. И мысленно добавил: Наверное, совсем чуть-чуть не в порядке. Всего-то по всем фронтам.       — Могу я спросить, что у тебя случилось? — осторожно поинтересовалась она.       — Помнишь, я говорил тебе про Корвина?       — Да, — кивнула девушка.       — Он только что вызвал меня по Карте… ты знаешь, что это такое?       — Слышала.       — Отлично. Так вот, он вытащил меня на разговор, и, судя по всему, он уже почти в Эмбере. Вместе с Блейзом собирается атаковать Эрика. А учитывая расклад, это, мягко говоря, не лучшая идея.       — Блейз — это ещё один твой брат?       — Ага. У нас семейка такая, что проще перечислить тех, кто не брат, — я коротко выдохнул. — Короче, я переживаю. Не за Блейза — он мне сто лет как поперёк горла. А вот за Корвина — да. Пытался его отговорить, но это как уговаривать бурю передумать.       — Значит, он тебе очень дорог.       Я кивнул, хоть она и не могла этого видеть:       — Есть такое дело.       — А ты ему?       Вот этого я никак не ожидал. Вопрос Виалы застал меня врасплох. Я почти физически ощутил, как под языком зависает слово «да» — и не выходит. И вместо него вылезло:       — Понятия не имею. Он со мной иногда как будто… ну, тепло, по-своему. А в другой раз — будто я просто ещё один фамильярный силуэт на фоне. Так что… не знаю, — я выдавил кривую усмешку. — Я вообще не уверен, что хоть кто-то понимает, что у Корвина в голове. В том числе и он сам.       — Я в первый день тоже не могла понять, что у тебя в голове, — заметила она почти задумчиво.       — Потому и отвечала на все мои вопросы?       — Да. Пыталась разобраться.       — И как успехи?       Она чуть наклонила голову и задумалась.       — Мне показалось, что ты прямолинейный. И не любишь, когда тебя выделяют. Я это поняла ещё тогда, когда попыталась назвать тебя «ваше высочество», а ты сказал, чтобы я знала тебя по имени.       — Ну извини, — фыркнул я. — Ты тогда первая вообще, кто меня так окрестил. У нас в семье никто такими штуками не разбрасывается.       — Почему? В королевских семьях, как мне казалось, это обычно.       — В других — может быть. В нашей... ну, традиции у нас такие, — я пожал плечами. — Или антитрадиции. Не знаю, как это лучше назвать.       Мы немного помолчали. Она, как обычно, не спешила перебивать тишину, и это было приятно.       — Послушай, — сказала она потом. — А к кому ты всё-таки обращался, когда спрашивал, что делать?       Я невольно усмехнулся:       — К бюсту на комоде. У твоей стены стоит. У него ещё такие уши, что сам бы что-нибудь услышал, будь живой.       — Ах вот ты о чём! — Виала тихо рассмеялась. — Неужели он настолько выразителен?       — Слишком. Особенно в моём состоянии. — Я перевёл взгляд на «оттопыренного философа». — Кто это, кстати?       Улыбка Виалы чуть стушевалась, но голос остался прежне-тёплым:       — Просто мой знакомый.       Точно. Я же тогда видел ту старую фотографию, где они вместе.       — А я-то подумал, ты поклонница какого-нибудь древнего мыслителя. Статуя так чинно стоит, что я начал придумывать ей латинское имя.       Она слабо улыбнулась, но уже с долей грусти:       — Он не настолько известный, как тебе могло показаться.       — Как его зовут?       — Лиам.       — Просто Лиам?       — А ты чего ожидал? — её голос стал чуть игривее, но усмешка снова не дошла до конца.       — Да ничего, — отозвался я. — Просто интересно стало. Скульптор, наверное, постарался на славу.       — Это была я, — коротко сказала она.       На секунду я завис. Потом моргнул и тихо выдал, стараясь не выдать изумления в голосе:       — Ничего себе. У тебя талант. Прости, просто... — я сглотнул, — неожиданно.       — Все так говорят. Но ты — первый, кто сказал это спокойно.       — Почему ты работаешь у Мойры, а не ваяешь статуи по заказу? С таким уровнем ты могла бы зарабатывать, не выходя из мастерской.       — Потому что Рэмба — не лучшее место для художников. А у леди Мойры — стабильность. Свободное время у меня есть, пусть и немного. Этого достаточно.       — Как скажешь, — кивнул я. — Но если когда-нибудь решишь уйти в свободное плавание, скажи мне. Я тебе найду пару меценатов… или хотя бы повешу табличку: «не трогать, авторская работа».       Она снова слегка улыбнулась и чуть склонила голову.       — Что-то не так? — спросил я, заметив, что Виала слегка замолчала.       — Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответила она. — Просто… я вспомнила, как пыталась представить себе, как ты выглядишь, до нашей встречи. И… скажем так, ты оказался совсем не таким, как в моей голове.       Я заинтересованно приподнял бровь:       — Ну-ка, выкладывай. Каким ты меня видела?       — Довольно высоким. И с бородой, — осторожно произнесла она и тут же добавила: — Я, конечно, не имею ничего против бороды. Совсем. Просто… это первое, что почему-то пришло в голову.       — Вот теперь я точно пойду побреюсь, — мрачно отозвался я и встал со стула.       — Я же сказала, что мне это не мешает, — мягко засмеялась она.       — А мне мешает. Я и так не блещу авторитетом, но если добавлю к этому ещё и бороду — точно начну выглядеть как замученный жизнью философ. А я пока морально не готов.       — Тогда ступай, философ без бороды, — с лёгкой улыбкой сказала она. — Я подожду здесь.       Она повернулась к скульптуре, словно давая мне пространство, и я выскользнул в соседнюю комнату. В подземелье, понятно, не до гигиенических процедур было, так что щетина уже вовсю пробивалась. Я всегда нормально относился к бардаку у себя на голове, но вот щетина… щетина меня раздражала. Особенно потому что придаёт мне какой-то ненужный драматизм. Плюс я сразу начинаю выглядеть лет на двести старше, а мне и своих-то достаточно.       Сбрив всё это безобразие и умывшись холодной водой, я глянул на себя в зеркало. Учитывая, сколько времени я провёл в камере и как всё это сказалось на моём лице — результат оказался не так уж плох. Если не считать теней под глазами и выражения, как будто я неделю не спал — выгляжу почти как человек.       Может, дело не в том, что я не могу найти в себе ничего привлекательного… а в том, что на себя гляжу на себя только в дни, когда выгляжу как обломок жизни?       — Всё хорошо? — спросила Виала, когда я вернулся.       — Если не считать того, что я с трудом узнаю себя в зеркале — то вполне, — усмехнулся я, отбрасывая влажное полотенце на стул. — Серьёзно, с таким видом мне впору пугать детей на ярмарке.       — Почему? — её голос звучал осторожно.       — Потому что выгляжу так, будто последние три дня меня били подушкой, набитой кошмарами, и я не отбился. Хотя, по факту, просто не спал.       — Ты плохо себя чувствуешь?       — До зеркала — вполне, — пожал я плечами. — Оно просто немного жестокое.       Я на секунду отвёл взгляд в сторону, чтобы сменить тему, и взгляд упал на бюст. Он, конечно, никуда не делся.       — Слушай, а ты часто лепишь? Ну, в смысле… скульптурой занимаешься?       — Не так часто, как хотелось бы, — откликнулась она. — От силы два раза в неделю. На Лиама у меня ушло много времени. Но я рада, что всё-таки смогла его закончить. Это была… важная работа.       — Он для тебя был важен?       Я не телепат, но ловить перемену настроения научился давно. Виала нахмурилась, хоть и попыталась тут же сгладить выражение лица. Губы тронула вежливая полуулыбка, но глаза чуть дрогнули, и она отвела их вниз.       — Прости, если лезу куда не надо, — сказал я быстро. — Просто, если правильно помню, у тебя тут особо ни с кем не сложилось, вот я и… — я осёкся. — Вы с ним были друзьями?       — Можно сказать и так, — ответила она после короткой паузы. — Он был в охране у леди Мойры. Мы часто виделись, разговаривали. Он… был добрым. Или просто умел таким казаться. Тогда я верила.       В голосе у неё появилась суховатая нота. Не злая — скорее защитная. Я это хорошо знал. И, если честно, ни капли не осуждал.       — Понимаю, — тихо сказал я.       — Всё в порядке, — откликнулась она невпопад, и это звучало почти автоматически. — Может, потом как-нибудь расскажу тебе больше. Сейчас... пока не хочется.       Она поднялась, выровняла плечи, как будто возвращалась к привычному фасону — и с вежливой, чуть усталой улыбкой направилась к двери.       — Отдохни, — сказала напоследок и вышла.       Я остался наедине с бюстом. Лиам уставился на меня с каменным выражением лица, и, как ни странно, выглядел не осуждающе, а скорее понимающе.       — А теперь ты мне точно ничего не расскажешь, — пробормотал я и потёр виски. — Но, чёрт, интересно же…