Чёрный Ангел

      При виде Виалы меня накрыло столько всего разом, что я забыл про рёбра, про тюремную пыль и про то, как хреново себя чувствовал всё последнее время. Я выдернул руку из хватки стражника и подошёл к ней быстро, почти на рефлексах. А потом… потом пришло осознание. И вместе с ним — ужас.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — выпалил я, едва не схватив её за запястье, но в последний момент одёрнул себя: она же не видит. И если я сейчас так дёрну её — точно испугается.       Она подняла брови, явно не такого приёма ожидая:       — Я пришла помочь тебе.       — Помочь? — я скептически усмехнулся и обвёл взглядом замковый коридор. — Правда? И как именно ты собираешься мне помочь? Не пойми меня неправильно — твоё рвение, безусловно, восхищает, — но что у тебя, чёрт побери, было в голове, когда ты сюда шла? Я уж боюсь спрашивать, как ты вообще сюда попала… Виала, да у меня даже слов нет!       — Но всё же хорошо, — спокойно сказала она. — Со мной ничего не сделали, а тебя, между прочим, вывели из тюрьмы. Разве это плохо? Я, между прочим, гораздо больше волновалась за тебя, чем за себя.       — Так, стоп, — я прищурился. — Я чего-то не понял. Как это «вывели»?       — Я поговорила с лордом Эриком. Попросила его об этом.       — И он такой: «Конечно, сию же минуту»? Ты хоть осознаёшь, насколько это звучит дико?       Она пожала плечами, будто выторговывать королевские приказы — это у неё привычное дело.       — Ну, не сразу, но в итоге он согласился.       — Подожди. Ты что, пообещала ему голову Корвина на блюдечке? Потому что я вообще не понимаю, что его могло сподвигнуть на такую щедрость.       Виала нахмурилась:       — Я бы никогда не пообещала такого. Я просто сказала, что я твоя жена. И что хочу разделить с тобой заключение.       — Великолепно. Героически. А если бы он действительно тебя туда сунул, а? Вместе со мной? Что бы ты делала?       — Думаю, он бы не стал. Я фрейлина леди Мойры, а она имеет влияние. Это бы сказалось на дипломатии. Лорд Эрик не настолько глуп.       — Ага. То есть он тебя не посадил — но решил меня выпустить?       — Он сказал, что сначала переведёт тебя в более комфортные покои.       — Покои?! — я вскинул брови. — Подожди… что?       — Лорд Эрик приказал отвести вас в вашу комнату, — спокойно подтвердил стражник.       Я резко развернулся к нему:       — А ты какого дьявола всё ещё здесь?       Он даже не дёрнулся. Видимо, либо привык, либо реально меня боялся. Хотя скорее первое.       — Я должен проводить вас и вашу спутницу.       — У неё вообще-то имя есть, — пробормотал я, злобно глядя на него. — Или тебе забыли сообщить?       — Прошу прощения, принц, мне оно не известно.       — Виала, — сказала она с вежливой улыбкой. — Но вы можете звать меня и «спутницей Рэндома», если вам так удобно.       Я закатил глаза:       — Ладно. Веди. — Потом повернулся к ней: — Хочешь, помогу?       — Было бы кстати, — кивнула она, и я взял её под руку.       Путь мы шли молча. Я смотрел в пол, на стены, на её лицо — в попытке как-то выровнять дыхание. А потом она нарушила тишину:       — Разве наши руки должны быть расположены не наоборот?       Я заметил, что держу её под локоть, и усмехнулся:       — Может, и должны. Но мне так удобнее. Осторожно, тут три ступеньки.       — Спасибо, что сказал.       — Если тебе неловко, можем поменяться.       — Нет-нет, всё в порядке. Это было просто наблюдение.       — Ну, ты вообще очень наблюдательная, — хмыкнул я.       Она улыбнулась:       — Надеюсь, это был комплимент.       — Наверное, — я пожал плечами. — По мне, любое качество может пригодиться… или выстрелить тебе в ногу. Зависит от момента.       — Это правда, — согласилась она. Помолчала немного, а потом осторожно спросила: — Ты злишься на меня?       — Что? — я остановился как вкопанный, заставив её тоже притормозить. — Прости, — сказал я, убирая руку.       — Всё в порядке. Я спросила, злишься ли ты.       — А с чего мне злиться?       — Ну, вдруг я что-то сделала не так… даже не заметив.       Я покачал головой, нахмурившись:       — Виала, я просто был в шоке. Ты — здесь. В Эмбере. В замке. Это не просто опасно. Это сумасшествие. — я на секунду замолчал, а потом добавил, чуть мягче: — И, если честно, это было чертовски смело.       Она едва заметно улыбнулась:       — Да, ещё и непросто. Добиться разрешения от лорда Эрика было проще, чем от леди Мойры.       — Она знает, зачем ты приехала?       — Пришлось сказать. Иначе всё выглядело бы слишком подозрительно.       — М-да. И как она на это отреагировала?       — Удивилась, — она сделала паузу, и я почти расслышал в этом «на самом деле она взбесилась, но сделала вид, что нет». — Но отпустила. Значит, всё хорошо.       — У тебя не будет из-за этого… проблем?       — Если бы уехала втайне, были бы. А так — маловероятно.       — Но ты не уверена.       — Раньше я не делала таких вещей. И раньше у меня не было друга, ради которого стоило бы их делать.       Я усмехнулся, польщённый до самого хребта:       — Это ты сейчас про меня?       Она рассмеялась:       — А про кого же ещё?       — Ну, тогда ты первая. Никто раньше не шёл на такие риски ради меня.       — Поверь, ты того стоишь.       — Принц Рэндом? Леди Виала? — позвал нас стражник, наверняка только что обнаружив, что мы, ужас-ужас, не идём в строю.       — Идём, — кивнул я и обернулся к Виале. — Справишься дальше сама? Тут ступенек больше не будет.       — Да, конечно.       К счастью, путь был короткий. Я всю дорогу краем глаза следил за тем, не споткнётся ли она, а когда мы добрались, стражник отпер дверь и — представьте себе — поклонился.       — Насколько я помню, принцам кланяются ниже, — заметил я. — Ну-ка повтори.       Он помедлил, нахмурился, потом, видно, вспомнил о своих высоких идеалах, и поклон отработал.       — Смотрю, память тебе вернулась. — Я прищурился. — А то ты вроде говорил, что уважаешь меня. Или я ослышался?       — Я действительно уважаю вас, принц. Но я простой гвардеец. И моё мнение, боюсь, мало кому интересно.       — Ну так хоть правила приличия соблюдай. Этикет не требует мнения, он требует кивка в нужный момент. Понимаешь разницу?       — Простите, принц.       «Вот и доверяй стражникам после этого», — подумал я и шагнул в комнату. Захлопнул за собой дверь.       А внутри… внутри стало чуть тише. Виала стояла у стены, будто ждала команды.       — В двух шагах справа — стул, — подсказал я.       — Спасибо, — она нащупала его и села.       Я плюхнулся на ковёр — потому что, ну, сидеть на кровати в пыльных сапогах всё же было бы слишком.       — Как ты узнала, что я в тюрьме?       — Я не знала. Просто… подозревала.       — Почему?       — Интуиция. И логика. — Она чуть нахмурилась. — У тебя было мало шансов, Рэндом. Без поддержки. А у Эрика она была.       Я усмехнулся:       — А что ты вообще собиралась делать? У тебя был какой-то план?       — Ну, в первую очередь — попросить аудиенции у лорда Эрика.       — А если бы тебе отказали?       — Сказала бы, что я твоя жена и хочу с тобой увидеться. Если бы и это не сработало — добавила бы, что я фрейлина леди Мойры. Думаю, после этого мне бы уже не отказали.       — Ты и правда это всё сказала?       — В общем-то, да. Хотя меня впустили сразу после слов, что я твоя жена.       — А если бы оказалось, что я вовсе не в тюрьме?       Она пожала плечами:       — Убедилась бы, что с тобой всё в порядке — и уехала обратно в Рэмбу.       — И тебе было бы не обидно, что все усилия пошли коту под хвост?       — Почему должно быть обидно? Я бы только порадовалась, если бы ты оказался в порядке.       — Значит, проделала весь этот путь просто чтобы… проверить?       — Чтобы помочь, — уточнила она. — И, пожалуйста, не делай из этого великого подвига. Это было не так уж сложно.       — Ты невероятная, — пробормотал я.       Она рассмеялась, отмахнулась, но я-то видел: ей было приятно.       — Да брось. Я не сделала ничего особенного.       — Особенное — это вообще очень переоценённое слово. Главное — что ты сделала хоть что-то. Ты ведь сама недавно говорила: важно попытаться.       — Верно, — кивнула она. — Хотя я удивлена, что ты это запомнил.       — А с чего бы мне забывать? Память у меня, между прочим, ещё неплохая.       — Я не говорила, что она у тебя плохая, — возразила она.       — Тогда почему удивилась?       — Просто не думала, что ты придашь моим словам значение.       — А зря. Потому что ты тогда меня поддержала. А в моей жизни это, скажем так, нечастое явление.       Несколько секунд она молчала. Я уж было подумал, что разговор исчерпан, но тут она спросила:       — Всё настолько плохо?       — В каком смысле?       — Ты уверен, что кроме меня никто бы не поддержал тебя?       — Почти уверен, — ответил я. — Даже в Отражениях такое чувство, как моё, считают… странным. В лучшем случае. А в худшем — поводом для клейма и охоты с факелами. Не то чтобы я надеялся на понимание, но… — я коротко выдохнул, — когда тебе даже не с кем поделиться тем, что ты чувствуешь, любовь действительно становится разрушительной.       И всё же я не мог не думать о Корвине. Где он сейчас? В каком состоянии? Кто-нибудь вообще попытался облегчить его положение?       — Как думаешь, зрение может вернуться? — спросил я, и только после этого осознал, что, может, ей тяжело об этом говорить.       — Я не знаю, Рэндом, — тихо сказала она. — Понимаю, ты хочешь, чтобы я сказала «да». Но я не могу. Это зависит от причины и, наверное, степени повреждения.       — Понятно, — пробормотал я.       — Но… даже если он лишился зрения, — Виала чуть помедлила, — это не повлияло на твои чувства?       — Конечно нет, — отрезал я. — Просто… — Я запнулся, потому что даже не знал, какое слово выбрать. — Я представляю, каково это. Какой это может быть ужас. Физическая боль пройдёт, а вот та, которая внутри… чёрт её знает.       Она нахмурилась, но промолчала. И я ей за это был благодарен.       — Я просто хочу, чтобы он был счастлив, — выдохнул я. И сразу понял: если бы не сделал паузы, голос точно бы предал. — И я не знаю, возможно ли это теперь, когда он ослеп. Я бы хотел, чтобы ему было всё равно… но я не верю, что так будет. Он же Корвин, а не Жерар, чтобы махнуть рукой и жить дальше. Он будет это чувствовать, каждый день.       Я усмехнулся — коротко, криво, безрадостно:       — Это не отменяет моих чувств, мне просто… больно за него.       — Я понимаю, — тихо сказала она. Без клише. Без «ты сильный». Без «всё наладится».       И, знаете, это было лучше, чем любые утешения.       — Спасибо, — сказал я.       Виала снова улыбнулась:       — Всегда рада.       Я воспользовался паузой, чтобы подняться с ковра и подойти к окну. Комната моя располагалась на третьем этаже, но даже с такой не самой головокружительной высоты Эмбер казался чуть ли не игрушечным. Хотя, может, дело было не в высоте, а в том, что я смотрел на город сверху вниз — в прямом смысле.       Я распахнул окно, и тут же в комнату вломился ветер — шторы взвились, волосы встали дыбом. Только тогда я понял, насколько тут было душно — похоже, с тех пор как я последний раз здесь был, никто так и не удосужился проветрить. Спасибо, Эрик, за заботу.       С порывом ветра в комнату влетели и звуки — уличные голоса, смех, визги детей, стук копыт… всё, что обычно делает Эмбер Эмбером. Если прислушаться, можно было даже понять, о чём кто-то говорит. Но мне было лень слушать — я предпочёл просто стоять и дышать.       Краем глаза я заметил, как Виала подошла ближе. Её рука на секунду повисла в воздухе, прежде чем коснуться подоконника.       — У вас в городе много людей? — спросила она.       — Смотря с чем сравнивать, — хмыкнул я. — Был я в одном Отражении, где двадцать человек — это уже считалось народным бумом.       — Я даже не знаю, сколько у нас в Рэмбе, — призналась она.       — Примерно как тут. Может, даже чуть больше. У Мойры-то слуг — как тараканов в погребе. Но я сам никогда не заморачивался с этими подсчётами.       — Может, это и неважно.       — Возможно. Хотя лично мне нравится, когда в городе много народа. Постоянное движение. Жизнь, шум, запах хлеба и… навоза. Ну, в зависимости от района. А вот в пустых городах жутко. Сразу как будто попал в фильм ужасов — или на бал, где забыли позвать гостей.       — Понимаю, — тихо сказала Виала. — Это как оказаться в пустом зале после праздника. Место то же, а ощущение совсем другое. С Лиамом у меня поначалу было так же — я даже не привыкла, что кто-то вообще хочет со мной разговаривать.       — Ты хочешь сказать, что до него с тобой никто не общался?       Она покачала головой, но тему развивать не стала. Вместо этого вдруг выдала:       — Как ты понял, что влюблён в лорда Корвина?       Я уставился на крышу беседки — серая, облезлая, зато знакомая до зубной боли.       — Да кто ж его знает… Долго доходило. А когда дошло — начал бороться с этим как идиот. Думал, пройдёт. Не прошло.       — Прости, если лезу не в своё дело, но… — Виала чуть помедлила, — у тебя до этого был опыт с мужчинами?       Я прищурился, глядя куда-то в сторону моря.       — Был. Даже не один. Первый — ещё до Корвина.       — Расскажешь? — мягко попросила она.       Я фыркнул — не зло, просто немного в себя.       — Не думаю, что история прям достойна саги. Скорее анекдот из жизни.       — Ну, давай я сама решу, достойна она или нет.       Я глянул на неё — и, увидев в её лице чистое, честное любопытство, повёл плечом.       — Ладно.       Я снова глянул в окно. Бриз колыхал деревья, солнце бликовало на воде… Вроде бы всё это осталось далеко позади, но память, зараза, работала чётко — вспомнилось почти всё.       — Это было на Земле, — начал я. — Я тогда работал в клубе…

***

      К тому моменту прошло уже почти полгода с момента моего приезда в Лос-Анджелес, и я успел довольно неплохо обжиться. Шум, музыка, барная стойка, бесконечный гул голосов, сливающийся в один фон — всё это стало чем-то вроде звуковой подушки, на которой я тихо и стабильно продолжал выживать. Работа шла по накатанной: я знал, кто закажет мартини, кто скажет спасибо, а кто просто скривится и исчезнет. И среди всех этих лиц одно появлялось особенно часто.       Гордон.       Сначала он просто был завсегдатаем. Потом — завсегдатаем, который всегда занимал одно и то же место. Потом — тем, с кем неплохо переброситься парой слов. А потом… как-то вышло, что разговаривать с ним стало привычкой. Спокойной, тихой, но такой, что если он вдруг не появлялся пару дней, в голове сразу возникал вопрос: «А где он?».       Гордон не лез с расспросами, не пытался вытащить из меня душу — просто был. А для меня тогда это уже много значило.       В тот вечер он снова пришёл. И, дождавшись моего перерыва, предложил выйти на улицу.       — Хочу спросить у тебя совета, — сказал он, когда мы отошли от входа. Свет фонаря вычерчивал его профиль почти карикатурно: тонкие черты, прищур, лёгкая неуверенность во всём теле.       Я вскинул бровь:       — У меня? Ты понимаешь, что я максимум могу посоветовать, какой виски брать под плохое настроение?       Он усмехнулся:       — В этот раз мне нужна консультация именно от тебя.       Я пожал плечами, вытащил сигарету и чиркнул спичкой:       — Ну ладно, давай, раз уж вытащил меня сюда.       — Допустим, есть человек, который мне нравится, — начал он.       — Допустим, — повторил я, делая затяжку. Голос у него был немного сдавленный. Ну, мало ли.       — Но я не знаю, как об этом сказать.       Я чуть не рассмеялся. Еле сдержался, чтобы не выдать что-то вроде «ты это серьёзно?».       — Говоришь. Просто берёшь и говоришь. Тут ведь не шахматы.       — А если он отреагирует не так, как мне хотелось бы?       — Значит, ты хотя бы не будешь мучиться вопросом «а что если». Чисто, понятно, быстро. Не томи себя, не мучай её… или его, кто у тебя там, — я щёлкнул пеплом и фыркнул. — Запал, что ли, по уши?       Он посмотрел на меня. Долго. Слишком долго.       И я уже начал догадываться, к чему всё идёт. Но ещё не был готов.       — Да, — сказал он наконец.       Я кивнул, уже собираясь добавить что-то вроде «тогда тем более не тяни», как вдруг он глянул мне прямо в глаза.       И спокойно, без всякого пафоса, без игры, без предисловий, сказал:       — Рэндалл, мне нравишься ты.