Чёрный Ангел

      Не знаю, почему, но стоило мне ступить на Лабиринт — все страхи моментально испарились. Наверное, потому что мне пришлось сосредоточиться. Там особо не поволнуешься — если начнёшь отвлекаться, Лабиринт сам тебя сожрёт. А может, дело не в нём. Может, я просто устал бояться.       Когда я оказался в центре, я на секунду замер. Вопрос «где искать Эрика» не стоял — в такое время он точно в своих покоях. Ну или на пару шагов от них. И даже если нет — подожду. Я не гордый.       «А если он спит?» — подкинул мой мозг.       «Идеально, — тут же отозвалась моя циничная половина. — Бери, пока тёпленький».       В принципе, я уже убивал людей во сне. Когда мы с Корвином спасали Дейдру, парочка солдат Эрика даже не успела понять, что умерла. И тогда у меня не дрогнула ни одна мышца. Но сейчас…       Да чтоб тебя, почему я вообще об этом думаю? Это же Эрик. Эрик. Он ослепил Корвина и бросил его в темницу гнить. После такого вообще кто-то может заслуживать милосердия?       «Но Корвин жив», — робко напомнил мой мозг.       Жив, ага. Без глаз. В подвале. Даже не знаю, что хуже — умереть или вот так жить.       Меня передёрнуло. Надеюсь, его хотя бы кормят.       Я глянул на распахнутую дверь. Я всё ещё стоял в Рэмбе. И если сейчас не вырублю поток мыслей — передумаю. А я не могу передумать.       Достав стрелу, я представил себе комнату Эрика. Я не запоминал, как она выглядит — и не нужно. Желание попасть туда работало лучше любого компаса.       Мир вокруг расплылся. Кажется, кто-то вбежал в комнату — я краем уха уловил возню и чью-то ругань. Ха. Привет, ребята. Немного опоздали.       А потом — Эрик.       Стоял у окна, курил, глядел куда-то вдаль. Плащ колыхался на сквозняке. И… всё. Даже не повернулся.       Я поднял арбалет. Навёлся. И… опустил. Чёрт.       Почему сейчас? Почему именно сейчас я должен решить, что у меня есть мораль?       Он выглядел… нет, не усталым. Не испуганным. Просто… грустным. Чёрт меня побери.       «Подстрели его. Сейчас. Пока не обернулся».       Я поднял арбалет. Смотрел не на него — это была ошибка. Просто в точку между лопатками. Вдох. Выстрел.       Он дёрнулся. Молчал. Потом медленно обернулся, и я впервые в жизни увидел на его лице не маску. Целую симфонию эмоций. Но ни капли удивления.       — Довольно хитрый ход, — сказал он спокойно. Почти устало. Потом поморщился, осел по стенке и хрипло добавил: — Но вот план так себе.       Улыбнулся. И в этот момент я понял, что-то пойдёт не так. Слишком уж спокойно он выглядел.       Через секунду мне дали по башке. Жёстко. Очень. Я не успел понять ни кто, ни откуда. Только вспышка. И — темнота.       Очнулся я резко. Сразу попытался встать — и тут же выругался сквозь зубы: в боку вспыхнула такая боль, что я чуть не завыл. Потрясающе. Сломанные рёбра. Пара штук точно. Кто постарался — не помню. Но спасибо, кто бы ты ни был. Очень любезно.       Я с трудом поднялся на локоть, потом кое-как осел у стены, тяжело дыша. Каменные стены, решётка, тусклый свет. Отлично. Тюрьма.       А в метре от решётки — Джулиан. Сидит на стуле, как будто с самого начала знал, что я очнусь именно сейчас. На лице — ровно ноль эмоций. Как всегда.       — Очнулся? — ледяным голосом спросил он.       — А ты надеялся, что нет? — отозвался я, утирая кровь со скулы. — Или вы с Эриком просто настолько по мне соскучились, что решили: «Пора вернуть Рэндома домой»?       — Скорее, мы задались вопросом, какого дьявола ты сюда приперся. Ты хоть представляешь, что ты натворил?       — Конечно, — пожал я плечами. — Подпортил вам семейный вечерок.       — Ты ранил Эрика, — резко бросил он.       — Да ты что? — я вскинул брови. — А я-то думал, убил. Облом, да?       — Кто послал тебя?       Вот оно. Пошли по кругу.       — Никто, — сказал я просто. И абсолютно честно.       — Ты врёшь. Кто-то дал тебе этот приказ.       — Джулиан, я не твой охотничий пёсик. Я сюда пришёл не по приказу. Сам.       Он пристально смотрел на меня.       — Если ты лжёшь, сейчас лучшее время признаться. Пока я ещё говорю спокойно.       — Да хоть ори. Хочешь пытать — вперёд. Только предупрежу: ты не первый, кто пытался. И не самый изобретательный.       — Думаешь, я не попытаюсь?       — Да пытайся, ради бога. Мне терять уже нечего. И врать тебе — тоже. Всё, что ты слышал — правда. Так что иди ты к чёрту, Джулиан.       Он помолчал. Потом спросил снова, глядя прямо в глаза:       — Ты правда думаешь, что Корвин стоит того, чтобы ради него идти на смерть?       Я откинул голову к стене и выдохнул:       — Боже мой, — нарочно перейдя с тари на английский.       — Хочу напомнить, что я знаю английский не хуже тебя, — не без удовольствия напомнил он, — Так что можно не переходить на него ради драматизма.       Я не ответил. Даже не посмотрел на него. Мне просто надоело. Всё, что я хотел сделать — уже сделал. Всё, что хотел сказать — сказал. Остальное не имело значения.       — Если ты просто скажешь, кто тебя подослал, может, мы тебя отсюда выпустим, — попробовал он ещё раз.       Я даже не обернулся. Просто вскинул руку — средний палец вверх. Достаточно ясно?       Джулиан усмехнулся.       — Ну что ж. Тогда сиди.       Стул заскрипел — Джулиан встал. Пара неторопливых шагов, удаляющийся звук сапог… и всё. Тишина. Густая, как сироп.       Ну что ж. Отлично. Поздравляю, Рэндом. Ты снова за решёткой. Только в этот раз клетка посерьёзнее.       Просто великолепно.       Я хотел было садануть кулаком по стене — но бок взвыл от боли ещё до того, как я собрался шевелиться. Ладно, хорошая попытка. Только не сегодня.       Интересно, почему меня ещё не прикончили? Учитывая, кого я пытался прикончить. Явно не из-за Мойры — она бы, скорее всего, ещё и премию выписала моим палачам. Может, Эрик испугался, что я его Лабиринта прокляну? Забавно, но звучит почти логично.       Я всерьёз рассчитывал, что смогу его убить. С арбалетом, в одиночку, без подкрепления. Прекрасный план, просто великолепный. Наверное, в следующей жизни я стану генералом. Или клоуном.       Даже не знаю, когда я так красиво вляпывался в последний раз. А ведь план у меня был — и побег, и оружие, и проникновение. А вот что дальше — тишина. Чистое, неподкупное «авось пронесёт».       Мы с Виалой недавно обсуждали мои сильные стороны. Думаю, стоит добавить к списку способность влипать в дерьмо любой сложности. С гарантией. Может, и правда проблема во мне. Слишком много энергии, слишком мало мозгов. Хотя нет — мозги есть, просто часто заняты другим. Например, тем, как бы в очередной раз угодить в ловушку.       Словно в подтверждение моих мыслей, мне подкинуло очередную причину не терять бодрость духа: в углу камеры сидел скелет. Настоящий, с паутиной между рёбрами и укулеле за спиной.       — Привет, — пробормотал я, глядя на него.       Он вежливо брякнул челюстью. Потом завалился набок.       Чудесно. Теперь я разговариваю с мертвецами. Похоже, всё-таки сотрясение.       Укулеле он, видимо, пронёс сюда как память о лучших днях. Или чтоб коротать вечера в одиночестве. Я-то тоже играл кое на чём — правда, гитара меня быстро утомила, а вот ударные были ничего.       Знаете, какое у нас было образование здесь, в Эмбере? Фехтовать, махать руками, кланяться правильно. Магия, этикет, и всё такое. Ни тебе экономики, ни политологии. Такое ощущение, что нас не для правления готовили, а для парада.       Хотя, может, это только меня никто особо не парился учить — с моими перспективами на трон. Но хоть в одном повезло: можно было валить в Отражения и учиться, где хочешь. На кого хочешь. Я выбрал свободу. Ну, и барабаны.

***

      На свежий выпуск «Лос-Анджелес Таймс», который я лениво пролистывал в поисках чего-нибудь хоть отдалённо интересного, упала тень. Я поднял глаза — надо мной навис Джей, мой однокурсник, вооружённый двумя картонными стаканчиками и выражением лица спасителя человечества.       — Ты загораживаешь мне солнце, — сообщил я с невозмутимой серьёзностью и кивнул в сторону газеты. — Я вообще-то фотосинтезирую.       — О, прости, благородный кактус. А я, между прочим, тебе кофе принёс, — он сделал страдальческое лицо и посмотрел на один из стаканчиков. — Видимо, придётся пить за двоих. Жестокий ты человек, Рэндалл.       Он уже начал разворачиваться, всем видом изображая оскорблённое величие, но я его знал. Он театрал ещё тот.       — Ладно, оставайся. Можешь дальше мешать моей солнечной жизни.       Мы оба рассмеялись, и он плюхнулся рядом.       — Вот и узнал, как тебя подкупить, — заметил Джей, протягивая мне кофе.       — Ты просто завидуешь, что я продаюсь дёшево.       — Скорее, сбываешься. Без гарантий и возврата.       Я усмехнулся и сделал глоток. Кофе оказался приличным. На удивление.       — Студентам старших курсов он необходим для выживания, — заметил я.       — А первокурсникам для воскресения из мёртвых, — отозвался Джей. — Меня в первые месяцы вообще чуть не похоронили под рефератами. И смотрели как на пришельца. Хотя, может, так оно и было.       Я хмыкнул. Первые два курса я, по официальной версии, отучился в каком-то другом университете, который мои воображаемые родители сочли недостаточно элитным, и вот — великое перевоплощение, третий курс в Беркли.       На деле это была моя первая сольная вылазка в Отражения. Так себе дебют, если честно. Земля казалась и слишком шумной, и подозрительно увлекательной. Пришлось врать, улыбаться и делать вид, что я точно такой же, как все. Почти получилось.       — А что ты читаешь? — спросил Джей, кивнув на газету.       — Газету. Не поверишь. Там, правда, всё как обычно: политика, скандалы, кто кого убил, кто кого назначил и что по этому поводу думают три эксперта с фотографиями.       — То есть ты скучаешь сознательно?       Я уже хотел что-то ответить, но взгляд зацепился за один абзац, и слова в голове внезапно улетучились.       Above The Average. Концерт завтра. Клуб какой-то в Лос-Анджелесе. На фото — двое парней и девушка, судя по всему, состав группы. Название я не слышал, а это автоматически делало их потенциально интересными.       Хорошо, что завтра выходной.       — Рэндалл? Алло? Тебя заглючило?       Я моргнул. Джей размахивал рукой прямо перед моим носом, и мне даже пришлось отодвинуться.       — Ты что, с ума сошёл? Хочешь, чтобы я подавился кофе?       — Я-то думал, ты уже в кому впал. Сидишь, уставился в одну точку, не дышишь.       Я протянул ему газету и ткнул пальцем в нужный абзац.       — О, слышал про них. Хотя, честно говоря, не слушал.       — А я бы послушал. Только вот про них вообще впервые слышу. И это обидно.       — Хочешь сходить на концерт?       Я пожал плечами.       — Почему нет? Моя жизнь и так слишком скучная, чтобы отказываться от потенциального безумия.       Джей посмотрел на меня подозрительно.       — Это в Лос-Анджелесе. А мы, если ты не забыл, в Беркли.       — Я слышал. Говорят, там тепло и солнце. А ещё, вроде как, концерты бывают.       — Ты серьёзно?       — Ну, если ехать машиной — часов десять. Самолёт — час. Пешком — неделя. Я бы пошёл, но, боюсь, к концерту не успею. Ноги не те.       Он закатил глаза. Я сделал ещё глоток кофе.       — Так-то да, но машину ведь нужно где-то взять. А авиабилет вообще стоит почти как наша стипендия, — Джей покачал головой. — Только не говори, что у тебя столько денег, я всё равно не поверю.       — Машина у меня есть, — отозвался я с ленцой. — Так что платить мне ничего не надо. Но спасибо, что так заботишься о моём финансовом благополучии. Очень тронут, правда.       Он прищурился, потом фыркнул и рассмеялся:       — Вот иногда мне кажется, что ты самый загадочный человек в кампусе, Кори.       Я приподнял брови:       — Загадочный? Серьёзно? Я думал, что скорее наоборот — хожу тут весь такой открытый и дружелюбный.       — Ты слишком… нетипичный. Ведёшь себя как человек, который знает гораздо больше, чем говорит. Как будто у тебя есть какие-то свои, отдельные от всех, правила игры. Ну и… — он махнул рукой. — Не у каждого студента есть своя тачка. Или деньги на спонтанный перелёт в Лос-Анджелес.       Ах, точно. Я же здесь числюсь как «бедный, но гордый студент в съёмной квартирке, перебивающийся кофе и надеждой». По стандартам Земли, по крайней мере.       — Машина — от родителей, деньги — с работы. Стипендии, разумеется, ни на что не хватает, но есть ещё родственники. Довольно… обеспеченные. Хотя я стараюсь к ним не обращаться.       — Почему?       — Не люблю чувствовать себя обязанным. И вообще, мне уже не пять, чтобы бегать за деньгами к старшим. Не хочется ощущать себя неудачником. Знаешь, такое вот типичное гордое «я сам справлюсь», пока не окажешься на дне с пачкой лапши и философскими мыслями.       — У тебя с ними плохие отношения?       — Нет, скорее… сложные. Они все очень серьёзные и правильные. Помогают, да. Но я не рвусь к ним навстречу без веской причины.       — Понятно, — пробормотал Джей, глядя в пустой стакан. Потом внезапно посмотрел вдаль и спросил: — Это твои знакомые?       Я проследил за его взглядом — две девушки стояли неподалёку и перешёптывались, а потом резко отвернулись, как только поняли, что я их заметил.       — Впервые вижу.       — А смотрят на тебя, будто ты их знакомый, — заметил он. — Причём с интересом.       — А может, на тебя, — пожал я плечами.       — Нет, Рэн, одна из них на тебя залипла. Я точно видел. Ты как будто какой-то магнит.       — Да пусть залипает, — буркнул я, снова зарываясь в газету.       — Эм… прости, — сказал Джей уже тише. Видимо, не ожидал такого ответа.       — Всё нормально.       — Лично мне кажется, это приятно. Знать, что ты кому-то нравишься.       Я пожал плечами:       — В разумных пределах — да. А вот если с перебором… начинается ощущение, что тебя взяли в осаду. И каждый раз приходится придумывать, как вежливо слиться, чтобы не травмировать чьи-то чувства.       Я вздохнул. Потому что, увы, в этом у меня был некоторый опыт. Один парень даже подкараулил меня после лекции. Оказалось, его девушка «подозрительно часто смотрит на меня». Мне пришлось объяснить ему всю глупость ситуации… а потом ещё раз объяснить с помощью кулака.       — Бывает, что нравиться кому-то — это не про романтику, а про головную боль, — подытожил я.       Джей кивнул, задумчиво жуя крышку от стаканчика. Он явно собирался что-то сказать… но не стал. И я был ему за это благодарен.       Я не стану пересказывать всё, что подумал в тот момент, потому что, будь это озвучка, она бы целиком состояла из одного сплошного нецензурного ругательства. И я бы ещё сказал это с ударением на каждый слог.       Если бы я когда-нибудь пересёкся с той девушкой, ради которой её парень решил, что меня надо размазать по асфальту, я бы настоятельно рекомендовал ей пересмотреть жизненные ориентиры. Потому что если парень поднимает руку на чужого только за взгляд — велика вероятность, что однажды он поднимет её и на неё. Её дело, конечно, но что-то мне подсказывает, ничего хорошего ей там не светит.       Если что, я его тогда не убил. Только потому, что не хотелось вылететь из университета с позором. И, может быть, немного потому, что мне в тот день было лень.       — Мне и на третьем курсе признавались, — пробормотал я, вернувшись к разговору с Джеем.       — Популярный, значит, — ухмыльнулся он, но не ехидно, а скорее подбадривающе.       Я только фыркнул:       — Популярность, знаешь ли, вообще-то должна давать какие-то бонусы. А у меня — только очередной фингал под глазом и постоянная нужда уворачиваться от чужих чувств.       — А внимание окружающих — это не бонус? — с наигранной удивлённостью уточнил Джей.       — Если это внимание может внезапно обернуться разбитым носом, то нет, не бонус, — я встал со скамьи, отряхивая брюки. — Пойдём? До следующей пары осталось минут десять.       — Ага, — сказал Джей, потянувшись за своим стаканчиком. — Подожди, только подниму остатки кофе с земли…

***

      Я соврал.       Когда сказал, что не придётся платить за поездку в Лос-Анджелес, я ещё думал ехать на своей машине. Но потом прикинул, сколько времени это займёт, и решил, что самолёт — куда быстрее. Конечно, регистрация, проверка документов и прочие радости аэропортовой жизни отняли у меня немало времени, но, как бы там ни было, я добрался до Лос-Анджелеса с солидным запасом.       Газету я захватил с собой. Всё-таки в ней была вся нужная информация: и название клуба, и время начала концерта. Правда, в итоге я приехал гораздо раньше — настолько, что даже переоценил собственную пунктуальность.       Так как делать было решительно нечего, я устроил себе мини-экскурсию по окрестностям. Без всякой цели и маршрута, просто блуждал. Смотреть достопримечательности специально не хотелось — я опасался, что потом банально не успею вернуться. А уж приехать из другого города и опоздать на концерт, прости господи, Above The Average — это было бы уже чересчур даже для меня.       Клуб оказался типичным местом: шум, толпа, оглушающая музыка, воздух, в котором можно было резать феромоны ножом… Всё, как положено. Я протиснулся ближе к сцене, потому что ни одному человеку моего роста не хочется смотреть весь концерт на чью-то лысину.       Через пару минут на сцену вышли они. Ребята с той самой фотографии из газеты. По виду — ну, не рок-звёзды. Но когда они начали играть…       Я даже не сразу понял, как пролетел целый час. Казалось, прошло максимум десять минут. Они были чертовски хороши. Настолько, что я невольно ловил себя на том, что просто стою с открытым ртом и думаю: чёрт, почему я до этого не знал о них?       Когда объявили перерыв, я направился к барной стойке, намереваясь взять себе что-нибудь не слишком крепкое и желательно не слишком дорогое. И тут — бах — кто-то зарядил мне локтем в висок.       Не то чтобы сильно, но достаточно, чтобы я поморщился и схватил зарядившего за руку — автоматическая реакция.       Освещение было не самое удачное, но спустя пару секунд я уже видел лицо нарушителя. Вокалист Above The Average. Самый настоящий. Легенда сегодняшнего вечера.       — О, — вырвалось у меня.       Вот это поворот.       — Ну и какого чёрта? — я всё ещё держал его за запястье, сжимая не сильно, но достаточно, чтобы он понял: я настроен не особенно дружелюбно.       — Я не понимаю, о чём ты, — сказал он, и голос у него был такой, будто это я его стукнул, а не он меня.       — Да ладно тебе, — фыркнул я. — Ты только что заехал мне локтем в лицо. Я должен, по-твоему, поблагодарить за массаж?       Он закатил глаза, будто я его безнадёжно утомил.       — Ну, извини. Здесь полно народу. Я тебя просто не заметил.       — Один мой знакомый говорил, что если ты не можешь человеку в лицо посмотреть, когда извиняешься — то, может, и не сто́ит извиняться вовсе, — я даже не знаю, зачем это сказал, но в моменте это прозвучало внушительно.       — Послушай, — вздохнул он с видом человека, которого срочно вызывают на важные дела вселенского масштаба, — у нас короткий перерыв, и у меня нет времени разбирать твои обиды. Я извинился. На этом всё.       Я вскинул брови:       — То есть ты мне ещё и одолжение сделал? Какой ты великодушный, оказывается. Надо было цветы тебе принести за удар в висок.       — Хочешь, я ударю ещё раз? На этот раз специально, — прошипел он.       — Ноа, ты что, серьёзно? — рядом с нами материализовалась девушка из группы. Судя по уверенной осанке и тяжёлому взгляду, она здесь была явно не для мебели. — Что происходит?       — Этот... молодой человек, — Ноа бросил в мою сторону взгляд, которым, наверное, одаривал особо упоротых фанатов, — утверждает, что я его ударил.       — Я не утверждаю, я знаю, — буркнул я.       Девушка поправила чёлку и посмотрела на меня пристально, хоть и без раздражения:       — Здесь действительно тесно. И если он тебя задел — скорее всего, это было не специально. Извини его, ладно?       Она говорила спокойно, но так, что спорить не хотелось. В её голосе было что-то… жёсткое. Типа «я не устраиваю скандал, но, если надо, могу».       — Мне просто хотелось, чтобы он извинился по-человечески, — буркнул я.       Она кивнула, будто взвесила всё и решила: ладно, это не худшее, что могло произойти.       — Давайте выйдем. Вам обоим нужен воздух.       — У нас перерыв, — пробурчал Ноа.       — У нас есть десять минут. Пошли, — сказала она, уже разворачиваясь.       Мы с Ноа переглянулись — оба с выражением «да уж». И пошли за ней.       На улице стало заметно легче дышать. Город шумел, машины проезжали мимо, прохожие спешили по своим делам, но в этой уличной суматохе всё равно было куда тише, чем в клубе. Агрессия во мне как-то сама собой испарилась. Может, это просто усталость. А может, свежий воздух действительно творит чудеса.       — Может, уже отпустишь меня? — спокойно, почти устало, спросил Ноа. Я с удивлением понял, что всё ещё держу его за руку.       — А... да, — я отпустил его и криво улыбнулся.       Он не выглядел сердитым. Наоборот — чуть дернул уголком губ:       — Слушай, если хочешь — я извинюсь ещё раз. Нормально. Без этого всего. Я правда тебя тогда не заметил.       — Забыли, — сказал я, махнув рукой. — Я тоже сорвался, так что, наверное, нам обоим надо поумерить пыл. Кстати... ваше выступление было огонь. Не ожидал, что вы так здорово сыграете.       Ноа вскинул брови, будто не ожидал комплимента:       — Серьёзно? Ух ты. Спасибо. Это правда приятно слышать, — он протянул мне руку: — Я Ноа.       — Я уже понял, — усмехнулся я и пожал её. — Рэндалл.       — А я — Даниэль, — подала голос девушка, которая всё это время стояла чуть поодаль и наблюдала за нами. И да, теперь при нормальном освещении было видно, что у неё волосы окрашены в насыщенно-тёмно-зелёный. Эффектно.       — Красивый у тебя цвет волос, — отметил я, бросив взгляд на её причёску.       — Спасибо, — коротко улыбнулась она. — А у тебя красивое имя.       Я не знал, что на это ответить, и просто хмыкнул. Приятно, конечно, но... я ведь не Рэндалл. Не по-настоящему. Просто псевдоним. И комплимент, адресованный ему, будто проходил сквозь меня.       — А ты сам играешь на чём-нибудь? — спросил Ноа.       — На гитаре и на ударных. Но последний раз играл лет пять назад. Сейчас, скорее всего, ничего уже не помню.       — На ударных? — вдруг оживился Ноа.       Я приподнял бровь, но на всякий случай подтвердил:       — Ага.       Они с Даниэль переглянулись, как будто решили для себя что-то важное. Потом последняя посмотрела на меня и зачем-то сделала шаг вперёд, словно собралась читать мне стихи. Или нотацию. Или и то, и другое.       — Слушай, я, конечно, понимаю, что это неожиданно и всё такое, но...       — Но? — уточнил я с уже почти искренним интересом.       Даниэль коротко выдохнула, потом расправила плечи и произнесла:       — Но не хочешь вступить в наш коллектив?