Чёрный Ангел

      И университет, и работа нашлись быстрее, чем я ожидал. Лос-Анджелес жил ночной жизнью, и клубам вечно были нужны люди. Официантам платили копейки, барменам — чуть больше, но я остановился на варианте с диджейским пультом. Клуб, в который я заглянул, оказался не самым пафосным, но и не дешёвым притоном. Менеджер, узнав, что я шарю в музыке и умею отличить драм-н-бэйс от бонго, дал мне шанс.       В первый же день я понял, что работа мне нравится. Конечно, к трём часам ночи в ушах стояло так, будто по ним отыграли фестиваль, но меня не покидало странное ощущение, что я попал в свою стихию. В этой какофонии света, шума и алкоголя я чувствовал себя не просто винтиком, а частью ритма города.       Проблема была одна — деньги. А точнее, их чудовищно ограниченное количество. Бармены зарабатывали больше, но и пахали больше. А я не был уверен, что хочу вечерами мешать коктейли и получать по щам за недолитый джин.       — Если хочешь подзаработать, можешь брать смены у барменов. Всё равно кто-нибудь да сольётся, — однажды предложил мне один из коллег.       — Я как раз думал, что они получают больше, — хмыкнул я.       — Потому что стоят у самой кормушки. Девушки оставляют щедрые чаевые, если ты умеешь с ними флиртовать. А ты умеешь, — ухмыльнулся он.       Флиртовать? Легко. Мешать коктейли? Ну, если не просить меня выдувать лебедей из льда — справлюсь. Так что я стал подрабатывать ещё и за стойкой.       Через пару недель я уже уверенно держался и у пульта, и у бара. Я неплохо разбирался в музыке, а с людьми всегда находил общий язык. В ночных клубах это важно: тут ты не просто наливаешь алкоголь, ты либо спаситель, либо фон, либо повод для чужих историй. Кто-то приходит забыться, кто-то — поймать внимание, кто-то — найти приключения на одну ночь. Я умел подстроиться, выдать нужную фразу, врубить нужную песню. Научился считывать, кому надо говорить, кому кивать, а кого просто оставить в покое.       — Мистер, прошу прощения, вы вообще здесь?       Я моргнул, возвращаясь в реальность, и уставился на парня примерно моего возраста — высокий, тёмные волосы, спокойный взгляд и пальцы, барабанящие по стойке. Кто-то явно раздумывал, стоит ли меня вообще отвлекать.       — Вполне, — ответил я с дежурной улыбкой. — Что-нибудь желаете?       Он оглядел меня с головы до ног, будто я не коктейльщик, а экспонат.       — Скажите, а вы владеете латте-артом?       Ну, давай. Только на латыни не начинай. Я чуть вскинул брови.       — Владею. Хотите что-то конкретное?       Он снова глянул на меня, словно пытался вычислить, настоящий я или просто ловко собранная маска. А потом выдал:       — Нарисуйте мне то, что у вас на душе.       Вот это уже было... креативно. Но я только кивнул:       — Хорошо.       Я, конечно, не собирался выворачивать душу на пенке, но выполнить заказ было надо. А если честно — всё, что у меня последние пару лет болталось в душе, прекрасно умещалось в одно короткое, сочное и крайне непечатное слово. Вот его-то я и решил изобразить.       Когда я вернулся, стараясь держать лицо, будто всё это абсолютно нормально, и поставил перед ним чашку, он посмотрел на рисунок, потом — на меня. Судя по выражению лица, он ожидал всего, кроме этого. Мы посмотрели друг на друга. Он — в замешательстве, я — в стиле «а вы сами просили». А потом он внезапно усмехнулся и поднял стакан:       — Ладно. За вашу искренность, мистер.       Я хмыкнул:       — Всегда рад помочь.       И хотел уже отойти обратно к стойке, когда он неожиданно проронил:       — Кстати, я Гордон.       Я чуть прищурился, машинально оценивая его, и кивнул:       — Рэндалл.       Посетитель чуть улыбнулся, словно заранее догадался, как меня зовут, и теперь праздновал победу.       — Давно здесь работаете? — поинтересовался он.       Я чуть склонил голову, бросив мимолётный взгляд на стойку.       — Не то чтобы, — ответил я. — В районе месяца где-то. Но этого уже достаточно, чтобы знать, кто и что здесь заказывает.       — А что я обычно заказываю? — с любопытством спросил он, качнув стакан с кофе.       — Понятия не имею, — честно признался я. — Я вообще впервые вас вижу.       — Да, это я уже понял, — отозвался Гордон, слегка усмехнувшись. — Ладно, Рэндалл, а что бы вы мне порекомендовали, если не кофе?       Я мельком глянул на бар, где мой коллега как раз смешивал очередной коктейль.       — Если вам нравится классика, то можно взять что-то вроде «Олд Фэшн» или «Манхэттена». Если хотите чего-то посвежее, попробуйте «Мохито». Ну, а если хотите забыть этот вечер, то могу предложить что-нибудь покрепче.       — Забыть этот вечер? — он внимательно посмотрел на меня. — А вы что-нибудь забывали таким способом?       Я чуть прищурился, на секунду задумавшись, не несёт ли этот вопрос в себе какой-то подтекст. В конце концов, в этом клубе встречалось немало людей, которым нравилось лезть в чужие дела.       — Не сказал бы, — спокойно ответил я. — Вряд ли это самый надёжный способ забыть что-то по-настоящему.       — Значит, не верите в традиционные методы?       — Скорее, считаю их переоценёнными.       Гордон задумчиво покачал головой, а потом вдруг сказал:       — Вы интересный человек.       Я фыркнул:       — А по-моему, я просто бармен.       — Бармен — это профессия, а не характеристика, — заметил он с улыбкой.       Я безразлично пожал плечами. Нет, раскрывать ему свою характеристику я не буду, ещё чего захотел.       — Ладно. А кем вы сами работаете? — решил поинтересоваться я. Посмотрим, что он там скажет.       Гордон чуть помедлил, сделал глоток латте и только после этого произнёс:       — Фотограф. Снимаю людей, в основном.       Я прищурился.       — В смысле «снимаете людей»? В каком плане?       Он коротко усмехнулся:       — В самом безобидном.       — Ну-ну. Звучит немного криминально.       — Это вы уже сами додумали.       Я фыркнул, но комментировать не стал.       — Портретист, значит?       — Именно.       — То есть вам нравится ловить момент?       Гордон слегка склонил голову набок, будто ему нравилось, что разговор зашёл в эту сторону.       — Можно и так сказать. Хотя я бы скорее сказал, что мне нравится ловить людей.       Я хмыкнул:       — Опасно звучит.       — О, не переживайте. Я не причиняю им вреда. Только фиксирую.       — Фиксируете? — переспросил я. — Типа привязываете к стулу, чтобы не убежали?       Гордон моргнул, как будто не сразу понял, что я шучу.       — Не совсем, — ответил он после паузы.       Я сделал вид, что серьёзно обдумываю его слова.       — Ну а как тогда? Вы же сами сказали, ловите. Значит, фиксируете. Я вот, например, ловлю моменты, когда мне надо отдохнуть от посетителей. И фиксирую их путём срочного перекура.       Мой собеседник всё ещё смотрел на меня с тем же выражением, но, кажется, теперь пытался понять не столько мою шутку, сколько меня самого.       — Вы за словом в карман не лезете, да? — наконец спросил он, делая ещё один глоток кофе.       Я повёл бровью и кивнул на его стакан, где всё ещё красовалось нарисованное мной ругательство.       Гордон тоже опустил глаза и криво улыбнулся.       — А, ну да. Точно.       Он сделал ещё один глоток, а я уже собирался снова спросить его что-нибудь, но в этот момент за его спиной раздался раздражённый голос:       — Можно побыстрее, пожалуйста?       Я перевёл взгляд — за Гордоном стоял следующий клиент, уже порядком уставший от ожидания.       Гордон обернулся и кивнул, показывая, что понял. Затем снова посмотрел на меня, чуть усмехнулся и поднял стакан.       — Было приятно пообщаться, мистер бармен.       — Взаимно, мистер фотограф, — парировал я, снова надевая лёгкую улыбку.       Я развернулся к новому клиенту, а когда снова бросил взгляд на Гордона, он уже уходил к столику, но при этом на ходу ещё раз посмотрел в мою сторону, будто о чём-то размышляя.

***

      — О, а вот и наш звёздный барабанщик, — раздался голос Ноа, едва я вошёл в студию на следующий день. — Что, лекция затянулась? Или ты решил, что приходить вовремя — это для скучных?       Я закатил глаза и бросил куртку на стул.       — О, извини, а ты у нас с каких пор пунктуальный? Или ты просто завидуешь, что я расширяю кругозор, а ты нет?       — Учиться в университете — это не расширять кругозор, это страдать, — фыркнула Даниэль. — И ты, похоже, вовсю вливаешься в процесс.       — Да уж, — проворчал я. — Препод по политической аналитике решил, что его лекция важнее расписания. Надеюсь, у него там было божественное откровение, иначе я не понимаю, зачем тратить ещё сорок минут нашей жизни на очевидные вещи.       — Политическая аналитика? — переспросил Джоэл, бросая на меня взгляд. — Ты вообще кем потом работать собираешься?       — Пока не решил, но точно не политиком, — хмыкнул я, протискиваясь за установку, и, разумеется, тут же впечатался локтем в стойку хай-хэта.       — Да чтоб тебя… — я поморщился, потряс рукой и покосился на Джоэла: — Нельзя, что ли, эту чёртову штуку хоть чуть-чуть подвинуть?       — Нет, — совершенно спокойно ответил тот.       Я цокнул языком:       — Вот зануда.       — Вот нытик, — парировал он.       — Так что у тебя нового? — вмешался Ноа, и я был почти уверен, что сделал он это только для того, чтобы мы не сцепились.       — Да так, ничего, — пожал плечами я. — Разве что клиенты на работе попадаются всё страннее.       — Это как? — заинтересованно спросила Даниэль, приподнимая бровь.       — Один парень вчера, — начал я, припоминая детали, — попросил меня нарисовать ему на кофе то, что у меня на душе.       — И что ты нарисовал? — с подозрением уточнил Ноа.       — «Бля», — честно ответил я.       Он моргнул, как будто я его лично оскорбил:       — Это ты мне сейчас говоришь или цитируешь?       — Это я ему нарисовал, — пояснил я, усмехаясь.       Повисла тишина. Они переглянулись. Даниэль первой хмыкнула:       — Ну, слушай. Искренность — это тоже искусство.       — Теперь понятно, почему ты ушёл в музыку, а не в живопись, — прокомментировал Джоэл, не отрываясь от клавиш.       — Да ну? — фыркнул я. — А по-моему, это была весьма выразительная композиция. Минимализм, эмоции, посыл. Всё при ней.       — И как клиент? Оценил искусство? — с усмешкой спросил Ноа.       — Ну, по крайней мере, понял шутку, — сказал я. — Правда, где-то секунд через пять, но зачтём. Так может, подвинем всё-таки установку? — предпринял я очередную попытку.       — Нет, — отрезал Джоэл.       Я вздохнул:       — Ну стоило попробовать.       Раньше он бы либо закатил глаза, либо предложил мне запихнуть установку себе под — или в — задницу. Но теперь… теперь он просто спокойно говорит «нет». Прогресс, чёрт возьми.       Он всё ещё выглядел так, будто ждал от меня какой-то финт ушами, но хотя бы не смотрел больше, как на биологическую угрозу. А иногда даже соглашался куда-нибудь пойти после репетиций.       И, может, это странно, но я действительно был благодарен за то, что он ни разу не попытался меня убить. Хотя, зная Джоэла, он просто не нашёл ещё подходящего случая.       После репетиции у меня, как обычно, оставалось свободное время. Работа в клубе начиналась только вечером, а чем заняться до этого — чёрт его знает. Поэтому я просто слонялся по городу, особо не думая, куда иду. Шёл себе и шёл, ловя в лицо ветер, вглядываясь в фары машин, лениво ползущие по мокрому асфальту. Я вообще полюбил Лос-Анджелес в это время — когда солнце ещё чуть-чуть держится за край неба, окутывая город в оранжево-золотой свет. Всё будто выдохнувшее, но ещё не уснувшее.       Я свернул за угол и собрался направиться в сторону набережной, когда вдруг краем глаза заметил в витрине знакомую фигуру. Притормозил. Скосил взгляд. Ну точно, Джоэл. Стоит у кассы, смотрит вперёд с лицом, будто он сейчас не бутылку молока оплачивает, а судьбу государства решает.       Я ухмыльнулся и подошёл ближе к витрине. Сначала просто махнул рукой, потом — когда он продолжал залипать в пространстве — постучал пальцем по стеклу. Он дёрнулся, будто его выдрали из глубокого сна, и уставился на меня с выражением лица «чёрт, неужели он настоящий?».       Я указал пальцем на него, потом на себя, потом сделал широкий жест «вон туда», подразумевая встречу у выхода, и выразительно кивнул. Джоэл посмотрел на меня, потом на дверь, снова на меня… и, кажется, решил сдаться. Упаковал свои покупки, выдохнул и двинулся ко мне.       — Ты вообще нормальный? — буркнул он в качестве приветствия.       — Есть некоторые основания в этом сомневаться, но официального диагноза пока нет, — пожал я плечами.       Он вздохнул:       — Не удивлюсь, если врачи просто не нашли для тебя подходящего термина.       — Это тоже возможно, — охотно согласился я.       — Ты что здесь забыл?       — Гулял, размышлял о смысле жизни, решал судьбу человечества… ну и всё в таком духе.       — Ага, конечно, — фыркнул он.       Я коротко усмехнулся.       — Слушай, а ты же неподалёку живёшь? Может, зайдём к тебе, выпьем кофе?       Он приподнял бровь, будто раздумывал, не собираюсь ли я подложить ему бомбу, но после секундного раздумья всё-таки кивнул.       — Ладно, пошли.       Квартира Джоэла встретила нас привычной полутьмой — шторы были задёрнуты, но в окно всё ещё пробивался тёплый свет заката. Я скинул куртку и бросил её на спинку дивана, пока Джоэл направился на кухню. Только я успел оглядеться, как оттуда раздалось отчётливое:       — Да твою же мать!       Я приподнял брови:       — Я так понимаю, с кофе что-то пошло не так?       — Это не я, это кошка! — возмутился Джоэл, а я услышал, как что-то стремительно метнулось прочь из кухни — видимо, виновница происшествия предпочла скрыться с места преступления. — Она сбросила турку, и всё разлилось… Господи, я её придушу.       Я заглянул на кухню. На плите растекалась темная лужа, в раковине валялись остатки турки, а на полу виднелись брызги кофе, который, судя по всему, успел вскипеть и теперь украшал его тёмными пятнами. Джоэл сжал губы в тонкую линию, явно раздумывая, начать ли ему оттирать пятна или сначала послать к чёрту эту жизнь.       — Ну, поздравляю, — хмыкнул я. — Теперь твой пол тоже пьёт кофе.       — Очень смешно, Рэндалл, — пробормотал он. — Иди в комнату, я тут сам разберусь.       Я картинно приложил руку к груди и деланно-шокированно посмотрел на него:       — Неужели ты доверяешь мне находиться в своём святилище без присмотра?       Джоэл смерил меня долгим взглядом:       — Просто иди.       Я усмехнулся, но спорить не стал.       Пока Джоэл остался на кухне, я прошёл в комнату. На фоне полумрака первое, что бросалось в глаза, — фортепиано у стены. Кажется, он действительно репетировал даже дома. У меня своей ударной установки не было, так что такой роскоши я себе позволить не мог.       Рядом стоял стеллаж, на котором красовались фотографии в рамках. Ну, раз уж меня пригласили, я решил, что могу немного побродить по территории. Подошёл ближе.       На первой — сам Джоэл за этим же фортепиано, лет пятнадцать, не больше. Смотрит серьёзно, как всегда. Окей, значит, музыкой он живёт давно.       Следующая — какой-то лесной пейзаж. Мило, но не моё. Хотя ирония судьбы в том, что потом я сам стал снимать пейзажи. Правда, не потому что сильно их любил, просто... проще, чем люди. Деревья не смотрят в душу.       А вот третье фото уже заставило меня прищуриться. Школьная группа: один ряд сидит на лавке, второй — стоит позади. Примерно лет по шестнадцать-семнадцать. Форма, одинаковые позы, скучные лица. Джоэла я нашёл сразу — первый ряд, середина. Сосредоточенный, как будто он на этом фото спасает планету.       Я пробежался взглядом по остальным... и тут меня как током шибануло.       Во втором ряду, справа, стоял я.       Я. Один в один. Даже волосы уложены так же. Улыбка — та же. Только вот глаза... не мои. В них было что-то... чужое. Чужое и знакомое. Презрение, высокомерие — смесь, больше свойственная Джулиану. И в этот момент я понял, почему Джоэл с самого начала на меня злился.       Это не я был на фото. Это было моё Отражение.       Я тогда не особо слушал лекции Дворкина (впрочем, как и всё, что он говорил), но кое-что врезалось в память: Эмбер отбрасывает не только предметы, но и людей. И если очень повезёт — или наоборот — можно встретить самого себя. Ну, почти. Внешне — копия. А внутри — совсем другой человек.       И если Джоэл знал моё Отражение… если они учились вместе… если тот вёл себя как последний ублюдок…       Тогда всё, чёрт возьми, становится на свои места.       Я осторожно выглянул на кухню. Джоэл стоял у плиты, разливал кофе. Выглядел обычным. Спокойным.       — Вроде сварился, — сказал он, не глядя, подвигая в мою сторону одну из чашек.       — Спасибо, — пробормотал я и опустился на стул, чашка тёплая в ладонях, а в голове — каша из вопросов и осторожных формулировок. Надо было как-то подступиться к этому разговору так, чтобы не получить кофе в лицо.       — Джоэл, можно я кое о чём спрошу?       — Да, давай, — ответил он, даже не подняв глаз.       Я глотнул кофе — не потому что хотелось, а просто чтобы потянуть время. Подбирал слова. Хотя, если честно, мне вообще никогда не удавалось подбирать слова.       — Извини, что поднимаю эту тему, но...       — Рэндалл, — перебил он с лёгкой раздражённой ноткой. — Если это серьёзно, просто говори. Без прелюдий.       — О'кей. Ты прав, — я коротко вздохнул. — Помнишь, когда я только пришёл в наш коллектив, ты меня в открытую ненавидел?       Джоэл удивлённо дёрнул бровями, но всё же ответил:       — Да, и что?       — Так вот, — я снова сделал глоток и, чтобы не передумать, выпалил: — Почему ты меня ненавидел?       На этот раз выражение его лица изменилось. Он сначала прищурился, потом медленно нахмурился. И даже до того, как он заговорил, я уже понял, что услышу.       — Ты что, не помнишь?       Я сделал вид, что понятия не имею, о чём он.       — Эм... нет? Если память мне не изменяет, я всегда старался держаться дружелюбно. А ты смотрел на меня так, будто я прирезал твою кошку.       Его взгляд стал колючим.       — То есть ты считаешь, что у меня не было причин?       — По-моему, нет.       — Старшая школа, — сказал Джоэл, сжав пальцы на чашке.       Я пожал плечами:       — Ни о чём не говорит.       — Рэндалл, — голос его звучал более напряжённо, чем раньше, — мы учились с тобой в одном классе. Два года. Всё это время ты и твои друзья издевались над всеми вокруг, и надо мной в том числе.       Я открыл было рот, но он продолжил, уже с каким-то едким ожесточением в голосе:       — У меня шрам чуть выше уха. От того, что ты толкнул меня в фонтан.       Я моргнул.       — Ты правда не помнишь этого?       Я медленно выдохнул, морально готовясь к тому, что меня, возможно, сейчас посчитают сумасшедшим.       — Джоэл... — начал я, а в голове крутилось только одно: «Как сказать человеку, что ты не ты?»       — Если ты хочешь извиниться, можешь сэкономить слова, — резко бросил он. — Ты другой сейчас, это видно. Но я не забыл, Рэндалл.       Я покачал головой:       — Да не в этом дело. Я даже не уверен, что это можно так просто объяснить.       Джоэл скрестил руки на груди.       — Объясни как можешь. Я постараюсь понять.       — Хорошо...       Я перевёл взгляд на плиту, провёл руками по волосам — не потому что они мешали, а просто машинально. Затем вернулся к Джоэлу.       — Хорошо, — повторил я. — Джоэл, тот, с кем ты учился в одном классе, — это не я. Он никогда не был мной.       Я выдержал паузу, прежде чем добавить:       — Мы два абсолютно разных человека.