Чёрный Ангел

      У Джоэла был такой вид, будто он собирался прямо сейчас вызвать санитаров. Вполне возможно, что мысленно он уже сверялся с номером ближайшей психбольницы. Я, впрочем, не отступил — если уж начал, то надо доводить до конца.       — Мы никак не связаны, — добавил я, чуть резче, чем собирался.       Наверное, стоило бы остановиться, дать ему переварить то, что я уже сказал, но... ну, как-то поздно вспоминать про тонкость подхода, когда ты уже ломаешь человеку представление о мире.       — Что ты хочешь этим сказать? — осторожно спросил он.       Я набрал воздуха в лёгкие и выдал:       — Сейчас ты точно подумаешь, что я псих, но постарайся отнестись к этому серьёзно.       Он нахмурился, как будто я уже заявил, что веду тайную переписку с инопланетянами.       — Я уже напрягся, но валяй.       — Скажи, — начал я, — ты вообще веришь в сверхъестественное?       — Ты сейчас про что? Привидения? Вампиров? Лепреконов?       — Ну, про что-то вроде этого.       — Допустим.       — Отлично. Теперь представь, что наш мир — это камень, который кто-то кинул в воду.       Я уставился в кружку. Отличный выбор, Рэндом, вот ты и загнал себя в угол. Но ладно, есть только один способ пройти Лабиринт — делать шаги.       — Как бы тебе сказать... Представь, что мир — это камень, который бросили в воду.       Я не особо силён в придумывании метафор, но на тот момент это было единственное, что пришло мне в голову и звучало более-менее понятно.       — Камень. В воду. Отлично, — буркнул Джоэл.       — А теперь представь, что от этого камня по воде пошли круги. И каждый круг — это новый мир. Чем дальше круг от центра, тем меньше он похож на оригинал. Земля, на которой ты живёшь — один из таких кругов.       — Что значит «я»? — перебил меня он. — Ты ведь тоже здесь живёшь!       Я вздохнул:       — Ну, сейчас — да. Но вообще я живу в другом месте.       Джоэл нахмурился:       — Существует какое-то «другое» место?       — Я ведь уже сказал, что таких мест целая куча. Мир вообще устроен совсем не так, как ты думаешь.       Он ошарашенно фыркнул и встал из-за стола:       — То есть ты знаешь, как он на самом деле устроен?       — Да.       — Очень интересно, — мрачно произнёс он. — А откуда?       — Я был в разных мирах кроме этого, Джоэл. Земля — не единственный существующий круг, а лишь один из многих.       — Тогда почему я узнаю об этом только сейчас?       — Потому что ходить по этим мирам могут далеко не все.       — А ты что, можешь?       — Да, — снова ответил я.       — И почему остальные не могут?       — Потому что... — я снова на секунду замолчал, — у тех, кто может, есть специальное... скажем так, свойство в крови, которое позволяет это делать. Оно передаётся только генетически, а таких людей всего раз два и обчёлся. Включая меня.       Джоэл скрестил руки на груди:       — То есть ты входишь в какой-то круг избранных?       Я криво улыбнулся:       — Это звучит как-то пафосно, но, грубо говоря, да.       Он пренебрежительно фыркнул и, отвернувшись к окну, надолго замолчал. Я тем временем допивал свой кофе, борясь с желанием впечатать свою чашку в стену.       — Ты меня разыгрываешь? — глухо спросил Джоэл после паузы.       Я вздохнул:       — Нет, я говорю правду. И поверь, я знаю, что это звучит бредово.       — Ты уверен? — в его глазах вновь промелькнуло подозрение. — Если это какая-то шутка, лучше скажи сразу. Потому что звучит это очень неправдоподобно.       — Согласен, — не стал спорить я. — Но если хочешь, я могу даже предоставить тебе доказательства.       Он вскинул брови:       — И как ты это сделаешь?       Я встал из-за стола и внимательно оглядел кухню: кран, посуда, часы на стене. О'кей, это запомню. И даже люстру с этим идиотским квадратным абажуром — тоже.       — Что это с тобой? — осведомился Джоэл в тот момент, когда я разглядывал люстру, висящую под потолком кухни.       — Джоэл, я сейчас исчезну на пару секунд. Ты только не паникуй, хорошо?       — Куда ты исчезнешь?       — Хорошо? — с нажимом повторил я.       Он пожал плечами:       — Ну, хорошо.       Я кивнул, снова сосредоточился на люстре и представил, как она меняет цвет с жёлтого на зелёный. В следующую секунду меня как будто уронили с лестницы. Пол под ногами исчез и сменился на... доски, мешки с цементом и прочий строительный мусор.       Подняв глаза, я понял, что люстра в самом деле позеленела, но дом в этом Отражении, похоже, был в процессе строительства, потому что там были только стены и крыша. Хорошо, что Джоэл жил на втором этаже, а не на седьмом или десятом — не факт, что я бы выжил, если бы упал с такой высоты. Сейчас же я отделался парочкой ушибов, несколькими царапинами и порванными штанами. Поднявшись, я сделал пару шагов и, удостоверившись, что ничего не сломал, огляделся.       Кто, спрашивается, додумался повесить люстру, когда у тебя даже пола толком нет? Если это не женская логика, то я не знаю, чья.       Отряхнувшись от пыли, я вновь уставился на люстру и представил кухню Джоэла, которую покинул пару минут назад. Через несколько секунд люстра пожелтела, потом приблизилась, освещение в комнате сменилось на более тёплое, а сама кухня стремительно обросла деталями. Передо мной снова стоял Джоэл — с выражением лица, как будто он только что увидел, как воскрес чайник.       — Это что, фокус какой-то? — выдохнул он.       Я устало провёл пальцами по щеке — ага, порез. Великолепно.       — Я не думаю, что нормальный фокусник стал бы ради трюка падать с высоты второго этажа. Хотя... спорный вопрос, конечно.       — У тебя кровь, — констатировал Джоэл, всматриваясь в меня.       — Да, — я уселся за стол, осторожно, потому что всё болело. — Скажем так: в том мире твой дом ещё не достроен. В результате — ближнее знакомство с мешком цемента.       Он выдохнул и отвернулся к окну. Я наблюдал за ним из-за кружки, мысленно гадая, что именно он сейчас переваривает.       — Ну что? Теперь ты мне веришь?       Джоэл долго молчал. Потом, не поворачиваясь, пробормотал:       — Это… ну… это очень много. Для мозга.       — Перевод: «пока не знаю».       — Перевод: «я не исключаю, что ты не сумасшедший». Просто у меня сейчас ощущение, будто я в каком-то дурацком романе. Где всё звучит логично, пока не начинаешь вникать.       Я усмехнулся и вернулся к кофе.       — Вопросов у тебя, наверное, теперь вагон?       — Мало сказано.       — Давай.       — То есть… ты сейчас был в другом мире?       Я кивнул.       — И как ты туда попал?       — Представил, что хочу, чтобы люстра была зелёной. И что она зелёная — там, где всё иначе. Если ты умеешь это делать, мир слушается. Иногда с побочками. Например, падение с высоты.       Он выглядел так, будто это было одновременно интересно и ужасно.       — Слушай, я всегда считал, что был бы не против магии. Ну, знаешь, феи, чародеи, всё такое. Но когда ты встал, исчез, а потом вернулся с кровью на лице… — он почесал затылок. — Это было жутко.       — Поверь, мне было тоже не очень весело, — пробормотал я. — Особенно в тот момент, когда понял, что у тебя в том мире вообще не было второго этажа.       — О господи, — выдохнул он, вскочив, как будто его осенило. — А если бы я жил повыше?       Я усмехнулся:       — Тогда, возможно, я бы сейчас не сидел здесь, а летал призраком у тебя над раковиной.       — То есть перемещение по этим... Отражениям опасно для жизни? Я правильно понял?       Я рассмеялся:       — Да нет, не до такой степени. Если не морочить себе голову и чётко знать, куда идёшь — всё будет нормально. Хотя, знаешь, бывают неудачные посадки.       Я не стал говорить, что при переборе с перемещениями начинает болеть голова. Не хотел начинать звучать как Дворкин на своих лекциях.       — Отражения — это ведь те самые параллельные миры? — уточнил Джоэл.       — Да. Мы называем их так.       — Вы? Кто это — вы?       — Моя семья, — пояснил я. — Только у нас есть то самое свойство в крови, которое позволяет ходить по Отражениям.       — А почему только у вас?       — Потому что мы родом не отсюда. Из другого места, настоящего. Все прочие — это только тени.       Я залпом допил кофе, поставил кружку в сторону и коротко пояснил:       — Тот мир — это центр. Камень, от которого всё пошло. Если его разрушить, все Отражения тоже полетят. Поэтому он... ну, важный.       — И ты из него?       — Да. Я оттуда.       Джоэл долго смотрел в окно, потом повернулся:       — Рэндалл... это вообще твоё имя?       Я хмыкнул:       — Одно из. Но настоящее тебе лучше не знать — можешь не выдержать и заржать. Или, чего доброго, начнёшь меня величать по старинке.       — Всё так серьёзно?       — Поверь, там такие заморочки, что по сравнению с ними «Рэндалл» — просто подарок судьбы.       Я воспользовался вновь образовавшейся паузой, чтобы осмотреть себя на наличие других повреждений. Кроме пореза на лице меня украшала ссадина на локте, ещё две царапины чуть выше и довольно страшненький синяк на бедре, который был виден сквозь порванные джинсы.       — Слушай, — подал голос Джоэл, — но почему ты мне всё это рассказываешь?       — Потому что это не просто байка у костра. Это объясняет, почему я не тот, с кем ты учился. Я и он — мы разные. Ты, наверное, думал, что мы один человек, потому что выглядим одинаково. Но это совсем не так.       Я выдержал паузу и посмотрел ему прямо в глаза:       — У каждого из нас могут быть Отражения. Иногда они ведут себя по-другому. Иногда... они делают дерьмовые вещи. И ты увидел во мне его. Но я не он.       — И ты хочешь сказать, что...       — Именно это я и имел в виду, когда говорил, что я и твой бывший одноклассник — абсолютно разные люди.       Джоэл пробормотал нецензурное ругательство и в который раз уставился в окно.       — Точно, — с усмешкой подтвердил я.       — Но он выглядел так же, — упрямо выдохнул он. — И имя у него было такое же...       Я протянул руку и легко хлопнул его по плечу:       — Да брось. Я бы тоже насторожился, если бы мне на глаза попался кто-то, кто точь-в-точь как человек из моего прошлого. Но мы с ним разные. Я тебя не травил. Не толкал в фонтан. Я вообще тогда был в другом месте.       Он опустил взгляд на чашку:       — Слушай… Я правда извиняюсь. Я вёл себя, как… как осёл. А ты, несмотря на это, общался со мной нормально.       — Это не твоя вина. Просто так сложилось. Ты хороший парень, Джоэл.       — Надеюсь, ты так говоришь не просто из вежливости.       — Нет. Из здравого смысла, — я пожал плечами. — И ещё из желания не превращать жизнь в бессмысленную драму.       Он фыркнул, но в этот раз уже без злости.       — Я даже не знаю, сможешь ли ты простить мне всё, что я когда-то наговорил, — выдал Джоэл, почесав затылок. Он смотрел в сторону, будто ждал, что я вот-вот в него чем-то кину.       Я криво усмехнулся:       — Джоэл, ну ты чего. Мне не за что тебя прощать. Это была просто... ну, скажем так, досадная путаница. Ты спутал меня с кем-то другим. Бывает. Особенно когда этот «другой» — моя злобная копия.       Он ничего не ответил, и я, чуть наклонившись вперёд, добавил:       — Ты же сейчас ко мне нормально относишься, да?       — Ну да, — кивнул он после короткой паузы. — Теперь — да.       — Вот и отлично, — я откинулся на спинку стула. — Всё остальное — не так уж важно. Хотя, если вдруг снова встретишь кого-то, кто выглядит как я, может, сперва убедись, что он сволочь, прежде чем ненавидеть?       — Учту, — хмыкнул Джоэл. — Теперь у меня, по крайней мере, есть с чем сравнивать.       Я улыбнулся краешком губ — так, будто сам себя поддевал:       — Если честно, я думал, ты вот-вот потянешься к телефону и вызовешь добрых людей с белым фургоном. Уж очень на то шло.       — Нет, — Джоэл покачал головой. — Сначала я думал, ты меня разыгрываешь. Но ты говорил это слишком серьёзно.       — Рад, что я не выгляжу окончательно тронувшимся, — кивнул я. — И... слушай.       Он поднял глаза, давая понять, что слушает.       — Можешь не болтать об этом. Ни с кем. Ладно?       Он моргнул, удивлённо, почти обиженно:       — Само собой. Но если это настолько секретно... зачем ты вообще всё это рассказал?       Я невольно хмыкнул и бросил взгляд на свои штаны, которые теперь выглядели так, будто я подрался с кустом.       — Ты бы предпочёл, чтобы я признал, будто тот парень из твоего прошлого — это я? Признал и извинился за то, чего не делал? Извини, но нет. Я не могу жить, не отличая себя от чужих ошибок.       — Наверное, это справедливо, — пробормотал он. — Хотя, честно сказать, у меня голова до сих пор гудит.       — Поверь, моя тоже, — усмехнулся я.       Он замолчал, а потом вдруг произнёс:       — Ты говорил, что только твоя семья умеет ходить по Отражениям...       — Говорил, — подтвердил я. Он глянул на меня чуть внимательнее, и я понял, куда он клонит.       — Но ты почти ничего не рассказывал о ней. О семье.       Я пожал плечами:       — Там и рассказывать особо нечего. Картинка не из уютных. Мы все немного... странные. И, пожалуй, не лучшие примеры для подражания.       — Или просто тема больная? — осторожно уточнил он.       — Очень, — честно ответил я.       Он не стал давить, и я перевёл разговор на другое:       — А ты давно на фортепиано играешь?       Он усмехнулся.       — С десяти. Меня вначале заставляли. Потом я сам втянулся.       — Ну, выходит, не зря. Играешь хорошо.       — Спасибо. Хотя по сравнению с тобой, — он чуть качнул головой, — мне, знаешь, ещё копать и копать.       — Да брось ты, — я махнул рукой. — Я просто... привык работать с ритмом. На барабанах, знаешь ли, трудно соврать.       — Ну, а при этом ты ещё и поёшь, — отозвался он. — Это вообще как?       — Да нормально. Главное — не пытаться брать высокие ноты, когда у тебя в руках палочки.       Он рассмеялся, и я, сам не сдержавшись, присоединился.       Он покосился на меня и, поколебавшись, спросил:       — Ты сейчас с кем-то встречаешься?       Я попытался сохранить улыбку, но царапина на щеке вдруг будто бы ожила. Точно в такт воспоминаниям.       — Уже давно нет. Года три, как расстались.       Он не стал добивать лишними вопросами. Спасибо ему за это.       — Было... тяжело, — всё же добавил я. — Не то чтобы я хочу снова ввязываться во всё это. Да и график у меня сейчас не тот.       Настоящая причина была, конечно, не в графике. Просто всё, что я когда-то чувствовал, будто выгорело. Как после пожара — вроде и место прежнее, а от прежнего тепла остался только пепел.       — Мне жаль, — произнёс Джоэл.       — Не утруждай себя, — отозвался я, махнув рукой. — Я всё равно сейчас живу так, будто у меня график не про жизнь, а про выживание. Отношения — последнее, чего мне сейчас хочется. Да и, честно говоря, моя бывшая не стоила ни одной бессонной ночи.       Я это уже столько раз себе твердил, что мог бы выдавать за мантру. Вот только мантры, как оказалось, не лечат. Морганта действительно не стоила того, чтобы так въедаться мне под кожу, но, похоже, кто-то забыл передать эту информацию моим нервным окончаниям.

***

      — Принц Рэндом, — раздался чей-то голос.       Я лениво глянул в сторону решётки. Один из стражников Эрика — тот, который обычно смотрит на меня с видом «лучше бы ты умер», — сегодня вдруг выглядел почти... почтительно. Что-то явно пошло не так.       Я отвернулся обратно к стене, демонстративно давая понять, как сильно меня волнует его присутствие. А если быть точнее — никак.       Честно? Даже Рэмба по сравнению с этой дырой казалась курортом. Там хотя бы можно было открыть окно. А тут всё, что у меня есть, это четыре стены и компания собственной злости.       — С вами хотят поговорить, — сказал стражник.       — Пусть хотят, — пожал я плечами. — Мне-то что?       Наверняка снова Джулиан. Этот упрямый тип приходил ко мне уже пару раз, с видом «я сейчас всё выведаю». Только разговор у нас обычно состоял из его вопросов, моей демонстративной тишины и моего вполне красноречивого среднего пальца.       — Она сказала, что знает вас и ей очень надо с вами встретиться.       Я чуть дёрнул бровью:       — Она?       Вот это уже интересней. Женщин у нас в замке сейчас было немного — Дейдра осталась в Рэмбе, Фиона, скорее всего, развлекается в какой-нибудь алхимической заднице реальности, а Флора... ну, разве что она. Хотя даже если это она — с чего бы вдруг?       А потом стражник достаёт ключи и отворяет дверь.       — Выходите, — говорит он.       — А это ещё зачем?       — Приказ короля Эрика.       Я уставился на него:       — Это ты сейчас серьёзно?       — Совершенно.       ...С ума сошёл. И правда. Кто бы мог подумать: Эрик даёт приказ выпустить меня из камеры. Это ж какой надо быть доверчивой душой, чтобы считать это хорошей идеей?       — Пожалуйста, выходите, принц, — добавил тот.       Он ещё и «пожалуйста» говорит? Я что, умер, а это ад вежливости?       — Откуда такая обходительность? — пробормотал я, поднимаясь. Или, точнее, делая попытку. Мои рёбра в очередной раз дали понять, что мы с ними не в лучших отношениях.       — Приказ короля Эрика, — повторил он.       — Ага. Удиви меня ещё чем-нибудь, а? — буркнул я, протискиваясь мимо него и прислоняясь к стене.       — Хотите чего-нибудь? Воды? Что-нибудь ещё?       Я бросил на него тяжёлый взгляд:       — Проблемы со слухом? Повторю: с чего такая обходительность?       — Это тоже приказ короля Эрика, — снова выдал он с той же интонацией, будто он фонограф, застрявший на одной пластинке.       — Ну конечно, — фыркнул я. — А если я попрошу вина 1822 года и горячую ванну?       — Если вы этого пожелаете...       — Я шутил. Не напрягайся.       Он запер дверь и встал напротив. На удивление спокойно, с прямой спиной. Вот только в глазах у него мелькнуло что-то... не совсем привычное.       — Вы всё ещё мой принц, — произнёс он тихо. — Несмотря на ваше... положение. То, что вы здесь, не отменяет ни вашего статуса, ни моего уважения.       Я приподнял бровь:       — А рёбра ты мне тоже из уважения ломал?       Он опустил взгляд:       — Это был не я. И даже Джейми... он просто исполнял приказ.       — Значит, Джейми, — процедил я, устало глядя на свои сапоги. — Ну и зачем ему это приказали?       — Принц Джулиан опасался, что вы попытаетесь сбежать.       Я усмехнулся — коротко, беззвучно. Не потому, что смешно, а потому что смеяться было попросту больно.       — Не думал, что скажу это, но он меня переоценивает. Я бы не сбежал. Даже если бы сильно захотел. У меня ни Карт, ни отмычек, ни проклятого крюка с верёвкой. Только я, моя сломанная гордость и вот это вот всё, — я обвёл рукой стены коридора.       Да уж. Надо было прихватить с собой отмычки, когда выдвигался из Тексорами. Тогда казалось, что прямиком доберусь до башни Бранда и устрою там небольшой фейерверк. Ха. Как бы не так.       — Ладно, — пробормотал я, делая шаг. — Пошли. Кому я там понадобился?       — Она ждёт у выхода из подземелья.       — Она? — прищурился я. — Это что, новый способ пытки? Не говори имени, пусть он сам умрёт от любопытства?       Он промолчал. Видимо, не знал. Или считал, что знание имени даёт мне слишком много власти. Забавно.       Я зашагал вперёд, стараясь держаться ближе к стене — на случай, если ноги или рёбра передумают меня слушаться.       — Вам помочь? — вежливо предложил стражник.       — Спасибо, — ответил я с кривой ухмылкой. — Мне ещё надо как-то поддерживать иллюзию достоинства.       До выхода я добрался сам. А вот лестница, как и положено лестнице, решила не подыгрывать. Признаться, попросить о помощи было чертовски унизительно, но ещё унизительнее было бы грохнуться вниз, так что я выбрал меньшее из зол.       — Почему он просто не убил меня, если боялся, что я сбегу? — бросил я, когда мы почти дошли.       — Боюсь, мне нечего ответить, принц.       — Серьёзно? — фыркнул я. — Джулиан знает, что мы не простые смертные. Даже если нас избивают до полусмерти, мы всё равно как новенькие через пару дней. Так зачем тогда ломать кости, если можно просто... ну, не знаю, посадить на цепь? Или хотя бы не приказывать устраивать показательные бои?       — Я не знаю, — повторил он, не меняя интонации. — Но мы пришли.       Я поднял голову. И увидел её.       Она стояла у окна, опершись на подоконник, в полутени... Но это была не Флора.       Это была Виала.